Журнал «Если» №07 2010

— Из нас выйдет идеальная команда, — уверял Вэн. — В офисе и поле. Именно то, что им нужно.

Однако Розу нельзя было назвать невротичным интровертом. Она любила развлекаться и бывала в обществе куда чаще Вэна. Но вот терпеть не могла иметь дело с реальными людьми. Работать для нее означало забиться в тихий уголок и орудовать цифрами и данными. За одним большим исключением. Роза обнаружила, что может работать с человеческими сетями, пронизывавшими электронный мир. Они были одним из наиболее важных инструментов исследователя и привлекали людей, предпочитавших общаться через сети.

Пакостники, как все остальные, имели свои сайты в Интернете. Проделки описывались под никами. Давались советы. Обсуждались этические принципы. Те, кто вертелся вокруг пакостников, заходили на сайты и зарабатывали на жизнь, собирая информацию для нанимателей, выполнявших прихоти информационного рынка.

Но даже при наличии множества поисковых систем многое зависело от способности исследователя правильно поставить вопрос.

— Начнем с сетей пакостников, — решила Роза. — Ищем любителя арбалетов, намекнувшего на принадлежность к пакостникам, но, подозреваю, нам повезет больше, если станем искать пакостника, считающего себя метким стрелком.

Роза установила постоянные отношения с тремя поисковыми компаниями. Одна специализировалась на больших национальных и интернациональных обзорах. Другие две управляли сетями, охватившими тысячи микрообщин. Обе заверили, что имеют источники в сообществе пакостников, поэтому Роза последовала своим личным предпочтениям и выбрала сотрудницу, которая больше всего ей нравилась.

— Очень деловитая, здравомыслящая особа, — заметила Роза. — Все знают свое дело, но Хэрриет не тратит времени на пустую болтовню.

Когда работаешь один, ни одной живой душе неизвестно, кто ты на самом деле. Главное — заботиться о своей личной безопасности. Но все изменяется, когда начинаешь работать с другими людьми. Кто-то обязательно узнает твое имя.

Я знал, что это будет проблемой, когда решил принять предложение. Знал, что поддаюсь соблазну. Но, полагаю, у всякой медали есть две стороны. Они знали, кто я, но и я знал, кто они.

Я знал, что у них есть адвокаты. И классные хакеры. И приятели в важных, влиятельных узлах. Но я не все продумал. Они поманили деньгами и снаряжением, и я повелся. Полагал, что смогу разоблачить их в любое время, если они разоблачат меня. Считал, что мы равны.

— Что еще вы делаете? — спросил Стайман.

Примерно такого вопроса Вэн и ожидал. Он рассказал про арбалет, и Стайман выслушал со своим обычным напряженным вниманием. Он даже ни разу не хмыкнул.

— Роза выполняет работу полиции, — продолжал Вэн. — Пытается отследить его образ действий. Множество проделок подобного рода никогда не попадают в полицейские протоколы, зато на некоторые обращает внимание пресса. Она проверила несколько вариантов. Испорченные флоппипеты. Вирусы, переносимые птицами. Вирусы, переносимые животными. Атаки вирусов, сопровождаемые повторными атаками. Вирусы, переносимые птицами и животными, дали три положительных вывода, переданных частному детективному агентству, с которым работает Роза.

— Три из какого количества?

— У нее шестьдесят шесть положительных выводов. Но выделила она три, из-за некоторого сходства. Одно из них заключается еще в двух атаках на флоппипетов. Остальные два основаны на чистой интуиции, все дело в цепочке действий, которые сложно объяснить.

— Что насчет того велосипедиста, который распылил спрей?

— Камеры наблюдения потеряли его после того, как он бросил велосипед.

— И никаких доказательств того, что он покинул поселок. Он либо там живет, либо кто-то контрабандой привел его и вывел за пределы поселка.

— Я успел мельком увидеть его лицо, — сказал Вэн, — но даже не уверен, мужчина это или женщина. Знаю только, что лицо молодое.

— Губернатор передал, что видел пленку, снятую камерами, установленными на велосипедной дорожке, — объявил Стайман. — Он считает, что вы прекрасно справились с ситуацией.

— Спасибо, я очень ценю его мнение. Вы нашли доказательства того, что мы имеем дело с заговором против губернатора?

— Мы все согласны с тем, что вы, со своей стороны, должны сделать все. Найдите пакостника. Тогда решим, как поступать дальше.

Вэну никто не поручал выполнять обязанности круглосуточного телохранителя, но он решил, что на время должен обосноваться в доме Бада. Некоторые трепачи утверждали, что местных жителей «обязали» торчать на улице и следить за Бадом.

Мы уже едва не потеряли одну. Что будет, если мистер Вэн Леванти задремлет как раз в тот момент, когда кто-то вздумает дать Баду понюхать убийственного газа?

Мне кажется, что они уже признали полную неудачу своего маленького «человечного эксперимента». Бадди-бой должен был жить среди людей вполне самостоятельно, если я верно понимаю исходную задумку.

Бад устроился в большом шезлонге в гостиной и углубился в созерцание дисплея. Огромные наушники изолировали его от всего окружающего. Он утверждал, что в тюрьме привык к наушникам. Там не избавишься от шума. Даже если сидишь в одиночке.

Пока за пределами дома все было относительно тихо. Двое молодых щеголей пару часов торчали на другой стороне улицы. Количество картов и велосипедов, катившихся по мостовой, превышало обычную цифру, возможно, в три-четыре раза, но и это ни о чем не говорило, поскольку нормой было одно-два колесных средства на каждые несколько минут.

Прямо сейчас, на глазах Вэна, смотревшего из окон фасада, с полдюжины человек сгрудились вдали под деревьями с левой стороне. Взрослые неопределенного возраста и занятий, как доложил бы истинный коп. Но пока не было никаких признаков того, что ему следует опасаться толпы, вооруженной вилами и пылающими факелами. Но доклады других наблюдателей, слонявшихся в публичных местах, указывали на то, что Бад наконец стал основным предметом обсуждений.

— Я слышал разговоры множества людей, считающих, что проект нужно отменить, — отчитывался один из населяющих реальный мир. — Это примерно те же высказывания, которые слышишь в электронном мире: Бад представляет куда большую опасность, чем утверждало кадровое агентство. Никто не может гарантировать, что после очередного нападения он не убьет еще кого-то.

Подопытным кроликам гарантировали годичное проживание в строящемся поселке и жалованье. Если правительство штата решит прервать Эксперимент Бада, оно может сдать декорации поселка в аренду одной из организаций, которые уже заплатили за внесение в список возможных альтернативных кандидатур. Годичная гарантия работы предназначалась для устранения всех сомнений: «подопытные кролики» знали, что их не выставят на улицу, даже если наниматели отменят эксперимент.

На практике боязнь потерять работу была еще одной проблемой, которую приходилось рассматривать профессиональным аналитикам, если они не хотели остаться не у дел. В большинстве исследований утверждалось, что участники реагировали на события, не беспокоясь о сохранности своей работы. В других исследованиях, более глубоких, по утверждению авторов, доказывалось наличие остаточного эффекта, который можно снизить посредством некоего неизвестного фактора. Обе стороны сошлись на том, что требуются дополнительные исследования.

Но Вэн пришел к немного иным заключениям. В публичных выступлениях политики высказывали суждения, угодные избирателям. Их методики грешили приблизительностью, но все они имели под собой вполне объективную основу оценки результатов. Политики, имеющие правильное мнение и изрекающие правильные суждения, надолго остаются при должности.

Один из «интуитивных» вариантов в списке Розы включал три атаки, случившиеся за два года, чуть более трех лет назад. Одна закончилась взбесившимся флоппипетом. Две другие были совершены с помощью птиц. Общим, по мнению Розы, являлось стремление уничтожить или повредить вещи, имеющие для жертв огромную эмоциональную ценность. В дополнение к нападению на флоппипета пакостник превратил плод тридцатилетней яблони в слабый психоделик и заразил передний двор вирусом, изменившим краски цветов. Две последние атаки стали предметом обсуждений в прессе. Оказалось, что и яблоня, и цветы имели особое значение для владельцев. Садовник даже предложил награду человеку, который сможет найти вандала.

Местоположения всех трех инцидентов образовали на карте треугольник с центром в Бриджпорте, штат Коннектикут. В Бриджпорте не было арбалетных клубов, но Роза решила проверить списки членов клубов в Нью-Хейвне, Хартфорде и большом Нью-Йорке.

— Три года назад парень, которого везла наша свидетельница, мог быть самого подходящего возраста, — заметила Роза. — Судя по описанию. И словесным портретам.

Вэн нахмурился. Розе придется покупать списки членов у торговцев информацией.

— Это может дорого обойтись, — заметил он. — У нас есть статистика вероятности того, что пакостник «завязал» на три года, после чего начал снова?

— Я спросила Джессику. Вероятность подобного, по ее мнению, серединка на половинку. Количество известных пакостников, которым перевалило за двадцать, слишком мало, чтобы делать обобщения. Некоторые уходят и возвращаются. Некоторых ничем не остановишь.

— И, конечно, если это действительно связано с планами свалить губернатора, кто-то мог предложить пакостнику денег…

— Наша дочь, криминальная королева, утверждает, что оплаченная работа нарушает этику сообщества пакостников. Предполагается, что они делают людям гадости ради развлечения. Но она считает, что не стоит вычеркивать человека постарше, поддавшегося искушению и меркантильным соображениям.

— А как насчет остальных вариантов? Как они повлияют на наши расходы?

— Это единственный, с которым я могу работать, не говоря уже о привязке к местности. Остальные два варианта… я пока ищу какие-либо основания.

Как выяснилось, проверка списков обошлась не так уж дорого. Агентство, с которым она работала, просто запросило имена членов, живущих в десяти милях от Бриджпорта. Кроме имен, агентство интересовали обычные данные: секс, возраст и т.д.

На дисплее Розы появились двадцать три имени. Интересно, что четырнадцать были женскими: более высокий процент, чем ожидали она и Вэн. Даже в этот просвещенный век. Шестеро мужчин оказались слишком старыми, а один едва успел отпраздновать двенадцатый день рождения.

— Керт Дэмил, — прочитала Роза. — Двадцать четыре. Занятие: инструктор по стрельбе из арбалета. Начал забавляться с этими штуками три года назад. В первые же пятнадцать месяцев выиграл два турнира. Другой парень — приблизительно нужного возраста, но, судя по фотографиям на сайте, весит на тридцать фунтов больше положенного. И всего лишь отмечает стрельбу из арбалета, как одно из своих хобби.

— А «Керт» созвучен имени «Керк».

— Я как раз об этом подумала, муженек.

Вэн связался со своим свидетелем. Она приняла деньги и изучила снимки и видео сайта Керта Дэмила.

— У моего парня нет усов.

Вэн скопировал самый удачный снимок и удалил усы.

— А теперь?

— Усы были довольно густыми. Неужели парень сбреет такую красоту, после того как приложил столько труда, чтобы их отрастить?

— Я знал парней, которые могут отрастить такие усы за три-четыре дня. Он похож на того?

— Вполне возможно. Если добавите очки и подтемните кожу.

Вэн сфокусировал свой дисплей на лице женщины, прежде чем передать новый, переделанный снимок. Женщина мгновенно встрепенулась, но тут же взяла себя в руки:

— Повторяю: все вполне возможно.

— Что заставляет вас считать, что это не он?

— Это вполне может быть он. Больше я ничего не могу сказать.

Они все вычислили. И уже провели предварительную работу.

Я понимал теорию. Сделай что-то действительно необычное, и это будет единственным, что запомнят люди. И неважно, чья это работа: противников или сторонников. Сделай что-то действительно необычное, и у людей будет только одна реакция. Вот что случается, когда пытаешься затеять нечто вроде Эксперимента Бада.

Детективное агентство поместило запрос на инструкторов по стрельбе из арбалета на соответствующие сайты: «Мне хотелось бы найти кого-то неподалеку от Нью-Хейвна. Нужен действительно хороший инструктор. Я только начинаю и хочу попасть в руки мастера».

Записи, отслеживающие дальние поездки, представляли еще одну возможность. Где-то должна существовать запись, доказывавшая, что Керт Дэмил брал напрокат машину или летел на самолете в Кливленд, чтобы забрать птичку. Или запись в гостиничной книге, если он останавливался в гостинице.

— Конечно, пакостник, которого мы ищем, мог преспокойно нежиться на калифорнийском пляже, — пробормотала Роза. — Только бы он не проболтался об арбалете… если уже не проболтался…

— Ничего лучшего у тебя все равно нет, — пожал плечами Вэн. — Придется принять эту версию за рабочую.

— И подобное поведение типично для пакостников. Основной психологический конфликт: они смертельно боятся разоблачения и в то же время хотят, чтобы люди восхищались их изобретательностью.

— Поэтому они стремятся разрешить этот конфликт, хвастаясь чем-то иным…

Мне страшно не хотелось отказываться от денег, которые они предлагали. Скупостью они не отличались. Но я сделал это. Сумел. Все кончено.

Но мне сказали, что Вэн Леванти говорил с женщиной, которая брала для меня машину напрокат. Они сказали: «Вэн знает твое имя. Они показали ей твое фото».

Они показали мне запись беседы с женщиной.

«Она узнала тебя, — сказали они. — Пыталась это скрыть, но каждому видна ее мгновенная реакция».

Вэн тоже это видел. И сможет сделать выводы, когда просмотрит запись по кадрам.

Во всем, разумеется, обвинили меня. Не стоило упоминать об арбалете.

Я пытался выбросить все это из головы. Ни один судья не примет во внимание разговоры об арбалете. Но в глубине души я знал, что дело плохо.

«Это только начало, — сказали они. — Детективы расползлись по всему твоему городку. Им нужен ты. Они не сдадутся, пока не найдут то, что ищут. Есть только один способ защитить тебя. Никто не станет искать тебя, если мы сумеем закрыть проект».

Они преподнесли все в одном большом пакете. Я получу кучу денег, завершу карьеру пакостника, став человеком-легендой, и буду благополучно отсиживаться дома, как только губернатор и его сотрудники поймут, что пора покончить со своей мечтой.

Я попробовал объяснить, что как только достанут меня, достанут и их тоже, но быстро заткнулся. Уж очень это было похоже на угрозу: я вроде бы заявлял, что сдам всех. Но ведь они и сами это сообразят, верно? Мы все повязаны этим дельцем.

И что, спрашивается, я мог ответить, когда они объяснили, чего от меня хотят?

Количество домашних любимцев в строящемся поселке в процентном соотношении соответствовало положению дел во всей Америке. И большинство этих организмов были тем или иным способом генетически «улучшены».

В течение первых пятидесяти лет совместной жизни Вэн и Роза имели несколько сменявших друг друга кошек. Первую купили, когда Уолли было три года. Последняя умерла через три года после того, как Джессика навсегда покинула дом. Вэн всегда считал, что любит кошек. Но более двадцати лет они с Розой были слишком заняты проблемой воспитания детей, чтобы уделять животным какое-то особое внимание.

Миниатюрные носороги были ужасно милыми. Трехфутовые слоны — еще симпатичнее. Вэн с чистой совестью посоветовал некоторым хозяевам завести летающих созданий, которые, несомненно, добавят яркости и поэтичности их садам. Однако будь он заинтересован в общении с механической игрушкой, непременно остановился бы на флоппипете. Роботов не нужно кормить или купать. И их всегда можно выключить, когда уезжаешь на уикенд. Можно даже посчитать, что милый маленький носорог — всего лишь не слишком удачная и требующая больших хлопот версия флоппипета. Все современные любимцы снабжались имплантированными запрограммированными молекулами, которые контролировали их поведение. Летающие создания или мирно жующие млекопитающие соблюдали понятия о приличиях, присущие их хозяевам, потому что понятия о приличиях были определены невидимыми запрограммированными ограничителями поведения.

Меры безопасности, встроенные в программируемые молекулы, были одним из основных предметов дискуссий на сайтах пакостников. За всю их историю отмечалось только три случая, когда пакостник смог обойти специалистов по программному обеспечению. Во всех трех случаях удалось выявить дефекты, развившиеся в организмах. Пакостники заявляли, что компании, внедрявшие импланты, скрывали информацию от широкой публики, но если так оно и было, делали они это весьма успешно.

Первое свидетельство того, что программы снова подвергались взлому, сначала выглядело довольно безобидным. Посетители паркового кафе заметили ящерицу с размахом крыльев в три фута над северо-западным сектором основной части парка. Ящерицу наделили отражающей кожей, выглядевшей золотым украшением в свете парковых фонарей.

Потом ящерица ринулась вниз и, издавая трели, подобно певчей птице, снова взмыла над вершинами деревьев с толстеньким щенком коротконогой гончей, зажатым между передними лапами.

Мне предлагалось выпустить сразу тридцать животных. От белок до лабрадоров-ретриверов. Это означало, что придется совершить три путешествия от дороги до точки запуска на южной стороне парка. Трехмильное кольцевое путешествие. Пять или шесть клеток на каждое путешествие. Перевозить на ручной тележке.

Я выгрузил все клетки из машины и сложил в ста ярдах от дороги. Потом отправил машину самоходом на парковку в десяти милях отсюда. Рассудил, что пойду к дороге, как только нужно будет убираться отсюда. И вызову машину, когда идти останется примерно с полмили.

Они все продумали. У меня был специальный передатчик, который удерживал на расстоянии парковых птиц-наблюдателей. Они сказали, что парковая система безопасности управляла шестьюстами птицами, избиравшими произвольные маршруты полета. Нет никаких признаков того, что птицы изменят свое обычное поведение.

«Все обойдется, — сказали они мне. — Ты выпустишь животных. Задержишься на сорок пять минут, контролируя обстановку. И спокойно проваливай. Свободный и богатый».

Новости об атаке поступали частями. У Розы ушло почти пятнадцать минут на то, чтобы понять, что происходит. Но полиция не реагировала нужным образом еще пять минут.