Теща Дракулы

- Складно говоришь, - заметил отец Мититей. - Но если сам про то знаешь, зачем меня спрашиваешь?

- Ты лицо духовное, к Богу приближенное, в твоих устах мудрость святая, - потупился Дракула. - Вот про ту истину и знать хочу.

- А когда узнаешь, казнишь?

Ай, молодца! - невольно восхитился князь. - Выпил чарку, и не одну, для храбрости, теперь не боится. Другим и ковша не хватает, чтоб страх унять.

- А ты, стало быть, казни боишься?

Отец Мититей опасливо взглянул в сторону сада пыток. Смерти и правда боялся. Но еще больше страшился, что придется выбирать: сказывали, что если человек князю нравился, то Дракула мог предложить смерть на выбор: кол, четвертование, освежевание или сожжение. Но все живьем. При всем богатстве предложенных вариантов, отец Мититей никак не мог решиться, в пользу какой казни сделать свой выбор. А спросить некого - тот, кто мог дать дельный совет, уже отсутствовал на белом свете.

- Казни, твое величество, я не очень боюсь. Все через смерть пройдем. Другое дело, чтоб Господь принял меня как должно.

Дракула сразу заскучал.

-- Погоди к боженьке торопиться, еще успеешь. Ему есть, с кем сейчас поговорить. Вперед тебя посланца отправил. Ты вот, что мне скажи: отпустишь ли мой грех? Я только что убил человека.

-- Не отпущу, твое величество, уж не серчай, -- зажмурившись, ответил Мититей.

Позади охнул Ебата.

-- Отчего ж? Твой вечный спорщик, отец Гектор, был не против.

-- Его право, -- вздернул подбородок отец Мититей. -- Я же не стану. Покаяния в тебе нет, твое величество, а без этого и исповеди нет. Как убивал раньше, так и дальше станешь. Потому, как нравится. Душа твоя давно черной стала, изъеденная злом и гневом. Но отчего сердишься? Одно дело из турок мертвый лес делать, другое -- своих убивать.

-- Так ведь не понимают, -- сам не понимая зачем, попытался объяснить Влад. -- Куда ни ткнешь, всюду непонимание. Налоги не платят, мзду берут, каждый норовит сподличать, обмануть, присвоить чужое.

-- И что? Ты -- поводырь наш на земле, тебе объяснять жизнь и показывать. Убить проще всего, но если так и дальше пойдет, могильщиков на свете не останется.

К собственному удивлению Дракула ничуть не рассердился:

-- Может, и прав ты, святой отец. Палку действительно перегибаю. Что еще в народе говорят?

-- Многое. Но в последнее время все чаще знамение вспоминают. Накануне твоего воцарения небо два раза разрывала черная молния, земля тряслась и горела, и шел каменный дождь. Были видения слепым, а глухие слышали пророчества: придет зло в Валахию, страна утонет в теплой крови, из которой родится черный нетопырь. Пронесется он над землей, сжигая города, пойдет войной на врага, да только не сумеет его одолеть, отравленный любовью и материнским проклятием. Исцеление найдет нетопырь через прощение, но если и будет оно даровано, то только через шесть столетий в болотном городе, где нет людей, а есть тени, притворяющиеся людьми.

-- Думаешь, пророчество обо мне?

-- Не могу сказать, князь. Мне не ведомо. Но если мне будет позволено сказать: ты перестал отличать жизнь от смерти, и смерть от жизни. Для тебя они едины. Люди боятся твоего гнева, но рано или поздно страх кончается. И ему на смену приходит неудержимая ярость. Берегись, если твой народ восстанет против тебя. Если восстанет, то предаст тебя, а это гибель для всей Валахии. Только в тебе наше спасение от Мехмеда. В это я твердо верю. Теперь можешь меня казнить, я готов. Все сказал.

- Правду ты изрек, - сказал Дракула. - Я об этом подумаю. С сегодняшнего дня быть тебе духовником моего двора. Иди с миром.

3.

Если своевременно обнаружить зарождающийся недуг, что дано лишь мудрым правителям, то избавиться от него нетрудно, но если он запущен так, что всякому виден, то никакое снадобье уже не поможет.

Николо Макиавелли "Государь"

Вбежав в свои покои, Виорика рухнула на мягкую постель, покрытую пушистым одеялом. Господи, что она наделала, глупая?! Как быть? Князь не терпит лжи. Он убьет ее, точно убьет. Как она могла сказать такое, теперь боженька ее точно покарает. А если князь ночью пожалует? Да и обнаружит ее обман? Он на расправу скорый -- хорошо, если в сердцах шею свернет, а если пытку другую предложит? Вот Ебата, как видит ее, тут же облизывается. Виорика боялась признаться, что боится молодого писаря, а если Дракула разрешит... Нет, никогда Влад так не поступит: не даст топтать свою законную жену кому ни попадя. Но, что если она ему больше не жена?

Виорика забилась в рыданиях.

-- Что ж ты, княгинюшка, убиваешься?! -- верная служанка Божана принесла любимые сладости Виорики, налила в чашу сладкого малинового сока. - Что ж теперь плакать-то? Если понесла, радоваться должна. Сына крепкого и здорового князю родишь.

-- Вдруг дочка будет?

-- Дочка тоже хорошо! - жизнелюбию Божаны можно только позавидовать. - Отцы ждут сыновей, а дочек балуют. Тебе ли, государыня об том не знать? Твой отец за тебя не то, что жизнь, душу отдаст. Помнишь, как под венец тебя вел, как королевну молодую! А уж наряд какой тебе сшил -- краше не видела.

Отца вспомнила! Неровен час и про мать речи заведет. А про мать Виорика нынче и вспоминать не хотела. Почему Влад так странно смотрит на матушку, словно, кроме нее, и нет никого на свете? Еще до свадьбы они много времени вместе проводили, часто на охоту ездили. Виорика сначала ревновала, сама не понимая, почему. Барон Стратула, заметив мучения дочери, объяснил:

-- Матушка твоя цепкий ум имеет, намного лучше, чем я в деловых и прочих вопросах разбирается. Вот и попросил ее заняться твоим приданым, а также защитой прочих твоих интересов. Не беспокойся, родная, твоя матушка ничего не упустит.

-- Но они столько времени проводят вместе! Я совсем не знаю князя: каждый день думаю, какой он? Будет ли любить меня?

-- Поверь мне, Виорика, князь уже тебя любит. Вы -- хорошая права, и пусть тебя не пугает, что он старше. Муж должен быть старше жены.

Ох, как ошибался батюшка! Ни тогда, ни сейчас не любил ее князь и не полюбит уже никогда. Виорика поняла это в тот самый час, когда муж поцеловал ее в церкви, равнодушно коснувшись холодных сжатых губ, признав свое супружеское право. Поняла и сама испугалась. С тех пор, как видела Дракулу, то закрывала глаза вы надежде, что тот исчезнет. И не будет казней, стонов и криков, от которых она просыпалась ранним утром и не могла заснуть до поздней ночи. В первый раз, когда он заставил жену присутствовать на экзекуции, Виорика упала без чувств: отрубленная голова подкатилась к самым ее ногам. Очнулась и увидела глаза, подернутые пленкой. Такие были у куриц, когда их резали. Виорика подозревала, что Дракула специально все подстроил: и чтобы голова, и чтобы рядом. В следующий раз, он держал наготове тряпочку, смоченную в мятном масле. Как только жена побледнела, сунул под нос. "Смотри, что бывает с предателями!" -- с молодого красивого мужчины чулком сняли кожу. Был человек, стал кусок плоти. Мятная тряпочка не помогла.

Владу повсюду мерещились предатели, вот и казнил всех, в ком сомневался: чтобы зараза не пошла дальше. Матушка, единственная, кто не боялся Дракулы. Как-то он закричал, страшно вращая глаза, она лишь рассмеялась: -- С таким лицом, дорогой зять, детишек по ночам пугать. Охолони, здоровее будешь, а то вон, как покраснел. Вот если бы Виорика могла так шутить и улыбаться, не замечать грубостей и быть искусной в постели. Хоть бы научиться целоваться, да так, чтоб дух захватывало! Впрочем, не любил Дракула этих нежностей: приходил уже за полночь, задирал тонкую сорочку, раздвигал ноги и... Было больно и неприятно. А ведь говорят, что и женщине может понравится супружеский долг, если... Если что? Подслушанный разговор на кухне не помог разобраться в собственной брезгливости, и Виорика укрепилась в мысли, что сама виновата. Что-то в ней неправильно устроено, раз муж старается держаться подальше. Пять месяцев со свадьбы прошло, а она до сих пор не понесла. Ребеночек все бы исправил, и Влад бы смягчился... Ребеночек!

Господи, сказать бы кому, покаяться! Но кому? Везде уши да языки лживые, - Виорика глухо застонала, зарывшись лицом в перину. А Божана, знай себе, только подливала масла в огонь.

-- Князю пора наследника иметь, самый возраст пошел для отцовства - двадцать девятый годок. Скоро тридцать. У его отца в этом возрасте два сынка по двору бегали.

-- Мне четырнадцать только, -- прошептала юная княгиня. - Вдруг умру при родах?

-- Эка невидаль! - рассмеялась Божана. -- Четырнадцать! У нас и в десять замуж выходят, бабий век короток - успеть бы налюбиться всласть. На мать свою посмотри, во сколько венчалась-то? С тобой и так долго тянули, ждали, чтоб в самый сок вошла. И правильно -- вон, какой горячий мужик достался, небось, скучать в постели не дает? - она заговорщицки подмигнула Виорике. -- Счастливица! А с ребеночком могла бы и побыстрей постараться -- княжеству наследник нужен. Мы уж думали, что пустая оказалась.

-- Пустая?

-- Ну, бесплодная. Как смоковница. Хорошо, что ошиблись!

"Совсем меня не боится, -- тоскливо подумала Виорика. - Как и все остальные в этом мрачном ненавистном замке. Только я дрожу, словно мышь серая. Жаль, крыльев нет, хоть бы и перепончатых - мигом бы улетела. При Владе она и рта не смеет раскрыть. За такие слова мигом на кол посадит".

Божана тем временем расплела густые косы княгини и начала расчесывать густые душистые волосы деревянным гребнем.

-- Ты яблочки ешь - самый вкус у них сейчас, -- щебетала служанка. - Кто яблочки ест, у того детишки красивые да здоровые рождаются. И щечки у тех детишек румяные!

Опять об этом! Скоро весь двор будет знать, что княгиня Виорика понесла. И кто тянул за язык? Чего испугалось-то? Ведь не убил бы при всем честном народе. Влад вообще на нее ни разу руку не поднял. Разве что пару пощечин отвесил, но то за дело -- чтобы в чувство привести. Пару раз плакала, не желая выходить к гостям, вот и получила. Щека потом несколько дней горела. А теперь точно убьет, если чуда не случится. Если бы забеременеть! Однако несколько дней придется подождать. Почему бог не дает им с Владом ребеночка, а ведь почти каждую ночь стараются. Только не в радость им эта любовь.

Надо бы Божану отвлечь, а то ведь так просто не уйдет -- подробностей жаждет.

-- А что Божана, -- княгиня надкусила сочное на вид яблоко и тут же скривилась - кислое: - У мужа моего любовницы были?

-- Господь с тобой, -- испуганно перекрестилась служанка. - Разве можно о таких делах у черни спрашивать?

-- Ну, ты же все про всех знаешь, -- ластилась Виорика. - Расскажи, да не утаивай ничего. Это раньше мне было нельзя, теперь уж все равно. Мужняя жена.

Божане страсть как хотелось посплетничать.

-- И то верно -- в твоем положении нельзя отказывать. Тот, кто беременной женщине откажет, семь лет несчастий обретет. Ладно, что уж там скрывать. Была до тебя у государя нашего любовница. Красавица, каких и не сыскать: волосы -- шелк заморский, чернее ночи, ресницы - мех соболиный, глаза - омут тягучий. Пройдет мимо - будто золотым одарит.

-- А как ее звали? - жадно спросила Виорика.

-- Аурикой нарекли, золотая значит. Откуда к нам явилась, никто не знал, но жила одна, без мужа и родителей. Дом Аурики стоял в глухой и безлюдной части Тырговиште1. И никто не смел появляться там без княжеского приглашения. Да и как за высокий забор проникнешь, все штаны порвешь.

-- Неужели сама Аурика не боялась?

-- Шальная была. Когда неслась на своем вороном жеребце, народ расступался. Волосы по ветру вьются, руки сильные, поводья рвут, а сама хохочет. А уж как князя любила, так тебе и не рассказать. Что ни взгляд, то ласка жаркая и нежная.

-- Умела, значит, -- с завистью прошептала Виорика.

-- Да чего ж тут уметь?! -- всплеснула руками Божана. -- Дело нехитрое!

-- А как Влад к ней ездил? Тайком? -- сменила тему Виорика.

-- Да разве наш господарь что-то делает тайком?! Открыто к ней и ездил, поначалу чуть ли не каждую ночь оставался, потом пореже стал бывать. Но не забывал все равно: подарки присылал. Вся столица за их любовью следила. Пробовали по началу подсматривать за князем, да особо любопытные жизнью поплатились. Находили потом тела, иссушенные, будто кто-то выпил у них всю кровь. Только кожа и кости остались.

-- Страх-то какой, -- прошептала Виорика, широко распахнув черные глаза. -- Неужто упыри постарались? Или сама Аурика упырицей была?

-- Да не похоже вроде, -- задумалась Божана, обдумывая новую версию, но тут же встряхнулась. -- Какая ж из нее упырица? Кровь с молоком, а вампиры бледные да страшные. Князь ничего не боялся. Один к ней и ездил, даже Ебату в замке оставлял. Мне, говорит, смерть не страшна. Пока я здесь, ее, то есть смерти, нет. Когда она придет, меня уже не будет. Знаешь, даже собаки не чуяли, когда он Аурику навещал. Ни одна не тявкала. Надо же было, чтоб за какие-то грехи полюбилась она ему.

-- Что, и, правда любил? -- вскинулась Виорика, чувствуя, как запоздалая ревность вползла змеей в не любящее, но тоскующее сердце. Как он мог любить, если они уже были сговорены друг другу, как?!

-- Да что ты, княгинюшка, какая любовь! - испуганно всплеснула руками служанка. - Можно только жену любить. Так в писании сказано. Любить, ласкать и почитать. А здесь так... тело подвело. Красивая уж очень была Аурика - глаз не оторвать.

-- А я красивая?

Божана не ответила, оглянув тщедушную фигурку княгини. Девочка еще совсем, что тут говорить. Да, не успел цветочек расцвести -- сорвали бутоном. Наутро после свадьбы вся постель кровью была залита. А уж как кричала жалобно - во всем замке слышали.

-- Ты, княгинюшка, про то не думай. Красивая, не красивая -- тебе это не надобно. Ты госпожа наша. И не за красоту нас мужчины любят, а за свет в душе, за верность, покорность и за то, что детей им рожаем. Вот Аурика, да, та князя очень любила, говорят, ночами не спала, если не приезжал - ждала. Когда ж приезжал, то чего только не делала - угодить, значит, старалась.

-- Ты говорила уже, -- настроение у Виорики совсем испортилось, но лучше уж вытерпеть муку до конца, чем питаться недомолвками. А что Влад?

-- Князь принимал все знаки любви, и при ней его лицо обычно оживлялось. Как-то, увидев, что он мрачнее, чем обычно, и желая его развеселить, она посмела сказать ему ложь: "Твое величество, ты обрадуешься, как только я тебе сообщу новость". - Какую же новость ты мне сообщишь? - спросил Аурику князь. -- "Проник мышонок в молочный горшок". - "Что это значит?". - Это значит, твое величество, что я чувствую себя затяжелевшей.

-- Ой! Прямо так и сказала?

-- Вот тебе и ой! Только не поверил князь, сказал, чтоб больше не болтала, и уехал восвояси. Но на следующий раз все повторилось. Снова Аурика сказала князю, что ждет ребенка, и снова он не поверил. Сказала ей кто-то, что ребеночек сильнее прежнего к ней князя привяжет, вот и старалась, глупышка. Не тот человек Дракула, чтоб на такие уловки попадаться. Раскусил ее...

Виорика белее снега заплетала и расплетала темную косу, не отводя испуганных глаз от рассказчицы.

-- Аурика знала, как князь наказывает за ложь, и захотела показать, что говорит правду: "Так оно, твое величество, как я сказала". Аурика старалась показать, что не боится, но сама тряслась осиновым листом. Но и Дракула остался не преклонным: "Не будет оно так", - сказал князь, рассердившись. Тут бы Аурике остановиться, но она была женщиной упрямой: "А если будет, то, надеюсь, что твое величество обрадуется", - осмелилась она такие слова.

-- И что сделал князь?

- "Сказал я тебе, что этого не будет, - крикнул князь". - Божана понизила голос. -- "Я тебе покажу, что так оно не будет". Сказал, и выхватил меч.

-- Боже мой, -- Виорика схватилась за живот. Божана словно и не замечала состояния госпожи:

-- ...И, выхватив меч, полоснул по животу сверху и донизу, чтобы посмотреть, верно ли она сказали или солгала. И когда она стала умирать, он ей сказал:

- Вот видишь, не будет.

Он ушел, а она отдала душу господу в страшных муках за то, что солгала, желая развеселить своего любовника. С тех пор не было у князя любовниц. Тебе одной он хранил верность. Теперь ты ему ребеночка родишь, и появится у Валахии свой наследник.

Виорика покачнулась, прижав тонкие руки к груди, и раненой птицей скользнула на пол.

-- Батюшки, сомлела! - перепугалась Божана. - Люди! Кто-нибудь! Помогите!

-- Что здесь происходит? -- раздался властный холодный голос. Служанка облегченно вздохнула:

-- Слава богу, это вы госпожа Аргента...

***

После обеда Дракула решил развеяться. Бешеная скачка его всегда успокаивала. Погнал к затерянной лесной дороге, чувствуя, как бешеный ветер бьет в лицо. И странное дело, боль, ломавшая тело, куда-то исчезла, будто и не было ее вовсе.

Дракула остановился, только когда тропа совсем скрылась в чаще, привязал коня, а сам пошел вглубь, продираясь сквозь густые колючие заросли. Сколько шел, не помнил. Какая-то сила гнала вперед.

И, наконец, остановился, услышав шершавый голос...

- Ну, здравствуй, Влад, Познавший кровь. Давно тебя поджидаю.

***

Растертые листья мяты и лаванды быстро привели Виорику в чувство.

-- Матушка? - она испуганно приподнялась на постели. - Какими судьбами? Я не ждала вас сегодня.