Вампир

Деляну быстро отступил на шаг, сунул меч за ремень и протянул руку, чтобы помочь упавшему воину встать на ноги. Тот посмотрел на протянутую руку, словно не зная, что с ней делать, но потом позволил помочь себе. Уголки его губ вздрагивали, когда он ощупывал раненую ногу, но выражение глаз полностью изменилось. Он что-то сказал Андрею и засмеялся, но тут со стороны леса просвистела выпущенная из арбалета стрела и попала ему в лоб.

И сразу же разверзся ад.

Когда Андрей еще только разворачивался, одновременно обнажая меч, просвистели новые стрелы, полетели палки. В тот же момент из подлеска выскочили одетые во все темное фигуры и с копьями, мечами и топорами атаковали застигнутых врасплох турок. Почти половина янычаров пали в результате этой первой атаки, прежде чем остальным удалось выхватить оружие и организовать защиту.

Целых две секунды Деляну стоял неподвижно с мечом в руке, не привлекая к себе ничьего внимания, а затем его атаковали сразу двое вражеских воинов. Андрей отразил нападение первого почти рефлекторным движением, заставив его отступить, но не поранив при этом, второму же нанес глубокую колотую рану в предплечье, которая заставила его выронить оружие. Потом внезапно все пространство вокруг него наполнилось сражающимися людьми, криками, сверкающим оружием, и у него не осталось времени, чтобы собраться с мыслями. Он защищался, парировал, уклонялся от ударов и сам атаковал, делая все это одновременно, в едином порыве, в неистовом, бешеном движении, точно даже не зная, против кого и зачем сражается. Абу Дун был рядом и сражался так же решительно, если не еще решительнее, чем он, потому что его атаковали не только нежданно-негаданно появившиеся враги, но и турки, которые, очевидно, считали его предателем.

У мавра дела обстояли плохо. Он бился на совесть, но ему приходилось иметь дело сразу с тремя противниками — преимущество, которому пират долго не мог противостоять. Он уже истекал кровью, хлеставшей из глубокой резаной раны на плече.

Деляну рванулся к нему и успел буквально в последний момент. Абу Дуну каким-то образом удалось одним ударом кривого турецкого меча отогнать двух своих противников, но защититься от третьего он не мог. Тот воспользовался этой слабостью, чтобы провести смертельный укол в сердце Абу Дуна. Андрей бросил клинок так точно, что он задел одежду Абу Дуна и попал в цель. Потом, оттолкнув противника назад, он встал за пиратом. Они сражались спина к спине. Но дело было безнадежно.

Андрей понял с ужасающей ясностью, что они проиграют сражение. И не важно, чья сторона одержит победу. Они с Абу Дуном — враги для тех и для других.

Андрей еще не мог точно сказать, кто победит. Нападающие абсолютно превосходили в силе. Неожиданное нападение принесло туркам страшные потери, но, в отличие от оборванных и плохо обученных крестьян и ополченцев, они были опытными воинами и хорошо знали свое ремесло, что позволяло каждому из них успешно сражаться с двумя, а то и с тремя противниками. Тот, кто планировал нападение, поступил не совсем разумно.

Затем произошло нечто, изменившее все.

Андрей увидел, как один из турецких воинов с разбитой головой пошатнулся и упал. За ним из леса появился гигант в кроваво-красном плаще, утыканном шипами и колючками. В руке он держал шестопер с тремя пулями, если и не самое действенное, то вполне надежное и вселяющее страх оружие, известное Андрею.

Деляну пристально всматривался в человека в кроваво-красном плаще.

Это был рыцарь ордена дракона. Тот самый, который потопил шхуну Абу Дуна и погубил его земляков из долины Борсы.

— Ты! — вскинулся Андрей. И закричал пронзительным, почти срывающимся голосом: — Ты!

Он больше ничего не принимал в расчет. Бой и воины вокруг него не имели теперь никакого значения. Был только кроваво-красный рыцарь, убийца его семьи, которого он хотел видеть мертвым.

— Ты! — прорычал Андрей еще раз. — Ты принадлежишь мне! Выходи!

Голова рыцаря дернулась змееобразным движением. Один турецкий воин атаковал его. Рыцарь повалил янычара на землю своей перчаткой с шипами, поднял страшный шестопер и насмешливо кивнул, как бы принимая вызов.

Андрей ринулся вперед. Никто не пытался удержать его. Вероятно, несмотря на кипевший бой, люди заметили, что между ним и рыцарем что-то происходит, а может быть, в его лице и глазах было нечто такое, что всех испугало.

Рыцарь поднял выше свой шестопер, и Андрей сильно ударил его по руке, чтобы тот выронил оружие. Однако Деляну явно недооценил противника. Рыцарь проигнорировал его атаку и положился — не без оснований! — на то, что его доспехи выдержат удар мечом. Одновременно он нанес удар левой рукой, на которой была надета перчатка с шипами.

И все-таки удар Андрея парализовал руку рыцаря, он уронил шестопер и отпрянул назад, но его удар попал в цель — Андрей упал на колени. Внутри себя он ощутил жестокую боль, когда десятисантиметровые шипы врезались в его плоть, и почувствовал, как сила толчками выходит из него. Деляну выронил меч, упал вперед и исторг из себя кровь и мокроту. Краем глаза он видел, как рыцарь, обретя равновесие, наклонился, чтобы поднять меч.

Затем он увидел то, что на миг заставило его забыть даже о рыцаре.

Фредерик тоже был вооружен мечом, взятым, по-видимому, у убитого воина. Он атаковал, нырнул под копье, которым турок хотел уколоть его, и тут же нанес противнику укол в голень. Тот взвыл от боли и ярости, развернулся и ударил Фредерика копьем по спине. Фредерик упал с вытянутыми вперед руками и выронил меч. Турок довел до конца начатое, повернул копье и всадил его Фредерику между лопаток.

Андрей закричал, будто его самого поразил смертельный укол, вскочил и бросился на турка. Одним ударом швырнул он его на землю и сразил своим мечом. Потом выдернул копье из спины Фредерика, опустился на колени перед мальчиком и перевернул его.

Фредерик был в сознании, но испытывал нестерпимую боль. Он плакал. Рана у него на груди еще не вполне затянулась, но уже не кровоточила. Укол не задел сердца. Рана не была смертельной.

— Расслабься, — сказал Андрей. — Позволь организму сделать свое дело!

Он не знал, слышит ли его Фредерик, и у него уже не оставалось времени заботиться о мальчике. Однако, пока рыцарь не воспользовался возможностью довести до конца начатое, бой не был окончен, и Деляну снова атаковали. Еще один турецкий воин наступал на него.

Андрей был в этот момент безоружен. Он упал на бок, услышал, как над ним просвистел меч, и инстинктивно закрыл руками лицо, когда воин со своим щитом подскочил к нему.

Защитное движение запоздало. Андрей был тяжело ранен, повалился навзничь, но успел схватить обеими руками щит. Сильным толчком он сбил нападающего с ног, перебросил через себя и, воспользовавшись размахом собственного движения, вскочил на ноги. Воин еще не успел коснуться земли, как Андрей уже был над ним, выхватил у него оружие и вонзил клинок ему в сердце.

Внезапно Деляну ощутил сильный удар в спину. Споткнувшись, он чуть не упал, но, сделав выпад вперед, удержался на ногах и развернулся. Еще один янычар атаковал его. Кровь струилась по его спине, но рана не была глубокой. Андрей схватил нападавшего с отчаянной силой. Хотя ошеломленный воин и парировал удар, но ему пришлось отступить, он обо что-то споткнулся и, беспомощно взмахнув руками, рухнул на спину.

Когда он уже был на земле, к нему устремился Фредерик. Он шел так быстро, что Андрей не успел удержать его. Фредерик навалился на поверженного воина, изо всех сил прижал его к земле и вонзил зубы в его горло. Турок взвыл от боли, попытался вырваться, но безнадежно. Зубы Фредерика с невероятной быстротой разорвали ему гортань и сонную артерию. Крик превратился в страшное влажное клокотание, а руки и ноги начали бесконтрольно дергаться. Но Фредерик не успокаивался, все глубже погружая свои зубы, а его пальцы, превратившиеся в когти, тянулись к глазам несчастного. Он начал пить кровь умирающего.

Андрей вышел из оцепенения. Он выронил отвоеванный меч, рванулся вперед и оттащил Фредерика от его жертвы. Тот сопротивлялся как безумный, кричал и бил Андрея. Он представлял собой ужасное зрелище: рот в крови, а зубы красны от жизненного сока жертвы, который он пил. В его глазах полыхало нечто такое, что было хуже безумия.

Андрей изо всех сил встряхнул его.

— Фредерик! — кричал он. — Прекрати! Ради бога, прекрати!

Но Фредерик сопротивлялся все отчаяннее, так что Андрей едва удерживал его. Когда не осталось выбора, он собрался с духом и нанес удар кулаком в лицо, который лишил мальчишку сознания. Фредерик обмяк в его руках. Андрей осторожно опустил его на землю и поднялся.

Бой близился к концу. Тут и там еще сражались, но напавшие одержали победу. Немногочисленные турецкие воины, которые были живы и не особенно тяжело ранены, пытались освободиться от противников и бежать. Рыцарь в кроваво-красном одеянии уже не участвовал в сражении. Стоя в отдалении, он наблюдал за происходящим. Андрею было ясно, что он видел и жуткую сцену с Фредериком.

Деляну взял меч, на шаг приблизился к мрачному рыцарю и сделал приглашающий жест. Между ними было что-то такое, что ждало своего разрешения.

Рыцарь кивнул. Но это не означало, что он принял вызов.

Верил ли Андрей, что его соперник будет сражаться честно?

Услышав шорох у себя за спиной, Деляну не успел обернуться, как получил жесткий удар в затылок и потерял сознание.

8

Когда Андрей пришел в себя, то обнаружил, что у него закованы руки и ноги. Он лежал на животе, перекинутый через седло лошади, а может быть, мула, если судить по раскачивающемуся шагу. На голову ему надели что-то плотное, так что он был не только слеп, но и дышал с трудом.

По крайней мере, Деляну мог слушать. Очень много голосов, по отдельности трудно идентифицируемых звуков, обрывков слов, которые он узнавал. В его окружении говорили на разных языках, что позволяло делать некоторые предположения о составе войск, напавших на турецкий патруль.

Таким образом прошло немало времени. Впрочем, Андрей знал, как обманчиво иногда бывает его восприятие.

Внезапно он заметил какие-то перемены. Общий фон стал не столь интенсивным, и звуки были слышны по-другому. Топот копыт вызывал лишь ответное эхо, словно отражался от каменных стен. Появились еще и другие, новые звуки, которые говорили о том, что они пришли в город, возможно даже в крепость. Вскоре после этого они остановились. Андрея грубо стащили с лошади и поставили на ноги. Кто-то снял кандалы с его ног. Он мог идти, но о попытке побега нечего было и думать. По меньшей мере, его держали двое, а сколько еще людей было поблизости, он и предположить не мог.

Его грубо толкнули вперед и привели в какой-то дом, затем он спускался по крутой лестнице в холодное зловонное помещение, спиной ощущая жесткий камень. Темный красноватый проблеск света проникал сквозь грубую ткань капюшона, надвинутого на его лицо, и Деляну слышал звон металла. Ручные кандалы тоже были сняты, но его запястья сразу же подхватил кто-то сильный, задрал кверху и сковал цепями. Лишь после этого его мучители сняли с головы капюшон.

Андрей несколько раз моргнул. Перед его лицом горел факел, настолько яркий, что в первый момент он ничего не увидел. Однако вскоре Деляну понял, что правильно оценил ситуацию: он находился в низком сводчатом подвале, стены которого были сложены из грубо отесанных скальных осколков. На полу лежала дурно пахнущая солома, а под потолком находилось маленькое оконце, за которым не было видно дневного света. Кроме него, здесь находились еще трое: двое оборванных солдат — на них напал турецкий патруль — и рыцарь ордена дракона. Последний стоял на некотором расстоянии и пристально смотрел сквозь глазные прорези зловещей маски.

Андрей услышал сдавленный стон, повернул голову налево и увидел, что в темнице есть еще один узник: Абу Дуна тоже приковали цепями к стене. Вид у него был ужасный. Он фактически висел на железных кольцах, в которые были вдеты его запястья, и едва сохранял сознание. Лицо мавра свидетельствовало о том, что его жестоко били.

— Хорошо. — Рыцарь сделал повелительный жест рукой.

Оба солдата поспешно покинули темницу. Андрею показалось, что они бежали прочь от своего господина.

Рыцарь медленно подошел к Андрею. Вместо шестопера у него был меч с зубчатым клинком — оружие, предназначенное для того, чтобы наносить увечья. В чадящем красном свете факела его одеяние выглядело так, словно было пропитано кровью. Рыцарь взглянул на Андрея, затем так же неторопливо приблизился к Абу Дуну и, положив руку под его подбородок, поднял ему голову. Абу Дун застонал и попытался открыть глаза, но распухшие веки мешали ему сделать это.

Рыцарь отпустил его подбородок, вернулся к Андрею и поднял руку. Андрей догадывался, что последует за этим, но даже не попытался защититься или отвернуться. Да и смысла в этом не было, а доставлять рыцарю удовлетворение тем, что он испугался, не хотелось.

Не спеша рыцарь повернул руку. Андрей стиснул зубы, когда острый как бритва шип на перчатке рассек ему щеку. Теплая кровь потекла по лицу. Рыцарь отдернул руку, подождал мгновение, затем вытер кровь с его щеки. Глаза за узкими прорезями широко раскрылись.

— Действительно, — сказал он, — я не ошибся.

Он подождал чуть-чуть, снова подошел к Абу Дуну и царапнул щеку ему. Пират застонал от боли, но у него не было сил повернуть голову в сторону.

— Нет, — сказал рыцарь. — У этого не работает.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Андрей. — Тебе доставляет удовольствие мучить людей?

— Да, — ответил рыцарь. — Величайшее удовольствие. Тем более, что я не уверен, люди ли вы вообще. — Он снова приблизился. — У мавра все в порядке. А у тебя? Кто ты?

— Освободи меня и дай мне оружие, тогда я покажу тебе, кто я, — проворчал Андрей. — Или отпусти. Этого будет достаточно.

Рыцарь засмеялся:

— Э, нет, этого я не сделаю. Но даю слово, что не стану мешать, если ты освободишься своими силами. Ты видел когда-нибудь лису, которая сама идет в ловушку? Иногда они откусывают себе лапу, чтобы освободиться. Я спрашиваю себя: способен ли ты на такое? А может быть, твоя рука снова отрастет?

— Ты и в самом деле исключительно смелый человек, — насмешливо сказал Андрей. — Каким мужеством надо обладать, чтобы смеяться над пленником, прикованным к стене и абсолютно беспомощным!

— Я храбрый, — спокойно ответил рыцарь. — Но не глупый. Какие шансы были у меня против человека, которого невозможно ранить?

Андрей засмеялся, хотя ему совершенно не хотелось этого делать.

— Ты хочешь мучить меня? Это бессмысленное занятие.

— Отчего же? Напротив! — ответил рыцарь, смеясь. — Это многое упростит для меня. Крестьянский сброд терпит недолго. Мне постоянно нужен новый материал, а в такое время, как наше, трудно находить достаточное пополнение. Ты решил бы проблему. Я мог бы долго развлекаться с тобой. Очень долго.

— Ты хочешь напугать меня? — спросил Андрей.

— Нет, — ответил рыцарь. — Завтра я снова приду, а до тех пор у тебя будет время подумать над моими словами.

— Какими словами? — упрямо спросил Андрей. — Ты ведь еще ничего не предложил.

— Меня интересует твоя тайна. Я хочу, чтобы ты научил меня этому.

Андрей недобро рассмеялся:

— Ты безумец, если думаешь, что такому монстру, как ты, я выдал бы свою тайну, даже если бы мог это сделать.

— Безумец… Как знать? Для тебя это не важно, не правда ли? Ты скажешь, согласен или нет, но я делаю тебе невероятно великодушное и совершенно непривычное для меня предложение. Я обещаю тебе быструю и безболезненную смерть, если ты будешь говорить. А ведь она может продолжаться дни, недели…

— Ты собираешься меня мучить? — Андрей заставил себя улыбнуться. — Не будь смешным.

— Кто говорит о тебе? — спросил рыцарь. — А как быть с ним? — Он указал на Абу Дуна. — Именно у его народа я обучился таким способам убийства, которые охотно испробовал бы на нем. Все зависит от тебя, и, само собой разумеется, ты будешь при этом присутствовать. Да, ты еще не спросил, где твой юный друг.

— Фредерик? — вырвалось у Андрея. — Что с ним?

— Фредерик? Значит, так его зовут. С ним все в порядке. Пока.

— Если ты ему что-нибудь сделаешь…

— То ты воротишься из ада и убьешь меня, — перебил его рыцарь. — Я знаю. Но все зависит от тебя.

— Я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Этому нельзя обучить.

— Тогда, по крайней мере, утоли мою жажду знаний, — насмешливо сказал рыцарь. — Подумай об этом ночью. Прости за спартанские условия, но идет война, и в такое время иногда приходится отказываться от привычных удобств. Если у тебя будут какие-нибудь пожелания, просто позвони моему слуге. — Он снова засмеялся, повернулся и ушел.

Андрей слышал, как с лестницы доносились его шаги. Однако он недолго оставался один. Прошло всего лишь несколько мгновений, и снова послышались шаги — это вернулся один из двух солдат. Он мимолетно взглянул на Андрея, потом подошел к Абу Дуну и приподнял ему голову. На его лице появилось выражение растущего ужаса, когда он увидел, во что превратился Абу Дун.

— Боже милосердный, — пробормотал он потрясенно. — Эта… скотина…

— Ты не боишься, что твой господин услышит, как ты о нем говоришь? — спросил Андрей.

— Цепеш?

— Это его имя?

— Граф Владимир Цепеш, — подтвердил солдат. — Но сам он предпочитает называть себя Дракулой. Ты можешь так обращаться к нему. Он не станет возражать. Я думаю, это польстит ему. Он хочет, чтобы люди его боялись. — Солдат указал движением головы на Абу Дуна. — Это твой друг?

— Да, — ответил Андрей, — хотя он и араб.

— У нас на Балканах в предках почти каждого есть немножко восточной крови. Даже у Цепеша, но об этом не следует говорить ему в лицо. Он еще и рассердиться может. — Солдат склонил голову набок. — Меня зовут Влад. А тебя?

— Андрей.

— Вообще-то я Владимир, — сказал Влад, пожимая плечами. — Но после того как Дракула овладел замком в Вайхсе и стал править в Валахии и во всей Трансильвании, это имя тут не особенно любят. Не волнуйся, имя — это единственное, что нас с ним связывает.

— Но ты же служишь у него.

Влад состроил гримасу:

— Откуда вы пришли, что так мало о нем знаете? Он достаточно известен.

— Издалека, — ответил Андрей уклончиво.

— Понятно. — Влад кивнул. — Не хочешь говорить. Меня это тоже не касается. Тебе надо что-нибудь? Я могу принести воды или хлеба.

— Хорошо бы позвать врача к Абу Дуну.

— Это невозможно. Если Дракула узнает… — Он покачал головой.

Андрей только теперь пригляделся к Владу: перед ним стоял человек неопределенного возраста с резкими чертами жесткого лица и темными глазами, ростом немного выше Андрея, но, безусловно, стройнее. У него был живой взгляд, выдававший более острый ум, чем можно было предположить по оборванной одежде и манере подавать себя. Андрей ему не доверял — да и с чего бы вдруг? — но не спешил сразу отнести его к стану врагов. Граница между необходимой осторожностью и болезненным недоверием была зыбкой.

— Пожалуй, ты действительно можешь кое-что сделать для меня, — сказал Деляну. — Тут с нами был один парень. Его зовут Фредерик. Я хотел бы знать, что с ним.

— Спрашивать я ни у кого не стану, — сказал Влад. — Так можно лишиться языка. Но я буду прислушиваться. Может, что-нибудь и услышу.

— Спасибо, — сказал Андрей. — Да и глоток воды был бы кстати.