И имя мне - легион

На роль операционной был выбран номер, в котором тело Сардаса квартировалось уже полмесяца. Санитарии там, конечно, не было никакой, мыши и клопы в комнатах чувствовали себя хозяевами, но зато и устанавливать наблюдение за тем, что твориться внутри этой дыры и в голову бы не пришло.

— Аккуратно, аккуратно, — советовал мне под руку Антон, когда я, обезболив грудь холодом, тащил из-под кожи амулет. — Держи так, чтобы если выронишь, он на голый живот упал…

— Да успокойся ты, — прикрикнул на него Максим. — Хватит каркать!

— Молчу, молчу, — примирительно забормотал программист и вдруг резко вскрикнул, — Ага!

От его вопля руки полуэльфа дрогнули, но свою добычу не выпустили.

— Народ, — очень медленно, изо всех сил пытаясь не сорваться на мат, попросил я. — Объясните этому…ритуальному магу как правильно себя вести во время опасных опытов.

— Сейчас объясним, — уверила меня Вера. — Макс, ты молот куда забесил?

— Эй, не надо меня никуда тянуть, — бурно запротестовал парень попытке девушки вытряхнуть его из реального мира в глубины амулета для заслуженного возмездия. — Все понял, осознал! Да вы на амулет гляньте! Да не с этой стороны, а с обратной, там какие-то руны!

Я осторожно перевернул артефакт другой стороной. Действительно, в таком ракурсе его внешний вид немного отличается, впрочем, не сказать, чтобы сильно. Все тот же синий камень в центре золотого блюдца, вот только узоры на нем несли какую-то смысловую нагрузку, складываясь в подобие китайских иероглифов. Один из них, расположенный на самой верхушке, чем-то привлек мой взгляд, я постарался в него всмотреться пристальнее и тут линии, складывающие непонятную геометрическую фигуру, слегка дрогнули. Еще один раз. Еще. Рисунок шевелился.

— Мне это кажется или с верхним знаком что-то не так? — спросил я у остальных. — Эй, Антон, чего молчишь? Можешь прочитать?

— Эти символы мне не знакомы, — со вздохом был вынужден признаться программист. — Что-то азиатское, а мой клуб специализировался на древних письменах народов, живших в основном по берегам Средиземного моря. Но верхняя руна, судя по всему, активна, я видел похожие эффекты при конструировании разных самоделок.

— И что это значит? — спросил его Василий Иванович. — Ты понятно объяснить можешь?

— Ну, надо бы на нее нажать и тогда мы узнаем, что она делает, — растолковал Антон. — Жмем?

— Подожди, а с остальными как? — спросил его я.

— Если сами не заработают, то напитать энергией, пока не активируются, а потом жать. Правда срабатывает подобная конструкция не на давление, а на контакт, а так все элементарно. Вот только почему одна из функций активна, ума не приложу, может, если ее активируем, узнаем, в чем дело?

— Ладно, жмем, — решил я и дотронулся до иероглифа.

Кристалл в центре амулета слегка засветился, и в нем появилось маленькое, но невероятно четкое изображение. Очень знакомое изображение. Трон, с сидящим на нем Сардасом, и пять душ, чьи силуэты столпились вокруг него и частично слились с полуэльфом.

— Это мы, — с удивлением подтвердила увиденное Вера.

— Понятно, что мы, — согласился с ней Максим. — Эй, еще несколько иероглифов шевелиться начали!

На амулете и в самом деле активировалось еще четыре символа. Расположены они были ниже первого и попарно, с боков окружая кристалл. Без изменений осталось только три непонятных значка, в рядок расположенных внизу амулета.

— Жмем? — спросил я у остальных и, получив утвердительный ответ, продолжил опыты.

Первые два символа сдвигали изображение в амулете, мы без труда вывели обзор за пределы беседки и нашарили оставшийся без дела «фигвам».

— Обычный джойстик, — пренебрежительно отозвался о них Максим. — Наверное, два соседних рисунка крутят камеру.

— Ой, не уверен, — не согласился с ним Антон. — Ты посмотри, все клетки видны как на ладони, и, вроде бы, как будто откуда-то сверху, ни одна другую не перекрывает. Зачем здесь изменение высоты или угла обзора? Нет, тут что-то другое, глупо растрачивать ограниченную поверхность на столь ценном артефакте для того чтобы занять ее подобной чушью.

— Да чего гадать? — хмыкнул Василий Иванович. — Жми!

Я нажал. Кристалл полыхнул вспышкой лимонно-желтого цвета, пусть и не слишком явной, но неожиданной.

— Что случилось? — осторожно спросила Вера, но никто ей не ответил. Все постарались, насколько это возможно, замереть и отчаянно вслушивались в свои чувства в поисках изменений.

— Надо бы изнутри посмотреть, — решил Антон.

— Хорошая идея, — поддержал его я. — Максим, остаешься тут, медальон из рук ни в коем случае не выпускай и больше ничего не делай.

— Не маленький, понимаю, — ответил телекинетик и, захватив контроль над опорно-двигательным аппаратом, стал устраиваться поудобнее.

— Похоже, ничего не случилось, — резюмировал пенсионер спустя пять минут поисков хоть каких-нибудь изменений в реальности амулета. Возвращаемся обратно и жмем другую?

— А что нам еще остается? — спросил я.

Новая желтая вспышка, также произошедшая без каких-либо последствий, натолкнула программиста на мысль.

— Знаете, а ведь это похоже на системную ошибку! — решил он. — Ну, что-то вроде «программа выполнила недопустимую операцию и будет закрыта», но в более примитивном исполнении.

— И что нам теперь с ней делать? — спросила Вера. — Попробуем нижние иероглифы активизировать?

— Сначала надо бы на верхний еще раз нажать, — подумав, решил компьютерщик, — видите? Он все еще активен.

И Антон оказался прав. Изображение, которое было видно в кристалле, дополнилось каким-то синим вихрем, напоминающим то ли водоворот, то ли смерч, по центру.

— Курсор, — уверенно опознал компьютерщик. — Жми еще раз.

Следующее касание опять вернуло амулет к первоначальному состоянию, впрочем, стоило дотронуться до иероглифа еще раз, как кристалл снова засветился.

— Понятно, — заключила Вера, — тумблер почти как у телевизора, вот только зачем два режима работы?

— Это надо спрашивать у создателя данной вещицы, — со вздохом объяснил Антон. — Ну что ж, вызывай курсор и жми символы!

Желтая вспышка снова показала, что что-то мы делаем неправильно.

— Тааак, — судя по голосу, компьютерщик, истосковавшийся по любимому делу и дорвавшийся до устройства, хоть в чем-то напоминающего его оставшееся на Земле железо впал в раж. — Наведи курсор на клетку и жми! Стоп! Василь Иваныч, Вера, вооружитесь и подстрахуйте изнутри амулета, а то мне упорно кажется, что какая-то из функций может освободить обитателя клетки.

Дождавшись, пока все займут свои места, я навел воронку на одну из ближайших к беседке клеток и нажал первый символ. Статуя человека, что была заключена внутри, засветилась нежным зеленым светом, одновременно с его появлением активировались и три нижних иероглифа.

— Брм…бырым…бурым…брм…бырым…бурым…

Звуки, раздававшиеся прямо в сознании, смысловой нагрузки не несли, но упорно что-то мне напоминали…Стоп! Да ведь примерно так бормотали те, кого Лист подверг своей гипнотической обработке!

— Василь Иваныч, а вы какую клетку окружили? — спросил я старика. — Ту, в которую одного из триумвиратовцев запихали, да?

Но он мне не ответил, продолжая стоять с копьем наизготовку у клетки, статуя внутри которой мерцала.

— Не слышит, — со вздохом констатировал Антон. — Но там внутри действительно один из наших недавних врагов сидит, я это точно помню, сам его туда запихивал.

— Пожалуй, ты прав, — согласился с ним Максим. — Я это их бормотание вряд ли когда-нибудь забуду. Жмем второй символ?

— Вместо ответа я дотронулся до подрагивающего значка. Зеленый свет сменился красным. Невнятное бормотание сменилось животным воплем боли, который все длился и длился и длился до тех пор, пока я не сообразил убрать руку с иероглифа.

— Устройство для развязывания языков у плененных в амулете душ, — озвучил всеобщую мысль программист. — Гм…Роман, спроси у него что-нибудь.

— Что?

— Да что хочешь! Хотя бы узнай, как его зовут.

Я, чувствуя себя идиотом, повторил вопрос и, к удивлению, услышал на него ответ.

— Меня…бурм…зовут…брм…Вадимом.

— Отлично! — возликовал Антон. — А теперь скажи, что дважды два это пять!

Ры…Бырм…бурым…брым, — почему-то на этот раз воздержался от ответа пленник.

— Дважды два пять! Ну же! — требовал от него программист.

Но душа так и не ответила ему, лишь в бурчании появились какие-то новые, неодобрительные и гневные интонации.

— Как ты относишься к нам? — продолжал допрос Антон. — Если скажешь, что хорошо, мы попытаемся тебя выпустить.

— Брм…бурым. брым…Ненавижу!…брм…Хочу убить!…брм…

— Так я и думал, — усмехнулся рунолог. — Стандарт.

— А пояснить? — попросил Максим.

— Ну вы что, про магические контракты вообще ничего не читали? — поразился недогадливости парня Антон.

— Вроде бы начинаю понимать, о чем ты говоришь, — припомнилась мне кое-какая информация из земных книг. — Разнообразные сущности, заключенные в какое-либо вместилище находясь в нем не могут врать, а также обязаны держать все клятвы которые дали.

— В точку! — усмехнулся рунолог. — Правда только при условии, что предмет, куда помещен дух, демон или, как в нашем случае, душа соответствующим образом зачарован. В амулете, судя по всему, пленники клеток под это правило попадают, а вот те, кто вышел из них на свободу — нет. Ну что ж…то что мы узнали, новость, безусловно, хорошая. По крайней мере, теперь всегда можно будет узнать правду о тех, кто по клеткам сидит. Остальные три символа будем проверять на этом же?

— А почему нет? — удивился телекинетик. — Его, как бывшего противника, хотя бы не так жалко, если что.

Я был вынужден с ним согласиться. Крайний левый символ в нижнем конце амулета наконец сделал то, ради чего в общем-то и затевалось исследование амулета. Освободил душу из клетки. Вот только темно-красный свет, окутавший статую, не только освободил пленника от каменных оков, но и выпихнул его наружу.

— Это чего?! — пораженно ахнул Максим, глядя, как в комнате прямо перед носом Сардаса парит в воздухе полупрозрачный бормочущий силуэт, размахивающий нематериальными руками и упорно пытающийся набить своему бывшему узилищу морду.

— Похоже, устройство вывода, — чуть более спокойно отреагировал я. — Вот только не информации, а пленников. Ничего, где-то тут есть такой лучик, что души ловит и а амулет затягивает, вот только почему он автоматически не включается? В прошлый раз, когда душа убитого мной гвардейца была в зоне досягаемости, никаких самостоятельных действия для того чтобы поймать ее не предпринималось.

— Рискну предположить, что на того, кого мы сами отпустили, автоматически вешается маячок свой, — высказал идею Антон. — А также весьма вероятно, что один из двух оставшихся символов и служит для того, чтобы эту функцию активизировать. Жми их!

И я нажал. Тот, что в центре отозвался очередной желтой вспышкой, а вот последний и в самом деле вызвал синий луч, безошибочно ударивший по ставшей куда более прозрачной, чем была несколько секунд назад, фигуре и втянувший ее обратно в амулет.

— Его душа принадлежит нам! — пробормотал программист, видимо сильно впечатленный увиденным. — Может, имя Сардас сменить на что-то более подходящее, Шаймсунг, например?

— Обсудим это позже, — решил я, — наблюдая, как Вера и Василий Иванович заталкивают вяло сопротивляющийся силуэт обратно в его клетку. Что ж, способ освободить тех, кого захотим, найден, пусть он и будет состоять не из одного этапа. Но мы, кажется, отдалились от первоначальной темы. Как будем разбираться с чернокнижником? Пусть даже мы найдем среди душ паладина, но этого явно мало.

— Да, это проблема, — согласился Максим, — может Василь Иванович, с его опытом, что-нибудь придумать сможет?

— Да, позови, его и Веру, — попросил я.

— Эй, а как же последний символ, — всполошился программист, — мы его разве не будем испытывать?

— Ах да, — действительно, один из иероглифов и вправду оказался мной позабыт. — Сейчас, секундочку. Нажатие и клетка, в которой был заключен все тот же «доброволец» мелко затряслась, зеленая нить, отходившая от нее, рывком увеличилась в объеме как минимум втрое, конструкция засветилась красным, но в этот раз никаких звуков мы не услышали.

— Что это? — спросил я Антона, но тот в ответ лишь невразумительно промычал какую-то абракадабру.

— Кажется, я догадываюсь, — с печальным вздохом сказал Максим. — Роман, переведи изображение на резервуар с энергией.

Я сделал требуемое и ахнул. Энергия, которая едва-едва, по капельке, сочилась из остальных труб, в одном месте била ясно видимой струйкой.

— Это что-то вроде форсажа? — предположил я.

— Да, — согласился телекенетик. — Экстренный режим, применяемый, судя по всему, если надо срочно восполнить запасы энергии. Причем каждый случай его применения нужно задавать отдельно и, знаешь, лучше бы нам воздерживаться от его применения.

— И почему не стоит использовать его постоянно? — не понимал я.

— А ты посмотри на то, как светится клетка, ничего не напоминает? Режим форсажа и режим пытки, это, кажется, одно и то же. Только теперь мы воплей не слышим. Я не знаю точно, но сдается мне, что долго это изобилие не продлится. То, что работает с превышением заложенной нормы очень быстро изнашивается.

— Но ведь душа бессмертна, — возразил ему Василий Иванович, самостоятельно успевший вместе с Верой вернуться примерно на середине речи телекинетика.

— Уверены? — спросил Максим. — Нет? То-то. Кстати, как вы, думаю, уже поняли, теперь мы можем души из амулета отпускать на свободу… Хотя лично мне что-то не хочется окончательно умирать, но может есть желающие?

— Не я, — моментально открестилась Вера.

— Ну и не я, — согласился рунолог, — мне и этот способ существования нравиться. Роман?

— Аналогично, — поддержал я парня. — Василь Иваныч, а вы чего молчите?

— Думаю, — медленно произнес пенсионер. — Такое существование мне скорее неприятно, да и в наличии загробного мира в нашем положении не верить просто глупо…но все-таки я где-то в глубине души материалист и цепляюсь за видимый мир всеми конечностями. Остаюсь.

— Ну и хорошо, — подвел итог я. — Что у нас дальше по исследовательской программе?

— Может, проверим, что станет с душой после форсажа? — спросил Антон. — Просто не станем этот режим прекращать и посмотрим, что будет.

— Как-то не по-людски это, — проворчал пенсионер.

— А мы вроде бы уже и не люди, — хмыкнул программист. — Роман?

— Проверим, — решил я и повторным нажатием на иероглиф перевел клетку в обычный режим. — Но не на этом, а на ком-нибудь кого ну совсем жалко не будет…Так что с возвращением на Землю? Будем искать способы борьбы с чернокнижником?

— Решение этой проблемы, в свете наших последних открытий видится мне не слишком сложным, — хмыкнул Антон. — Раз количество энергии определяет запас сил, то стоит его максимально нарастить, и мы задавим противника голой мощью.

— Кроме силы в борьбе важно и умение, — возразила ему Вера. — Я занималась боевыми искусствами и знаю, о чем говорю.

— И что, твои занятия ушу смогли бы помочь тебе справиться с боксером килограмм хотя бы на сорок тяжелее? — не поверил Максим.