Оружие женщины

— Что такого страшного в обычном ужине? — спросил он, когда они в следующий раз встретились на борту самолета. Был поздний зимний вечер, и они держали курс на Париж. Его темные глаза внимательно изучали ее. — Не беспокойся, ты уже много раз отказывала мне для того, чтобы я был впечатлен, дорогая. И сейчас, когда я убедил­ся в твоей безупречной репутации, не вижу причин, чтобы нам не получить удовольствие от общества друг друга.

Это было искушение. Ребекка поправила и без того безупречный костюм.

— Мне не разрешено общаться с клиентами, мистер Павлидис, — объяснила она.

— Кто сказал?

— Моя начальница.

— Это, я так понимаю, Ванесса? — прищурив­шись, спросил он.

— Да.

Он понимающе кивнул.

— У Ванессы свои представления, — заметил он, — а я не предлагаю нам уехать вместе прямо с самолета. Я просто думаю, что Париж — это не тот город, по которому нужно ходить в одиночку. Что плохого в хорошей компании?

Его темные глаза горели огнем. В глубине души Ребекка понимала, что он не до конца откровенен с ней. Наверняка у него есть записная книжка с телефонами самых красивых женщин планеты. Но она так долго держала в себе чувства к нему, что сейчас не могла больше сопротивляться его очаро­ванию.

— Только ужин? — уточнила она.

— Если это все, чего ты хочешь, — улыбнулся он.

Конечно, просто ужином дело не закончилось. Да и как можно не позволить такому мужчине, как Ксандрос, поцеловать себя, когда ты мечтала об этом с самой первой встречи? Она скорее боролась сама с собой, чем с ним. Ее чувства сопротивля­лись голосу разума.

Эту битву Ребекка проиграла. Естественно, она оказалась в его постели. Он был властным, требо­вательным мужчиной, и, конечно, ему было недо­статочно просто поцелуя, когда они прощались. И в первый раз в жизни Ребекка чувствовала то же самое.

Она ни к одному мужчине не ощущала такого притяжения, как к Ксандросу. Она корила себя за то, что так легко сдалась в тот вечер, но в то же время ничего не могла поделать с собой. Ее тело требовало ласки, и она не слушала голос рассудка, который призывал ее хотя бы убедиться, что он будет ее уважать после этого.

— На работе никто не должен знать, — призы­вала она его, когда он уже ласкал ее руками.

— Конечно, — пробормотал он, снимая с нее нижнее белье.

— Ты понимаешь, люди... О, Ксандрос! — выдох­нула она. — Люди любят сплетничать, — с трудом закончила Ребекка.

— Мы не дадим им повода обсуждать нас, — заверил он, лаская ее между ног. — Никто не узнает. Это будет наш маленький секрет.

Но секреты — это неправильно. Может, он хотел скрыть их отношения, потому что стыдился их? Она попыталась отстраниться от него, но он крепко держал ее в объятиях.

— Ксандрос... — попыталась она в последний раз.

— Ничего не говори больше! — отрезал он. — Просто будь со мной, потому что мы оба хотим этого. — И закрыл ей рот поцелуем.

После первого оргазма Ребекка поняла, что пропала. Она чувствовала, как колотится ее серд­це. Сердце... Она понимала, что находится на грани того, чтобы потерять его. Самое дорогое, что у нее есть. В ее будущем нет места Ксандросу, но после всех удовольствий, которые он ей доставил, Ребек­ка об этом думала уже с грустью.

Если она с самого начала знала, что так будет, то почему не остановилась? Потому что в этом заключается человеческая натура. Она заставляет посягать на то, что тебе не принадлежит.

Ребекка моргнула, отгоняя воспоминания, и потянулась за туфлями, которые разбросала, исполняя стриптиз для своего греческого любовника. Она тяжело вздохнула. К чему сейчас снова вспоминать прошлое? Его она изменить не может: вот будущее в ее руках.

Даже скорее настоящее. Она здесь, с Ксандросом, в его пентхаусе. Они собираются идти в ресторан, хотя есть не хочет никто. А потом он вернется в Нью-Йорк, и она не знала, когда увидит его снова. Как вынести это? Сможет ли она убедить его, что ей все равно, или он догадается, что это не так?

— Ребекка...

Его голос с греческим акцентом наполнил всю комнату. Она быстро натянула туфли, внутреннее заставляя себя собраться, и повернулась к нему. На фоне темной кожи его глаза ярко блестели, и ее сердце наполнилось любовь к нему. Она достала из сумки расческу и принялась приводить в порядок волосы, растрепавшиеся после бурного секса.

— Да, Ксандрос? — спокойно отозвалась она. Он любил смотреть, как она расчесывает воло­сы. Когда она в первый раз распустила их, он ска­зал ей, что они у нее цвета греческого меда, кото­рый темнее любого другого.

— Машина ждет внизу, дорогая, — медленно сказал он. — Ты все еще хочешь идти в ресторан?

Как он отреагирует, если сказать ему, что един­ственное, чего она хочет, — это знать, как он к ней относится. Надоела она ему или это только ее воображение? Она понимала, что такой мужчина, как Ксандрос, не любит, когда женщины требуют от него каких-то заверений. Получается, что она привязывает его к себе, а кому это понравится?

— Я уж думала, ты не спросишь, — весело ото­звалась Ребекка, тряхнув волосами так, что они волной легли ей на плечи. Она даже смогла ода­рить его игривым взглядом. — Я нагуляла хороший аппетит.

Ксандрос кивнул и галантно подал ей пальто, наблюдая за грациозными движениями ее тела. Она довольно холодно отвечала ему, но это ее рав­нодушие только больше распаляло его. Он поймал себя на мысли, что хочет снова уложить ее в постель.

Да уж, покончить с этим будет сложнее, чем он думал.

Глава 3

Утром Ребекка проснулась от шума воды в душе. Ксандрос что-то весело напевал на грече­ском, не попадая в мотив. Он счастлив, с завистью подумала Ребекка. А почему нет? Она открыла глаза и уставилась на хрустальную люстру под потолком.

За ужином Ксандрос рассказывал ей о дизайне нового дома, который он проектировал. Это должен быть райский уголок. Он мечтал сделать серый город более ярким, более зеленым. Хотел, чтобы в городе нашлось место для природы. Он с таким воодушевлением рассказывал о своем проекте, что Ребекка слушала его, затаив дыхание. Она одно­временно восхищалась им и завидовала ему. Он рассказывал ей о рае, в котором ей никогда не будет места.

Шум воды стих, и спустя пару минут он появил­ся в спальне. Кроме полотенца на голове, на нем не было ничего. Она залюбовалась его мускулистым телом, на котором блестели капли воды. Казалось, он совершенно не стеснялся своей наготы, но с таким телом это неудивительно. Ксандрос говорил ей, что эту привычку привез из Греции — ощущать воду на своем теле и быть свободным.

Он посмотрел на нее, еще сонную, и улыбнулся.

— Kherete, — мягко сказал он.

— Доброе утро, — отозвалась она, удивляясь, что до сих пор чувствует смущение от его присталь­ного взгляда. — Мне даже двигаться лень.

— Я смотрю на тебя и очень хочу остаться. Как легко.

— Но ты не можешь.

— Да, — согласился он, натягивая трусы. — К сожалению, не могу. Как только сойду с самолета, у меня будет уйма дел.

— И наверняка кипа приглашений на лучшие вечеринки Нью-Йорка, — она не собиралась гово­рить это, но слова сами слетели с губ.

 Он помолчал, приподняв бровь.

— И это тоже.

Ребекка понимала, что сказала лишнее. У тако­го мужчины, как Ксандрос, в жизни все имеет свое место. И ее место — исключительно в Англии. Но ведь проявление интереса — не обязательно рев­ность? Может она просто хоть что-то узнать о его жизни?

— Ты часто их посещаешь?

— Вечеринки? — он равнодушно пожал плеча­ми, застегивая пуговицы на рубашке. — Бывает иногда, когда не сильно устаю. А почему нет? — он натянул брюки. — А ты, Ребекка? Что делаешь ты, когда твой любовник не в городе?

Он спросил об этом, потому что ему интересно? Раньше он никогда не задавал такие вопросы. Или это банальная вежливость? Она хотела приукра­сить свою жизнь, которая, по его меркам, была очень скучной. Как бы он отреагировал, если бы узнал, что все свободное время она думает о нем? Даже в супермаркете подсознательно ищет глаза­ми именно то оливковое масло, которое его семья производит в Греции. Еще ни разу она его не нашла.

— Много чего, — расплывчато ответила она, — хожу в кино, иногда в театр.

— C подругами, конечно? — скорее утверди­тельно, чем вопросительно бросил он, застегивая брюки.

Что-то в его голосе обидело ее. Кем он, в конце концов, себя возомнил? Он ничего ей не предло­жил и не обещал — и при этом считает, что, пока его нет в городе, она сидит дома и ждет его?

— Не всегда. На самом деле у меня есть друзья и среди мужчин.

Он посмотрел ей в глаза.

— Мужчин?

А что? Он считает, что на дворе до сих пор сред­невековье?

— Конечно.

— Мужчины, с которыми ты встречаешься?

Ребекка резко села на постели. Ее волосы раз­метались по обнаженной груди.

— С ними я не встречаюсь! — воскликнула она. И хотела добавить, что это совершенно не то, что у нее с ним, но удержалась. У них ведь нет никаких отношений. Это всего лишь секс — каждый раз, как он бывает в городе: Иногда они ходят в ресто­ран или на мюзиклы. — Это просто мои друзья. Их общество мне приятно. Ну, ты сам знаешь.

Его глаза потемнели, и она с трудом могла понять, что в них отражается.

— Нет, не знаю. Я тебя не понимаю. В моем представлении мужчина и женщина, которые про­водят время вместе, могут иметь только опреде­ленные отношения. Так заложено природой.

Его глубокий голос звучал почти... угрожающе. Ребекка нахмурилась, уловив в его голосе обвине­ние.

— На что ты намекаешь, Ксандрос? — несмело спросила она. — Что, пока тебя нет, я сплю с дру­гими мужчинами?

— А это не так?

Сначала она замерла, потом почувствовала обиду и под конец — дикую злость. Ей было тяжело сохранять гордый вид, будучи обнаженной, поэтому она быстро завернулась в простыню. Она замети­ла, что у нее дрожат руки.

— Я не думала, что ты будешь о таком спраши­вать! Намекаешь, что я... женщина легкого поведе­ния? — У нее сбилось дыхание, а он смотрел на нее спокойным взглядом. Она махнула на него рукой. — С какими женщинами ты обычно имеешь дело, раз так судишь обо мне?

В ее глазах никогда не было столько огня, поду­мал Ксандрос со смесью дикого желания и чего-то большего. Ему было очень трудно извиняться, потому что он всегда считал себя правым.

— Я не должен был задавать этот вопрос.

— Да уж, не должен!

Он подошел к ней, чтобы обнять, и заметил, что внутри нее идет борьба. Гордость подсказывала ей не прощать его так быстро. Но она сдалась и позволила ему поднести ее руку к губам. Он мед­ленно целовал каждый пальчик.

— Прости меня, — тихо прошептал он, вдыхая аромат ее кожи, которая еще хранила запах секса. — Прости меня, agape тоu.

Она хотела простить его и одновременно жела­ла послать его ко всем чертям. Колеблясь между желанием и отчаянием, Ребекка закрыла глаза, мечтая, чтобы у нее хватило силы воли освободить­ся от его воздействия на нее. Снова открыв их, она встретилась со взглядом его темных глаз. Когда он вот так смотрел на нее, она чувствовала, что про­падает. Это она такая слабая или он такой силь­ный? Наверно, и то и другое. О, Ксандрос!

— Прощаешь?

Ребекка равнодушно кивнула, радуясь, что он не умеет читать мысли. Возможно, она не сможет сама расстаться с ним, но вот вытирать об себя ноги не позволит никогда.

— Я подумаю, — абсолютно серьезно ответила она. — Только, пожалуйста, больше никогда не обвиняй меня в подобных вещах. Это несправедли­во.

— Но я грек, — мягко возразил он, — а мы, греки, убеждены, что человеческую натуру не переделать. Я не верю, что между мужчиной и женщиной может быть дружба. Как она может существовать, если сексуальное влечение всегда витает в воздухе? Осо­бенно когда это такие красивые женщины, как ты, Ребекка, — его губы расплылись в хитрой улыбке. — Но я уверен, что у тебя нет мыслей спать еще с кем-то. — Да и зачем ей это, если Ксандрос Павлидис — лучший любовник на свете?

Он видел в ее взгляде, что она хочет большего, и это беспокоило его. Он не хотел никакой привя­занности. Ксандрос так же здраво подходил к отно­шениям, как к работе. Любые отношения посте­пенно себя исчерпывают. С Ребеккой он прошел почти все стадии.

Он добился ее и соблазнил. Занимался с ней любовью несчетное количество раз. Но еще чуть-чуть — и эти отношения станут скучными и пред­сказуемыми. Такого он выносить не мог. Лучше закончить их на какой-нибудь приятной ноте. Пусть у него останутся только хорошие воспомина­ния.

Но, хоть он и чувствовал, что его отношения с Ребеккой исчерпаны, что-то внутри него сопротив­лялось. Хотелось помедлить еще немного, чтобы избавить мысли и тело от ее волнующей теплоты. Он каждый раз испытывал прилив желания, когда смотрел на нее.

— Я планирую вернуться к десятому числу, — пробормотал он. — Почему бы тебе не придумать что-нибудь? Любое место, в котором ты мечтала побывать. И дай мне знать, счета я оплачу.

Ребекка поморщилась, когда зазвонил один из его сотовых телефонов. Ксандрос быстро чмокнул ее в нос, мыслями уже погрузившись в дела. Он даже представить не мог, как обидел ее этим.

— Я позвоню тебе, — пообещал он, отвечая на звонок.

Скоро. Это слово он добавил одними губами. И быстро начал говорить по-гречески.

По дороге домой Ребекка не могла собраться с мыслями. Она чувствовала внутри сильную боль, которая не пройдет никогда. Обычно после отъезда Ксандроса она баловала себя шоколадом или зале­зала в ванну с пеной. Такими нехитрыми способами она пыталась скрасить горечь разлуки с ним. Но сегодня ничего не хотелось. Она даже спать не хотела, хотя за последние два дня совсем мало спала.

Придумай что-нибудь, сказал он ей. Сообщи мне об этом. Неужели он не понимает, что не все в жизни решается с помощью денег? Наверняка уве­рен в обратном. И даже не допускает мысли, что можно придумать что-то интересное и уложиться в довольно скромную сумму. Конечно, ее зарплата стюардессы несравнима с его благосостоянием, но она знала, как прожить на нее. Чтобы насытиться, не обязательно пить дорогое вино и есть деликате­сы.

Ребекка вошла в дом и, закрыв дверь, огляде­лась вокруг. Он ни разу не был у нее в гостях, никогда не ужинал у нее дома и не ночевал в ее небольшой кровати. Это была нормальная кро­вать. Просто в сравнении с тем, что было у него, все казалось скромным.

Она поставила вариться кофе и подошла к окну. На деревьях виднелись первые зеленые листочки. Весна всегда приносит тепло и свет после мрачной зимы. Может, для нее тоже пришло время света и пора посмотреть правде в глаза?

Она все больше привязывалась к Ксандросу, но их отношения развивались на его условиях. Она переживала, что им придется расстаться. А Ксан­дросу, очевидно, всегда надоедали отношения, которые становились обременительными из-за женских переживаний.

Придумай что-нибудь, сказал он ей.

Ребекка внезапно улыбнулась. Конечно, приду­мает! Только вот счет ему она выставлять не будет. Он попробует на вкус частичку той жизни, которой жила Ребекка. Домашний ужин.

Она решила испечь ему пирог с цыпленком. Ее любимое блюдо с детства, а он вряд ли когда-либо пробовал его в своих дорогих ресторанах. К его приезду она сходила в винный магазин и купила бутылку не очень дорогого вина. Потом сделала генеральную уборку в доме. Она уже и забыла, когда в последний раз убиралась.

Ей даже доставляло удовольствие отмывать и вычищать самые запущенные уголки. Она даже подумала, что таким образом очищает свои мысли от всех сомнений и страхов.

Ксандрос не звонил, но Ребекка не собиралась отчаиваться. Она не хотела зависеть от его желаний. Он сказал, что вернется к десятому, значит, так и будет.

Она перестирала и перегладила все постельное белье и поймала себя на мысли, что перегибает палку. Она планировала провести время с Ксандросом на своей территории, но это не значило, что ей следует превратиться в домработницу.

К тому же Ксандрос все не звонил, и, как она себя ни уговаривала, нервы ее начали сдавать.