— Я думаю, что вашему дяде нужно узнать поближе человека.

— Но мы-то с Дэнни понравились ему сразу!

Лэки подумала, как проницательны дети и как они чувствуют людей, их неискренность или безразличие. И, похоже, Дэнни и Дорин нисколько не боялись своего строгого дядю.

— Во-первых, вы — дети и племянники, а к другим он предъявляет определенные требования, и, если человек соответствует им, он вырастает в его глазах.

— Вырастает в его глазах? Ты собираешься вырасти в его глазах? недоверчиво переспросил Дэнни.

— Разве человек может расти, как цветы или деревья? — удивилась Дорин.

— Вырасти в глазах — значит показать себя с лучшей стороны, показать, что ты умеешь делать, — пояснила Лэки.

— А может, ему не нравится розовый цвет? предположила Дорин, критически разглядывая костюм Лэки.

— По-моему, ты совершенно права, — поспешила согласиться с ней Лэки. Она тщетно пыталась собраться с мыслями.

В кухне полно дел, но тот же самый порыв, который заставил ее сесть на самолет, погнал ее теперь на веранду, откуда просматривался весь двор. Она увидела, как Итан подошел к лошади и дал ей яблоко. Когда он его взял? Видимо, украдкой, но почему? Это его холодильник, его яблоки, ей-то что? Какой этот ковбой еще мальчишка!

Вдруг Итан обернулся и, увидев ее, замер. С минуту они неподвижно смотрели друг на друга. Потом он вскочил на лошадь, круто развернулся и галопом сорвался с места. Лэки смотрела, как он уносится все дальше и дальше, пока окончательно не скрылся из виду.

Как он сидит на лошади! Эта гордая осанка, твердая уверенная посадка много говорили о его характере.

Лэки, ты дурочка! Разве он герой любовного романа? Можно представить его лицо, если ему сказать что-нибудь подобное.

Лэки вернулась в кухню, твердо решив больше не думать об Итане.

— Мы будем делать печенье? — требовали дети.

— Да, но сначала мне нужно… — Лэки сделала глубокий вдох и подошла к двери, о которой говорил Итан. Что бы там могло напугать ее?

В глубине души Лэки надеялась, что дверь окажется заперта, но она скрипнула и открылась. Что же там такое? Скелет? Она заглянула в щель и рассмеялась. На полу лежала огромная куча грязного белья, предназначенного для стирки.

Итан скакал прочь от дома и, зная, что она следит за ним, нарочно пускал лошадь еще быстрее. Глупо? Нет, это нормально, когда мужчина скачет, зная, что за ним наблюдает хорошенькая девушка. Но у него такого не было еще никогда.

Похоже, он слишком долго жил отшельником. Гампи уже давно предлагал ему продать ранчо и пожить для себя, так сказать, наслаждаться жизнью, пока молод. Итан же был уверен, что он как раз и живет настоящей жизнью. Любимая, хотя и тяжелая работа, свежий воздух, лошади и скот, земля — все это успокаивало его, как ничто другое, давало ему уверенность в себе. К тому же разве он не окунался в море развлечений? У него были слава, аплодисменты, любовь… но и потери, когда он похоронил лучшего друга. Именно тогда он заглянул в себя, и ему не понравилось то, что он там увидел. И сейчас, глядя на других мужчин, он не понимал, к чему все они стремятся. Крутые машины, большие деньги, особняки? У него тоже было все, чего Итан хотел от жизни. Именно было — до прошлого вечера.

Теперь он понял, что ему надо. Заглушить голод внутри. Сейчас. Потом будет поздно и невозможно.

Уж не подумала ли она, что он собирался поцеловать ее там, на кухне? Но когда она отпрянула назад, Итан почувствовал облегчение. Кто бы ни была эта женщина, она на удивление сдержанна, застенчива, и… как это лучше сказать?., от нее исходит какая-то чистота. Но возможно ли в таком возрасте оставаться невинной, тем более живя в Лос-Анджелесе? Что за мужчина рядом с ней? Что ж, если ей нужна помощь, он протянет руку, а она — ему?.. Как далеко, однако, он заглянул…

Картина, которая продолжала разворачиваться в мозгу Итана, рисовала ему, как их тела и губы соединяются, как они…

Стоп! Как бы сильно ни манили ее глаза, как бы ему ни хотелось почувствовать своими губами ее нежные губы, он сегодня же начнет искать новую няню, обзвонит всех соседей и знакомых. К концу недели ее здесь уже не будет, не жениться же на ней! Но внутри уже сидел червь сомнения и грыз его. А если жениться на ней? Как замечательно звучит — Лэки Блэк. Нет, нет и нет!

— Хей, — окликнул его Гампи у сарая, но Итан не отзывался. Он думал о том, что такая женщина, как Лэки, не станет менять свою фамилию, вступая в брак. — Итан! Витаешь в облаках?

Итан нахмурился.

— Да, кое о чем думал.

— Например?

Итан не отвечал, и Гампи рассмеялся.

— А, ну понятно.

— Ты не мог бы достать ей что-нибудь из одежды? — равнодушно спросил Итан.

— Постараюсь.

Во время ленча Лэки была одета в джинсы и клетчатую рубашку, но и эта одежда не скрывала ее форм. Свои роскошные волосы она заплела в косу, но несколько прядей красиво обрамляли разгоревшееся от жары в кухне лицо. Итан пытался заставить себя смотреть в тарелку, а не на нее, но не мог отвести глаз. На тарелке же была какая-то странная, но потрясающая на вкус еда, от которой просто текли слюнки. Может, и не стоит так спешить избавиться от нее, думал Итан. Она действительно умеет готовить. Он снова посмотрел на нее и решил, что голубые джинсы были специально созданы для женщин с таким телосложением, как она… Нет, она должна уехать отсюда! Неважно, что она замечательный повар.

— А вы, ребята, хорошо себя вели? Вы не расстраивали Лэки? — важно обратился Итан к детям. Они оба посмотрели на него с такой укоризной, что ему стало неловко. Да и Лэки совсем не выглядела расстроенной или утомленной.

Дорин, забыв, что они "послушные дети", опустила пальцы в молоко и начала расплескивать его.

— Прекрати! — сказал Итан и устало вздохнул, когда глаза племянницы снова начали наполняться слезами. — В Ротанбонге, где они жили, — объяснил он Лэки, — дети делают все, что хотят, до восьми-десяти лет. Там считают, что дисциплина и наказание только развивают дурные наклонности, и сестра решила, что надо уважать обычаи страны, в которой она живет.

— Это правильно — уважать привычки и традиции других, — заметил Гампи, но все же с досадой посмотрел на детей, которые, слыша объяснения дяди, теперь вдвоем плескались в молоке.

Лэки встала, убрала их стаканы со стола и снова села на место, как будто ничего не произошло.

— Не могли бы вы передать мне перец? попросила она Итана абсолютно спокойным голосом.

Итан с ужасом покосился на племянницу и племянника, уверенный, что те сейчас хором заорут. Но они спокойно принялись есть дальше. Он взял перечницу и встретился с Лэки взглядом. Как красиво облегала рубашка ее грудь, оставляя открытой нежную шею. Если бы можно было перебросить ей перец, он сделал бы это, но ему пришлось передать его, и его рука коснулась ее руки. Он чуть не выронил перечницу на середину стола. Неважно, что она хорошо ладит с детьми и вкусно готовит, — она уедет отсюда! Но Гампи, похоже, был совсем другого мнения и с аппетитом уплетал завтрак.

— Спасибо за еду, но мне нужно срочно позвонить, — решительно сказал Итан, поднимаясь со своего места, и, не удержавшись, взял с тарелки немного печенья — очень вкусного, пришлось ему признать в душе.

Он вошел в маленькую комнатку, которая служила ему кабинетом, и закрыл за собой дверь. Нашел телефоны соседей под стопкой бумаг и набрал первый номер, одновременно откусывая печенье.

Он успел сделать уже шесть звонков и съесть почти все печенье, когда в дверь постучали. Вошла Лэки.

— Ну как, дозвонились?

Кабинет вдруг показался Итану совсем маленьким. Он наполнился притягательным запахом печенья, приправ, молодой женщины и еще чего-то…

— Я все думаю о воспитании детей в Ротанбонге.

— Наверное, сестра в этом вопросе несколько перестаралась, — как бы оправдываясь, произнес он, — но мои племянники обыкновенные дети, не хуже других…

— А я не считаю, что такое воспитание нормальное.

Итан не знал, что ей ответить, чувствуя в данный момент лишь острое влечение к «няне». Черт! Стоит только посмотреть на эти губы, и думать о чем-либо другом уже невозможно!..

— Я останусь только на две недели, — успокаивающе сказала Лэки, и Итану показалось, что она тоже смотрит на его губы. Слава Богу, только две недели! Что может произойти за две недели? Кроме того, что она наконец наведет порядок в этом бардаке, все постирает и уберет.

— Я уже подыщу кого-нибудь к этому времени, — сказал Итан с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал.

— Да уж, хлопот вам досталось порядочно.

Дети давно вас раскусили и из сурового с виду ковбоя вьют веревки.

Итан удивленно смотрел на нее. Неужели Дорин, пятилетняя малышка, управляет им? Ну если ему не справиться с пятилетней представительницей женского пола, что уж тогда говорить о взрослых женщинах? Поэтому-то он и живет здесь один! Итан инстинктивно это чувствовал.

— Похоже, вы очень хорошо ладите с ними, неохотно заметил Итан.

— Я люблю детей. Когда-то я хотела стать учительницей.

Ей ведь тридцать лет, подумал он, и если она так любит детей, то почему у нее до сих пор нет своих? Но вопрос был слишком личным, поэтому Итан задал другой:

— И почему же ваши планы изменились?

— Видимо, это было мимолетное увлечение. — Лэки смутилась. — Нам нужно кое-что купить. — Она нарочно поменяла тему, уходя от разговора о своей личной жизни, и протянула Итану список продуктов.

Итан не знал, как выглядит тмин. Честно говоря, он не знал, что представляет из себя добрая половина всего указанного там. Он живо представил, как будет ходить между рядов с озадаченным лицом и спрашивать у какой-нибудь девчонки, что это такое. Он вернул список Лэки.

— Вы умеете водить грузовик?

— Это так же, как и легковую машину? спросила она с сомнением в голосе и пожала плечами.

Итан кивнул.

— А продукты понадобятся очень срочно?

— В холодильнике только мясо, — сказала Лэки.

— Ну и что? Мясо — это хорошо.

— Нет, нужны и другие продукты. Итан с удивлением отметил, что она слегка покраснела. И еще больше удивился, почувствовав, что и его щеки тоже горят.

— Я отвезу вас в город сегодня днем, — проворчал он.

— Спасибо, — сказала она и собралась уходить.

— Печенье было вкусное, Лэки. Она обернулась и благодарно улыбнулась ему, обнажая ряд ровных белых зубов.

— Вот видите, а вы сопротивлялись, — засияла она.

Он ведь знал, что ее улыбка добьет его, знал это! Итан схватил телефонную трубку и принялся ожесточенно набирать номер. Дверь за ней тихонько закрылась. Зазвонил мобильный телефон, и Итан понял, что набрал свой собственный номер.

И еще он с дрожью понял, что спокойная жизнь, которая была у него раньше, кончилась. И навсегда.

Глава 4

Итан смотрел на дорогу, громко включив радио. Дорин и Дэнни тихо сидели на заднем сиденье, разглядывая книжки с картинками, которые Лэки купила специально для них. Глядя на племянников, Итан не верил своим глазам.

— Они обычно спорят и ругаются, — сказал он, выезжая на главную дорогу. У Лэки перехватывало дыхание, когда она смотрела на пейзаж вокруг. Безлюдье, только горы и холмы. Она понимала, что Итан принадлежит этой земле. Такая жизнь требует силы и стойкости. Итан же обладал и тем и другим, и в избытке. Они проехали поворот, где находился указатель близлежащих городков и деревень. — А иногда и дерутся.

Лэки посмотрела на детей. Каштановые головы были склонены над книгами. Она потрепала их по волосам, дети улыбнулись ей в ответ на ласку радостными улыбками, от которых растаяло бы любое сердце, а уж про ее и говорить не приходилось. Как им удалось так быстро завоевать ее сердце?

Из радиоприемника лилась песня про ковбоя, одинокого, сильного и неукротимого, который бежал от искушений, от голоса своего собственного сердца. Песня про Итана, подумала Лэки.

— Мне иногда приходилось даже останавливаться и разнимать их, — сказал Итан. Он посмотрел на Лэки. — Может, вы их заколдовали?

Он шутил, но это было видно только по блеску в его глазах и по тому, как подергивались уголки его резко очерченного рта. Грузовик вдруг стал очень маленьким. Лэки была окутана запахом Итана, настоящим мужским запахом, у нее кружилась голова, и в глазах стоял туман. Она старалась не смотреть на него, но краем глаза видела его сильные руки, крепко держащие руль. Он сосредоточенно смотрел на дорогу, но чувствовалось, что слушает песню, — ковбой встал перед выбором: либо сдаться в руки девушки, либо уехать туда, где закат. Лэки вдруг показалось, что вместо убежища здесь, на ранчо, она повстречалась с опасностью, о которой и не догадывалась. Она размышляла об этом и гадала, чем же закончится песня, но Итан внезапно выключил радио.

— Мне нужно слышать мотор. Вроде что-то стучит? — оправдался он.

Лэки прислушалась, но не услышала ничего особенного, кроме четкого слаженного гула мотора. В конце концов, что она понимает в моторах, сантехнике и вообще в ковбоях? Он, похоже, не хотел объяснять истинную причину, по которой выключил радио.

Наконец они приехали в городок, и Итан вырулил на стоянку. Дорин и Дэнни отложили книжки и стали смотреть на улицу.

— Мы уже приехали? — спросила Дорин.

— Нам надо составить план, — сказал Итан серьезно.

— Какой план? — спросила Лэки. Дети тем временем уже отстегнули ремни и начали прыгать на сиденье.

— В последний раз, когда мы вместе ходили за покупками, Дорин отправилась в одну сторону, а Дэнни в другую. В Ротанбонге нет таких магазинов, или же они просто в них не были.

— А мы обожаем магазины! — крикнул Дэнни весело.

— Помните, что я вам сказал? — Итан повернулся и попытался приковать их к сиденью одним взглядом — таким, что от него задрожал бы любой.

Наступила тишина, которую нарушали только звуки ударов о сиденье дети продолжали тихо прыгать.

— В последний раз они вели себя просто дико, — рассказывал Итан шепотом.

— Дико? — Лэки тоже перешла на шепот.

— Я нашел Дорин в одном ряду, с полным ртом шоколада, а Дэнни был в другом ряду, оборачивал печенье в туалетную бумагу.

Строгое выражение лица Итана предупреждало, что смеяться здесь нельзя, но Лэки рассмеялась.

— Это было совсем не смешно, — резко сказал он.

— Я понимаю. — Лэки попыталась сдержать приступ смеха, но не могла. Она отвернулась к окну, ее плечи подрагивали.

— Очень, очень скоро поймете, — зловеще пообещал ей Итан.

Лэки закусила губу и серьезно посмотрела на него.

— Уверена, мы справимся.