Мифы о России и дух нации

Показатель ВВП первоначально был разработан для сравнения близких по уровню развития и внутреннему законодательству стран со взаимоконвертируемыми валютами, и пока он применялся при сопоставлениях этих стран между собой, все было хорошо. Проблемы начались по мере расширения круга стран, включавших этот показатель в практику экономических расчетов и государственную статистику.

Каждая страна рассчитывает свой ВВП в собственных денежных единицах, и именно в этом кроется сложность. Поверхностные авторы (и не только наши) ее не видят. Не ломая голову, они берут показатели сличаемых стран, приводят к единому знаменателю, чаще долларовому, через сегодняшний обменный курс и расставляют по убыванию, порождая порхание в СМИ самых невероятных цифр и рейтингов. Специалисты же окончательно убедились в 90-е годы: когда речь идет о странах с переходной экономикой, простой пересчет ВВП по валютному курсу скорее вводит в заблуждение, чем что-либо показывает. Чтобы объяснить почему, потребуются примеры. Приведу целых три.

То, как валютный курс способен обратить статистику в насмешку, очень хорошо демонстрирует «Российский статистический ежегодник 1996». Авторы почтенного справочника определили российский ВВП 1991 года в 2409 миллиардов долларов (в 1991 году наши статистики, напомню, еще оценивали доллар в 67 копеек, что едва ли соответствовало действительности 78), а следующего за ним 1992-го — не дрогнув! — всего в 99 миллиардов (стр. 622), как если бы производство товаров и услуг в России могло упасть за год в 24,3 раза!

Для тех, кто считает Россию исключением из всех правил, процитирую еще один пример. С его помощью известный и легко доступный справочник «Книга мировых фактов ЦРУ» разъясняет вопрос о корректности пересчетов ВВП по валютному курсу: «12 января 1994 года. 14 стран Африканского Финансового Сообщества (привязанного к французскому франку) девальвировали свои валюты на 50 %. но этот шаг, конечно, не означал снижения производства вдвое» («CIA the World Factbook»; в Интернете: www.odci.gov/cia/publications/factbook/notes.html).

И последний пример: несколько лет назад миллиардер Дж. Сорос ловкой игрой на фондовом рынке обрушил фунт стерлингов сразу на треть, что весьма заметно снизило годовой показатель английского ВВП, выраженный в долларах, хотя падения производства в Великобритании в тот год не было — был, наоборот, рост.

Из сказанного не следует, будто ВВП — вообще неудачное изобретение или вводящая в заблуждение абстракция вроде «ожидаемой продолжительности жизни». Развитие близких по уровню стран, да еще со сближенным хозяйственным законодательством, повторяю, оценивается цифрами ВВП в единой валюте вполне надежно — при условии, что они не пережили в рассматриваемом году потрясений на манер только что упомянутого английского.

Уже из определения видно, что исчисление ВВП — дело весьма замысловатое даже там, где царит прозрачная экономика, всеобщее законопослушание и повальная налоговая дисциплина. Но как быть со странами, прозрачная часть бытия которых еще долго будет лишь верхушкой айсберга? (У айсберга, напомню, шесть седьмых под водой.)

Чем темнее экономика страны, тем предпочтительнее ее, экономики, оценка не через валютный курс, а через паритет покупательной способности (ППС) и тем сильнее эти две оценки разойдутся между собой.

«Книга фактов ЦРУ» утверждает: «ППС — лучшая из доступных отправных точек при сопоставлении экономической мощи и благосостояния государств… ППС выявляется через отслеживание долларовых цен на обширный стандартный набор товаров и услуг в той или иной стране…» Для каждой страны выводится поправочный коэффициент (PPP conversion rate), показывающий реальную внутреннюю стоимость ее национальной валюты. «Оценки ВВП большинства стран опираются на экстраполяцию данных о ППС, публикуемых [в частности] Программой международных сравнений ООН [The UN International Comparison Program — UNICP]…. ВВП, вычисленный через валютный курс, может быть очень слабо связан с объемом производства в данной стране. Важное предупреждение: доля оборонных затрат в официальной (т. е. выраженной в национальной валюте) цифре ВВП может значительно отличаться от той же доли, высчитанной через ППС — наблюдатель столкнется с этим, например, при попытке оценить в долларах военные расходы России или Японии».

Веское слово Всемирного Банка

В нижеследующих таблицах сведены цифры из ежегодника «World Development Indicators 2000» (и цифры, вычисленные на их основе), отражающие показатели 1998 года; более поздние пока, увы, отсутствуют. В скобках — прежние оценки того же года из вышедшего несколько раньше другого издания Всемирного Банка «World Development Report 1999–2000».

В выборку вошли 14 главных промышленных стран мира и 23 посткоммунистические страны. Россия представлена и там, и там: она принадлежит к обеим группам (в отличие от Китая, который пока еще не «пост»-коммунистическая страна), да и оценивать российские показатели удобнее всего на двух разных фонах. Часть цифр заимствована мной у Роланда Гёца (Goetz), давшего анализ касающихся России данных Всемирного Банка в журнале «Aktuelle Analyse» (№ 30, 2000) — издании кельнского института Bundesinstitut fur ostwissenschaftliche und internationale Studien (BIOst). Название статьи Гёца — «Россия отстает меньше чем думают».

Сопоставимые ВВП (в млрд. долл.) главных промышленных стран мира, исчисленные по паритету покупательной способности (в скобках — показатель до пересмотра, %% указывают разницу):

США	8002(7944)	+1 %
Китай	3846(4067)	— 5 %
Япония	2940(2887)	+2 %
Индия	2035(1510)	+35 %
Германия	1819(1772)	+3 %
Франция	1246(1309)	— 5 %
Великобритания	1201(1220)	— 2 %
Италия	1185(1176)	+1 %
Бразилия	1098(1085)	+1 %
Россия	948 (605)	+57 %
Мексика	738(847)	— 13 %
Канада	715(760)	— 6 %
Испания	638 (642)	— 1 %
Южная Корея	625(579)	+8 %

Сопоставимые ВВП (в млрд. долл. США) посткоммунистических стран, исчисленные по паритету покупательной способности (в скобках — показатель до пересмотра, %% указывают разницу):

Россия	948(605)	+57 %
Польша	295(264)	+12 %
Украина	161(111)	+45 %
Чехия	127(108)	+18 %
Румыния	127(90)	+41 %
Венгрия	104(73)	+42 %
Казахстан	68(55)	+24 %
Белоруссия	65 (50)	+30 %
Словакия	52 (43)	+23 %
Узбекистан	49(71)	— 31 %
Болгария	40 (33)	+20 %
Хорватия	30(23)	+32 %
Словения	28(23)	+23 %
Литва	24(16)	+49 %
Грузия	18(11)	+64 %
Азербайджан	17(15)	+13 %
Латвия	14(10)	+44 %
Туркмения	12(10)	+26 %
Киргизия	11(11)	+2 %
Эстония	11(8)	+46 %
Армения	8(9)	— 12 %
Молдавия	8(7)	+29 %
Таджикистан	6(7)	— 2 %

ВВП главных промышленных стран мира на душу населения (в долларах США):

США	263 млн. чел.	30 426
Канада	29,6 млн. чел.	24 155
Япония	125.8 млн. чел.	23 370
Германия	81,8 млн. чел.	22 237
Франция	58,3 млн. чел.	21 372
Великобритания	56,9 млн. чел.	21 107
Италия	58 млн. чел.	20 431
Испания	39,2 млн. чел.	16 275
Южная Корея	46,9 млн. чел.	13 326
Мексика	93,7 млн. чел.	7876
Россия	145 млн. чел.	6538
Бразилия	168 млн. чел.	6536
Китай	1286 млн. чел.	2990
Индия	950 млн. чел.	2142

ВВП посткоммунистических стран на душу населения (в долларах США):

Словения	2 млн. чел.	14 000
Чехия	10,4 млн. чел.	12 211
Венгрия	10,4 млн. чел.	10 000
Словакия	5,3 млн. чел.	9811
Польша	38 млн. чел.	7763
Эстония	1,6 млн. чел:	6875
Литва	3,6 млн. чел.	6666
Россия	145 млн. чел.	6538
Хорватия	4,8 млн. чел.	6250
Белоруссия	10,4 млн. чел.	6250
Румыния	22,8 млн. чел.	5570
Латвия	2,65 млн. чел:	5283
Болгария	8,88 млн. чел.	4505
Казахстан	16,96 млн. чел.	4009
Грузия	5,49 млн. чел.	3278
Украина	51,3 млн. чел.	3138
Туркмения	4,4 млн. чел.	2727
Киргизия	4,5 млн. чел.	2444
Армения	3,4 млн. чел.	2353
Азербайджан	7,9 млн. чел.	2151
Узбекистан	23,4 млн. чел.	2094
Молдавия	4,46 млн. чел.	1793
Таджикистан	6.2 млн. чел.	967

Как видим, по сравнению с предыдущей оценкой, рейтинги сильно поменялись. Будучи расставлены на основании предыдущих оценок (они, напоминаю, даны в скобках), страны расположились бы в заметно другом порядке. В связи с тем, что наш ВВП оказался в полтора с лишним раза более высоким, Россия переместилась на полупочетное десятое место. О том, правильное ли это место — чуть позже, а пока замечу, что Всемирный Банк не одинок в своих выводах. За нехваткой места упомяну еще лишь один такой научный центр — венский Институт международных экономических сравнений Wiener Institut fur Internationale Wirtschaftsvergleiche (WIIW).

Как и Всемирный Банк, он поместил Россию на десятое место среди стран мира по объему продукции, но уже по итогам 1999 года. Согласно оценкам этого института (Forschungsbericht 253, Februar 1999), еще в 1997 году сопоставимый ВВП России превышал триллион долларов.

Упомянутый выше интернетовский сайт «Книга фактов ЦРУ» был обновлен данными за 2000 год буквально перед сдачей этой книги в печать. Оценки, даваемые здесь, не лишены интереса. ВВП России оценен ЦРУ в 1 триллион 120 миллиардов долларов, что составляет 7700 долларов на душу населения (для сравнения, данные по Бразилии таковы: 1 триллион 130 миллиардов и 6500 долларов соответственно). ВВП посткоммунистических стран в 2000 году ЦРУ оценивает так: Чехия — 132,4 млрд долл. (12 900 долл. на душу населения), Словения — 22,9 (12 000), Венгрия — 113,9 (11 200), Словакия — 55,3 (10 200), Эстония — 14,7 (10 000), Польша — 327,5 (8500), Белоруссия — 78,8 (7500), Литва — 26,4 (7300), Латвия — 17,3 (7200), Болгария — 48,0 (6200), Румыния — 135,5 (5900), Хорватия — 24,9 (5800), Казахстан — 85,6 (5000), Грузия — 22,8 (4600), Туркмения — 19,6 (4300), Украина — 189,4 (3850), Азербайджан — 23,5 (3000), Армения — 10,0 (3000), Киргизия — 12,6 (2700), Молдавия — 11,3 (2500), Узбекистан — 60,0 (2400), Таджикистан — 7,3 (1140). Суммарный ВВП стран бывшего СССР составляет 1699,3 млрд долл., что означает (при населении в 292 миллиона человек) 5820 долларов на душу населения. То есть, Россия, где живет сегодня ровно половина населения бывшего СССР, производит две трети валового внутреннего продукта распавшегося Союза.

Поправочный коэффициент и бюджет России

В начале 2000 года либеральный экономист А. Илларионов критиковал в «Новом времени» (№ 4, с.23) обнародованный незадолго перед тем в Интернете программный текст Путина, тогда и.о. президента, за неверные представления о российском ВВП. Величина ВВП в пересчете на душу населения названа у Путина лишь раз, но от Илларионова не ускользнуло, что на самом деле этот параметр фигурирует в статье трижды, и всякий раз по-новому: 2200 долларов на душу населения, 3140 и 3500 (первая цифра приведена в статье непосредственно, вторая и третья — в долях от ВВП Соединенных Штатов и Китая). Причем, считает экономист, ошибочны все три цифры. На деле, заявляет он, искомая величина равна 4670 долларам (это на 40 % меньше, чем в приведенных нами таблицах.)

Вообще-то разные оценки стоимости ВВП через паритет покупательной способности (иногда еще говорят: «в сопоставимых ценах») — дело обычное во всем мире, и Россия не может быть исключением, недопустимо велик лишь разброс цифр. Дело не только в том, что ППС для российских статистиков — относительная новинка 79, дело в полной непрозрачности нашей экономики. Отметим, тем не менее, что люди, готовившие текст для Путина, хоть и брали свои цифры из нестыкующихся источников, все же оперировали величинами, исчисленными именно через ППС. Это явствует из того, что даже самая низкая оценка, 2200 долларов, подразумевает, что российский ВВП должен быть равен 320 миллиардам долларов — цифре, которую никак не получить при пересчете по валютному курсу.

Из вышеприведенных таблиц видно, что и всемирный Банк до ревизии своих данных рассчитывал российский ВВП также через ППС.

Госкомстатовский рублевый ВВП выглядит на фоне своей паритетной стоимости как птенчик. Даже при ожидаемом укреплении экономики он запланирован на 2001-й год в объеме всего-то 7,8 триллионов рублей, что в пересчете (по курсу около 30 рублей за доллар) составит лишь 250–260 миллиардов долларов. Исчисленный же через ППС, он (если намеченные показатели будут достигнуты) уверенно превысит в 2001 году триллион долларов. Никто от этого пересчета не разбогатеет, но сравнения с другими странами станут корректнее.

Из данных Всемирного Банка вытекает, что поправочный коэффициент на реальную внутреннюю стоимость национальной валюты по сравнению с ее обменным курсом (показатель РРР) составляет для рубля 4,38. Другими словами, по мировым ценам в долларах наш ВВП «стоит» вчетверо с лишним дороже, чем по российским ценам в рублях. И это дает нам право сделать самый важный вывод: цифры Всемирного Банка говорят, что в России производство товаров и услуг обходится, грубо, вчетверо дешевле, чем в Северной Америке и богатых странах Европы.

Еще раз процитирую «Книгу фактов ЦРУ»: «В странах с мягкой валютой стоимость ВВП по валютному курсу составляет, как правило, от четверти до половины его стоимости, исчисленной через ППС». У нас, стало быть, это пока четверть, до половины еще далеко. Еще раз подчеркну: я не призываю считать цифры Всемирного Банка истиной в последней инстанции, тем более, что и сам так не думаю… Краткое описание методики исчисления ППС которое дает Роланд Гёц, показывает, что она эта методика, хоть и значительно усовершенствована в последнее время, продолжает базироваться в основном на потребительских ценах на товары и услуги. Большинство же прикидок с точки зрения макроэкономики подсказывают что величина поправочного коэффициента должна быть не 4,38, а значительно выше.

Продемонстрирую одну из таких прикидок. 18 сентября 2000 года был открыт для движения автомобильный мост через Обь у города Сургута общей длиной 14 км, из них над водой 2 км. Согласно газете «Россiя» (19 сентября 2000), за подряд на строительство моста шло соперничество нескольких иностранных компаний. Когда администрация Тюменской области поняла, что «по мировым ценам» строительство моста будет стоить «более 800 миллионов долларов» (такую цену выставил, в частности, английский подрядчик), она обратилась к российскому тресту «Мостострой-1», который выполнил те же работы «примерно за 100 миллионов». Возведение огромного моста — очень представительный пример. В пятилетнем строительном цикле не могли не участвовать множество предприятии самых разных отраслей промышленности, сот ни фирм. Такая задача замечательно аппроксимирует стоимости тысяч видов работ и тысяч видов продукции. «Примерно 100 миллионов» — это не так называемая себестоимость, это совокупная сумма, которая, очевидно, вполне устроила совокупность участников. Все остались с прибылью, которую посчитали, как минимум разумно достаточной для себя, иначе не взялись, бы участвовать — не советские времена. При этом работа оказалась сделана за сумму примерно в восемь раз ниже той, за какую ее соглашались выполнить западные фирмы. Запомним: не в 4,38 раз, а в 8.

Еще более поразительное свидетельство того, насколько «цена экономики» может быть ниже в России, чем в Западней Европе, получили участники Второй Международной евроазиатской конференции по транспорту в сентябре 2000 года в Санкт-Петербурге. Согласно газете «Ведомости», на конференции прозвучали такие оценки. «Железнодорожный транзит через Россию дешевле по сравнению с европейскими расценками. По данным МПС, удельная ставка на перевозку одного контейнера на российских железных дорогах составляет около трех центов за 1 км, в Европе-до 52 центов» («Ведомости», 13.09.2000). Тут, конечно, важен предлог «до», однако разница в любом случае изумляет.

Но даже будучи уверены, что коэффициент 4,38 существенно занижен, мы все равно вынуждены использовать именно его, поскольку другой хоть как-то обоснованной величины у нас нет.

Теперь взглянем на российский бюджет. Вспомните, сколько раз вы читали у разных ленивых и нелюбопытных, будто он равен 20 миллиардам долларов. Загадочная цифра, что и говорить. В сентябре, когда пишутся эти строки, бюджет на будущий, 2001-й год, естественно, еще далек от утверждения, но уже сверстан Минфином. Воспользуемся предварительной цифрой. 21 августа заместитель министра финансов Татьяна Голикова объявила, что расходы консолидированного бюджета России на 2001 год составят 2,073 триллиона руб. (Независимая газета, 22.08.2000). Даже по валютному курсу (считая 29–30 рублей за доллар) это составит 69–71,5 млрд. долл., никак не 20.

А по паритету? Давайте считать. Отложим то, что так и будет потрачено в долларах — пойдет на погашение и обслуживание внешнего долга, на госзакупки за рубежом. Скажем, треть, т. е. 23–24 миллиарда. Остаток — то, что будет потрачено в стране (45–48,5 млрд.), умножим на коэффициент 4,38. К полученным 197–212 миллиардам добавим отложенные 23–24 миллиарда и получим сопоставимую стоимость бюджета РФ в мировых ценах на будущий год. Она (все равно преуменьшенная!) составит 220–236 млрд. долларов. Кто-то сгоряча спросит, много ли это? Да почти столько же, сколько в предыдущие годы, ну немного побольше. Для такой страны, как Россия, непозволительно, чудовищно мало. Но теперь есть хоть какая-то цифра для сравнений и обсуждения, обсуждать 20 миллиардов было бессмысленно. Хотя продолжают обсуждать до сих пор 80.

Определяя стоимость ВВП стран с темной экономикой, исследователи все равно не могут обойтись без статистики этих стран. Поправочный коэффициент лишь поправляет эту статистику. Я неспроста привел выше определение ВВП. Перечитайте его, имея в виду Россию, и скажите, можно ли решить уравнение, состоящее из одних лишь неизвестных?

Оплата труда? На бумаге почти все получают гроши. Доходы индивидуальных предпринимателей? Так они вам и расскажут. Косвенные налоги? Утонули во взаимозачетах. Стоимость услуг? Оплачена наличными. Прибыль? Давно так не смеялись. Понятно, что оценка Всемирного Банка — шаг к истине, но далеко еще не истина.

Вся российская жизнь пронизана уходом от налогов и статистики, сокрытием произведенного, «уменьшением налогооблагаемой базы», выдаванием А за Б и прочими увлекательностями. Три цитаты всего лишь из одного газетного номера: «В Саратовской области произвели выборочную проверку, оказалось: там, где указывается урожайность 14 центнеров, она равна 25 центнерам»; «Большая часть иностранных инвестиционных средств, поступающих в Россию, имеет российское же происхождение… Второе и третье места по инвестициям в российскую цветную металлургию занимают Виргинские и Багамские острова»; «Сейчас, когда Россия уходит от „зачетной экономики“, МПС предложило еще один тотальный взаимозачет между железнодорожниками, энергетиками и угольщиками». (Известия, 16.08.2000). Помните, в чем обвинили «АвтоВАЗ»? В выпуске 200 тыс. «левых» автомобилей. Так это или нет, в данном контексте неважно. Важно, что никто не удивился. «А что? Вполне возможная вещь»..

Но есть, есть Божий суд, наперсники разврата (наперсники невинные и наперсники злонамеренные). Раскроем «Российский статистический ежегодник 1999», дающий цифры по 1998 год включительно. Знаете, что здесь самое интересное? Данные об энергобалансе. Известно, что это самый красноречивый экономический показатель, к тому же его трудно фальсифицировать. Конечно, и ток воруют, и продают «мимо кассы», но совсем не с таким размахом, как лес или газ. Сравним цифру 1990 года (максимальную в истории России) с цифрой 1998-го. Это соответственно 1082,2 млрд. квт-ч. и 827,2 млрд. квт-ч 81. То есть, на фоне ужасных — в разы! — спадов и провалов за эти годы по металлорежущим станкам, обуви, телевизорам (и т. д. и т. п.) мы видим сокращение всего на 23,6 %.

Вдумаемся в эту цифру. В 1990 году царила затратная советская экономика, электроэнергию не жалели, расценки были символическими. Тарифы же последних лет вызывают такие стоны товаропроизводителей, что только за счет экономии и энергосберегающих технологий расход электроэнергии должен был упасть, вероятно, на треть при неизменном выпуске продукции в стране. А расход упал менее чем на четверть 82. Так есть ли спад производства? Валового, разумеется. Да, выпуск станков и обуви в кризисе. А не восполняется ли он левыми автомобилями? Левыми цветными металлами? Левой нефтепереработкой? Левым строительством? Левыми перевозками? Левой горнодобычей? Левой фармацевтикой? Подпольной полиграфией? Всем тем, на что есть спрос — советская экономика была этим мало озабочена. Никакой Всемирный Банк не в силах вообразить размах и энтузиазм неучтенной деятельности в современной России. На основании данных об энергобалансе полагаю, что сопоставимый ВВП России уже сегодня не ниже уровня 1990 года, пика советского времени, и он, конечно же, превосходит цифру Всемирного Банка. Я бы не удивился, если бы узнал, что он выше ВВП Великобритании и Франции и близок к ВВП объединенной Германии. Я не сравниваю качественные параметры. Простор для их улучшения в России пока безграничен. Не исключаю, что у нас до сих пор еще производится некоторое количество алюминиевых ложек, и эти ложки, естественно тоже входят в ВВП. Но не будем излишними пессимистами.

Почему же, в свете сказанного, наше государство стонет от безденежья? Почему не хватает на армию, здравоохранение, науку, культуру, дороги, правоохранную деятельность, социальные нужды? В советское время, в условиях государственной монополии на всё, страна жила по схеме: «богатое государство — бедное население», точнее: «сперва нужды государства, а затем населения». Новое время утвердило другую схему: сперва богатеет население (не все, конечно, а кто может), а уж затем, как может — государство. Последнее отказалось от монополии на большинство средств производства, внутреннюю и внешнюю торговлю, большинство видов собственности и деятельности. Расчет был (и остается) таким: в частных руках всё заработает эффективнее и начнет, через налоговые каналы, наполнять казну более щедрым потоком, чем при социализме. Так оно и будет со временем, хотя пока эта цель выглядит неблизкой.

Представление об истинных размерах ВВП России очень полезно. Оно заставляет по-новому взглянуть на нищету ее бюджета (и бюджетников). Оно подталкивает к выводу, что новые собственники присваивают богатства в еще более неразумной пропорции, чем мы думали. Изменить положение государство может только одним способом: вывести «вновь создаваемую стоимость» из тени. У него есть для этого необходимые рычаги, оно не просто обязано это сделать, у него нет другого выхода.

Можно ли себе, однако, представить, чтобы российское руководство не догадывалось об истинных объемах совокупного продукта страны? Едва ли. Скорее всего, оно себе его представляет более или менее адекватно. Однако любое новое руководство заинтересовано создавать впечатление, что оно получает страну в руинах — тем меньше с него спрос и тем выигрышнее будут затем глядеться любые успехи. Опять же фактор внешнего долга и надежды на его списание. В глазах кредиторов страна должна выглядеть возможно беднее.

Укрепление фискальной системы, тем не менее, будет медленно, но верно выводить теневую экономику на свет, так что правительству России предстоит принимать поздравления за похвальный прирост ее экономических показателей — прирост, непропорциональный правительственным усилиям.

Глава VIII. Образ страны — источник радости либо дискомфорта

Быть и слыть счастливым. Россия и Венесуэла в «статистике счастья»

Недавно мне попалась статья Дэниэла Трисмэна, американского специалиста по России. Приведу отрывок из нее в своем переводе:

«В июле [2000 года — А.Г.] Мексика впервые избрала президента не из правящей партии. Журнал „Экономист“ назвал это „воплощением демократии“. Россия избрала президента из политической оппозиции в 1991 году и провела с тех пор не менее пяти состязательных, достаточно свободных выборов. „Экономист“ именует это „лжедемократией“».

Колумбию одолевает организованная преступность — Вашингтон выделяет ее правительству в виде помощи на борьбу с наркобаронами 1,3 млрд. долларов. У России также проблемы с оргпреступностью — американские политики строго внушают Москве: никакой помощи до полного исправления.

В ходе подпольной спецоперации американцы выявляют ряд мексиканских банков, отмывающих наркодоллары в США — Вашингтон приносит свои извинения Мексике за тайные действия на ее территории. Один американский банк якобы отмывал деньги для русских преступных групп — ведущий американский сенатор обзывает правительство России «самой заразной клептократией мира».

Когда азиатский кризис вспугнул инвесторов с бразильского рынка, обрушив реал, комментаторы сравнили это событие с ухабом на дороге. Когда тот же кризис распугал иностранных инвесторов, действовавших в России, а рубль рухнул, комментаторы объявили это доказательством провала русских либеральных экономических реформ.

Западные читатели усвоили, что в России нет предпринимателей, одни мафиози; нет демократов — только продажные политиканы; нет граждан — есть лишь обнищавшая националистическая масса. При этом они не знают, что уже около 1998 года каждая третья семья в России имела автомобиль, что за последние годы здесь добавилось 32 тысячи км. автодорог, количество домашних телефонов увеличилось на 40 %, а число международных звонков выросло в 12 раз. Доступ к трем и более телеканалам теперь имеют уже не 36 %, а 68 % населения России. Детская смертность, возросшая было в начале последнего десятилетия, сегодня ниже, чем в 1990 году. Удивительно ли, что многие русские усматривают в отношении Запада к стране двойной стандарт?»

(Daniel Treisman, «Blaming Russia First», «Foreign Affairs», Nov-Dec, 2000).

В словах Трисмэна верно все, кроме последнего предложения. Ибо «многие русские», о которых идет речь, едва ли усмотрят здесь двойной стандарт. «Многие русские» доверчиво разделяют осмеянные Трисмэном клише насчет лжедемократии, обнищавшей националистической массы и провала реформ — равно как и насчет засилья в России мафии, клептократии и продажных политиканов.

Мало того. Искренне усвоив, что Россия переживает не какие-то там жалкие «трудности переходного периода», а Катастрофу с Самой Большой Буквы, кое-кто у нас (не устаю повторять) пошел еще дальше, заключив, что иначе и быть не могло: вся наша история была неправильна, потому неправилен и сегодняшний день. Ведь именно к такому взгляду нас уже десяток лет подталкивают печать и эфир. Есть авторы (повторюсь), волнующиеся как невесты при слове «Запад», они особенно постарались.

Пусть иностранцы лепят себе тот образ России, какой их устраивает. Но не будем безразличны к тому, как выглядит Россия, историческая и современная, в глазах самих россиян.

В октябре 2000 года наши газеты и сайты обошла «статистика счастья». Оказывается, социологи в течение пяти лет опрашивали жителей разных стран: счастливы ли они? Россия оказалась последней в списке — всего 6 % опрошенных россиян ответили на этот вопрос положительно. Самые же счастливые люди, как выяснилось, живут в Венесуэле — 55 % населения страны. То, что на противоположных полюсах «оси счастья» оказались именно Россия и Венесуэла, настолько поразительно, что мимо этого пройти невозможно.

Я был в Венесуэле, это прекрасная страна. Вместе с тем, склоны гор, окружающих ее столицу Каракас, облеплены «ранчос», трущобами. В них до сих пор обитает немалая часть пятимиллионного населения столицы, и туда лучше не соваться (а вечерами лучше не соваться куда бы то ни было). Заметную долю автомобилей на улицах составляют проржавевшие американские модели от 1983 года, последнего года нефтедолларового процветания, и старше. Хотя при делении ВВП страны (по паритету покупательной способности) на численность населения, Венесуэла оказывается на 22 % впереди России, это заведомо не соответствует действительности. Самый надежный показатель экономики — потребление электроэнергии. В России оно равно 5,7 тыс. квт-ч на человека в год, а в Венесуэле — ровно вдвое меньше, 2,85 тыс. квт-ч. Венесуэла — одна из главных нефтедобывающих стран мира, и она обязательно решит свои проблемы, но сегодня ниже черты бедности живет 37 % ее жителей, безработица составляет 18 %, инфляция в 1999 равнялась 20 %, ВВП страны сократился за тот же год на 7,2 %. Можно не продолжать — и так ясно, что Венесуэлу пока что не назовешь богатой и процветающей. И при этом свыше половины венесуэльцев считают себя совершенно счастливыми! В их число с неизбежностью входят и люди, живущие ниже черты бедности.

Напрашивается вывод: ощущение счастья и гармонии с миром никак не зависит от состояния народного хозяйства. От чего же оно зависит? На примере Венесуэлы я вижу ответ.

Большинство венесуэльцев уверены, что нет страны прекраснее их родины. Наблюдал сам, как во время концерта молодежь всякий раз с восторженным ревом вскакивала с мест когда солист популярной группы выкрикивал (вне всякой связи с исполняемой песней) «Венесуэла!» и выбрасывал вверх кулак. Мужчины этой страны не сомневаются, что в мире нет женщин красивее их жен, сестер и подруг (венесуэлки и впрямь часто побеждают на мировых конкурсах красоты). Венесуэльцы твердо знают, что история их родины полна прекрасного героизма. Особенно это относится к войне за освобождение и к фигуре Симона Боливара, «Освободителя» (это официальный титул). То, что это убеждение мало связано с фактами истории, совершенно неважно.

Поясню. Цена революции 1810–1830 на самом деле была чудовищна. Кровавую войну с испанцами сменила война гражданская. Все стороны расстреливали пленных, поголовно истреблялись целые селения, полками командовали отпетые садисты. За эти годы погибла почти половина взрослого населения страны, в том числе большинство мужчин. Заняв в августе 1813 Каракас, Боливар предписал всем его жителям, чья принадлежность к белым могла вызвать сомнения, носить с собой «свидетельство о расе». Сегодня в многорасовой Венесуэле Боливара вспоминают, как полубога. В самой глухой деревне есть Plaza de Bolivar с памятником Освободителю и даже денежная единица страны называется боливар. За обретением независимости последовали бесконечные перевороты, хунты, диктаторы, разгул местных каудильо, повстанцев и просто бандитов, потеря части территории в пользу английской Гвианы. 25 лет диктатором был неграмотный генерал Хосе Антонио Паэс, «герой гражданской войны». Последняя возобновлялась в 1835, 1846, 1859–63 и 1899–1902, не вполне затихая и в промежутках.

Диктатор Хуан Висенте Гомес (прототип карикатурного героя «Осени патриарха»), правил 27 лет, прославившись тем, что раздал все руководящие посты бесчисленной родне и, не особо таясь, брал взятки за предоставление прав на нефтедобычу. Тайная полиция делала, что хотела, в стране царил террор. Еще один диктатор, Перес Хименес, уничтожив почти всю старую колониальную архитектуру Каракаса, сбежал в 1958 году в Майами со многими чемоданами долларов.

Всякое видела Венесуэла и за последний период: национализацию, резкий спад производства, разрушительную инфляцию, расстрел войсками толп, грабивших магазины (до 500 убитых в марте 1989 в одном Каракасе), шоковую терапию, обратную приватизацию, оздоровление (хоть и неравномерное) экономика, но не отступила от демократической модели общества, избранной 40 лет назад, и не сомневается в своем будущем. Легко себе, однако, представить, к каким безнадежным выводам относительно судьбы страны пришли бы на основании вышеизложенного наши плакальщицы обоего пола, какие низкие качества они приписали бы венесуэльскому народу. Большая удача этого народа (и наше несчастье) состоит в том, что упомянутые плакальщицы живут не в Каракасе, а в Москве. Венесуэльцам помогает, подозреваю, и то, что на 100 человек в их стране приходится всего 18 телевизоров (4,1 млн. штук на 23 млн. жителей). Другими словами, поле деятельности местных смердяковых, если они есть, там куда меньше, чем в России, где на 100 человек сегодня приходится заведомо больше 45 телевизоров (у нас на 145 млн. жителей два года назад было 64 млн. штук только учтенных телевизоров — это без многих миллионов ввезенных мимо таможен) 83.

Не подвергаясь негативистскому воздействию, венесуэльцы чувствуют себя комфортно внутри своей национальной культуры. В этом главный секрет их счастья.

Чернуха и политкорректностъ

О многом говорит и список стран, идущих в «статистике счастья» сразу вслед за Венесуэлой: Турция, США, Нигерия, Австралия, Пуэрто-Рико, Швеция, Филиппины… В этом списке словно нарочно чередуются страны бедные и богатые, еще раз подтверждая отсутствие зависимости между ощущением счастья и доходами на душу населения. Едва ли кто-то осмелится утверждать, что венесуэльцы [турки, нигерийцы и т. д.) вообразили себя счастливыми незаконно и самочинно; поскольку, де, у них нет объективных оснований быть особенно довольными жизнью.

Они счастливы уже потому, что никто не смеет внушать им, что они живут в состоянии перманентной катастрофы. Зато над тем, чтобы пригнуть нашего гражданина, трудятся самые мощные силы. Бывшие доценты марксизма, отвязанные журналисты, политические легковесы, энергичные грантополучатели, профессиональные хохмачи делают все, чтобы их аудитория чувствовала себя дискомфортно внутри своей национальной культуры. Нагнетание пессимизма идет — порой в лоб, но гораздо чаще намеками, экивоками и обиняками — с утра до вечера.

Мы настолько к этому привыкли, что уже не замечаем. И все же обратите внимание: когда авторы определенного рода заводят речь про неудачные военные кампании в истории России (считанные, замечу), они всегда прибегают к выражениям вроде «позорный исход Крымской войны», «унизительное поражение от японского оружия», «бесславный провал финской кампании 1939–40 гг», «пощечина, полученная в Афганистане»? Но если тот же автор упоминает, скажем, наполеоновскую авантюру, к ней почему-то не прилагается определение «позорная», хотя она завершилась полным разгромом французов и взятием Парижа русскими войсками. Данный ярлык не навешивают на шведов в связи с целым столетием (между 1709 и 1808) их поражений от России, не навешивают даже на Оттоманскую империю, претерпевшую бессчетные разгромы от русского оружия 84. С чисто военной точки зрения Красная Армия совершила чудо, сломав за два месяца, да еще зимних, неприступную «линию Маннергейма», однако мы все время читаем о «провале финской кампании». Такое отношение вытекает, это понятно, из нравственной оценки сталинской политики, но ведь неприступная линия была прорвана, не так ли? С чисто военной точки зрения?

Кстати, почему-то нравственная оценка политики Гитлера не заставила ни одного из наших авторов написать, что Германия подверглась во Второй мировой войне унизительному разгрому, хотя, казалось бы, куда уж дальше. Унизительному, тональному, позорному, оглушительному, неслыханному.

Негласная российская разновидность политкорректности подразумевает, что никакая чернуха не должна быть оспариваема, это как бы неприлично… Недавно Г. Явлинский, лидер партии «Яблоко», заявил, не моргнув глазом, что 97 % населения России живет в нищете 85, и все промолчали, даже прекрасно понимая, что это глупость. У нас, видите ли так принято. Принято раздувать свои проблемы, принято ныть, выть и жаловаться. Удивительно ли, что в странах, где принято совсем другое — не терять бодрость духа, «держать фасон» во что бы то ни стало, улыбаться вопреки скребущим на душе кошкам, подобные заявления воспринимают буквально, им верят (тем более, что хотят верить), их с готовностью перепечатывают?

Там, где наговаривать на себя неприлично, никто усомнится в серьезности исходящего из России заявления о том, что русским коллективно присущ маниакально-депрессивный психоз, каковой и определил всю историю страны. Ведь такое никто про себя зря не скажет! А раз не зря, то на это утверждение (из многократно перепечатанной всеми, кому не лень, статьи «Россия № 6» В. Новодворской; эта тетя неспроста известна под кличкой «Жириновский для интеллигенции») позволительно ссылаться как на экспертное заключение.

«Тысячу лет угнетали народ, держали его в полуголодном состоянии!» — патетически и, кажется, даже убежденно восклицает с экрана писатель Э. Радзинский, выпускник Историко-архивного института. (О «тысячелетнем полуголодном состоянии» у нас речь уже шла 86, и мы к этому еще вернемся.)

«Больные города. Больной народ. Больное поколение. То, что называется сейчас гуманитарной катастрофой», — в голос рыдает журналистка А. Боссарт («Новая газета», № 66, 2000).

Пикет у Думы. На одном из лозунгов: «Народу, голосовавшему за коммунистов, — вотум недоверия!» (И о «неправильном народе» поговорим тоже.)

А уж если оценки дал «the famous Russian philosopher» Бердяев, их положено принимать просто как окончательные истины. «Знаменитый русский философ» сказал, среди прочего (я уже имел неудовольствие цитировать эту выдающуюся мысль): «Развитие России было катастрофическим» — и уже не сосчитать, сколько раз это повторили разные ленивые и нелюбопытные 87.

Когда очередная телевизионная дура задает собеседнику такой вопрос: «Как по-вашему, Россия — страна рабская или бандитская?» (вполне заурядный вопрос на нашем телевидении, резко реагировать на такое считается неинтеллигентным), это мало содействует душевному комфорту обычного, нормального человека.

Его ребенок приносит из школы учебник, где истории второй мировой войны отведено десять страниц (об этом учебнике довольно много писали, но все равно не хочу делать ему дополнительную рекламу), и из этих страниц явствует, что победу над гитлеровской Германией одержал генерал Эйзенхауэр. Действиям на советско-германском фронте отведено две страницы из десяти. Сталинградская битва не упомянута за незначительностью.

И сколько уже было подобных учебников! Каждому периоду русской истории в них (после строгого экзамена) выставляется двойка.

Качество жизни и счастье как объекты исторического анализа

Печально, но факт: есть нации кичливые и некичливые. Первые склонны к бесконечному восхищению собой, вторые более скромны, к тому же берут на веру восхищение первых. Именно первые еще в прошлом веке подарили человечеству несколько мыслителей, напористо внушавших — и внушивших, — что только их страны («передовые», «прогрессивные») развиваются правильным образом и должны ставиться в пример прочим — «отсталым» и (или) «реакционным». Пример, видимо, недостижимый, поскольку отсталые нации, будучи «вне-историческими», прожили Средние века и Новое время не должным образом, и потому отстали навек.

Эти донаучные представления дожили до наших дней. Их отголоском является, например, призыв к «возвращению России на большак мировой цивилизации». Нет такого большака. Даже школьникам уже как-то неловко объяснять, что у каждой страны свой «большак» — если уж мы допускаем метафору пути (хотя она еще мало кого не сбила с толку).

Критерии, на основе которых «прогрессивным» объявляется так называемая западная модель развития (допустим, что несмотря на разнообразие исторических судеб отдельно взятых западноевропейских стран, ее усредненный алгоритм поддается вычислению), не выдерживают критики. Да, эта модель подготовила переход к представительной демократии, либеральной экономике, «гражданскому обществу», соблюдению основных прав и свобод. Но этот переход произошел по большому счету только за последний век, от силы полтора, после череды мучительных, невыносимых столетий. Если подразумеваемая цель общественного развития всякой страны состоит в том, чтобы в ее населении на каждый данный исторический момент была как можно выше доля людей, имеющих удовлетворительные для своего времени жизненные стандарты (не будем говорить «счастливых»: среди людей Средних веков уже не провести социологический опрос о счастье), можно ли признать путь Запада блистательным? Выходит, что нельзя.

В наши дни «качество жизни» стран, регионов, городов и т. д. социологи вычисляют, оценивая такие показатели, как доступность образования, стоимость медицинского обслуживания, уровень преступности, обеспеченность транспортом, чистота питьевой воды, разнообразие сервиса, социальная защищенность людей, комфортность, климата и ряд других. Для прошлых времен критерии будут поневоле проще: страдал ли человек от холода зимой, часто ли болел, досыта ли ел, каков был уровень его гигиены, много ли имел досуга и чем заполнял, какие радости жизни были ему доступны, тяжек ли был социальный контроль и существовало ли от него спасение в невыносимых случаях. Полученные выводы должны кореллироваться с такими показателями, как продолжительность жизни и прирост населения. Дожившие до работоспособности дети были единственным видом социальной защиты родителей и младших членов семьи. Чем благополучнее была жизнь в той или иной стране, тем больше детей в ней доживали до брачного возраста и тем выше был прирост населения. Я уже приводил (см. выше главку «К вопросу о „качестве жизни“ былых времен») данные о том, что за три века, между 1500 и 1796 годами, число только великороссов (без малороссов и белорусов) выросло в 4 раза (с 5 до 20 млн), тогда как французов лишь на 80 % (с 15,5 до 28 млн), а итальянцев — на 64 % (с 11 до 17 млн).

Уже этих цифр было бы достаточно для вывода о более высоком качестве жизни в России по сравнению с остальной Европой до Промышленной революции. Поскольку, однако, такой вывод пока непривычен, рассмотрим отдельные аспекты качества жизни. Самые главные из них — питание — прямое производное от природного богатства страны — и гигиена.

Нам сегодня просто трудно представить себе фантастическое богатство той, давней России. В Тамбовском крае в конце XVI века земля продавалась «с сычем, с орловым и ястребцовым гнездом, и со пнем, и с лежачей колодою, и с стоячим деревом, и с бортною делию, и со пчелами старыми и молодыми, и с луги, и с озеры, и с малыми текучими речками, и с липяги, и с дубровами, и с рыбною и бобровою ловлею, и со всяким становым зверем, с лосем, с козою и свиньею, и с болотом клюковным» 88. Этот завораживающий текст принадлежит не Тургеневу или Аксакову XVI века, это отрывок из вполне юридического документа — писцовой книги. 400 лет назад люди воспринимали изобилие своей страны как должное.

Любопытны свидетельства путешественников, касающиеся доступности съестного в допетровской России. «Изобилие в хлебе и мясе так велико здесь, что говядину продают не на вес, а по глазомеру» (венецианец Иосафат Барбаро; был в Москве в 1479 году); «В этой стране нет бедняков, потому что съестные припасы столь дешевы, что люди выходят на дорогу отыскивать, кому бы их отдать» (дон Хуан Персидский, секретарь посольства персидского шаха в Испанию, перешедший там в католичество; был в России в 1599–1600 гг.).

Кто жил комфортнее?

Нынче выходит много халтурных переводных энциклопедий. В одной из них я прочел, что мороженое впервые появилось в христианских странах благодаря Марко Поло, вывезшему в XIII веке его секрет из Китая. Если это и так, секрет был на четыре века забыт. Но задолго до Марко Поло, в Киевской Руси замороженное и наструганное сладкое молоко подавали к столу не только зимой, но и летом. На русском Севере оно исстари было обычным крестьянским лакомством. Уже в петербургские времена многих иностранных путешественников потрясало то, что русские пьют летом замороженные соки и даже чай со льдом. «Русские использовали огромное количество льда в домашнем хозяйстве… Так как все, даже крестьяне, имели собственные погреба, русские не могли себе представить, как можно содержать хозяйство без ледника» 89.

Мало кому известна следующая подробность. В Европе, поскольку число кушаний было не очень велико, они все подавались на стол сразу, тогда как в России такое было бы невозможно. В России драматургия трапезы состояла в нескольких «переменах» блюд. Позже этот обычай переняли в Европе, редуцировав до деления на «первое», «второе» и «третье». Описывая схожую эволюцию в странах Востока, немецкий автор А. Мец напоминает: «так в XVIII в. французская манера одновременной подачи всех кушаний сменилась распространенной ныне во всей Европе русской манерой» 90.

Привычка простолюдинов одеваться «не по чину» также говорит отнюдь не о бедности страны. Во времена Ивана Грозного Стоглавый Собор выделил это явление как некую проблему. Глава 90 «Стоглава» требует, чтобы по одежде было видно «кто есть коего чина»:

«Ино одеяние воину, ино одеяние тысящнику, ино пятьдесятнику, и ино одеяние купцу, и ино златарю, ино железному ковачю, и ино орарю, и ино просителю, и ино женам, яко же им носити и глаголемые торлопы [нарядные платья]. Их же [торлопы] обычай имеют и причетницы носити златом и бисером и камением украшены, и сие неподобно есть, причетником тако украшатися женским одеянием, ниже [тем более] воинское одеяние носити им». 91

Вообразите-ка молодых причетников 1551 года, переодевающихся в женское платье, рядящихся воинами! Начинаешь понимать, что жизнь того времени была куда богаче оттенками, чем может решить зритель плоского, аки блин, фильма лауреата Сталинской премии С. М. Эйзенштейна.

Кстати, призывы Собора оказались тщетны. Век с четвертью спустя дело зашло много дальше. Юрий Крижанич, как мы помним, приходил в ужас от расточительности простонародья. Не откажу себе в удовольствии процитировать его еще раз: «Люди даже низшего сословия подбивают соболями целые шапки и целые шубы.… а что можно выдумать нелепее того, что даже черные люди и крестьяне носят рубахи, шитые золотом и жемчугом?… Следовало бы запретить простым людям употреблять шелк, золотую пряжу и дорогие алые ткани, чтобы боярское сословие отличалось от простых людей… Наигоршие черные люди носят шелковые платья. Их жен не отличить от первейших боярынь» 92.

В XIX веке такое среди простых людей уже не наблюдается: крайнее напряжение всех сил государства на протяжении полутораста лет, начиная с Петра I, выжало все соки из податных сословий. Однако, рассуждая на русском материале о живописной бедности, Теофиль Готье подмечает главное: «Под своим рубищем русский мужик чист телом, в отличие от моделей Риберы и Мурильо» («Voyage en Russie», 1867). Очень важное наблюдение. Готье затронул здесь фактор исключительного значения — фактор гигиенический.

Гигиенический фактор

Знаете как за 250 лет до этого Лжедмитрия уличили в том, что он не русский, а стало быть самозванец? Очень просто: он не ходил в баню. Для русских это была первейшая примета «немца», «латинянина», «ляха», «влаха» и т. д. Примета, увы, вполне основательная. Баня, унаследованная было Европой от древнего Рима, по крайней мере дважды в ней умирала. Нам даже трудно себе такое представить, но регресс — не такое уж диво в человеческой истории, для него существует и особый термин, «вторичная дикость» 93. Первый раз баня в Европе исчезла на время «темных веков» (так иногда называют период между V и XII вв.). Крестоносцы, ворвавшиеся на Ближний Восток, поразили арабов своей дикостью и грязью: «Франки дики. Прославляя своего бога Иисуса, пьют без меры, падают, где пьют и едят, дозволяя псам лизать их уста, изрыгающие брань и съеденную пишу».

Тем не менее, именно франки (крестоносцы), оценив бани Востока, вернули в XIII в. этот институт, в Европу. Бани стали постепенно вновь распространяться в ней, особенно в Германии. Однако уже ко времени Реформации усилиями церковных и светских властей бани в Европе были вновь искоренены как очаги разврата и заразы. И такое отношение сохранилось надолго. Дамы при дворе Людовика-Солнце (современника Алексея Михайловича и Петра I) беспрерывно почесывались не только из-за клопов и блох. Однако даже в конце XVIII века, века Просвещения и энциклопедистов, французский аббат Шапп еще издевался, бедняга, над русской баней! 94.

В третий раз бани вернулись в Европу только в XIX веке. Общепризнанно, что толчок к их возрождению здесь дали те походные бани, к которыми русское войско дошло до Парижа в 1814 году, но нельзя сказать, чтобы это возрождение было быстрым. Скажем, в Берлине первая русская баня открылась еще в 1818 году 95, но лишь много лет спустя, в 1889 году дело дошло до учреждения «Немецкого общества народных бань», выразившего свою цель в таком девизе: «Каждому немцу баня каждую неделю». К началу Первой мировой войны эта цель еще явно не была достигнута, т. к. на всю Германию приходилось 224 бани 96. Владимир Набоков вспоминает в «Других берегах», что его спасением и в Англии, и в Германии, и во Франции в 20-е и 30-е годы была резиновая походная ванна, которую он повсюду возил с собой. Повсеместные ванные комнаты в жилищах Западной Европы — это в значительной мере достижение уже послевоенного времени.

Зато обратив взор к собственному отечеству, мы заметим, что наша баня старше даже нашей исторической памяти: сколько Русь помнит себя, столько она помнит и свою баню, а сторонние свидетельства о ней и того древнее. Так, Геродот (V в. до Р.Х.) упоминает о жителях степей [Восточной Европы], которые парились в хижинах, поливая раскаленные камни водой. Предания, вошедшие в русские летописи, говорят о наличии бань у новгородцев во время легендарного путешествия апостола Андрея к славянам в I веке по Р.Х. Общеизвестны изумленные рассказы арабских путешественников VIII–XI вв. на ту же тему. Вполне правдоподобными выглядят упоминания о банях Киевской Руси, начиная со времен княгини Ольги (которая велит приготовить баню древлянским послам), т. е. с Х века, и далее, до гибели Киевской Руси в XIII веке. Кстати, тот факт, что малороссы не знали баню 97, подкрепляет уверенность тех, кто считает их пришлым населением, выходцами с Карпат, постепенно заселившими обезлюдевшие после ордынского погрома земли Киевской Руси.

В Европе, даже в период «малого банного ренессанса» ХШ-XVI вв. простой народ оставался немытым, и это обошлось континенту очень дорого. Самая страшная чума, какую Европа знала в своей истории — это «Черная Смерть» 1347–53 гг. Из-за нее Англии и Франции пришлось даже остановить военные действия и заключить перемирие в так называемой Столетней войне (которую они с бульдожьим упорством вели между собой даже не сто, а 116 лет). Франция потеряла от чумы треть наделения, Англия и Италия — до половины, примерно столь же тяжкими были потери других стран. Историки констатируют, что великая чума, явившись из Китая и Индии и обойдя всю Западную и Центральную Европу до самых отдаленных мест, остановилась «где-то в Польше». Не «где-то», а на границе Великого княжества Литовского (чье население состояло на 90 % из русских, в связи с чем его называют еще Литовской Русью), то есть на границе распространения бани. А еще точнее: на стыке отсутствия и наличия гигиены. Отголоски Черной Смерти точечно проникли тогда в некоторые русские города, особенно в посещаемые иностранцами, но размах бедствия был среди русских (а также среди финнов, еще одного «банного» народа) несопоставим с тем, что пережили их западные соседи. Даже самые тяжкие чумные моры русской истории, особенно в 1603, 1655 и 1770 годов, ни разу не стали причиной ощутимого демографического урона для страны. Шведский дипломат Петрей Эрлезунда отмечал в своем труде о «Московском государстве», что «моровая язва» чаще появляется на его границах, чем во внутренних областях. По свидетельству английского врача Сэмюэля Коллинса, прожившего в России девять лет, когда в 1655 году в Смоленске появилась «моровая язва», «все были изумлены, тем более, что никто не помнил ничего подобного» 98.