Обжора-хохотун

— Прости, милый. Я как раз собирался достать для тебя орехи.

— Тогда ладно, — смилостивился буривух. — Я беспокоюсь, потому что знаю: вы, люди, вечно обо всем забываете.

— Ничего себе, — высказался я.

— Да, я до сих пор не сообщил тебе самого главного, — кивнул сэр Джуффин. — Возможность ежедневно встречаться с буривухами — одно из величайших преимуществ службы в Тайном Сыске. Это Куруш, он живет в моем кабинете и любезно помогает мне управляться с секретной информацией, которую невозможно удержать ни в одной человеческой голове, а записывать — слишком долго и муторно. Несколько дюжин его коллег обитают в нашем Большом Архиве, и я думаю, их присутствие в Доме у Моста — главное мое достижение за все годы службы.

— Ну ничего себе, — повторил я. И наконец спрыгнул на пол.

Ехали мы долго. Это только сэр Макс от Дома у Моста до нашего имения за полчаса добирался, да еще и мимо нужного поворота вечно проскакивал, всякий раз удивляясь, что все, оказывается, так близко. А у нас с сэром Джуффином дорога отняла без малого два часа. За это время я успел оправиться от потрясения, спокойно обдумать сложившуюся ситуацию, классифицировать ее как абсолютно невозможную, упасть духом и несколько раз ущипнуть себя на тот случай, если происходящее мне просто снится. Обзавелся полудюжиной синяков — вот и весь результат. Сэр Джуффин Халли, похоже, был целиком поглощен процессом управления амобиле-ром и заметил мои страдания далеко не сразу.

— На самом деле этот способ в большинстве случаев не работает, — наконец сказал он. — То есть когда мы имеем дело со сновидением, в рамках которого возможно задать себе вопрос: «Сплю я или бодрствую?» — шансы пробудиться от щипка столь сомнительны, что я не называю их нулевыми исключительно из уважения к тому разделу математики, который занимается изучением исчезающе малых величин. С тем же успехом можешь просто поверить мне на слово: сейчас ты совершенно определенно бодрствуешь. В чем в чем, а в таких вещах я разбираюсь.

И снова замолчал, как будто все самое важное уже было сказано.

— Ладно, хорошо, предположим, бодрствую, — согласился я. — Тогда объясните мне, пожалуйста, вот что. Когда вы говорили, будто мне предстоит работать двадцать часов в сутки, что вы имели в виду? Какую практическую пользу я могу вам принести? Полы помыть? В трактир за обедом сбегать? Белый балахон вашему, как вы выразились, лучшему сотруднику постирать?

— Вот это — ни в коем случае, — совершенно серьезно сказал сэр Джуффин. — Такую работу сэр Шурф даже мне, пожалуй, не доверит. Да и полы в моем кабинете мыть не так просто, как ты думаешь. Восемнадцатая ступень Черной магии и тридцать вторая Белой — чтобы дышалось лучше. Думаю, поначалу тебе придется делать работу попроще.

— Например? — Я решил, что не отстану от него, пока не получу внятного ответа. Чтобы не пришлось гадать до завтрашнего утра — заставят меня круглосуточно драить сортиры в Доме у Моста или все-таки обойдется?

— Попробуй догадаться сам, — отрезал сэр Джуффин. — У тебя есть шанс — при условии, что ты вспомнишь то немногое, что знаешь о Тайном Сыске и о себе. И выкинешь из своей бедной головы мрачные мысли об уборке помещений — для этого у тебя пока недостаточно высокая квалификация, смирись.

«Недостаточно высокая квалификация» — это звучит довольно обидно, но только не тогда, когда речь идет о черной работе. Поэтому я приободрился и начал думать.

О Малом Тайном Сыскном войске, особом следственном управлении, созданном сразу после окончания войны за Кодекс Хрембера на тот случай, если кто-нибудь из уцелевших в Смутные времена колдунов, одурев от тягот мирной жизни, пустится во все тяжкие, я знал примерно столько же, сколько любой столичный обыватель, то есть почти ничего. Источников информации об их деятельности было два — городские слухи и газетные статьи. Я не доверял обоим, но в общем полагал, что каких-то вооруженных запретными знаниями злодеев Тайные сыщики время от времени действительно ловят. Газетчики их подвиги наверняка преувеличивают, но вряд ли сочиняют совсем уж на пустом месте.

О себе я знал гораздо больше, чем о Тайном Сыске, — так мне, по крайней мере, казалось. И принялся гадать, какие из моих многочисленных достоинств и умений могут быть полезны Тайному Сыску. Вряд ли им требуется хороший математик и тем более посредственный юрист. А уж скверный историк и подавно не нужен. Что касается моих боксерских талантов — я бы не удивился, если бы они приглянулись начальнику обычной городской полиции, а мятежных Магистров кулаками особо не напугаешь.

Не то сэру Джуффину прискучило наблюдать за моими интеллектуальными муками, не то в его сердце и правда есть место милосердию. Во всяком случае, он сжалился и дал мне подсказку:

— В детстве ты, помнится, неплохо разбирался с головоломками. До сих пор горжусь идеей тебя к ним приохотить.

— Гордитесь идеей?.. Погодите, так это были вы? Надо же, какая, оказывается, важная персона

меня на закорках таскала, а я и не подозревал об оказанной мне чести.

— Наконец-то я знаю, кого благодарить за те игрушки, — сказал я. — Такое счастье было с ними возиться. Я бы, пожалуй, и сейчас время от времени развлекался с головоломками, но мне уже давно не попадалось ничего новенького. Очень жаль!

— Ну вот видишь. А у нас головоломок больше, чем любителей их разгадывать. Так что, выходит, я предлагаю тебе скорее развлечение, чем работу.

— Головоломок? — неуверенно переспросил я. — То есть вы хотите сказать... Нет, быть того не может. Что я вот так сразу — хлоп! — и начну распутывать всякие загадочные преступления?

— Почему бы нет? Сегодня как раз выяснилось, что ты уже знаешь, как должен вести себя следователь. Сперва допросить подозреваемого и только потом делать выводы. Свежий, оригинальный подход! Мне бы в голову не пришло.

***

Переступая порог родительского дома, я был твердо уверен, что ни заключение в Холоми, ни мытье сортиров мне в ближайшее время не грозят. Оставалась всего одна серьезная проблема — пришедший в негодность гардероб, поэтому я сразу помчался наверх, в свою комнату. Одевался очень тщательно: сэр Джуффин Халли полдня наблюдал меня в дырявой скабе и обгоревшем лоохи, и мне пришлось здорово поломать голову, чтобы придумать, как сгладить столь неприятное первое впечатление.

Когда я вернулся в гостиную, родители и сэр Джуффин уже сидели за столом. Вообще-то, в нашем доме не приняты общие застолья — каждый ест, когда захочет, без церемоний и не оглядываясь на других. Но когда появляется голодный гость, непременно выясняется, что у хозяев тоже разыгрался аппетит, — такие уж мы компанейские люди.

По лицам родителей я сразу понял, что сэр Джуффин ничего им не рассказал. Предоставил мне возможность выложить новости самостоятельно, в том виде и в том порядке, в каком сочту нужным. Мне это понравилось. Обычно люди, облеченные властью, — да взять хотя бы наших профессоров — ведут себя куда более бесцеремонно.

— Ну, во-первых, с Высокой Школой покончено, — сказал я, усаживаясь за стол и отрезая себе кусок зеленого мясного пирога.

— Все-таки вылетел? — оживилась мама. Она всегда была высокого мнения о моих способностях усложнять себе жизнь.

Я помотал головой:

— Прости, мама. Ты всю жизнь думала, что твой сын лихой парень, а я оказался скучным филистером. Пошел, договорился и досрочно сдал все экзамены, как последний болван. Диплом еще не готов, его обещали прислать позже. Я, видишь ли, сдуру получил только высшие баллы, а дипломы отличников не в типографии печатают, а заказывают какому-то специальному придворному художнику, как в старые добрые времена. В общем, когда-нибудь его все-таки пришлют, не сомневайся. Возможно, к этому времени у меня уже будут правнуки. То-то они обрадуются!

— Погоди-ка. Хочешь сказать, что ты не просто бросил Высокую Школу, а сперва сдал выпускные экзамены? — изумился отец. — Совершенно на тебя не похоже. Как ты себя чувствуешь, сын?

— Спасибо, неплохо, — вежливо сказал я. — Просто вдруг подумал, что для нашей семьи это единственный шанс бесплатно украсить уборную на втором этаже какой-нибудь симпатичной картинкой. Должен же я делать какой-то вклад в общее хозяйство.

— То есть ты действительно получишь этот грешный диплом? — Отец, бедняга, ушам своим не верил.

— Получит-получит, — неожиданно вмешался сэр Джуффин. — По моим сведениям, сейчас добрая половина профессоров Высокой Школы кутит в «Крашеной репе». Празднуют избавление от очередного слишком умного студента, которого и отчислить было жалко, и терпеть невмоготу.

С точки зрения человека, полагающего себя уникальным и непревзойденным экземпляром, слово «очередного» звучало довольно обидно, но я уже понял, что это далеко не худшее, что можно услышать от будущего шефа.

— Глядя на вашу реакцию, я начинаю сомневаться, что это была хорошая новость, — хладнокровно продолжил я. — Что ж, две другие, по крайней мере, гораздо забавнее. Во-первых, нынче днем я был арестован за нарушение Кодекса Хрембера. Черная магия пятьдесят девятой ступени в общественном месте. Сэр Джуффин подтвердит.

На этом месте я, в полном соответствии с требованиями драматургии, умолк и обвел присутствующих торжествующим взором.

— До дедушки Фило тебе пока далеко, — вздохнул отец. — Но, принимая во внимание, что в Высокой Школе больше не изучают Очевидную магию, очень и очень неплохо. На сколько лет вы упрячете его в Холоми, Джуффин? Или решили ограничиться изгнанием?

— Лучше бы изгнание, — вмешалась мама. — В Холоми мальчик от скуки свихнется.

У меня самые лучшие родители в мире, я всегда это знал. И поэтому не стал слишком затягивать паузу.

— Сэр Джуффин приговорил меня к каторжным работам в Доме у Моста, — объявил я. — Говорит, от меня там будет польза. Так что на днях я, видимо...

— Почему это «на днях»? — удивился Джуффин. — Ишь размечтался. Ты завтра же приступаешь к работе.

— Ну, вообще-то, мне надо бы сперва подыскать жилье, — объяснил я. — С квартиры на улице Треугольников я уже съехал.

— Ладно, тогда можешь посвятить утро поискам и явиться на службу к полудню, — милосердно согласился мой шеф, злодей, каких мало, самый ужасный человек из всех, кого я знал. Хуже, пожалуй, только присутствующий здесь сэр Макс, но он, по крайней мере, никогда не был моим начальником.

— На твоем месте я бы соглашался на первый попавшийся вариант, — добавил сэр Джуффин. — Какая разница, где держать вещи и время от времени, если очень повезет, ночевать?

Я не стал говорить, что первый попавшийся вариант вряд ли меня устроит по той простой причине, что жилье мне требуется дешевое. Родители мои щедры, но не столь богаты, как нам всем хотелось бы, а брать деньги у пирата Анчифы теперь, когда я поступил на государственную службу, видимо, будет неправильно... Или нет? Я решил не гадать, а прямо спросить у сэра Джуффина. Кто-кто, а уж он-то в курсе наших семейных дел. И смотрит сквозь пальцы на тот факт, что братец подолгу гостит у нас чуть ли не каждый год, а его «Фило» болтается у причала в порту — как будто наспех нарисованное на его борту иностранное название может кого-нибудь обмануть.

Я мог гордиться — похоже, мой вопрос по-настоящему озадачил господина Почтеннейшего Начальника.

— Закон запрещает давать деньги и оказывать другую помощь преступникам, — наконец сказал он. — А брать вроде не запрещено. Правда, будь на моем месте Магистр Нуфлин, он непременно сказал бы тебе, что такие денежные поступления следует оформлять как конфискацию и сдавать в казну, но его мы спрашивать, пожалуй, не станем. Хотя бы потому, что с сэром Анчифой все далеко не так просто. Если в один прекрасный день он предстанет перед судом Соединенного Королевства, то будет немедленно оправдан. Вот на территории любого другого государства я бы ему попадать в руки закона действительно не советовал.

— Будет оправдан? — изумился я. И во все глаза уставился на отца. Я всегда знал, что он у нас великий путешественник, прославленный ученый и вообще знаменитость. Но что его положение позволяет членам семьи безнаказанно творить что вздумается — такое мне в голову не приходило. Или не всем членам семьи, а только Анчифе? Потому что они вместе путешествовали, когда папа писал свою «Энциклопедию Мира»? Все равно неплохо.

— Законы Соединенного Королевства не позволяют наказывать человека за поступок, который был совершен ради спасения жизни и рассудка, — сказал сэр Джуффин. — Ты в курсе, что твой брат побывал в плену у укумбийских пиратов?[9]

— В общих чертах, — кивнул я. — Анчифа не любит об этом рассказывать. Он вообще только с виду компанейский, а на самом деле молчун, каких еще поискать.

— По сравнению с тобой я тоже молчун, — усмехнулся отец. — И вообще все.

— Укумбийцы провели твоего брата через обряд посвящения в морские охотники, или как он там у них называется. Посвященный не просто получает право стать пиратом — с этого момента он уже не может быть никем другим. Сэру Анчифе пришлось заняться морским разбоем, чтобы сохранить жизнь и рассудок, поэтому никакой вины на нем нет.

— Ну и дела. — Я покачал головой. — А почему тогда он осторожничает? Закрашивает название своей шикки, называется чужим именем на таможне? Предстал бы перед судом, получил оправдание и жил бы спокойно...

— Так-то оно так, — согласился сэр Джуффин. — Но видишь ли, если суд Соединенного Королевства официально признает Анчифу невиновным, на нас крепко обидятся все остальные государства, чьи граждане так или иначе пострадали от действий твоего братишки. Это политика, мальчик. Соединенное Королевство самая могущественная держава в Мире, но это не означает, что в наших интересах рассориться со всеми остальными странами одновременно. И кроме того, как быть с командой «Фило»? Матросы-то стали пиратами не в результате таинственного укумбийского обряда, а по собственному выбору. А значит, им оправдание не светит. Так что для всех лучше, если никакого суда никогда не будет. Поэтому сэр Анчифа старательно делает вид, что скрывается от правосудия. А служители закона притворяются, будто и правда не могут его поймать. Разумный компромисс.

— Что ж, по крайней мере, теперь ясно, что я могу спокойно брать у него деньги, — с облегчением сказал я.

— Зато я так и не понял, зачем тебе его деньги. Неужели ты настолько жадный?

— Вовсе не жадный, — запротестовал я. — Но надо платить за квартиру, так? Обедать, положим, можно за счет Короля[10], я не гордый. Но покупать одежду явно придется за свои — скажете, нет?

— Ну да. Не хватало еще, чтобы Король платил за твой гардероб. И обедать за счет Королевской казны тебе вряд ли придется. До сих пор еще не случалось, чтобы моим сотрудникам не хватало жалованья на еду. Хотя жрут все как не в себя. Известное дело, чем чаще колдуешь, тем больше надо есть, но все равно иногда  поражаюсь их способностям...

— Жалованья? — не веря своим ушам, переспросил я. — Вы хотите сказать, что мне еще и деньги будут платить?

— Ну да, а как иначе? С чего ты вообще взял, будто я собираюсь заставить тебя работать бесплатно?

— Я подумал, это будет натуральный обмен, — объяснил я. — Вы учите меня магии, я за это на вас работаю. По-моему, все честно.

Сэр Джуффин Халли хохотал так, что посуда на столе звенела и дребезжала, как будто ожила специально для того, чтобы присоединиться к веселью господина Почтеннейшего Начальника.

— Только никому не говори, — сквозь смех простонал он. — Никогда! Даже не вздумай признаваться, что был готов работать бесплатно.

А успокоившись, добавил:

— Нуфлин меня живьем сожрет, если узнает, что я упустил такой шанс сэкономить казенные средства.

— Ладно, никому не скажу, — пообещал я.

И до сегодняшнего дня честно держал слово.

По случаю моего внезапного трудоустройства была откупорена бутылка пряного укумбийского бомборокки, запасы которого в родительском доме не переведутся, пока Анчифа не уйдет в отставку. А потом — еще одна. Студенческие попойки сделали меня более-менее закаленным выпивохой, но за старшими мне было не угнаться. Дело кончилось тем, что я задремал в кресле и сквозь сон услышал, как мама, по своему обыкновению, завела разговор о моем гороскопе, обладателю, которого якобы следует избегать любых опасностей, а сэр Джуффин ответил:

— Ну, все-таки служба в Тайном Сыске — куда менее опасное занятие, чем бесплодные поиски неуловимого Магистра Фило по всему свету.

Откуда он знает, изумился я, этого же не знает вообще никто, я никому не рассказывал о своих планах, не намекал даже. И, не открывая глаз, едва ворочая языком, спросил:

— Так вы все это время читали мои мысли?

— Тому, кто знает людей и умеет работать с информацией, читать мысли приходится крайне редко. Ясно же, что у тебя просто не было других вариантов более-менее интересно организовать свою жизнь, разве не так? А теперь есть. Спи, не отвлекайся. В ближайшие несколько лет тебе будет не до того.

Уж он-то знал, о чем говорит.

Новая жизнь началась еще до рассвета и хотя бы поэтому показалась мне совершенно невыносимой. Когда сэр Джуффин вытряхнул меня из кресла, где я провел ночь, я сперва решил, что он любезно предлагает мне отправиться в спальню. Выяснилось, однако, что о существовании спальни в родительском доме мне следует забыть, желательно — навсегда. Я был так шокирован этим сообщением, что покорно позволил затолкать себя в амобилер, где, впрочем, снова задремал и благополучно проспал до самого Дома у Моста.

— Позавтракать можешь в «Обжоре», мадам Жи-жинда рано открывает, — сказал сэр Джуффин. — Потом отправляйся на поиски жилья, а в полдень я тебя жду. Опаздывать не рекомендую. Начинать всякое дело следует красиво.

— Красивее, чем уже есть, просто не бывает, — сонно буркнул я, но слушать меня было некому. За шефом как раз захлопнулась входная дверь Управления Полного Порядка, а других психов, вскакивающих ни свет ни заря, на улице Медных Горшков не было.

«А в Холоми небось еще все спят», — вздохнул я, впервые в жизни искренне сожалея о принятом решении.

И отправился в трактир «Обжора Бунба», двери которого действительно уже были гостеприимно распахнуты. Завтрак оказался великолепен, а камра — и вовсе лучшая в городе, я уж на что был несчастен и зол на весь Мир, а все равно оценил.

Хуже всего было не то, что мне не удалось выспаться после непростого, прямо скажем, дня. И даже не похмелье — от укумбийского бомборокки его практически не бывает. Но сэр Джуффин не дал мне возможности собрать вещи или хотя бы просто переодеться. То есть я был вынужден ходить по городу в том самом костюме, в котором проспал всю ночь. Нечего и говорить, что такое со мной случилось впервые. Далеко не всякий портовый нищий позволяет себе подобную неопрятность.

С другой стороны, оно и неплохо, если в первый же день службы с тобой случается самое худшее, что только может быть. Все остальные беды после такого дебюта покажутся мелкими неприятностями. Но это я теперь понимаю, а в то утро мне пришлось несладко, лавки-то в такую рань закрыты.

Но самообладания мне было не занимать. В трактире я вел себя как нормально одетый человек, и это сработало. Мне не только не выплеснули в лицо вчерашний суп, но без лишних вопросов открыли кредит[11]. Это было как нельзя кстати. Прежде-то я в «Обжору Бунбу» не ходил, а в карманах у меня этим утром было пусто, как никогда прежде. Знавал я предусмотрительных людей, но и они не запасались наличностью, спускаясь к ужину в родительском доме.

Покончив с первой кружкой камры, я пришел в себя настолько, что принялся обдумывать следующий ход. Снять жилье в столице Соединенного Королевства — дело и правда несложное, и все же я не был уверен, что управлюсь до полудня. Хотя бы потому, что оба известных мне маклера еще крепко спали, — и что прикажете делать? Ходить по улицам, стучать в окна, спрашивать у всех подряд, не нужен ли жилец? Развлечение так себе, да и коэффициент полезного действия низковат.

Без особой надежды, скорее по привычке не терять зря время, я спросил хозяйку, не сдает ли случайно квартиру кто-нибудь из ее соседей. Ввернул комплимент — дескать, мне так понравилась здешняя готовка, что хорошо бы поселиться поближе. Ответ мадам Жижинды меня огорошил.

— Если четверть часа пешей ходьбы не покажется тебе непреодолимым препятствием, проблему можно решить, — флегматично сказала она.

Я заверил эту милую женщину, что четверть часа пешей ходьбы — именно то, что требуется моему организму, для того чтобы нагулять аппетит, достойный здешней кухни, и тут же получил адрес ее — не то внучатой племянницы, не то еще какой-то дальней родственницы, которая страстно желала сдать квартиру на улице Хмурых Туч и никак не могла подыскать жильца.

Думаю, если бы не я, хозяйка искала бы жильца по сей день. Сама по себе квартира была ни хороша, ни плоха — жилье как жилье; обставленное с претензией на роскошь, совершенно не в моем вкусе. Однако стоила она раза в полтора дороже, чем позволяли запросить здравый смысл и совесть.

Но я был на редкость покладист. Возможность принять ванну прямо сейчас, а не когда-нибудь в далеком будущем примирила меня с жадностью хозяйки. Для начала сойдет, а потом подыщу что-нибудь более подходящее, решил я.

Ну что вам сказать. С тех пор прошла не одна дюжина лет. Я до сих пор живу на улице Хмурых Туч и очень сомневаюсь, что в ближайшие годы у меня действительно найдется время, чтобы заняться поисками более подходящего жилья или хотя бы покупкой соответствующей моему вкусу мебели. Жене, впрочем, нравится... или нет? Понятия не имею. За восемь лет совместной жизни мы с ней просто не успели об этом поговорить.

Но в то утро я еще не знал, что, посулив мне двадцать часов работы в сутки, сэр Джуффин Хал-ли почти не шутил, а потому был счастлив и безмятежен. Успел не только помыться, но и зайти в соседнюю лавку, подобрать там несколько комплектов одежды — не безупречной, но вполне сносной, переодеться и явиться в Дом у Моста за несколько минут до назначенного срока.

Признаваясь в таких вещах, всегда чувствуешь себя дураком, но чего уж там, я изрядно нервничал. Ну то есть когда мы с сэром Джуффином вчера обо всем договаривались, это было слишком похоже на сон, чтобы всерьез беспокоиться. А теперь дело обстояло иначе. Я шел по городу свежий, умытый, тщательно одетый — в Дом у Моста, чтобы приступить к работе в Тайном Сыске. И все это было так мало похоже на сон, что я поневоле начал прикидывать, сколько раз успею сесть в лужу еще до наступления вечера. И сколько раз сэр Лонли-Локли, дюжину вурдалаков ему под одеяло, посмотрит на меня как на пустое место. И так далее.

Немудрено, что я был на взводе. Даже загадал про себя — если не наткнусь в коридоре на эту ходячую «истину» в белом чехле, значит, все будет в порядке. А если наткнусь — что ж, возможно, сэр Джуффин Халли с пониманием отнесется к моему желанию немедленно отправиться на край света.

Шурфа Лонли-Локли я заметил издалека, когда свернул на улицу Медных Горшков. Он как раз вышел из Дома у Моста — такое поди не разгляди. И отправился не мне навстречу, а в противоположном направлении, к Хурону. Такой молодец. Я счел его отлучку добрым знамением и прибавил шагу. Будущее больше не пугало меня, по крайней мере ближайшее. Когда-нибудь этот тип, надо полагать, все-таки вернется на службу, так что встреча с его равнодушными буркалами, увы, неизбежна. Но сейчас я был так счастлив, что великодушно разрешил себе подумать об этом позже.

Дверь кабинета, где вчера меня допрашивал, вернее, так и не собрался допросить господин Почтеннейший Начальник, была слегка приоткрыта; оттуда доносились голоса. Один явно принадлежал самому сэру Джуффину, второй был мне незнаком.

Я почти невольно притормозил. С одной стороны, не хотел мешать беседе, с другой — был не прочь ее подслушать. Очень уж интересный разговор там шел. И явно не предназначенный для моих ушей.

— Покраснел, значит? — заинтересованно переспрашивал незнакомый голос.

— Пятнами пошел, — говорил сэр Джуффин. — Зато не просто красными. Такой богатый оттенок малинового цвета, видели бы вы.

— Да я уже и сам локти кусаю, что такое редкое зрелище пропустил. Сколь немилосердна бывает порой судьба!

— Напрасно вы на нее обижаетесь. Зрелище — Магистры с ним. Изловите какого-нибудь портового нищего, постарше и позловредней, отберите у него всю дневную выручку, пообещайте вернуть половину, если он вылижет ваши сапоги, и внимательно смотрите ему в лицо — примерно то же самое и увидите... Зато, зато! Вы не представляете, что я выторговал.