КОРОЛЕВСКИЙ МАСКАРАД

  Рабы уже снова приготовили лестницу из спин, и старый маг взобрался в седло. Погонщики засутились, поднимая верблюдов, готовясь выступить в обратный путь. Очень скоро караван перевалил ближний бархан и скрылся в ложбине.

  Фэриз смотрел ему вслед недолго. Отвернулся, подошел к брошенным рабам и перевернул обоих лицами вверх. Тронул жилку на шее, провел раскрытой ладонью над глазами. Вздохнул, недовольно покачал головой. Задумался ненадолго, скинул плащ, укрыл лица и ушел в шатер. Нелепый крошечный приют для тени посреди безводной пустыни. Лагерь - а точнее могила при жизни, поскольку нет для брошенного утомленного одиночки спасения от гибельной жажды.

  Лэйли толкнула соседа локтем и зашептала в ухо.

  - Он у тебя не самый мерзкий из всех, как теперь понятно.

  - Пил меня много раз, но я жив, - огласился Гэхир. - А тот... в старике нет ни капли души. Я видел нескольких магов, все - как пустыня ночью. В Фэризе живет тепло, вот поэтому я и чтил его. Мы не бросим господина? Без верблюдов и воды он обречен.

  - Паршиво у нас со скрытностью, - вздохнула Лэйли. - Кем назовем меня?

  - Пленницей напавших на нас позавчера, - быстро прикинул возможные варианты Гэхир. - Имя у тебя... ох, у вас, хозяйка.

  - Во-во, у тебя, - довольно кивнула Лэйли. - Говорила сразу, не нужен мне раб. Значит, западный маг одолел врагов, нас освободил и ушел.

  - И еще он вернул нас сюда для помощи господину, - облегченно кивнул раб, теперь уже бывший. - Имя Лэйли почти подходящее. Можно переиначить в Лэйла, на южный манер, а далее - Алкей, это обширный и уважаемый род в землях народа мухош. Ты дочь военного кошима, и он учил тебя, собираясь предложить для охраны женской части дворца, так иногда делают. В обычаях со временем разберешься, кошими девушки злые и упрямые. Чуть что - в драку лезут... Шипят, как дикие кошки. Многие полагают, они невоспитанны. О себе не любят рассказывать.

  - Когда ты начинаешь думать, а не кланяться, от твоей головы есть польза, - заулыбалась Лэйли. - Пошли.

  Маг сидел в шатре, глубоко задумавшись. Собственно, он совершенно точно знал, что живым из песков не выберется. Учитель умел исправлять свои ошибки, и Фэриза счел именно ошибкой. Теперь обрушил на его голову месть. Покарал позорной и страшной смертью раба, изменившего магу. Сохнуть в пустыне - мучительно, и выхода из сложившегося положения нет. Фэриз перебрал вещи и усмехнулся - небольшой кувшинчик воды, имеющийся в шатре, предусмотрительный Ошгир пнул ногой и опрокинул, выходя. То есть уже тогда все решил...

  Солнце хлынуло в шатер, и маг удивленно обернулся. Он знал учителя, тот не умел прощать и возвращаться. Но вокруг - ни души на десятки дней пути.

  Гэхира маг узнал сразу. И обрадовался куда более, чем удивился. Воин и прежде был не особенно почтительным рабом, хотя верность его представлялась высокой и настоящей. Теперь он стоял в рост и не делал попыток поклониться. Но - вернулся сюда невесть откуда. Это дороже согнутой спины. Рядом маг приметил самую настоящую кошими, упрямую и надменную, как все обученные бою девицы. И ей Фэриз тоже обрадовался. Потому что почти поверил, что теперь будет жить.

  - Никогда не знаешь, кто придет тебе на помощь, - усмехнулся маг. - И какую плату потребует за воду. Смешно! Я, маг, должен платить тебе, избавленному от клейма.

  - Я никак не... - начал воин, торопливо садясь на пятки и поклонился, чтобы привычно не возвышаться над господином.

  - Очень даже да, - прищурилась Лэйли, задернула полог и тоже упала в подушки. - У него жена осталась, а где - он понятия не имеет. Ты как, помнишь? И вообще, расскажи ему толком, кто он такой. Это будет плата.

  - Занятная цена, - снова усмехнулся маг. - Не особенно низкая, я не хотел бы говорить о наставнике дурно. Но с другой стороны, он-то меня и лишил воды... Мой учитель указал на этого юношу еще в столице. Сказал - хочет приглядеться: растить магом или пить его, сытного и вкусного, как дорогой чай с бараньим жиром. Но выбранный ушел внезапно и надолго затерялся... Гэхир, я украл тебя у наставника, и тем провинился впервые. Он создал засуху, а я добрался в ваше селение первым. Знал, что он выберет для тебя. Но позже не смог, не успел рассмотреть в тебе корни магии. А учитель потребовал определить твою судьбу так, как решил он. Спорить сделалось невозможно...

  - Я помню, он был вашим гостем, - тяжело выдавил слова Гэхир. - И спрашивал, убивая память.

  - Точнее, отнимая десять лет жизни, - сухо кивнул маг. - Достигших тридцати мы не беремся учить, не умеем. Он решил подстраховаться от моего упрямства. Твоя семья живет в селении Нуглах близ северных гор. Что еще я должен сказать?

  Лэйли пожала плечами, скинула заплечный мешок и взялась разбирать запасы еды. Маг выглядел довольно-таки здоровым, но явно нуждался в подкреплении сил. И за руками, перекладывающими свертки, следил жадно. Девушку позабавило то, что он не попытался заклинаниями подчинить бывшего раба и воспользоваться её силой. Это говорило о маге с самой лучшей стороны... Или давало основания подозревать его в излишней догадливости?

Хоть на один день.

  - Я не верю в переселение душ, - решительно сообщила Оса. - И нечего так на меня глядеть, не исчезну. Вот объясни мне: с чего это моя покойная тетка, умница-красавица, решила на тебя положить глаз? У тебя тогда даже крыльев не было. И копыт. Что она рассмотрела иного, ценного?

  - А я, глупый гишо, все думал, как же с тобой начать разговаривать, - посетовал Эдиль. - И тогда переживал, и теперь не стало проще. Я увидел впервые Мильосу-а-Синни в архиве.

  - Поумнеть тетка захотела, к знаниям потянулась? - насмешливо восхитилась Оса.

  - Нет, уже упала, - мечтательно улыбнулся маг. - С верхней ступеньки лестницы, пребольно. Хотела вскрыть замок на ярусе запрещенных Советом дании книг по истории долины. Ох и ругалась Оса! И на дании, и на меня, и на лестницу, и на замок. Я так растерялся, что забыл пасть ниц.

  - Плохая память, - учла первое положительное качество 'жениха' Оса. И уточнила чуть менее агрессивно: - И что ты делал дальше, забыв пасть ниц?

  Эдиль вздохнул и стал рассказывать. Как они чинили лестницу и полировали замок, удаляя приметные царапины - следы неудачного взлома. Как подбирали новый ключ и искали заклинания, способные сохранить нетронутыми магические защиту и оповещение о взломе - и все же получить вожделенные свитки. Как потом вскрыли еще один ярус. Было весело и интересно, тайна и опасность кружили голову почище вина. Гишо перестал чувствовать себя жалким, Оса привыкла болтать с ним. Даже охотно слушала стихи, - он писал ей стихи! И пел их. Он даже складывал мелодии.

  А потом оказалось, что интересуется книгами Оса не из-за случайной прихоти, а по просьбе королевы. И гишо снова ощутил себя ничтожным существом пятого ранга, использованным ради большого и важного дела. Он продолжал писать стихи - но больше не отвлекал важную госпожу их чтением. Мильоса быстро сообразила, что её сочли корыстной.

  - Как она меня гоняла по архиву, - рассмеялся Эдиль. - У неё была боевая оса в поясе, а у меня только пуховка для удаления пыли с переплетов.

  - Ты еще и бегал плохо, - отметила Оса, весело блеснув глазами. - Надо проверить, что изменилось за прошедшее время. А то кошку Ли уже наверняка катают. Чем я хуже?

  На заставу Оса и ледяной кентавр добрались после полудня - но следующего дня, они проговорили у сосны почти двое суток, едва замечая время. Костер горел жарко, маг зимы знал немало заклятий от переохлаждения, припасов оказалось вдоволь. И рассказов о прошлом - тоже. Мильоса слушала, глядела в странные прозрачные глаза почти без зрачков. Пыталась понять, почему нелепое ледяное лицо ей не кажется чужим, холодным и странным.

  Потом маг стал припоминать свои невесть когда написанные стихи. Оса снова слушала, и ей было горько от мысли, что все происходящее невозвратно, нереально и скоротечно. И что все слова соединены в безупречный узор на староэльфийском - для другой Мильосы. Боль не отпустила от костра во вторую ночь: как можно тратить впустую считанные дни, случайно выпавшие им двоим? И та же боль прогнала к заставе, требуя хоть недолгого уединения. Осе казалось почти мучительным то, что теперь не составляло труда представить глаза Эдиля - серыми, обычными. И ледяное лицо не мешало видеть его - эльфом. Вот только все прочие имеют впереди целую вечность, а этому одному отпущено считанное число дней, так несправедливо и страшно...

  К заставе они шли молча. Тишина наливалась тяжестью невысказанного, но - ненадолго. Потому что где бродит пестрая играющая кошка Ли, там духи зимы бессильны нагнать печаль!

  Лэйли вышагивала прямо по высокому бревенчатому частоколу, по его отточенным остриям. Мяукала дурным голосом и тем развлекала собравшихся во дворе людей и эльфов. Оса весело перекинулась парой колкостей с подругой. Выяснила, что Лоэль добрался до заставы утром, его посадили на спину Виолю вопреки всем протестам - и потому привезли очень быстро. Люди кайга прибудут вот-вот. А сама кошка бросила их в нескольких верстах от заставы и прибежала первой, только что: 'чтобы тут без неё не скучали'. Мильоса заверила Лэйли, что все уже радуются бесподобной Ли и убежала в избу - греться. Эдиль неловко замер у ворот, не понимая, куда теперь идти и чем заниматься.

  - Эй, - крикнула сверху Лэйли и маг начал подозревать, что вежливых подданых у королевы и правда немного. - Марш в поле, позови папу, он там с Виолем затеял безобразную драку. Рахта их то ли разнимает, то ли подло потакает и даже гнусно участвует, без меня!

  - Привести всех?

  - Да, срочно, - важно кивнула принцесса, красиво разворачиваясь на тонкой, остро стесанной топором верхушке бревна. - Скажи, я велела. Я кошка королевских кровей, это мой месяц, все обязаны слушаться! Мя-яууу.

  Эдиль глубоко поклонился - не всерьез, но красиво - развернулся на задних ногах. Стремительно, то есть точно как велено, поскакал в поле. Лэйли проводила послушного кентавра взглядом, спрыгнула во двор и заспешила в избу, куда только что вошла Оса. Может, иным её веселость и кажется настоящей. Но ведьму, пусть и младшую в семье а-Тэи, трудно обмануть. Мильоса лежала на кровати, плотно укутавшись с головой в теплое одеяло, отвернувшись к стене. И усердно делала вид, что спит.

  - Это я, - подала голос Лэйли.

  - Тебя мне не переупрямить, - мрачно признала Оса. Села, высморкалась и жалобно глянула на подругу красными заплаканными глазами. - Кошка, что мне теперь делать? Я чувствую себя так, словно заблудилась в лесу. И вернулась уже подмененная. Глупости, что я говорю? Кошка, мне страшно. Я уже не уверена, что я - это я. Как можно быть собственной теткой? Зачем, если ему нужна другая Оса... мне вообще никто не нужен. Он же ледяной, он растает через месяц-другой.

  - А ты уже, как любит говорить мама, - того, - улыбнулась Лэйли, бережно передавая Осе кружку с водой, гладя её по голове и укладывая. - Он не ледяной, глупая ты наша шпионка. Он настоящий. Это ты ледяная. Сколько помню тебя, ни разу не видела плачущей. Никакая ты не Оса, ты снежная девка из сказок леснийцев. Никого не любишь, сердце впрок бережешь.

  - Ты будто бы любишь, - сердито шмыгнула носом Оса. - От твоего 'мяу' уже полдолины стонет. Скольких мужиков извела, зараза ты когтистая.

  - Я еще маленькая, - безмятежно сообщила кошка. И добавила с важным видом: - Мы, эфриты, взрослеем медленно.

  Само собой, услышанным Мильоса поперхнулась - и минуту спустя уже хохотала, ловко уворачиваясь от подушек, прицельно отправляемых с соседней кровати для её дальнейшего воспитания.

  Ворох набросанного девушки разобрали с пола вместе, еще немного повздыхали - и побежали слушать, как звонко ругается во дворе королева. Оказывается, Лоэль только что встретил прибывших кайга и осчастливил маму сведениями о том, что у него вообще-то две жены, но - временно и совсем невсерьез...

  Сэльви стояла посреди двора в любимой королем позе - кулачки упираются в бедра - и возмущалась. Орильр утверждал, что Единственная очень красива, когда шумит, а положение рук позволяет оценить сполна, какая у неё восхитительно тонкая талия, и тем более - сколь красивы бедра. Говорил он комплименты, как правило, именно в процессе очередного скандала. Королева фыркала и всем видом показывала: так её гнев не смягчить. Но, как знали подданые, милая лесть его величества была весьма сильным средством. Увы, Орильр еще не вернулся на заставу. И Лоэлю пришлось бы, скорее всего, туго. Но жены вступились за уважаемого нидя-шамана. Они не понимали практически ни единого слова из речи королевы, в которой сложно мешались эльфийские и леснийские обороты. Но тон был исключительно внятным, и девушки на два тонких птичьих голоса взялись отстаивать мужа.

  - Две! - возмущалась Сэльви. - Восточный правитель, гляньте на него. Если бы хоть одна к сердцу прикипела, так ведь нет, я-то вижу! Может, ты их купил? Или взаймы взял, на год? А весной на новых поменяешь, да?

  - Наш муж уважаемый шаман, - лезла вперед Сигэ. - Он весь род спас, нельзя его ругать. Даже маме: он, однако, хорошо зимовал!

  - Мы его кормили, - выглянула из-за плеча Лоэля Сыру, понимавшая чуть больше слов леснийской речи. - Одежду шили, что нехорошо? Мы годные жены, работящие.

  - Да не брал я никого взаймы, - Лоэль отчаялся перекричать хор и безнадежно махнул рукой, ненадолго заглушая голоса магией. - И, мам, очень прошу: выслушай ты меня сперва, а потом уже ругайся.

  Королева вздохнула, кивнула и села на широкую лавку, установленную только вчера для грядущего праздника Масленицы. Лоэль пристроился рядом и стал быстро говорить, показывая на жен, на прибежавшего из дома Дюпту, на ворота, откуда вот-вот появятся ледяные кентавры. Одним из замечательных качеств её величества было умение признавать свои ошибки. Выслушав сына, Сэльви звонко рассмеялась. Еще раз пристально осмотрела готовых снова отстаивать мужа красавиц-кайга.

  - Не разобралась, извини, - королева погладила сына по плечу. - Ты уже купил им подарки? Приличные?

  - С Дюптой уговорился, он сам выберет, что следует. Я сделаю узелки-заклинания, чтобы гнус отгонять, искать отбившихся от стада оленей. И другие - тоже в их жизни полезные. Уже работаю.

  - Вот и умничка, - улыбнулась Сэльви. - Элло, малыш, я тебя очень прошу, не женись в ближайшие лет пятьдесят. Не время еще тебе. Я ведь знаю.

  - Не женюсь, я за зиму достаточно насмотрелся, чтобы поумнеть и не спешить, - серьезно пообещал принц, с опаской глядя на своих северных жен. - Я уйду к Диалю, хочу пожить у следопытов. Или к Кэлю, хватит с меня магии, буду бою учиться, тоже полезно, а то я у тебя слабенький. Меня вон, всю зиму жены берегли, силком кормили: боялись, отощаю от усталости.

  - Хорошие девочки, - сразу признала королева.

  В ворота наконец ворвался снежным вихрем Виоль, следом вбежал Орильр. Тряхнул головой, рассмеялся, весело показал жене распоротую куртку.

  - Хорошо отдохнул? - догадалась Сэльви.

  - Эти подлые нелюди, эфрит и кентавр, объединились против меня. Еле отбился, - блеснул глазами король. - Все же сталь - она понадежнее ледяного клинка зимы. Да и Рахта еще не в полной силе, дни короткие. А то загнали бы меня и свалили.

  - И я бы их - того, - с напускной мрачностью пообещала королева. - Должны помнить, я все же твоя жена и ведьма.

  - Проклянет, - кошка Ли охотно подсказала известное всей долине продолжение фразы. - Мам, а зачем ты всех собрала? Дело есть? Я могу помочь.

  - Ведьмочка моя, - ласково улыбнулась дочери Сэльви. - Все ты чуешь, все угадываешь. Как прятаться, уже и не соображу. Рахта, отведи её на поляну, подальше от заставы, и расскажи то, что можно.

  - Опять в ссылку, - сморщила нос кошка. - Ладно... пошли, предатель.

  Принцесса гордо отвернулась и зашагала к воротам. Эфрит двинулся следом, весьма энергично оправдываясь на ходу. Оса присела рядом с Сэльви и уточнила, куда ей удалиться, чтобы не мешать тайному заговору. Потому что она очень любит секреты.

  - От тебя мне избавиться проще всего, - грустно усмехнулась Сэльви. - У тебя есть две недели, чтобы пообщаться с Эдилем. И о прошлом, и о том, что велел выяснить твой дед о-Рил. Про архив магических свитков и хранилище неактивированных заклятий.

  - Так мало? - ужаснулась Оса. - Но я думала, до настоящей теплой весны еще далеко, здесь север...

  - Извини, иначе невозможно, - вздохнула королева. - Иди.

  Сэльви проследила, как побледневшая Оса понуро добрела до избы, выбралась обратно, прихватив теплый платок на голову. И решительно направилась к воротам. Кентавр шел рядом, и ему новость тоже не казалась радостной. До настоящих оттепелей далеко, он надеялся, как и Оса, хотя бы на один полный месяц, отпущенный им двоим.

  - Так, Виоль, - сосредоточенно позвала Сэльви. - Я нашла способ вас отослать не просто на звездный мост, а, скажем так, короткой дорогой. Мне представляется, что я права. И я намерена проверить это немедленно, проведя первую часть... назовем это обрядом. Риск есть, и Эдиля я в свои планы не включаю. Он...

  - Не объясняй так долго и деликатно очевидное, - поклонился Виоль. - Ты права, Единственная. Я по-прежнему хран королевы, и рисковать - это дело для меня.

  - Спасибо. Если мне не удастся задуманное, ты окажешься на той же реке, один, потому что за Эдиля мы будем еще бороться, когда поймем, в чем ошибка. Я обязана предупредить.

  - Предупредила, - хран улыбнулся. - Пошли, чего время терять?

  Сэльви кивнула, встала, сбросила короткий тулупчик и послушно сунула руки в рукава тяжелой теплой шубы, вынесенной для неё мужем из натопленной избы. Орильр знал: надо идти в лес, заклинать, разговаривать, потом возвращаться - долго. И не желал рисковать здоровьем Единственной. Да, она давно уже эльф, и к тому же ведьма, то есть дважды не замерзнет и не простудится. Но если вдруг все пойдет неудачно, сама себя станет винить. И тут пригодятся и шуба, и он - бессменный хран. Нет, он не сомневался, что у жены получится. Но предпочитал ни в чем не рисковать, когда речь идет о ней. Сэльви благодарно вздохнула, плотнее укуталась и пошла рядом с мужем.

  Двигались быстро и молча. Королева не отвлекалась, думая о своем, и в черных глазах металось тревожными оттенками мрака темное пламя. Виоль глядел по сторонам и довольно щурился на низкое, замерзшее, укутанное в пуховый платок розового сияния, предзакатное солнышко. День удался. Теперь он знает: друг Лиль сменил имя, обзавелся короной, научился драться просто восхитительно - но остался прежним, настоящим. И жена его куда лучше древней королевы. Тиэса была, по мнению Виоля, слишком похожа на мечту, а не на существо из плоти и крови. Сребровласая, сероглазая, спокойная, скованная этикетом от любых ярких проявлений эмоций: настоящая зима. Как бы с ней ужился друг? Трудно. А эта королева земная и теплая, она - лето. На неё смотреть радостно. Ругается, шумит, распоряжается - и подчиняться ей никому не в тягость. Когда Тиэса предложила будущим хранам выбирать: уйти или служить, он довольно долго думал. Потому что оба варианта не давали настоящей свободы. А её, недосягаемую для ранга тильо, так хотелось ощутить! Сэльви не оставила ему сегодня выбора, но сделала все столь точно и правильно, что это показалось именно той свободой, небывалой прежде. Единственная приняла на себя тяжесть решения. Если не получится - ей будет больно. Ему достанется самая легкая часть ноши. Вернуться на берег - так он уже был там, и не надеялся выбраться и на единый миг!

  Тропка вывела всех троих по склону холма к поляне, круглой, большой, выпуклой - его безлесой вершине. Розовый свет заката мешался с синими тенями близкой ночи, блики костра добавляли тепла в краски зимнего вечера. У огня сидели двое. За их спинами нервно вышагивала Эриль-а-Синни, отлично знакомая Виолю. Чуть в стороне стоял еще один эльф, не особенно рослый, темноволосый, плечистый, подозрительно похожий на гнома. Виоль рассмотрел его повнимательнее, сочтя интересным противником для возможной завтрашней драки. И возмущенно фыркнул, отнеся по всем фамильным чертам к родне о-Рил, семье слабосильных архивных червей. Серо-зеленые глаза невысокого эльфа весело блеснули, и хран довольно перебрал копытами. Может, и получится побороться с незнакомцем. Но не теперь.