Помоги проекту - поделись книгой:
- Было бы недурно подобрать специальность и для господина Ханя.
- Пока я решительно ничего не могу придумать,- защищался я.- А чем ты занимаешься?
- Я литературовед. Добрая половина всех, кто пришел после меня, литераторы.- Чжун-но вытащил папиросу, зажег спичку и продолжал: - Мне думается, ты тоже пойдешь по этой стезе. Главное - выбрать правильное литературное направление. Твое мнение, Сыма?.. Тьфу!
Зажженная спичка обожгла ему палец.
- Но я в литературе профан.
- Ладно, не скромничай. Если ты согласен, я улажу все формальности с регистрацией.
Да-да, регистрация. Это слово я прочел на визитной карточке Сыма. Стало быть, это называется "регистрацией" .
Писатели обязаны зарегистрироваться в Министерстве просвещения, для чего необходимо поручительство крупного литератора. Убедившись на соответствующих экзаменах в достоинствах претендента, официальные лица выдают ему искомое удостоверение на право публикации своих книг. Лица, не окончившие высшие учебные заведения, но пожелавшие стать известными литераторами, либо те, чей талант засвидетельствован справкой "Простолюдинов", также могут добиться удостоверения.
- Простолюдинов?
Сяо Чжун-но рассмеялся:
- Так у нас называют самых крупных предпринимателей.- И добавил: - О твоей профессии мы еще поговорим.
- Надо подумать. Не будем торопиться.
Вскоре мы разговорились с Сыма Си-ду. Он был духом общительным и после обеда поведал мне историю своего нелегкого пути.
По его словам, он обладал талантом декадента и уже в пять лет твердо решил стать специалистом по декадентской литературе. Но, к несчастью, Сыма обладал завидными здоровьем и силой; чтобы идти в ногу с веком, он должен был во что бы то ни стало истощить свою нервную систему, но система никак не желала истощаться. Сыма был неплохим спортсменом. Пришлось немедленно отказаться от спорта. Затем он ухватился за идею систематического недосыпания. На эту мысль его натолкнули врачи. Ночные бдения менее чем за год увенчались ощутимым результатом: нервная система была несколько подорвана. Исподволь он начал пить. Но гаоляновая водка оказалась слишком едкой, коньяк слишком горьким, от пива пучило живот. Он перешел к сладким винам и наконец к спирту. Немалое значение придавалось "большому маку" , то есть опиуму, с которым Сыма познакомился отнюдь не через поэзию Бодлера или Артюра Рембо. Он считал курение опиума важным звеном в цепи проводимых мероприятий. Правда, его тошнило, но огромным усилием воли он заставил себя продолжать начатое дело. Труды девяти с половиной лет завершились блестящим успехом.
- Верю, специалист-литератор, конечно, должен обладать талантом,- говорил он с чувством морального превосходства над окружающими.- Но преуменьшать значение длительного и трудного процесса воспитания характера тоже нельзя. Разве я тому не пример?
Крошка г-на Сяо сочувственно вздохнула:
- Да, нелегко стать литературоведом!
Сяо Чжун-но оживился и заявил, что хочет заказать ужин. Затем он позвонил по телефону и пригласил некоего Хэй Лин-лина.
- Он тоже литературовед,- объяснил он мне.
Около семи часов предо мной положили визитную карточку Хэй Лин-лина. Там было написано: "Специалист по новейшему символизму".
- Господин Хэй, почему с таким опозданием?
- Ибо дух карандаша моего мгновение тому погружался в очаровательную навозную кучу.
Я решил, что это шутка, но те, остальные, сохраняли полнейшую невозмутимость. К счастью, я не люблю смеяться. Иначе была бы совершена вторая бестактность.
Чжун-но представил нас друг другу. Г-н Хэй воззрился на меня:
- Уши господина Ханя способны заворожить душу, хотя они и не похожи на куриные перья, даже будучи квадратными, но танцуют они лучше, нежели соленая утка.
Я не ответил. Кто знает, хвалил он меня или ругал.
- Лично я этого не заметил,- бросил г-н Сыма.
- А почему? Ибо, понимаешь ли, репа на кошачьей голове демонстрирует тонкость соловья. Теперь ясно? Ведь это ароматные узоры, выгравированные на ящерице.
- Да, в самом деле. Теперь ясно,- сказал Си-ду.
Лично я из сказанного Хэй Лин-лином не понял ни слова и очень рассчитывал, что в ответах Сяо и Сыма услышу что-нибудь ободряющее. Но, увы, этого не случилось.
Во второй половине дня г-н Сяо и его крошка отправились в кино. Я считал неудобным идти с ними, да они меня и не приглашали.
- Хань, ты извини нас...
- О чем речь. Я бы все равно не пошел.
Когда они дошли до дверей, он обернулся:
- Если станет скучно, разыщи господина Сыма. В письменном столе найдешь адрес. Или что-нибудь почитай.
Посыльный принес для библиотеки г-на Сяо стопку новинок. Наугад я выудил оттуда одну. Это оказался сборник стихов Сыма Си-ду "Курю опиум и стремлюсь к прекрасному" . Я прочел несколько стихов и ничего не понял. Тогда я взял газеты, но и там обнаружил много непонятного: придется спросить у Сяо. На полосе сверху я натолкнулся на сообщение о литературной премии.
ВРУЧАТ ЛИ ВАН МИН-ДЭ ПРЕМИЮ ГОДА?!
Премия научного общества будет вручена на сессии после голосования. Согласно полуофициальным сообщениям, члены Комитета склонны присудить ее автору повести "Кризис", ученому-литератору Ван Мин-дэ. Корреспондент пишет: Ван Мин-дэ обеспечена поддержка простолюдина Янь Цзюня. Идеология автора книги крайне ортодоксальна. Нашим соотечественникам писатель хорошо известен. Его новая повесть "Кризис" является бестселлером года. Если премия будет вручена господину Вану, верхи всего мира проникнутся уважением к проницательности членов Комитета.
Знаменитую книгу мне удалось разыскать на книжной полке.
Повесть я прочел, однако особых достоинств в ней не обнаружил. Вот ее содержание. Под натиском импорта отечественная пряжа упала в цене и не находила сбыта. Крупные фабрики были остановлены, обнаружились тенденции серьезного кризиса. Простолюдин такой-то (то бишь, крупный предприниматель) воззвал к верхам и низам, пытаясь пробудить в них патриотические чувства и убеждая пожертвовать своим достоянием во имя спасения родины и возрождения фабрик хлопчатобумажной пряжи. Этот простолюдин был готов себе в убыток снизить цены на экспортные товары, чтобы добиться восстановления прежней здоровой конъюнктуры. От непосильного труда он надорвался и умер, соотечественники, даже низы с их дурным нравом, оплакивали кончину великого гражданина... Автор откровенно любовался своим блистательным героем. Был он восьми чи и пяти цуней[3] ростом. Прочел все на свете книги, постиг языки разных народов, проявил недюжинные способности к науке, собрал богатый урожай на ниве художественной литературы. Преуспел он также в военном деле, сильной его стороной был спорт, он мог за двенадцать минут проплыть 1200 морских миль. С успехом пилотировал самолет, рисовал, писал стихи, а также мог на скаку выстрелом из пистолета поразить летящую муху... Таким было это выдающееся произведение.
В газете я вычитал еще одно сообщение: "Премия по антропологии присуждена". И подзаголовок: "Ее вручат И Чжэн-синю". Далее газета знакомила читателей с новым лауреатом и его заслугами. И Чжэн-синь доказал, что мозг индивидуума из низов имеет на 2 клетки "А" меньше, чем мозг представителя верхов, и, стало быть, удел первого, вследствие необратимости явлений,- вечно оставаться внизу. У способного индивидуума на 1/5 клетки "А" больше, чем у обычного субъекта, а если сравнить его с индивидуумом из низов, то разница будет еще заметнее. У трех простолюдинов на 1/4 клетки "А" больше, чем у обычных субъектов. Низы, как правило, лишены добродетелей; те же из них, кто ими обладает, несомненно связаны кровными узами с верхами. Достоинства верхов и низов находятся в прямо пропорциональной зависимости от количества клеток "А", поэтому таланты всегда отличаются наивысшими добродетелями.
Была еще одна крупная новость, на которую я не обратил внимания. Речь шла об истечении сроков полномочий Генерального Президента и об его переизбрании. Подобные вещи никогда не вызывали во мне интереса. Я достаточно далек от них.
Уже было одиннадцать часов. Не дождавшись г-на Сяо, я вернулся к себе. Мне хотелось спать.
Во время завтрака зазвонил телефон. Попросили Чжун-но. По мере разговора лицо его мрачнело.
- Что?.. Что?.. Это правда?..- Повесив трубку, он пробормотал:- Какая жалость!- и снова принялся за еду. Вид у него был задумчивый и печальный.- Один мой приятель покончил с собой,- сказал он, не ожидая моего вопроса.
Самоубийцу звали Ян. В прежние времена семья его жила в достатке, но с годами все переменилось. Когда родился господин Ян, дом его отца находился в плачевном состоянии, но семья оставалась в верхах общества. Получить образование Яну не удалось, он окончил среднюю школу и на этом остановился, ибо закон гласит: "В высшее учебное заведение принимаются лица, внесшие налог в размере свыше пятидесяти юаней..."
- Что значит "свыше пятидесяти юаней" ?- перебил я.
- Э, да, да,- сказал он.- Сумма налога пропорциональна размеру домашнего имущества претендента: владелец крупного состояния выплачивает соответственно и больший налог.
- То есть?..
- Э, не перебивай. Об этом мы еще поговорим... Так вот...
И он продолжал.
Бедняге Яну поступить в университет не удалось, и в доме все пошло прахом. Уйма детишек, а служба не обеспечивает семью. На работу с более высоким жалованьем не берут: нет высшего образования. Протекции тоже нет, и некому замолвить за него словечко. В довершение ко всем бедам недавно за какую-то оплошность его уволили. На прошлой неделе он взял у г-на Сяо взаймы двадцать юаней. Положение стало угрожающим. Один неосторожный шаг - и все кончено. Пронюхай кто-либо о его бедственном положении и донеси куда следует, административные власти, не задумываясь, отправили бы его в нижний ярус. А кто это перенесет? Такой позорный конец?! Вот почему Ян предпочел наложить на себя руки.
- Наложить на себя руки,- грустно повторил Сяо Чжун-но.- А ведь он герой: умер, но не поставил себя на одну доску с низами.
Меня интересовало другое: оказывается, в мире духов тоже существует смерть. В таком случае, куда держат путь умершие? Может быть, они снова возвращаются в солнечный мир?
- Этого не знает никто.
Вечером г-н Сяо сообщил мне, что через три дня собирается пригласить на обед известного в стране общественного деятеля.
- Я литературовед,- разглагольствовал он,- и мне чужд социальный инстинкт. Я не стремлюсь якшаться со знаменитостями. Но для дружбы с этим простолюдином есть особая причина. Я, понимаешь ли, его поручитель, и кроме того, в издательских кругах он пользуется неограниченной властью - довольно одного его слова, чтобы сбыть любую книгу или, наоборот, задержать ее продажу.
Он показал мне именной список приглашенных. С некоторыми из них я уже был знаком или слышал о них. Список открывал, разумеется, Лу Юэ-лао. Далее следовали Хэй Лин-л-ин, Сыма Си-ду, Ван Мин-дэ, И Чжэн-синь.
Весь день г-н Сяо что-то писал. Он сказал, что завтра мы посетим учебные заведения города.
А пока упомяну о двух газетных сообщениях. Одно было набрано крупным шрифтом. Речь шла о вероятном преемнике Генерального Президента. Сообщалось, что Янь Цзюнь желал бы видеть на этом посту Дунфан Даня, Лу Юэ-лао и Пань Ло, напротив, склоняются к кандидатуре Ба Шань-доу, лидера партии восседающих. Далее следовали разъяснения: "Простолюдины Лу Юэ-лао и Пань Ло выступают сообща, и поэтому Янь Цзюню вряд ли удастся удержать свою позицию; в установленное законом время простолюдин Янь будет вынужден отказаться от своего кандидата". Во втором сообщении анонсировалась публичная лекция доктора юридических наук на тему: "Основные положения 42 комментария к 73 параграфу 6 главы Конституции". Лекция состоится сегодня в помещении городского университета.
Оба сообщения требовали разъяснений.
Во-первых, что такое партия восседающих и, во-вторых, почему Генерального Президента не выбирают, а выясняют, к какой кандидатуре склоняются простолюдины?
Второе сообщение вынудило меня взять текст Конституции и найти в ней соответствующий комментарий к соответствующему параграфу 6 главы. Там я прочел следующее:
"Каждый, проживающий на территории политического района свыше одиннадцати месяцев и четырех дней, обязан проникнуться чувством глубокой преданности к данному району и считать своим долгом:
1. пропагандировать превосходство данного района перед другими и скрывать от них омерзительные стороны жизни, наличие которых может бросить тень на данный район;
2. защищать интересы простолюдинов;
3. относиться к аборигенам данного района как к братьям, радушно и гостеприимно;
4. пропагандировать искреннюю любовь к данному району;
5. при возникновении конфликта между обитателями данного района и иноземцами считать своим долгом идти на самопожертвование и сражаться вплоть до вторжения на территорию пришельца во имя защиты данного политического района;
6. . . . . . . . ."
Да, было над чем подумать.
Вечером я засыпал г-на Сяо вопросами. Он заявил, что все дело в методе. По сути все одинаково, будь то выборы Генерального Президента в их мире или избрание депутатов в представительские органы в мире людей.
Его логика (Logic) была такова: обитатель района обязан любить данный район. Каждый находящийся в районе свыше одиннадцати месяцев и четырех дней должен считаться обитателем данного района. Поэтому каждый находящийся в районе свыше одиннадцати месяцев и четырех дней должен любить данный район.
- Разве вы в мире людей не любите свою страну?- сказал он.- Любовь к своей стране естественна. В нашей Конституции записано: не "страна", а "данный политический район". Заменены лишь несколько иероглифов. Не более того.
- Но почему именно одиннадцать месяцев?...
- Вот, например, у вас, в мире людей, закон гласит, что гражданином данного государства считается тот, кто прожил на его территории пять или десять лет. У нас дни короче, только и всего.
Тут я вспомнил непонятный термин "партия восседающих" . Он сказал, что так называется парламентская партия. А всего в Парламенте две партии: партия восседающих и партия корточкистов.
Странные названия!
- Ничуть,- бросил г-н Сяо.- Названия у партий разные, и Парламент соответственно разделен на два лагеря, но политическая платформа тех и других почти одинакова и основана на политике простолюдинов.
- В таком случае, какая нужда в двух группировках?
- А вот какая. Политическая программа у них одна, это верно, но в быту кое-какие различия есть. Скажи-ка, в месте отдохновения для мужчин ты восседаешь на стульчаке или присаживаешься на корточки?
- Присаживаюсь. Но что из этого?
Любезнейший г-н Сяо рассмеялся:
- В таком случае ты должен поддерживать партию корточкистов. Члены этой партии призывают соотечественников совершать естественные отправления, сидя на корточках, ибо такая поза наилучшим образом соответствует принципам санитарии и гигиены. Партия восседающих, напротив, склоняет граждан к восседанию на стульчаке, утверждая, что требованиям санитарии и гигиены отвечает именно эта поза. Нынешний Генеральный Президент является лидером партии корточкистов. После вступления на высокий пост он реконструировал общественные и частные уборные страны, приспособив их к нуждам корточкистов. Первой акцией будущего кабинета министров партии восседающих будет несомненно новая реконструкция уборных для создания нормальных условий восседающих на стульчаке.
Выдержав паузу, он добавил:
- И, пожалуйста, Хань, не удивляйся. Я не вижу решительно никакой разницы в парламентской системе у нас и в мире людей.
После полудня мы посетили государственный университет литературы и искусства и государственный городской университет.
Профессора и студенты университета литературы и искусства славились чудовищной распущенностью. При входе в сие заведение мы сразу же натолкнулись на лозунги, занимавшие все стены и заборы и гласившие: "Жизнь служителя искусства- раскованность" , "Даешь жизнь не по правилам!", "Раскованность- символ современности!" На выбеленной стене были выписаны огромные квадратные черные иероглифы: "ДА ЗДРАВСТВУЕТ ЖИЗНЬ НЕ ПО ПРАВИЛАМ..."
В сопровождении служащего университета мы вошли в актовый зал. Вокруг кафедры в ужасающем беспорядке стояли стулья. Но не только они. Были здесь невысокие кресла, скамейки, диваны, походные койки, узкие табуретки, похожие на домино, глубокие кресла из коричневого сандалового дерева, большие тяжелые камни. Пол был усеян работами Родена из "Собрания гравюр XIX века", репродукциями картин. В других аудиториях было то же самое. Студии почти не отличались от аудиторий. Во внутренних двориках и в других местах были разбросаны книги.
- А теперь, - пригласил сопровождающий, - попрошу господ Сяо и Ханя в комнату нашего ректора.
Ректором был г-н Чжао Шэ-линь, крупный мастер современного искусства. На дверях его комнаты висела бумажная табличка, на которой было написано: "Милости просим".
- Пожалуйста, входите, наш ректор, инициатор раскованной жизни, рад приходу гостей. Правда, наш ректор только что вышел, о чем я очень сожалею.
Войдя внутрь, мы стали свидетелями следующей картины. Ватные одеяла свисали на пол с двух кроватей. Стулья были опрокинуты. На полу ножками кверху лежал письменный стол из персикового дерева. Зато этажерка стояла так, как надо. Правда, книг на ней не было: нижнюю полку украшал ночной сосуд. На одеяле лежала палитра и валялись крайне несвежие носки в полоску.
Между тем радушный служитель университета продолжал:
- Наш ректор по утрам целых три часа приводит комнату в порядок, он отдается этому делу всей душой.
Мы направились к общежитиям. По обеим сторонам аллеи стояли дома, где жили студенты. Нам в глаза бросился номер дома. "966.740.021".
- Ну и ну! Сколько же здесь домов!- изумленно воскликнул г-н Сяо.- Ведь только на Z больше 900 миллионов номеров.
Поделиться книгой: