Помоги проекту - поделись книгой:
— Карты!
— Ха-хар. Нет никаких карт! Ни на одной карте не изображена морская дорога на Луну и моря между звездами, которые намного больше любого океана на Земле! Мы не можем войти в запрещенную сферу, если они нас не позвали, а, должен вам сказать, зовут нас совсем нечасто! Мы приходим и уходим по их желанию, не по нашему, потому что половина лица Луны смотрит на земные дела, а половина — во внешнюю тьму, и те, кто там живет, поклоняется странным богам, и заключает с ними сделки. Ужасные сделки. Мы ненавидим их даже больше, чем они ненавидят нас!
— Увы, мне трудно в это поверить.
— Это как тебе понравится, мистер медведь. Мы должны лизать копыта и подкупать эхвиски[37] из Ухнумана, чтобы они разрешили нам проплыть. Неужели ты думаешь, что мы, сэлки, можем строить корабли? Для этого надо находиться вместе достаточно долго, и при этом не ссориться, не вынимать ножи и не обманывать друг друга. Хар-хар! Да мы счастливы, если нас хватает на одно чаепитие. Да, все было не так, когда Тюлений Царь владел Жезлом Моли, и все преступления, кроме его собственных и самых близких к нему парней, выходили на свет! Но сейчас мы завладеем этим миром, он будет наш!
Имя, которое он использовал: «эхвиски». По спине Ворона пробежал холодок ужаса, как если бы он уже слышал его, во сне. В замутненной памяти вдруг возникли картины, ясные и сильные.
— Я могу позвать Луну, если ты довезешь меня до нее, — прошептал Ворон. — Их города и порты лягут перед твоими пушками.
— Ты что, тоже маг?
Ворон указал пальцем на нос штурмана, нависший над пышными усами.
— Хочешь проверить, насколько близко от тебя ударит молния?
— Нет, нет, я тебя понял! Убери палец! Но послушай, большей глупости я ввек не слыхал. Напасть на них, спящих. Я не хочу даже слышать об этом… — задумчиво прошептал штурман.
— Тогда я нападу на них, я один. А ты? Ты будешь рыться в обломках и грабить выживших, если хочешь. Или нет, как хочешь. Мне все равно. Кто узнает, что это был ты, если тебя не схватят? Всякий невиновен, если нет улик, точно? Но я должен попасть на Луну! Должен оказаться в Ухнумане прежде, чем эхвиски сообразят, кто такой Гален Уэйлок!
Штурман мигнул большим коричневым глазом и склонил голову набок.
— А тебе-то для чего этот парень, Уэйлок?
— А ты знаешь, что душа Галена связана с моей женой? — возбужденно сказал Ворон. — Той самой девушкой, которую Мананнан видел в Эвернессе. Эта женщина, она такая дура! Она унесла самое могущественное… О, я имею в виду, конечно, что я ее очень люблю и должен найти ее прямо сейчас до того, как она возьмет… А, ну, я хотел сказать, до того, как она покалечит сама себя. Потому что я ее очень люблю, ну, ты понимаешь. Гален должен знать, куда убежала эта… э, глупая девчонка. Он должен найти ее душу. Это инстинкт.
— Если ты сумеешь позвать Луну, мы заключим сделку, приятель, — прошептал штурман. — И поплывем прямо к докам Ухнумана.
— Только без обмана, парень! Я глаз с тебя не спущу!
— Хар. Не беспокойся. Клянусь бородой Оберона, больше никакого обмана, совсем. Ар. Хар.
III
Ворон вскарабкался на нос судна, встал одной ногой на бушприт,[38] вырезанный в форме короля с крыльями летучей мыши, и запел:
Луна начала переваливаться через край мира и увеличиваться; горы, долины и океаны — серые, ослепительное белые или черные, они сверкали в лучах солнца. Но только половина лунного диска перешла через край; лунный ландшафт, усеянный выщербинами, молчаливый и выжженный, заполнил треть неба. На горизонте бледная вода лунного океана, оказавшегося прямо над кораблем, начала смешиваться с водой земного, отравленные рыбы начали всплывать вверх брюхом.
Лунный диск постепенно становилась все больше, но уже не так быстро. Наконец его рост остановился, он стал более широким и гладким, занял пол горизонта, потом больше половины. Горы на краю Луны оказались прямо на горизонте, и, как показалось Ворону, выгнулись настолько, что сами стали горизонтом.
Небесная голубизна растаяла, сменилась чернотой; Солнце, ужасное и дикое, сверкало на ночном небе, блестящие немигающие звезды смотрели сверху на безжизненное море.
Волны стали длинными, похожими на волны прилива, с более крутыми склонами и более высокими верхушками; они двигались слишком быстро, непривычно для глаза.
— Это Луна? — с удивлением спросил Ворон, почтительно и немного испуганно.
— Посмотрите назад, милорд, — быстро сказал штурман.
Ворон повернулся. Над кормой, по правому борту, висел серебряно-голубой полумесяц, увенчанный сверкающими арктическими зонами; по его поверхности бежали быстрые облака, из-под них выглядывала зеленая земля. По морю бежала дорожка Земного света. И между рогов огромного голубого полумесяца сверкали множеством огней человеческие города.
IV
Корабль горел.
Железный монолит, охраняющий порт, выстрелил еще одной струей расплавленного железа, которая брызнула на паруса и мачты. Пушки правого борта, у которых еще была живая команда, ответили, и небо заволокло белым облаком дыма. Ядра ударили по ржавым железным пластинам башни.
С двух сторон залив окружали базальтовые укрепления и стены, перед которыми поднималась высокая ступенчатая пирамида без окон, с верхушки которой в воздух взлетали стаи истошно вопящих вивернов и гарпий с бронзовыми крыльями; подлетая, они обстреливали корабль жидким дерьмом и вызывавшими рвоту струями дымящейся кислоты.
Пирамида нависала над безжизненной водой. На зубцах башен, торчавших из каждого бастиона, извивались тела; вонючий красно-коричневый поток крови стекал к пирамиде и лился дальше в залив.
Десантная команда успешно установила несколько бочонков с порохом у основания портовой башни, и Ворон взорвал их ударом молнии; башня наклонилась и едва стояла на полуразрушенном основании. Из нее катились шары отравленного клея, которыми она раньше вела огонь, и лилась светло-зеленая масса; дымящиеся ядовитые потоки, текущие от основания башни к морю, образовали целую паутину каналов.
Ветры Ворона отбросили назад гарпий и воющих вивернов, но жидкий металл, струя за струей, лился из железной башни на правый борт, выпускаемый какой-то неземной машиной. Как только ударял гром Ворона, прицел у машины сбивался, и расплавленное железо попадало куда угодно, только не в корабль; но когда судно палило из пушек, потоки вновь находили его, как если бы неземные артиллеристы стреляли на звук.
Многие сэлки прыгнули в море, спасаясь от огня.
— Позовите этих трусов обратно, мой капитан! — крикнул штурман, стоявший рядом с Вороном. — Сейчас эхвиски выпустят угрей из подводных ворот!
Внезапно палуба накренилась направо, и Ворону пришлось схватиться за поручни. Моряк с мушкетом, стоявший рядом с ним, поднял подзорную трубу и приставил ее к глазу.
— Море волнуется, Капитан! — закричал он. — Наверно эхвиски натравили на нас какого-то монстра! О…
И сэлки превратился в камень. Статуя, на лице которой навсегда застыл ужас, перевалилась через перила рядом с Вороном и упала в море.
— Не глядите вверх, — прошипел штурман. — Это василиск. Капитан, время делать ласты, и не важно, что там говорит Ворон!
Ворон пришел в ярость. Он посмотрел на штурмана, надеясь увидеть то мгновение, когда тот поменяет кожу и ускользнет, но сэлки оказался слишком ловким. Ворон так и не заметил, когда произошло изменение. И совсем не имело смысла спрашивать у сэлки, который теперь выглядел как штурман, где настоящий капитан; скорее всего он указал бы на самого Ворона.
Ворон оперся о перила. Окно на корме, ведшее в каюту капитана, конечно разбито. И сундука с вещами сэлки в нем нет. Но кто же из плывущих сэлки или из десантной команды этот проклятый капитан?
Спустя несколько мгновений Ворон уже летел на парашюте над серым, заваленным пеплом берегом. Далеко под ним черный корабль горел уже по ватерлинию, появившиеся угри кусали плывущих сэлки, воздух наполнился криками тюленидов.
Вокруг него лежали кратеры и пыль: сломанные куски безводного берега Луны. Он успокоил ветер, чтобы сохранить следы на песке.
За ним молнии били в железный зиккурат и башни, к черному лунному небу поднималась вонь от сотен невидимых монстров, убитых электричеством и зажарившихся в металлических стенах. Ворон знал, что Галена держат не в этом странном крепости-городе. Теперь, когда бессмысленная на первый взгляд атака достигла своей цели, он не видел причины разрешать продолжать жить слепым монстрам. Этот город не Ухнуман, конечно, Ворон даже не допускал мысли, что это он. Хотя бы потому, что он не на плато.
Вот: цепочка следов тюленя, следы более глубокие, чем у остальных, хотя, судя по размеру шага, это невысокий человек. Да, точно, невысокий человек с грузом, скорее всего с пропавшим из каюты сундуком со шкурками.
Местами глубокие следы перекрывались более мелкими. Значит глубокие появились первыми. Скорее всего, сэлки — капитан, штурман или кто-нибудь другой — сбежал с корабля немедленно после начала битвы.
Ворон поспешил за ним по изломанному ландшафту, молча и быстро; его черный плащ сливался с резкими тенями и выходами вулканического обсидиана: с камня на камень, от одного кратера к другому.
Нельзя было потерять ни секунды. Сэлки мог идти только в одном направлении, Ворон должен был его опередить.
И Ворон помчался вслед за сэлки, к Галену.
9
Город Пыток
I
След прошел над твердым камнем и почти исчез, но Ворон увидел каплю крови, оставшуюся на остром конце выхода обсидиана.
Здесь, на песке, стоял морской сундук. Устав от тяжести ноши, сэлки порезал ногу и открыл его, чтобы надеть новую кожу.
На песке лежали белые, черные и красные шкурки, для всякого климата и для любой человеческой расы. Очевидно, сэлки был так богат, что не мог унести все.
Сэлки не мог отдать эти шкурки кому-то другому, потому что знал, что Ворон охотится за Жезлом Моли и, значит, не мог доверять никому из своих товарищей. Искушение абсолютной власти над сородичами оказалось слишком сильным. Ворон даже засмеялся: его план сработал, и очень хорошо!
Рядом с человеческими Ворон увидел шкурки животных и птиц, точно также брошенные на песок. И дальше вел один единственный след — след копыт.
Ворон нахмурился. Этого он не ожидал. Он вскарабкался на вершину следующего холма и внимательно осмотрел местность: заостренные пики, пропасти, искореженный ландшафт. У сэлки нет особого выбора: эта местность не для лошадей, а чем ближе к горам, где, по видимости, находится плато, тем больше будет крутых холмов и пропастей. Он наметил себе единственный путь, по которому мог проскакать конь.
И побежал.
Очень скоро, среди холмов, он действительно нашел следы копыт. Они вели в узкое ущелье. Здесь Ворон нашел яму, которую сэлки вырыл и заполнил шкурками животных. И без всякого сомнения отметил свое сокровище на карте, которую нес с собой. Но у него не было времени, потому что сэлки не сомневался, что враг пойдет за ним.
Вокруг места кружили человеческие следы, и Ворон нашел камень, которым сэлки рыл, как грубой лопатой. В какой-то момент камень сломался, и дальше на стенках ямы виднелись следы барсучьих лап. Ворон с удовольствием заметил, что в пустыне была жизнь: неподалеку он нашел гнездо ядовитых насекомых, окруженное следами муравьеда. Сэлки остановился, чтобы поесть.
Дальше шли следы волчьих лап. Совсем свежие. Он недалеко. Очевидно, волк не в состоянии нести столько же шкурок, сколько лошадь.
II
В горах сэлки превратился в горного козла, и Ворон почти потерял его след. Но все-таки там, где огромная пропасть прорезала черные пики, он нашел то, чего так опасался: следы крылатого создания, огромной летучей мыши.
В этом месте земля была мягкой, и Ворон легко обнаружил, что мышь летала четыре раза, каждый раз неся с собой очередную шкуру, которую тащила по земле, потому что сил нести по воздуху не были. Наверно шкуру тюленя, волка, козла… и что еще? Человека? Самого сэлки? Кого-нибудь другого?
Горный козел для того, чтобы прыгать по горам; слепая мышь, возможно, чтобы приблизиться к городу, который стерегут василиски. Волк — отличный выбор для того, кто хочет найти человека в городе, полном вонючих монстров: его запах почувствуешь издали. Но какая еще шкурка насколько драгоценна, что ее необходимо сохранить?
Пропасть оказалась слишком широкой и длинной, что ее можно было перейти.
Ворон раскрыл парашют и вызвал вихрь. С вершины следующей горы он увидел плато.
Когда-то давно титаническое лунотрясение выдавило наружу огромное плоскогорье, которое поднялось выше всех окрестных гор. На первый взгляд оно казалось грозовой тучей. Но даже отсюда Ворон видел черный металлический купол в середине плато, вокруг которого стояли башни без окон, похожие на обломанные зубы; из них торчали тонкие зазубренные минареты. Акведуки на изогнутых металлических ногах соединяли купол с окружающими башнями и бункерами.
Ворон огляделся и, случайно, нашел место, где летучая мышь опять превратилась в волка.
Он осторожно пошел к городу. Осталась миля, теперь полмили. Ворон уже чувствовал запах крови, похожий на зловоние многих скотобоен. Вдали слышался слабый звук, как будто ветер вопил и выл множеством голосов: рев, мычание, крики, стоны, плач и всхлипывание. Чем-то это напоминало шум толпы на стадионе, тысячи голосов, тысячи разных стадий и оттенков нестерпимой боли.
Шум не прекращался. Каждое мгновение сотни голосов замолкали или их обладатели начинали хрипеть, не в состоянии кричать, а сотни новых, глубоких и пронзительных, превращались из монотонного плача в громкие крики.
Потом Ворон оказался в месте, где волчьи следы удвоились, как если бы волк вернулся назад, ступая след в след. Быть может, сэлки услышал, как Ворон призвал ветер, перенесший его через пропасть на плато. Игрок знал, что за ним идет охота.
Ворон лег на живот и заполз на выпиравший из земли серый камень. Совсем недалеко торчала железная колонна, одна из многих, охранявших город. Ее верхушку обнимали изогнутые кольца змеи, похожей на удава, но с головой, накрытой капюшоном, как у кобры. Капюшон заканчивался петушиным гребнем, красным и прямым.
К счастью Ворон увидел только капюшон: монстр покачнулся и его голова отвернулась. Но в следующее мгновение она начала поворачиваться обратно. Ворон быстро закрыл глаза и соскользнул вниз.
Он не знал, как выглядит василиск, но видел, что случилось с моряком-сэлки на борту корабля, и поблагодарил Бога и Святую Катерину, что не увидел глаза этой твари.
И в этот момент крики города умерли. Эхо от приглушенных вздохов и криков ужаса еще какое-то время металось между камнями, но потом и оно затихло. Тишина. Нездоровая гнетущая тишина.
Ворон почувствовал, как из черного купола наружу вытянулась настороженность, внимательно слушающая, обдумывающая, ищущая.
Он открыл глаза. Он находился в маленьком овраге между двумя черными кряжами. Вдали, за краем оврага, поднималась черная башня, и Ворон отчетливо видел трупы, наколотые на шесты, торчащие из верхушки каждого минарета.
Легкий шорох потревоженных булыжников.
Ворон повернулся и вскочил на ноги.
Какая-то тварь появилась на холме справа, абордажная сабля в одной руке, кремниевый пистолет в другой. Чем-то он походил на сатира с головой волка. Только теперь Ворон сообразил, что сэлки унес перчатки из кожи человека, волчий капюшон и штаны из шкуры козла; его куртка была из непонятной черной материи. Козлиные копыта могли быстро прыгать по горным склонам, и в этой местности он двигался намного быстрее человека. Волчьи ноздри расширились, когда он почувствовал человека и сэлки легко помчался вниз по склону прямо к Ворону.
Ворон поднял руку, призывая спокойствие, которое только и могло призвать за собой силу. Волчья голова зарычала. Тварь подняла пистолет и выстрелила, одновременно огромными скачками прыгая по склону вниз. Кремень ударил по огниву, запахло порохом, но пистолет не захотел стрелять.
Искры побежали по кончикам пальцев Ворона, но он не сумел совладать с нервами: разряд электрического тока ударил в него самого и сбил с ног.
Из-за спины сэлки появились два огромных крыла летучей мыши, он сильно взмахнул ими и взлетел в воздух.
Это странное зрелище спасло Ворона. Он настолько изумился тем, что сэлки может использовать шкурку летучей мыши с крыльями такого размера, что забыл о страхе.
Пока монстр падал на него сверху, размахивая саблей и щелкая волчьими зубами, Ворон вспомнил о Галене и, со спокойным лицом, хлопнул ладонями.
Раздался грохот, громче любого шума на Земле, сэлки потерял сознание и рухнул на Ворона. Оба покатились в грязь.
III
Сэлки пришел в себя, и, несмотря на головокружение, огляделся. Он увидел Ворона, стоявшего спиной к обожженным остаткам змеиного тела и указывающего пальцем за себя. Глаза человека были закрыты.
Из его пальцев одна за другой срывались молнии и били в мертвый кусок мяса. В воздухе пахло озоном.
— Эй, приятель, да он давно дохлый, — крикнул сэлки. — Можешь опустить свою пушку. Вся котла в Ухнумане уже давно услышала канонаду, которую ты тут устроил. Будь уверен, они будут здесь через пару минут. А теперь отдай обратно мои шкурки. Я чувствую себя полным дураком, тюлень в пустыне! — И он ударил ластами по песку и камням.
Ворон открыл глаза. К его поясу было привязано несколько шкурок. Он поглядел на сэлки.
— О! Ты тот самый друг Оберона, у которого, кстати, вообще нет бороды, а?
— Ты придумал эту замечательную фразу, пока гнался за мной? Тогда мало репетировал.
— Ты слишком большой для обычного сэлки. Скорее похож на кита. И, к тому же, прекрасный цвет! Да ты же альбинос, белый как снег. Из тебя получится замечательный плащ для многих женщин, или для одной толстой леди.
— Сейчас здесь будет много толстых женщин, намного больше, чем мне понравится. Огромные, кричащие, жирные, слепые, воняющие, с отвратительными тварями на поводках. Ты убил одного василиска, повезло. Но придет шесть тысяч! Отдай мне шкурки!
Ворон снял с пояса шкуру козла, подбросил в воздух и указал на нее пальцем. В то же мгновение сине-белое копье сожгло ее до тла.
Сэлки закричал от ужаса и боли:
— О, нет! Нет! Нет! — Ворон взял следующую шкурку — кожу белого человека. — Нет, нет, только не эту! Хозяин, прошу тебя. Возьми любую другую, возьми все, но только не эту. В ней моя жизнь! Вся, вся!
Поделиться книгой: