Помоги проекту - поделись книгой:
В самом деле, какая разница, на сколько частей делится круг, если нападают на вас именно с этой части дуги? Ясное дело, все в этом мире не случайно. Выбрать именно такой азимут подхода, можно только зная загодя все слабые стороны. Ведая, что зенитчики ни в коем разе не будут сюда стрелять. Интересно, а что же им может помешать? Ведь по сути, дело идет о жизни и смерти, то есть, терять-то в общем нечего, так почему же стрелять они все-таки не будут?
Обстрел зоны запрета равносилен перекладыванию на себя обязанностей врага. Именно для того, чтобы прикрыть объект, и выставлен на позицию дивизион. Если он сам начнет валить на обороняемое место ускорители, ракеты и даже сбитые цели, то какой смысл от его геройства? Не будем, конечно же, брать в рассмотрение случаи с атомными носителями, тут уж: раз пошла такая пьянка – режь последний огурец. В конце-концов и над городом допустимо смахнуть на многоэтажки АЛКМ с ядерной БЧ. Ибо пусть уж лучше выгорит один подъезд, чем целый город. Однако по сегодняшним, ясно завышенным по оси благости мира и человечества, оценкам, атомные войны остались в другом веке. Но зато…
Вот именно. Если ЗРК прикрывает уже даже не АЭС, чьи угловые размеры, кстати, в этом же ракурсе гораздо менее пятнадцати градусов, а более легко поражаемую зону наземного хранения отходов ядерной промышленности, то тут уже вся ответственность превращения простой зенитно-ракетной войны во, в некотором плане, все-таки атомную, полностью ложится на плечи дежурной боевой смены. Ну что, господа стреляющие, пропустим цель без обстрела, или подвергнем опасности разрушения славные контейнеры «Холтек»? Никто конечно не испытывал – не догадался проделать такое даже в Антарктиде – но весьма маловероятно, что контейнер сносно выдержит сваливание на себя отработавшей ресурс и промазавшей по цели 9М83. Так что если чего… «Возьмемся за руки с милицией! Расширим кольцо оцепления! Не дадим нашим мальчикам нести патрульную службу в зоне повышенного фона!» Понятное дело, если что-то там, на огороженной территории «Сюда не ходи! Гамма-квант в башку попадет, совсем глупый будешь, да еще и с лейкемией сосков» подорвется по-настоящему – ну, какое-нибудь свихнувшееся от полета сквозь стратосферу БЧ направленного действия, то тогда утечка может пойти такая, что… Это мы уже проходили.
И вот потому, если цель идет со стороны зоны запрета, то просто умирай смело на рабочем месте, или опечатывай кабину и беги куда-нибудь вдаль. Авось, разнесет только железяки, тогда посчастливиться выступить с последним словом перед военным трибуналом, и свалить вину на Верховное командование и урезанный воен-бюджет, не позволивший поставить в сторонке от прикрываемого объекта еще один дивизион-дубликат, у которого угол запрета оказался бы другим, а потому в совместном сражении укокошивать супостата получилось бы вкруговую.
Однако в условиях теперешнего турецкого налета, мало того, что начисто отсутствовал дивизион прикрытия, так еще и прошлый приказ об игнорировании чужих самолетов в зоне поражения все еще не отменили, и потому…
F-4Е облетел зону воздействия дивизиона с юго-запада, затем повернул на юго-восток, а на цель зашел аккурат со стороны хранилища ядерных отходов. Вообще-то более всего летчики боялись случайно пересечь находящуюся тут же границу Беларуси. С кем, с кем, а уж с правительством этой страны-изгоя никакого тайного соглашения у янычар, действительно, не существовало. Так что в случае чего белорусские силы ПВО провели бы очень интересное, натуралистическое ученье с задействованием самых разнообразных ракетных систем, как войскового, так и оперативного уровня.
Четыре неуправляемые осколочно-фугасных «Деструктора» «Фантом» отцепил практически в периметре хранилища ЯО. За счет инерции они безболезненно миновали опасную территорию и упали прямехонько на постоянную позицию дивизиона. Ведь ни о какой войне Министерство обороны Украины не сообщало, потому ЗРК даже не готовился перебираться куда-то на запасную.
Милиционеры, получающие скромную надбавку за патрулирование зоны размещения контейнеров «Холтек», с удовольствием пронаблюдали сложные пируэты самолета неизвестной марки, а где-то на границе возможностей человеческого зрения даже вроде бы заметили, как от самолета отвалились какие-то запчасти. Как ни странно, он после этого не свалился в штопор, а просто ушел в сторону, с разворотом.
В возможной зоне воздействия атакуемого дивизиона F-4Е находился считанные секунды, именно после сброса и отворота. Затем он превратился в удаляющуюся цель, возможности воздействия на которую даже у С-300 отсутствовали начисто. Впрочем, никто в дежурной боевой смене и так не предпринял никаких действий. Боевые локаторы наведения даже не включили в боевой режим. Единственным радиолокационным устройством, которое успешно пронаблюдало старичка «Фантома», а значит и выполнил свою узкоспециальную функцию, был НВО – низко-высотный обнаружитель.
Затем на территории позиции рванули бомбы и даже то, что работало, перестало функционировать. Через две минуты, с юго-востока, на дивизион вышли еще два истребителя-бомбардировщика. Оба отбомбились уже совершенно без помех и с минимумом нервозности.
26. Всякие штабные дела
С комплексом ПВО «Бук» вообще-то все хорошо, но есть у него одна беда – он подвижен. Кто-то спросит, какая же это беда – это явно преимущество? Спросивший товарищ чрезмерно узко мыслит. Если он состоит в штате, то с ним следует разобраться, поставить на вид, а лучше вообще задвинуть на какую-нибудь освободившуюся должность комвзвода автороты, раз уж любит подвижность. Пусть, в процессе помощи укрепляющемуся капиталистическому хозяйству, повозит пиво «Черниговское», дабы ведал, что нужно самостийному народу по-настоящему. Подвижность ведь дело двухсторонне. Для тех, кто на страже рубежей и в засаде, попросту цены нет, а тем, кто совершает налет, им… Постойте! Но ведь это же вра… Тс-с! А у власти-то кто? Точней, на кого работают? Тема скользкая – уйдем на обочину, к конкретике поближе.
Все-таки не все генералы продажные карьеристы, встречаются люди другого типа. Раньше больше, а сейчас, конечно же, днем с огнем, но все же встречаются. История в чем-то идентична происшествию со Шмалько.
Правда, майора Корепанова не разбудили посреди ночи, его выловили около штаба. Но какая, в сущности, разница?
– Пан майор, вас ищет командир полка, – подскочил к нему радостный от находки посыльный. Находкой, понятно, являлся сам командир ЗРДН Корепанов. В самом деле, когда Алексей Яковлевич прибывал в штабное королевство, дел у него, обычно, наличествовал вагон и маленькая тележка: побывать во всех службах, от «вооружений», до «строевой» – утрясти документацию; пройтись по складам – если не получить чего-нибудь, то хоть перемигнуться с нужным прапором, поставить галочку дабы уважал по-мужицки. Нужное, да и правильное это дело, поддерживать с людьми человеческие отношения не только когда припрет.
Ну что ж, к комполка он и без того собирался, напоследок, но от перестановки слагаемых, как говорится…
– Разрешите войти, пан генерал, – обратился он, ступая в не слишком шокирующую взор кабинетную просторность.
– Тебе разрешено и «товарищ», – подсказал генерал-майор Редька. – Чего так долго-то?
– Да, только довели вот.
– А «мобила» чего? Я звонил и…
– Да, не подзарядил вчера, вот и… – объяснился командир дивизиона.
– Ладно, давай с тобой немного пройдемся, – хмуро произнес Редька набрасывая китель.
– Там, жарко, Николай Николаевич, – выдал совет Корепанов.
– Мне так уютней, майор, – отмахнулся генерал-майор, застегиваясь.
Сквозь встречающихся на пути салютующих офицеров и отличника боевой подготовки у знамени, а так же дежурного по части, коему Редька бросил «я на обед», они вышли из неказистого двухэтажного здания штаба полка, пересекли асфальтовую тропку, между клумбами и отошли за калитку.
– Правда, хотите посидеть где-то с кофейком? – поинтересовался Корепанов.
– Не, некогда, Алексей, – отмахнулся генерал, а когда они оказались на относительно пустом тротуаре за пределами части, продолжил. – Дело очень серьезное, Алеша. И вообще-то, как снег на голову. Короче, сворачивай все свои здешние дела. Небось, собирался еще и на завтра остаться? – Редька предупреждающе вскинул ладонь. – Все к чертовой маме-бабушке. Тут такая беда, Алексей… Война наступает. Стоп! Помолчи покуда, товарищ майор! Короче, ты помнишь наши с тобой разработки? Давай, действуй по ним. Считай, что центрового управления у тебя уже нет. Его и правду нет, Алексей Яковлевич. Верхи решили бросить Украину. Армия не будет оказывать сопротивления.
– А кому? Русским? – опешил Корепанов.
– Я не сказал? Извини. Нет, Алексей, к сожалению, это будет не Россия. Турция, Алеша. Помолчи, дружок, пожалуйста! – генерал снова вскинул руку. – Времени у тебя нет. Действуй смело и решительно, а главное, чтобы ни одна собака не успела проведать. Я, покуда, тебя отсюда прикрою. Обеспечу дабы тебя не дое…вали по связи. На сигналы никакие не реагируй. Затаись и действуй по усмотрению.
– А вы как же, Николай Николаевич?
– Пока не знаю. Но ведь надо же вести контроль за этой ахинеей. Может быть, я даже с тобой свяжусь. Ну, ты помнишь частоты. Все, давай! А то, какая-нибудь любопытствующая сволочь из штабных заинтересуется, с чего бы я с тобой говорил. Никому из вышестоящих не доверяй изначально. Они все повязаны, и, наверняка, куплены.
– Подождите, Николай Николаевич, а другие дивизионы?
– Не смеши, Алеша. Ты знаешь, кто там командует. Только наш с тобой план сорвут. Пусть уж будет, что будет. Все, хватай свой «уазик» и вали.
Они крепко пожали руки, два человека, имеющие на погонах по одной звезде, только у одного она была побольше, и вышита.
27. Американские братья и зоны барражирования
Турки – народ цивилизованный, однако простоватый. Тем не менее, обвести их вокруг пальца в бытовом плане весьма проблематично, в силу азиатской расторопности. Но если обман будет снабжен техническими наворотами с эквилибристикой заинженеренных слов, тут победа почти неминуема, тем более если ваш статус не предоставляет туркам лазейки накинутся на вас с кинжалов в зубах. Вот так же и в нынешнем положении. Задним числом, турецкое командование могло бы поинтересоваться у американских партнеров, а почему, понимаете, ваши воздушные КП любезно не предупредили наших ребятишек о наличии в небе непредусмотренных закулисной договоренностью истребителей? Учитывая ТТХ антенны «Вестингауз», а так же наличие, по крайней мере, двух «Аваксов» – одного над морем, южнее Одессы, а другого над восточной дружественной страной – Румынией – можно предположить, что украинские «пираты» должны были попасть в их зону видимости. Тем более, атака была произведена даже не в районе Киева, а чуть южнее – уже над Черкасской областью. Ведь если бы мы ведали, мы бы…
Любой правильно заданный вопрос уже подразумевает в себе вариацию ответа. Наверное, именно в последней фразе и кроется оно самое. Что действительно предприняли бы турки, в случае предупреждения о несогласованном с киевской властью подъеме самолетов? Вполне вероятно, развернули свою армаду назад, ибо она готовилась к расстрелу наземных комплексов, а вовсе не к воздушным боям. Небесные дуэли предусматривают несколько иную комплектацию боевых групп и чуть другую подкрыльевую оснастку. Но разве такая задвижка мести на неопределенный срок отвечала позиции американцев? В каком-то из футурологических вариантов это могло вообще привести к возвращению статус-кво, то есть, к ограничению боевых действиями исключительно Крымом и избранными восточными областями. Тогда эти мятежные дивизионы, а теперь, предположительно, и авиакрылья остались бы без наказания. Не исключено, что в таком случае, казус стихийного восстания в армейских структурах перекинулся бы далее. Подобные вещи требуется давить в зародыше.
Кроме того, «Авакс» может и способен определиться с целью за пять сотен километров, но вот прочесть русско-украинский сумбур в голове пилотов – уже никак. И значит, не исключалась вариация, что данные «МиГи» взлетели просто продемонстрировать намерение, в крайнем случае, попугать, но никак не сбивать турок по-настоящему. Тогда на выпад стоило отреагировать жестко, и загнать истребители обратно в стойло, до времен, когда все это добро бесповоротно попадет в распоряжение НАТО. Сама возможность боя, опять же, была на руку янки. Даже при совершенной неудаче для Турции, это неминуемо вело к эскалации, ибо теперь уже турки оказывались в роли незаслуженно обиженных. Азиатская кровь вскипала, и дальнейшие сражения в небе Киевщины подразумевались сами собой. В вариации же воздушного поражения украинцев, первичный план налета попросту бы перевыполнялся, и снова подразумевал продолжение экспансии. Потому как явно не разовой акцией, а в согласовании с будущими прожектами, и готовился удар не только по бунтующим, но и по прочим объектам ПВО, в округе «матери городов русских». И кстати, если уж начистоту. Потери янычар в самолетах – есть прямое обогащение американских корпораций. Высокая Порта, несмотря на свои надутые щеки, все же не является передовой индустриальной державой, и производить самолеты, однозначно, не умеет. Так что если где-то убыло, то для восполнения надо идти на поклон в «Локхид», «Дуглас» или куда еще. Можно, разумеется, и в рассрочку, но уж за процентики не взыщите.
Конечно же, не стоит выплескивать данные соображения горячим парням туркам вот так вот сходу. Гораздо лучше задымить округу шаманским наукообразием. В данном случае, правда, не привычного политэкономического свойства, а чисто технического. Понимаете, господа генералы, «Сентри», что дежурит над Румынией, все же загорожен славной достопримечательностью Украины – Карпатами, а украинские «пираты» следовали поначалу на малой, или даже сверхмалой высоте. «Авакс» же над Черным морем, так он ведь патрулирует не возле самого побережья. Сами виноваты, господа маршалы! Ведь именно с практически контролируемого вами Крыма отстрелялся тот злосчастный «Окорок» – С-200. Теперь зона барражирования «Боинга» на всякий случай отодвинута южнее. Не доставало отхватить что-то откуда-нибудь из Одессы или Первомайска. Нет, у нас нет сведений о размещении в данных районах чего-то по-настоящему дальнобойного, но мало ли? Вы знаете, сколько стоит «E-3»? Вот и плохо, что не знаете. А мы, между прочим, потеряли такой именно из-за вас. Думаем, будет вполне справедливо, если Анкара выплатит неустойку в размере… Впрочем, вас, генералов, сия экономическая казуистика не касается. Но все эти – «Не виновата я, он сам пришел» – вообще-то уже задним числом.
А в нынешний момент, когда на радарах группы истребителей-бомбардировщиков вырисовывается… Впрочем, все еще хуже. Поскольку турецкие асы летят над чужой территорией, то локаторы без дела не включаются. По крайней мере, такое позволено не всем самолетам группы. Активная локация должна задействоваться после оговоренной границы, то есть, в зоне непосредственного воздействия бортовой оснастки. Опять же, поскольку турчаки работают супротив «двухсотки», то уже в границах Кировоградской области они теоретически попадают в радиус поражения «Веги». Потому уже здесь авиасоединение разделяется на малые подгруппы, каждая из которых имеет свою собственную цель. Для них даже разработаны индивидуальные траектории подхода. Не исключено, что именно последнее обстоятельство и уберегло турецкие истребители от полного срыва боевой задачи. Точнее, от срыва всех поставленных командованьем задач.
Дело в том, что украинские истребители полковника Добровольского воевали еще в худшей обстановке, чем противник. Ведь по сути, на них работали лишь средства разведки непосредственно расположенные в границах аэродрома, кое-что из сохранившегося добра зенитчиков С-200, плюс захваченный Корташовым радиолокационный узел около Черняхова. То есть, далеко не вся (в свою очередь, куцая сравнительно с советским периодом) система наблюдения за небом столицы. Потому некоторые из отделившихся, да еще и прикрытых помехами, турецких групп обнаружить не удалось вообще. По крайней мере, навести на них истребители-перехватчики. Да и не много тех перехватчиков было.
По чисто случайному совпадению, как раз «Фантомы» следующие для добивания «Веги», а так же идущие с ними совместно бомбардировки должные ударить по родному аэродрому «МиГов» подверглись атаке первыми. Если не считать произошедшего перед тем уничтожения F-4G. Кстати, надо ли говорить, что разнесение в пух и прах украинского аэродрома, без всяких натяжек, считалось в момент взлета турецкой группы из Бельбека превентивной операцией? После ее выполнения, за дело, разумеется, должны были взяться дипломаты, подрядившиеся ныне адвокатами.
«Ошибочка вышла. Весьма прискорбная ошибочка», – собирались они доложить таким же, ничего не сведущим в военном деле политикам-самостийщикам. «Хотели ударить по угрожающим нам, но в первую очередь вам самим, ракето-зениткам, но наши парнишки летчики-то в этих местах никогда не тренировались, вот и спутали сгоряча. Но ничего, мы вам компенси…» Теперь конечно уже не надо. Наоборот.
«Узнав, что в мятеж под Киевом втягиваются все новые воинские части, мы были вынуждены применить…». Однако вот как раз тут, Олег Дмитриевич Добровольский и подставил подножку. Ни один из «Фантомов» не сумел выйти к аэродрому на дистанцию применения наличествующего на борту оружия. Кроме того, не смогли выполнить задачу самолеты, должные раскатать, набивший оскомину, «Окорок». Вообще-то уже невыполнение именно этой части плана, вело к невыполнению другой, ибо разве что после уничтожения «двухсотого» и получалось раскурочить спящий по приказу свыше аэродром без всякого опасения попасть в зону разлета тридцати семи тысяч стальных шариков.
28. Бермуды Донбасса и отмененный дисбат
Итак, ЗРДН №1 потерялся. И допустим, не особо удивительно, что он потерялся для турецких агрессоров – все ж таки, даже временный захват чужой территории предусматривает некоторые неясности обстановки. Когда их ныне уже знакомые всем мальчишкам в округе М113 прибыли на место постоянной дислокации дивизиона, там наличествовал только пустой автопарк, охраняемый, жарящим, таинственным способом добытую картошку, нарядом во главе даже не с прапорщиком, а с младшим сержантом полугодичной выслуги.
– А де ж усі?[101] – спросил его приехавший вместе с янычарами на заокеанском «Хаммере» майор с голубым погоном.
Данный майор был не просто за переводчика – эти обязанности выполнял обученный загодя турецкий сержант – он был из штаба полка. Причем, не какой-то левого, а того самого, 156-го зенитного ракетного, куда и входил ЗРДН «один». Так что о дислокации «первого» не ведали и в штабе полка тоже.
– А воны ж это… На учениях, пан майор! – доложился дежурный по парку, спешно заглатывая «картоплю» и салютуя начальству бесценной ныне ложкой из алюминия.
– А де на вченнях?[102] – поинтересовался багровеющий лицом штабист.
– Не могу знать, пан майор! – честно доложился сержант, наконец-то кое-что сообразив и бросив предательскую ложку на пол: теперь его правая подошва стерегла уникальное наследство «радянського»[103] периода.
– Чому не на мові?! – гаркнул пан майор.
– Не вмию ще, пан майор! С Харькова я, – сознался в своем, а заодно и в родительском преступлении солдат.
– Дуже неприємно[104], – констатировал прибывший начальник, соображая, каким же образом наказать означившуюся нерадивость: гауптвахта в украинской армии не существовала, «дисбат» отсутствовал, оставались только внеочередные наряды, но судя по оброненной ложке, а так же начавшей как раз сейчас не в шутку коптить электроплитке, наряды теперь являлись далеко не наказанием.
– Може бути пожежа[105], – выдавил наконец майор, ибо штабная служба надежно выучила его не только лихим наскокам, но и умелым отступлениям в безнадежных ситуациях. Сейчас было действительно не до разборок с дневальными: за спиной находились чужеродные вояки, причем настоящие. Украинские вэ-вэ-эс-ники, с единственным штык-ножом на всех, и так выглядели на фоне обвешанных боевой амуницией пришельцев комедийно. Вовсе не стоило показывать себя еще и бессильным идиотом. На мгновение у штабиста мелькнула даже мысль, попросить турок расстрелять всю смену – вдруг эдакое выполнимо? Или, в готовящейся в европейское содружество стране, такое будет выглядеть перегибом?
– Навєдіть порядок, молодший сержант! – распорядился приезжий, а затем даже перешел на русскоязычный разговорный. – И где у вас хоть какое-то начальство, а?
– Виноват, пан майор! Никого нет! – снова отрапортовал дежурный, покуда его единственный подчиненный сокращенного наряда заворожено и по стойке смирно наблюдал, как испепеляется на плите с таким трудом добытый натуральный, не с воинского склада, продукт.
Майор развернулся кругом, даже не скомандовав «вільно».
– Сейчас смотаемся… ну, съездим… на запасную позицию, – пояснил он переводчику уже намеренно по-русски. Надежды в его голосе не чувствовалось.
29. Подарок истых украинцев
Возможно, то была интерпретация, а быть может один из запасных вариантов. Все-таки вряд ли на этот пункт получалось опираться как на базовый изначально. В конце-концов, счастье обладания дополнительной взлетной полосой прямо по центру Украины свалилось на турок абсолютно внезапно. Дело не в том, что они не собирались делить славу с союзниками. Акция нападения по определению осуществлялась в коалиционной связке, пусть и замаскированной. Да и новые союзники, так или иначе, но ожидались. При некоторой податливости кое-каких правительств, не исключалось подключение хоть всех членов НАТО скопом, по примеру Югославии. Ну и эти, уже ныне реальные союзники, само собой, подразумевались. Ведь, к слову сказать, сама правящая киевская верхушка могла рассматриваться только лишь как собрат по оружию, и никак не иначе. И должны же были в конце-концов выявиться у этого собрата хоть какие-то собственные мускулы. Вот они и проявились. Да и вообще, история совместных рейдов татар, как передового форпоста турецкой Высокой Порты, с украинцами имеет достаточную глубину.
Новая Повстанческая Армия легко, вроде бы даже без боя, захватила военный аэродром под Полтавой, со всеми ангарами, складами и взлетными полосами. После этого она связалась с турецким командованием и доложила о выполнении задачи. Для янычар это наверняка было перевыполнение. Оно свалилось как снег на голову, причем, снег в Стамбуле. Что собственно было теперь делать с этим подарком? Изначальное планированье не предполагало никаких акций против Полтавской области. Кроме Донецкой, в самом лучшем раскладе, и при высвобождении сил, чисто вероятностно предполагались отдельные акции против Днепропетровской, Запорожской и Луганской областей. Понятное дело, другая – Крымская, а не усиленная сравнительно с сегодняшней Донецко-Мариупольская группировка, могла в случае надобности расширить военную операцию в сторону Херсона, но не с целью захвата, а лишь в плане военной необходимости, дабы окончательно обезопасить навсегда отделенный Крым. Полтава в эту схему абсолютно не вписывалась.
Однако теперь, при активации мятежа пэ-вэ-о-шников под Киевом, дополнительный, да и не просто дополнительный, а покуда единственный военный аэродром по центру Украины становился новым ударным козырем. Уж что говорить, ныне, в обстоятельствах внезапной атаки истребителей? Новая база, причем в направлении перпендикулярном маршруту подхода к цели, давала шанс убраться восвояси без дополнительного риска.
По сути, это оказалось абсолютно правильное для турок, и неожиданное для васильковких эскадрилий решение. Уберегшая себя от удара «сороковая» бригада тактической авиации, как раз дожидалась повторного, разгромного удара по уходящему противнику. Ведь вполне надежно предполагалось, что растратившие горючку истребители-бомбардировщики будут весьма связаны в маневре – им все-таки требовалось добраться назад, от Киева до Крыма – и потому их окажется весьма легко прикончить, или уж на худой конец, заставить в противоракетных и противопушечных маневрах сжечь остатки топлива, и все едино свалиться на землю от недостачи горючки.
Захват Полтавского аэродрома «свидомытами» НПА подставил полковника Добровольского. Планы перехвата турок в небе Киевщины и Черкасчены осуществить не удалось. Кто мог знать, что вражеские самолеты получили срочное распоряжение командования огибать Киев с севера и убираться на юго-восток. Кстати, кое-кто из турчаков так торопился, что прошел на бреющем прямиком над «матерью городов русских». Вероятно, для нескольких десятков тысяч обернувшихся на рев столичных жителей случившееся стало откровением. Естественно, откровение может иметь совершенно разные оттенки, а кроме того не все его прочувствовали. Многоэтажки маскируют визуальную видимость гораздо лучше, чем звук: покуда обернешься на рокот, тень в прорези высоток уже растаяла. Да и тот, кто запечатлел образ «Фантома» в зрачке, не обязательно грамотен по части распознавания боевой техники. Вполне мог принять за свою, украинскую, и просто ругнуться по поводу «оборзевших вояк». Среди тех, кто угадывает силуэты, реакция тоже оказалась неоднозначна. Истинный «свидомыт» расплылся в счастливой лыбе и побежал сообщать жене радостную новость: «НАТО вже тут, ріднесенька!». Задумчивый обыватель, мало верящий слухам о каких-то войнах, а все больше уверенным телевизионным опровержениям, по остаткам не забитым солнечной вспышкой каналам, замер же с открытым ртом, на время сопоставимое с отлетом истребителя где-то километров на сто пятьдесят-двести, с мыслью: «Вот и до нас добрались».
В далеком же турецком штабе если и не ликовали, ибо все-таки боевой налет планировался вообще без осложнений, то, по крайней мере, могли вздохнуть с облегчением. Даже несколько помечтать. В самом деле, если, как доложились новые союзники, на аэродроме находится еще и топливо, и если оно действительно достойного F-4 качества, тогда мало того, что не придется, посылать заправщик в опаснейшие дали, так удастся еще и действительно использовать аэродром в последующие дни. Ведь ныне, после потери более чем десятка боевых машин, турецкие генералы были просто в бешенстве. Теперь уже забылось, как нервировала поставленная задача изначально, и как не хотелось заносить за кем-то утерянные хвосты. Ныне срыва плановой задачи хватало, дабы завестись и в злости ломать о карту карандаши «Кохинор». К тому же, сбитые самолеты могли вообще расстроить всю операцию на самом главном фронте – политическом.
Допустим, кто-то из пилотов успешно катапультировался? В конце-концов, в каждом из экипажей по два человека, так что даже исходя из
Конечно, теперь уж дудки, рассуждали про себя турецкие маршалы. Мы, между прочим, понесли кое-какой ущерб. Теперь Крым наш, и мы не бросим его ни при каких обстоятельствах. К сожалению, подобные вопросы все-таки решались в Анкаре, никак не на плацдарме, так что…
Но ведь пока, за счет обретения новой авиабазы, получалось развернуть вектор удачи в свою пользу. Последующие одновременные действия из двух точек – из Крыма и из Полтавской области – заставят мятежников распылить свои немногочисленные силы. Ну, а там где распыление, там вообще-то и прорыв.
Итак, пусть бомбардировщики сядут, дозаправятся и передохнут. Потом надо будет для надежной технической проверки перегнать их в Донецк. Там уже очистили взлетную полосу, механиков подвезут, и значит, проблем не будет. Потом, опять же, по кругу через Донецк, или прямо оттуда, останется перебросить в Полтаву хотя бы роту пехоты и что-нибудь из области ПВО, для усиления охраны, Ну, а на счет остального будет видно.
30. Сенсация
Работа корреспондентом – крутая фишка. У тебя есть журналистское удостоверение – все в зависти глотают слюни. Еще бы нет! За тебя вся журналистская братия, все телеканалы. Если тебя отловят террористы и ненароком отчекрыжат голову, пресса поднимет гвалт и не успокоится, покуда из захоронения не извлекут для музея последний коренной зуб. Пожалуй, даже если одновременно начнется локальная атомная война, весть о твоем несчастье, все едино, будет делать попытки прорваться в уши зрителя. Как же иначе! В этом есть корпоративный журналистский интерес, как сдача профсоюзных взносов – триста гривен в год, как с куста. Если перевести в пиво, то… Нет смысла, взносы принимают только наличными. Значит, каждый, даже самый захудалый спецкор какого-то зачуханой при-заводской малотиражки вовсю переживает за твой снятый скальп, как за свой собственный. Он полностью ассоциирует себя, напяливает твое платьице, он верит, что если и с ним тоже… ну, когда он будет жаться к заборчику в плохо освещенном закоулке, по пути с работы, и какой-нибудь наркоша, не разобрав «сосед – не сосед» пырнет его в печень спицей для вязания. И вот тогда весь демократический журналистский корпус взовьется флагами и… А еще у тебя есть отмазка от ментов. Если тебя поймают в момент отлива у дерева в парке и попытаются наложить штраф, или «пройдемте, гражданин», ты тут же, бросив ширинку как есть, извлекаешь из кармашка книженцию: «Здравствуйте, а я вот интервьюрировал это самое дерево, так что…» Короче, быть журналистом круто.
Изнутри все не так весело. Самое главное, мир в стадии Информационного Взрыва. Прет отовсюду, где лазейку не открой. Все орут. В этом гаме, тонут голоса, как праведников, так и аферистов. Попробуй в не хоровом гвалте на площади Таньаньмэнь прочесть чудесную лекцию о проблемах цивилизации и мира. Откуда вырос постмодернизм? Да вот оттуда же! Кой толк грызть гранит науки и познавать новое, когда научные идеи сыплют из рога изобилия? Можешь стать под поток: тебя омоет, очистит, забьет ушные раковины тампоном, провернет мозги с левополушарным спином. Выйдя из душа, ты уловишь только то, что всего чрезмерно много, а в каждой «чревоточине» в свою очередь поток. Нет смысла добавлять каплю в эту эрудированную Ниагару. Можешь считать – все уже познано. Ковыряйся в старом белье все сознательное существование, работы, все едино, останется на семь колен потомства. Единственное, что тебе спасет – сенсация. Но, беда №1: все коллеги это тоже давно поняли. Беда №2: надо еще иметь каналы, откуда прокричать об этой самой сенсации. Не из своей же заводской малотиражки? Кто услышит? Да и редактор упрется: «Не наш профиль». Вот и думай тут.
Георгий Полеводов об этом уже как-то и не думает. Но жизнь человека – пунктирная линия, ни как не предвидеть, где именно чиркнет следующий отрезок. Сейчас сенсация сваливается, когда Георгий рулит на своей «шестерке» именно на свою опостыревшую – но тысяча гривен в месяц не мешают – работу. Сваливается сенсация, как положено, с неба.
Лайнер падает. Марку покуда не разобрать, тем более хвост в дыму. Горит, может, и не хвост, но встречный поток оттесняет бело-желтую завесу к корме. Полеводов прижимает свою, жрущую всю его месячную зарплату и еще сверху столько же, «шестерку» к обочине. Благо, здесь не какой-то московский хайвей, Днепропетровская окраина. Неотрывно следя за идущим к земле самолетом, он выбирается из машины, не глядя, нащупывает цифровую камеру: теперь он вооружен. Фото-техника заряжена на всю катушку – он знал!
Экстренно стремящийся в земные пенаты лайнер ловится в перекрестие. Надо же, досада! Все-таки не гражданский, ведь не бывает без иллюминаторов. Марка неясна. Может, военный транспорт? Так – тоже неплохо. Катить бочку на армию еще интереснее. Да и как-то морально комфортнее, между прочим: число жертв потенциально меньше. Если только… Черт побери, вокруг знакомый с детства Днепропетровск!
Журналист Полеводов использует геометрию в пределах инстинкта примата. Нет, вряд ли специально на город. Вдруг, все же, на аэродром? Да, но все равно, даже если не свалится на многоэтажки, а сядет в огне… О! но ведь отсюда, до аэровокзала рукой подать! Но лучше еще постоять, поснимать далее, не исключено, что все-таки впулит в жилой район. Цифровая камера – великое дело. На пленочной никогда неясно, получится – нет. Он выдвигает объектив на максимум: пусть изображение будет крупнее. Жаль, что не имеется специальных насадок. Надо будет все же когда-нибудь накопить и приобрести оснастку.
Теперь коптящий лайнер получается разглядывать уже и без насадок. Все едино, не ясно, что горит – двигатель или корпус. Движков, кстати, целых четыре. Что-то большое. «Боинг»? Цвет, однако, странный – стальной. Явный признак милитаризма. Военный «Боинг»? Они уже на вооружении армии? Растем в демократию, надо же! Огромная раненая машина скользит уже чуть ли не задевая крыши. Георгий Полеводов смотрит на это чудо визуально, но чуть косит в экранчик «цифровика». Там, в приближенном ракурсе… Жалко киль плохо проглядывает в дыму, зато в передней части, у кабины пилотов маленькая надпись. Лайнер уже проскочил, скрылся за постройками, не задев, но в сетчатке отпечатывается, а в камере можно и прокрутить дабы убедиться. Похоже там было… Так и есть: «Air force». Что?!
Журналистские навыки уже проделали разминку, почистили зубы, поодеколонились, застегнули амуницию и теперь выпрыгивают, как чертик из табакерки. Значит… Что собственно? По небу Украины идет перебазирование контингентов куда-то в Афганистан? Или поближе?
Полеводов бросается к машине, выруливает на полосу так резко, что едва не попадает в аварию: позади вой тормозов. А! сейчас не гоже разбираться, а тем более получать по сусалам от кого-то возмущенного. Он давит на «газ» со всей дури. Надо успеть в аэропорт раньше всех. Мысль об однозначном ныне опоздании на работу, даже не зарождается.
31. Мальчик для битья
Донбасс – это кость в горле постмодернистов Киева. Еще бы! Во-первых, это промышленный край, совершеннейшая дикость в эпоху, когда лучшим бизнесом считается казино. Здесь, черт возьми, до сей поры присутствует такой атавизм как рабочий класс. О наш национально «свидомый» боже, эти люди все еще умеют что-то делать со всяческими железками: разбираются, как ухватить ее тельфером и заткнуть в станочное крепление нужной стороной. Пусть бы уж лучше с утра до ночи орали: «Шахтер» – чемпион!» и лили пивко (конечно, лучше «Черниговское» чем донецкий «Сармат») в главное приемное устройство любого европейского потребителя – рот. Тогда бы их можно было терпеть хоть каким-то образом. Разумеется, не беспредельно долго, ибо сами понимаете…
Кроме того, что тут промышленный район, чьи депутаты постоянно тычут с трибуны, будто они содержат прочих бездельников в западных областях страны, так еще и населен он абсолютными недочеловеками – русскоязычной убогостью – потомками оккупантов, притеснителей гордых истинных арийцев Украины. Перековывать все эти миллионы пятой колонны в члены осознающей себя единой нации, это ж сколько поколений придется дожидаться? На такие длительные замахи годно только заморское центрально-разведывательное управление. Неплохо бы устроить здесь Вьетнам, там ведь как раз прогрессоры-янки и угрохали нужные пять миллионов. Естественно, надо чтобы Вьетнам был не такой громкий, а если пресса б и пошумела, то опосля, и с указкой исполнителей – подлой Северно-Ледовитой Империи.
Короче, планчик так, вроде бы, ничего. Мальчик для битья имеется, осталось найти того, кто будет дубасить. Не сам же Большой Белый Брат, в самом-то деле. И собственными «чистыми ручками, которые ничего не крали» тоже как-то не с руки. Правда, один политкорректный госслужащий и депутат как-то ляпнул, мол, «колючей проволокой огородить и поджечь». Но то ж давно и сгоряча. С кем не бывает? Конечно, чуть не выдала, собака… то есть, не выдал, не выдал, собака.
Ладно, о деле. Кто тут у нас в округе не прочь, и по оптимальной расценке? О! Вы, господа беи? Подходи, налетай! Даем за работу остров… Не, Змеиный, то румынам обещали. Значит, полуостров. Крым, называется. Тоже проблемный такой. Не, не, для вас-то товар, что надо! Вы с Курдистаном вполне так смогли, а тут – семечки.
32. Завод «Кольчуг»
И ведь спорили же. Доказывали и с тех, и с прочих точек зрения, что на фиг это все не надо. Нет, мол, никакой радости рисковать своим индивидуальным, и без того предположительно кратким, существованием в этой Вселенной, ради чьего-то личного имущества. Да, хоть и государственного! Чье теперь государство? Вопрос не в оккупации даже. Кап-государство – есть инструмент войны богатых с бедными. Среди отряда вроде бы не присутствуют акционеры заводов, пароходов, так что… Коммунистов, правда, тоже не значится. Их видимо вообще в среднем по стране маловато. Отряд вырос, а до сей поры никого. Может у них свои, особо боевитые, исключительно моно-большевицкие боевые группы и чужих туда ни-ни? Тогда данные красные супер-ниндзи-мстители все еще в засекреченных лагерях подготовки натаскиваются в обвязке гранатами и нырянии под танки, ибо проявлений их камикадзской сущности в Донецке покуда не наблюдается.
Так вот, стимулов для сражения за имущество вроде бы и нет, однако как выразился по этому поводу Дмитрий Гаврилович: «Ну так тогда, может, разойдемся по хатынкам? Пусть турчаки творят, чего хочется, нам-то коя разница?». В общем, лишний раз доказана простая истина, о том, что в боевом подразделении демократия есть костыль, присовокупленный к здоровому организму. На самом деле, дабы предупредить массовое дезертирство, достаточно одной, бездоказательно принятой аксиомы: «Враг на нашей земле, и есть святая обязанность уничтожать его всюду круглые сутки напролет». Командование определяет, каким образом делать это наиболее рационально, и с перерывом ли на обед. В детализации – работать ли все же по ночам, посуточно через двое, с учетом всего православного календаря и революционных праздников поголовно, или же только 1-го Мая. Можно для разнообразия поспорить в курилке. Ну, вот и наспорились до одури. Пришли к однозначному выводу: позволять супостату совсем беспрепятственно таскать из «рідної хати» все, что попадется, все же слишком большая милость. Надо мешать.
Поскольку отряд уже обладает кой-каким опытом, причем явно успешным, ибо до сей поры существует, подход к делу требуется не хухры-мухры, а плановый. Необходимы разведданные. По предварительному согласованию, выбран «Точмаш». Априорно ясно, почему именно на этом заводе турки особо суетятся. Лишний раз доказано после выхода на добровольного осведомителя – инженера с этого же предприятия. Завод, кроме выводимого уже из названия относа к точному машиностроению, о коем, естественно, не позволительно даже и думать всяческим причерноморским аборигенам, еще к тому же и военный. Он выпускает, точнее, делал такое ранее, уникальные разведывательные машины «Кольчуга». Таких штуковин для контроля, допустим, всего Кавказа в радиодиапазоне требуется не более десяти штук. Ясно, почему в свое время заморские либерасты поднимали вой по поводу продажи таких милашек Хусейну. Теперь есть возможность ликвидировать вероятностную угрозу на корню. Опять же, и киевским нацикам приятственно. Сколько можно проявлять разовую суетню, давая по тянущимся к программным станкам ручонкам этим россиянско-мовным недочеловекам? Налицо случай – забрать у них эти цацки навсегда. Пусть бредут строем в охранники и реализаторы, учатся демонстрировать «чиз» хозяевам жизни. Глядишь, и «найкращей у світі мові»[106] выучатся заодно. А не «сдужать»[107] сами, так с «дітятками» освоят, выполняя «домашне завдання»[108]. Ибо приносите нам в школу ваших детушек, мы сегодня их за ужином… обучим уроку голодомора.
Итак, «Точмаш». Неплохо бы атаковать всю территорию завода и провести селекцию в плане местной или иностранной прописки. Неместных перевести в графу «Не существуют; массовое захоронение там-то». Однако отряд не обладает столь волшебными возможностями. Есть планчик, просто кое-кого покусать. Пан-инженер работает за наводчика. «Такого-то числа, приблизительно (агрессоры тоже все же не идиоты, и не выдают все подробности подносчикам строп и протирочной ветоши) во столько-то, будет произведена погрузка на платформу и вывоз в неизвестном векторе (предположительно, порт Мариуполя) двух станков с программным управлением. До сего момента туземцам под руководством и наблюдением неких… – по общему виду, вроде бы, срочно призванных, или даже попросту переодетых в форму турецких гражданских лиц – по логике, наверное, технических спецов – осуществить отсоединение указанных машин от линий электроснабжения, а так же болтового и сварочного крепления к фундаменту. В плане избавления от электро-зависимости проблем никаких, и можно даже не вешать табличку «Не включай! Работают люди!», ибо ток на завод прекратил поступать на второй день вторжения. Между прочим, уже и не поступит. Не по чем! Янычары – проныры – не только в плане заграбастанья девок. Медно-алюминиевые кабели не забыты, успешно откреплены, выкопаны, смотаны на бобины и отправлены… На счет Киева очень маловероятно. Там не занимаются такой мелкотой. Но наверное, и в Анкаре тоже. Не исключено, какой-то пройдоха-полковник решил позаботиться о собственном благополучии; пенсия, она ведь еще не скоро. А что? Вокруг целый город всякой утвари. Отдан на разграбление от рассвета до заката, и в обратную сторону.
В плане партизанской суеты, на счет медно-кабельных жил будет тоже по-лилипутски. В самом деле, их воруют уже лет двадцать все подряд, разве что не турчаки, а источник все не иссяк. Вот же великие работяги значатся по генеалогическому древу в отчетный период коммунизма – столько барахла накопили. Ныне, отряд под руководством Дмитрия Беды пытается хоть как-то затормозить разогнавшийся конвейер растаскивания наследия тоталитарного строя.
Место для засады выбрано интуитивно из нескольких подходящих. Вероятно, не самое лучшее. Но ведь так и безопасней. Вдруг самое подходящее прощупали и янычары тоже? Тогда вместо организации засады получится самим угодить в капкан. Короче, в любом случае улица Куйбышева. Что с того, что она одна из самых центровых в этой части города? Чем больше будет свидетелей, тем более неповадно окажется для предателей. А для сомневающихся – надо ли бороться – будет «пионер – всем ребятам пример!»
Ни у кого из участников с пионерией как-то не получилось, однако это есть недостаточный повод для уклонения.
33. Взлетная полоса
Журналистские инстинкты смазаны, протерты, блестят. И почему он до сих пор не в «Нью-Йорк таймс», например? Прорываться на летное поле в «Жигули» будет, пожалуй, чрезмерным риском. Тратить время на аэровокзал совершенно не следует. Стремительной, но донельзя уверенной походкой, он рулит от автостоянки к небольшой калиточке «для своих». Удостоверение уже в руке. Правда, что делать, когда дежурный мордоворот упрется и начнет названивать начальству? Однако смелого пуля боится. Он не успевает испробовать методу, когда откуда-то сзади, от города, доносится вой синен. Складываем два, плюс два. Кто и куда может нестись…
Обернувшись, Георгий Полеводов наблюдает красные пожарные «КрАЗы». Ага! значит, своими силами не справляются: вызвали подкрепление. Даже на всякий случай. Почему, собственно, нет? Первичный план отбрасывается, как до ужаса примитивный. В самом деле. Ну, прорвет он периметр, а дальше? Конечно, по дыму определить направление получится легко, но пока он дотащится пешочком до места, спектакль закончится, и актеры раздадут воздушные поцелуи.
Благо, дежурный по КПП тот еще тормоз. Все-таки даже при ЧП звонил – уточнял у начальников. Двум большим красным машинам приходится притормаживать, дабы не снести шлагбаум. Георгий уже тут как тут. Уже на подножке. Он не какой-то Полеводов, не хухлы-мухлы, он представитель Четвертой власти. Пожарники, по всей видимости, ребята крутые. Им скинуть с подножки навязавшуюся муху легче, чем пристыковать к нужному гидранту брандспойт. Однако разве этот комар утяжелил машину и добавил сложности двухсотсорока-лошадо-сильному советскому дизелю? Смешно! Вот если этот журналюга станет мешаться под ногами во время работы, тогда его не жалко и из шланга полить, дабы взбодрился.
– Куда?! – орет из форточки старший колонны. Но это не Полеводову, все адресовано кэ-пэ-пэ-шникам.
Выскочивший наружу хиляк в синей форме поясняет что-то в ответ. За урчащим дизелем ничего не слышно. Но жестикуляция активна, все же аэродромная жизнь накладывает свой отпечаток на артикуляционную составляющую общения. Старший даже что-то там понимает, ибо «КрАЗ» снова трогается. Ага! Не более чем через двести метров в форварды колонны пристраивается аэродромная «газелька». Теперь машины разгоняются основательно. Георгий напрягается, вцепляется в крепление зеркала со всей серьезностью: все-таки он не в каскадеры записывался. Из салона высовывается рука пожарного начальника и обвивает у плеча. Все-таки народ прессу любит, чтит. А чего не любить, в самом деле? Среди всякой нудотины о пенсионных фондах и министерских склоках, есть, все же, кроссворды, а так же аппетитные девичьи тела. Или старший пожарник просто страхуется от дополнительного ЧП на взлетной полосе? Почему нет? Ведь его задача – спасать людей.
Дым от лайнера виден издалека. Вблизи – суета-сует. Правда, какой-то распорядительный дядя, совсем не в форме пожарника, оттесняет пригнанные городские «КрАЗы» в сторонку. Журналист Полеводов уже успевает соскочить, и не слышит всех тонкостей перепалки. По всей видимости, местные справляются сами, аэродромными противопожарными силами. Или нет?
Поделиться книгой: