КОРОЛЕВСКИЙ МАСКАРАД

  Виоль торопливо - мало ли, как все сложился - подскакал к Эриль, пока остальные рассаживались на бревнах вокруг костра.

  - Эри! Слушай, ты здорово похорошела. Была такая тощая, издерганная, я и не рассмотрел...

  - О да, - усмехнулась мудрая. - Ты слишком деятельно крутил головой. Неугомонный, раньше хоть из-за этикета молчал. Теперь бы натворил... И еще успеешь.

  - Не сомневаешься в ней? - Довольно подмигнул кентавр. - Ты прежде была куда менее решительной. Если что, ты объясни, мне ведь не трудно там, на реке. Особенно теперь, когда я за вас за всех спокоен.

  - Сэльви в важных делах не ошибается. Идем, я покажу, где тебе следует встать. Будешь слушать внимательно, отвечать коротко и по делу. И вообще - вести себя, как подобает взрослому эльфу. Никаких глупостей, никакой отсебятины!

  - Шутишь? Я умею быть серьезным. Ну-у... иногда.

  - Как подумаю, что тебя, заразу, еще раз воспитывать с младенчества, - ехидно сообщила Эриль, - становится не до смеха. Мало нам проблем с кошкой Ли!

  Обсуждая проделки Лэйли, глава круга мудрых долины Рэлло подвела кентавра к самому костру и устроила там, развернув лицом к собравшимся. Теперь он оказался отделен огнем от живых. Точно напротив сидели двое, светловолосый воин и девушка, очень похожая на королеву. По правую руку от них устроились Сэльви с мужем, по левую - Эриль и тот невысокий широкоплечий эльф. Приятные у него руки, тяжелые, длинные... Виоль заподозрил наконец-то, что рассматривал мужа старинной знакомой. Снова фыркнул: вот никогда бы не подумал, что древняя знатная дама, хрупкая, возвышенная, тонко чувствующая музыку, и вообще - алииа по рождению, обретет свое счастье с типичным рабочим гномом.

  Королева села прямо и решительно глянула в огонь, послушно взметнувшийся, создавший высокий столб рыжего света. Хран пожал плечами. Так теперь ткут заклятия? Ни слова не сказано - а ведь отменно работает...

  - Виоль-а-Дивир, - серьезно начала королева, и темное пламя в её зрачках уже не отпустило взгляд храна. - Ты отдал заклятию зимы всего себя, повинуясь воле королевы. Это долг, еще не избытый - ты не мертв. И не оплаченный - ты не жив. Готов ли ты избыть долг, подчиняясь давнему слову, и принять плату, не зная её?

  - Готов, - охотно подтвердил Виоль.

  - Долг и плату оговорим мы, собравшиеся тут, - продолжила королева. - Огонь сейчас живет, он слышит нас и исполнит решение в свой срок.

  Пламя действительно качнулось, словно вглядываясь в каждого из сидящих в круге света. Согласно хрустнуло смолистым сучком. И хран ощутил, как холод заклятия, всю зиму донимавший его, даже ледяного, стал отпускать душу из своих острых когтей. Полупрозрачное тело наполнилось игрой рыжих бликов - словно огонь соткал в нем кровеносные сосуды. И потек, мерцая и наполняя странной радостью предвкушения. Виоль совершенно отчетливо осознал: не вернется он на серый унылый берег! Эта королева его не уступит безразличной реке.

  - Отданное зиме исчерпается, когда ты пройдешь через огонь, и старый долг вынудит тебя уйти из мира. Плата за преданность вернет в него, - твердо сказала Сэльви. - Королева древней долины Рэлло забрала у тебя остаток прежней жизни. Я, живущее ныне Сердце эльфов, прошу принять новую. Семью моей дочери признают созданной по закону людей в день возрождения весны. Готов ли ты оставить прежнее имя для нового рождения? Если нет, назови иное теперь же. - Сэльви чуть быстрее добавила, явно поясняя: - Род эльфов а-Дивир более не существует, увы. Но это можно изменить сегодня.

  - Я бы хотел сохранить имя, - охотно подтвердил хран, удивляясь снова той легкости, с которой он соглашается с каждым словом королевы.

  Сэльви кивнула. Похожий на гнома муж Эриль негромко запел что-то басовитое, гудящее, как все заклятия подгорников. Сама мудрая тихо, не различимо для слуха, зашептала слова на старом наречии эльфов. Королева протянула руки к огню, Орильр мягко придержал её за плечи и тоже склонился ближе к пламени. Сидящая напротив девушка встала. Её спутник также поднялся на ноги, коротко кивнул.

  - Мы гордимся правом внести плату, - улыбнулся он храну. - Я, Кэльвиль-а-Шаэль, назову старшего сына именем, выбранным по слову королевы. В моей семье родится новый Виоль-а-Дивир. И пусть боги решат, что он унаследует от прежнего. Но уж обращаться с клинком точно научится, обещаю.

  - И он будет знать, чем славен его род, - добавила девушка.

  Королева с усилием выпрямилась, её ладони до сих пор чуть светились, словно окутанные прозрачными лепестками огня. Единственная пошла по кругу, напевая нечто неразборчивое, явно на языке людей. Остановилась перед храном и тронула ладонью его ледяную грудь. Огонь впитался, обжигая и раня матово-прозрачную кожу.

  - Слова сказаны и услышаны, - отметила Сэльви. - Мы избыли старый долг.

  Она прошла к своему месту, села и устало поникла на плечо мужа. Рыжее пламя костра опало, выцвело, поляна погрузилась в глубокие сумерки позднего вечера. Только кентавр по-прежнему ощущал тепло огня.

  - Домой! - решительно распорядился король, подхватывая на руки жену. - Срочно. Ох, не люблю я эти ведьминские штучки! Бледная, руки холодные, ну что за безобразие! Похудела, я сразу заметил, вот беда... И толку от моей магии эльфа? Седьмой круг, восьмой... Сэль, ты как?

  - Прекрасно, - тихо прошептала ведьма, блаженно улыбаясь. - Я у тебя удачливая. У меня получилось.

  - Ты упрямая, хуже гнома, - рассердился король, плотнее стягивая к лицу жены пушистый воротник шубы. - Спи, донесу.

  - Не-е-ет, - почти беззвучно, но решительно, возразила Сэльви. - Помнишь деда нашего Рртыха? Знахарь был - наилучший из всех гномов. Он мне сказал: когда просишь слишком многого и стоишь близко от мира неявленного, потом следует отдыхать. Вернемся - напьюсь, как угольщик.

  - Творец, не слушай её, - опасливо попросил король.

  - И тебя напою, - пообещала Сэльви, оживляясь. - Всех, кто был на поляне. Кроме Виоля, он еще, то есть уже, - Сэльви довольно хихикнула, - маленький. Эй, крылатый, как тебе новое сердце?

  - Стучит, - довольно отметил кентавр, ощущая пульс текущего по жилам рыжего огня. - Жарко. Не знал, что есть такая магия.

  - Магии нет, есть женские капризы, - сморщила нос королева, становясь подозрительно похожей на дочь, кошку Ли. - Мы с Селимой вдвоем придумали. Рахта помог. Они замечательные, наши эфриты. Их сам Творец слышит лучше, чем эльфов. Рахте он благоволит, а Селиме - да кто ей откажет? Кстати, она выставила условие. Будет названой мамкой нового Виоля. Так что пока мы пьем, сходи, познакомься. Это приказ королевы, понял?

  - Слушаюсь, Единственная, - поклонился хран. - А как же Эдиль?

  - Через пять дней, не раньше, - пообещала Сэльви. - Устала я, отдохну - и повторим обряд. Выглядит он просто, а силы забирает.

  - Выглядит он невозможным, - возразил Виоль. - Спасибо. Я только теперь начинаю ощущать мир. Ветер, тепло, запахи, игру света, волнующую душу. А прежде ходил, словно по колено в той серой реке, не выбираясь на живой берег.

  - Так и было, - вздохнула Сэльви, сонно прикрывая глаза. - Рир, пусть он нас довезет. Мне надо выпить целую бутыль медовухи. Лепша уже греет и добавляет по вкусу перец, душицу, гвоздику и ваниль. Дикая смесь.

  Король недовольно проворчал что-то невнятное про хранов, которые не сидят на шее у других эльфов - и послушно забрался на спину подогнувшего передние ноги Виоля.

  Кентавр домчал их до заставы в несколько минут. И вернулся к остальным - знакомиться с 'мамой' и 'папой'. Ему было весело, запах весны кружил голову и заставлял то и дело топорщить крылья, словно готовя их к полету.

  Утром королева проснулась поздно. Голова ныла, выпитая в ночь медовуха гудела в ней пчелиным роем. Сэльви нехотя открыла левый глаз, умоляя Творца сегодня, на один день, избавить её от страдающих и желающих облегчить душу подданых. Ехидный эльфийский бог, по своему обыкновению, отреагировал немедленно.

  На краешке кровати обнаружилась бледная решительная Мильоса-о-Рил. Опять, как и вчера, с красными заплаканными глазами.

  - Ты мне на лоб уксусную тряпку плюхнула? - на всякий случай уточнила Сэльви, удивляясь хриплости голоса.

  - Да, я и еще...

  - Знаю, не шуми так. Спасибо. Чем хочешь уранвови... уравниво... тьфу ты, гадость, а не слово! Давай, трави королеву, с чем пришла?

  - Я прошу разрешения уйти весной на реку, к Эдилю, - шмыгнула носом Оса. - Не знаю, что нас связывает, но ведь связывает! Я всю ночь думала. Пусть Лоэль остается тут, а я вместо него. Вот.

  - Спать надо ночью, - уверенно сообщила королева, тяжело опираясь на локти и усаживаясь. - Или пить, а потом все равно - спа-ать. Ну, можно еще того, женихаться. - Ведьма кое-как проморгалась и заинтересованно подмигнула дочери Эриль. - И каково это, с ледяными эльфами целоваться? Холодно?

  - Ну нельзя же так, - возмутилась Оса. - Кто подсматривал - кошка?

  - Пойди найди королевскую кофту и её же, то есть мои же, теплые кожаные штаны, - потребовала Сэльви.

  - Сколько вы выпили? - возмутилась Мильоса, решительно сваливая на кровать все затребованное. - Мама еле двигается. Папу я ни разу не видела таким, его же, гномьего знахаря, невозможно напоить! Это все люди, они на вас плохо влияют. Воевода до сих пор поет и шумит. Вот мерзавец гостеприимный!

  - Значит, я угадала, ты втрескалась в Эдиля, - довольно кивнула королева, усердно стараясь найти рукой - рукав.

  - Деревенские словечки, - нервно фыркнула Оса.

  - Не отпущу на берег, - серьезно и трезво сообщила королева. - Ни тебя, ни его. Могу посоветовать внимательно вглядеться в эту душу. Потом лет на двести запастись терпением. И искать его заново в мире живых. Отошлю тебя пока что в Круг мудрых, учить людей магии. Нечего в долине зря околачиваться, ныть и маму своим видом расстраивать. Запомни: смерть по собственной воле - это слабость и предательство. Сделаешь так, никогда больше его не встретишь. Никого не встретишь. Прежняя Оса любила вполсилы, оттого и забыла суженого. Настоящую любовь заклятием не одолеть, это я тебе как Сердце эльфов говорю... Ох, чего-то я неровно бьюсь сегодня. И так в висках стучу, жу-уть.

  - Рассольчику?

  - Что, пытка еще не закончилась? Ты еще тут и опять шумишь?

  - Я умею рассмотреть, когда недоговаривают. Опыт, знаешь ли... - Мильоса виновато вздохнула и села на край кровати. - Сэль, я не верю в переселение душ.

  Сэльви задумчиво помассировала затылок, тяжело вздохнула и прочесала волосы пальцами. Еще раз, и еще - пока Оса не начала противно шипеть от нетерпения.

  - Я тоже не верю в переселение душ, - вяло буркнула королева. Усмехнулась, наблюдая замешательство Осы.

  - Но мама же... Я все знаю, что ты - не... то есть про королеву, которая была раньше, - запуталась в выведанных тайнах, запрещенных именно для изложения нынешней королеве, Мильоса.

  - Во-во, - хихикнула ведьма. - Я - не! Глупости это, что души вроде воды, из стакана в стакан свободно переливаются. Не бывает так. Нет в мире повторений. Зато есть круг жизни... Люди - они уходят по своим тропам, я не стану их обсуждать. - Королева поморщилась. - А эльфы... Наши души вроде деревьев, девочка. Я твердо знаю. Смерть - зима... Рождение - новый круг смены сезонов. Стержень, ствол души вечного образуют его опыт, убеждения, талант... и долг. Неисполненное прощается людям, но нам - никогда. В новом тепле жизни и с новой листвой дел и планов, мы, лес памяти этого мира, по-прежнему отвечаем за свои долги. Они нас могут подточить, как древесный жук - изнутри. Убить окончательно. Лишить смысла нашу вечность. Зато исполненные - дают основу для роста.

  - Тебе виднее, - не захотела признаваться в непонимании сказанного Мильоса.

  - Все-то ты ждешь простого ответа, - расстроилась Сэльви. - Не тот случай, тут наскоком знания не украсть. Вырастет со временем понимание, в душе. - Ведьма насмешливо покосилась на слушательницу. - Само собой, я не вполне глухая и не очень слепая. Знаю, кем меня считает твоя мама: своей подругой из прежней жизни... и королевой. Глупости. Я родилась в деревне людей и жила человеком. Да, так сложилось - без полной души, подобных зовут темными... Но ведь и душа древней королевы себя изрядно выжгла, оплачивая старые долги. Нас сплели несчастье и случай, она помогла мне, а я приняла заботу о ней. Нас так перемешало, что теперь и не разобать... да и не требуется разбирать. Вышло все к лучшему, я ведьма и - вижу. Мы не выжили бы поодиночке, нас уже и не было по сути - обеих... Ребенок не мог вырасти во взрослое существо по причине неполноты души, но обрел опору. А вторая часть меня... она научила меня многому. Магии, доброте, взрослости.

  - Я про него спросила, про... - попробовала вернуть королеву к менее опасной теме Мильоса.

  - Тиэса-а-Роэль, - спокойно произнесла Сэльви чужое и никогда не примерявшееся на себя имя, - была добрейшим существом. И очень плохой королевой... я имею право это сказать, наверное. Она не умела говорить 'нет' хамам, она не умела бить больно и не жалеть, когда следует бить и не жалеть... - Королева задумчиво покачала больной головой. - Пить не пила, радоаться не решалась от души и без оглядки. Впадала в отчаяние, страшилась обидеть и не смела унизить. Моя Ольви такова, она гораздо больше впитала от той стороны души, я знаю... она и есть во многом росток древнего дерева, поднятый заного, из семечка, - Сэльви заговорщицки подмигнула и поднесла палец к губам, - только никому!

  - У меня голова гудит, - ужаснулась Мильоса. - Ничего уже не понимаю.

  - Пить надо больше, - ехидно посоветовала Сэльви, морщась и вздыхая. - Или все же меньше? Мы с Риром много раз обсуждали пути душ. Даже ругались. А потом мирились... Мы живем в этом мире и нам не дано понять законов, действующих вне его пределов. Но есть намеки и наблюдения. Долги платить приходится, точно. И еще, как говорит король, любовь сильнее смерти, если она не совсем слепа. Иди, устала я от сложностей темы, не ко времени разговор.

  - Так он вернется?

  - Мильоса-о-Рил, - возмутилась Сэльви. - Мое величество втолковывает тебе заплетающимся языком уже так давно: нет! Он не вернется, ребенок с именем Эдиль будет жить новую жизнь с чистого листа, храня память рода и магию, это можно перелить из стакана в стакан... если на трезвую голову постараться. Прочее не от него зависит, от тебя. Иди, не делай такое лицо, тошно, - королева вздохнула. - Опыт хранит возрождаемый, любовь бережет живущий. Я полагаю, все правильно. И я сказала то, что желала сказать.

  Королева одернула кофту, затянула пояс брюк и решительно тряхнула волосами. Прошептала короткое заклятие трезвости, уныло вздохнула - муть в сознании осела, но не исчезла. Но ведь скоро опять идти к вечернему костру, связывать Эдиля с новой семьей. И потом выполнять вторую часть обряда. Трудная весна. Сэльви лукаво улыбнулась. Зато какие могут получиться замечательные королевские внуки! Взять хоть Виоля. Он долину изведет не хуже кошки. А то Ли повзрослела, редко пугает эльфов своими дикими выходками...

  Пять дней спустя Лильор и Аста согласились внести плату, назвав сына именем Эдиль. Второй ледяной эльф воспринял обряд с огромным изумлением. Все же он - маг шестого круга, но ничего подобного прежде не видел. И увы, так и не понял, что же с ним, собственно, сделали?

  Оживили? - хмурился кентавр, вслушиваясь в пьяный шум королевской гулянки, не дающей спать всей заставе. Нет... точно нет. Сердце из странного рыжего пламени бьется, оно дарит радость тепла и обещание жизни, но это пока лишь обещание. Эдиль усмехнулся. А зачем ему оставаться в мире - кентавром? Бессмысленный и печальный удел. Тогда в чем состоит вторая часть невероятного заклятия?

  Рядом замер Виоль, он только что вернулся с охоты, бегал в лес вместе с Дюптой.

  - Ты за восемь тысяч лет так и не поумнел, мудрец-терпеливец, - фыркнул хран, привычно поправляя свои роскошные снежные волосы. - В королеву надо верить. А ты хочешь разобрать её замысел на части и понять. Не трудись. Я, между прочим, а-Дивир. Знаешь, какова была роль нашего рода в долине? Я имею ввиду до глупостей с рангами. Совсем давно.

  Эдиль послушно кивнул. Само собой, как не знать! Они уже обсудили все, что возможно и невозможно, за долгие века на реке. Дивиры - точнее, немногие из них - были жрецами Творца. Никто не понимал этого их свойства. Но признавал: иногда в детях рода просыпается способность осознавать и толковать божественную волю. Не понимать, а именно осознавать.

  Дании обрели власть в те несчастливые годы, когда королева заболела и долго находилась на грани смерти, не способная править и влиять на жизнь долины. А до того времени её первым советником считался именуемый 'голосом Творца' жрец из рода а-Дивир, и только он.

  Виоль, как обычно, очень быстро соскучился ждать более громкого - не мысленного, а высказанного вслух - ответа от друга. Фыркнул, встал на дыбы и загарцевал, привлекая к себе внимание.

  - Ты ведешь себя, как лошадь, - сообщил очевидное Эдиль.

  - Надо во всем находить лучшее и светлое, - посоветовал хран. - Даже в смерти. Мы с тобой скоро умрем, Диль. Солнышко нас погубит, растопит, и вода утечет в реку мертвых. Это даже мне понятно. Мы доберемся наконец-то до дальнего берега.

  - Неужто в тебе проснулся родовой талант прорицания? - восхитился Эдиль.

  - Вроде бы - да. Я теперь чушь горожу похлеще прежнего, - рассмеялся Виоль. - Я столько знаю, Диль, что боюсь сказать лишнее слово. Мне Сэльви вчера велела язык прикусить и молчать под угрозой её очередного 'страшного' проклятия. Она молодец, видит важное сразу. Нельзя говорить. Бедные мои предки, как они умудрялись молчать, ведь распирает же от невысказанного - невыносимо! Знаю, что будет новое немирье с людьми через... ох, молчу. Что король... И гномы... Нет, срочно ухожу на охоту! Один. Надолго.

  - Не раньше, чем скажешь, что с нами станет, - решительно потребовал Эдиль, заплетая ноги храна снежным арканом. - И не дергайся, не вырвешься! Ты, может, и жрец. Но я маг, и не из последних.

  - Да что будет, - страдальчески сморщился Виоль, рассматривая тугую петлю поземки у копыт. - Нормально все будет. Прыгнешь - и взлетишь на своих крошечных крыльях. А потом родишься вновь, как и обещано. Ведьма Сэль нас заколдовала, мы станем слегка иными. Заклинать ты научишься по-новому, без слов. Архив свой станешь восстанавливать, безнадежный ты книжный червь. Людей научишься ценить, друзьями обзаведешься.

  - Я не о том спросил. И ты знаешь, о чем. О ком.

  - Дурной маг, - рассмеялся Виоль. - Ты же все желаешь понять и доказать, к чему тебе мои слова, которые можно лишь принять на веру?

  - Тебе я верю, - серьезно и торжественно сообщил Эдиль.

  - Ладно. Все одно: не вспомнишь потом. Эта Оса куда упрямее прежней. Найдет, не сомневайся. Сама разыщет того, другого, Диля. И искать-то, если разобраться, не трудно. Раз имя твое досталось старшему внуку королевы.