Смерть и танцующий лакей

— Господин был настолько желчен, — рассказывал Николас, бросая выразительный взгляд на Клорис, — что я решил, что ему кто-то перебежал дорогу в сердечных делах.

— Тем не менее, — откликнулась Клорис, — у него не было ни малейшего основания держать себя так с незнакомыми людьми.

Николас отвесил ей еле заметный поклон. Джонатан начал длинный рассказ о своей работе председателя местного комитета по эвакуации и вел его с таким остроумием, что, казалось, с каждой фразой настороженность слушателей ослабевала. Мандрэг, который был также не лишен своеобразного чувства юмора, рассказал о том, как некий, представьте, хорист, неожиданно для себя стал участником ультрасовременной пьесы. Подали чай, во время которого перестали болтать о смешных случаях.

«Господи, — думал Мандрэг, — только бы ему это удалось, и все сошло гладко». Он поймал взгляд Джонатана и заметил в нем торжествующий блеск.

После чая хозяин предложил немного прогуляться, и Мандрэг, зная, какое отвращение Джонатан, подобно ему самому, питает ко всякого рода моционам, хмыкнул про себя. Просто Джонатан не хотел рисковать и устраивать в гостиной еще одну неприятную встречу. Если повезет, гости приедут, пока все будут на прогулке, и увидятся уже в более благоприятной обстановке, когда будут подавать шерри и коктейли.

Все собрались в холле, когда вошел Джонатан в серо-зеленом тирольском плаще. Выглядел он в нем довольно чудно, но Клорис Уинн, которая, по-видимому, решила, что ей нравится хозяин дома, сказала несколько любезностей по поводу его одежды. Мандрэг, который решил, что ему нравится Клорис, присоединился к ней. В последнюю минуту Джонатан вдруг вспомнил про какой-то важный телефонный разговор и попросил Мандрэга заняться гостями. Свой плащ он накинул на плечи Николасу. Плащ свисал тяжелыми складками и делал его фигуру загадочно-романтичной.

— Великолепно, Ник, — сказал Джонатан, и Мандрэг заметил, что и миссис Комплайн, и Клорис были того же мнения. Плащ подчеркивал особую лихость, которая, казалось, была отличительной чертой Николаса. Все вышли из дома в холодные сумерки угасающего дня.

4

— Но ты должна понять, — сказал по-немецки доктор Харт, — что для меня это просто невыносимо.

— Ты смешон, — ответила ему по-английски мадам Лисс. — И пожалуйста, Фрэнсис, не говори по-немецки. Пора оставить эту привычку.

— А почему бы мне и не говорить по-немецки? Всем известно, что по происхождению я австриец, что я получил британское гражданство только потому, что ненавижу этот мерзкий нацистский режим и что мы, подчеркиваю, мы, британцы, воюем с ними.

— Ну, все равно, сейчас немецкий язык недолюбливают.

— Ладно, могу и по-английски. И на самом понятном английском языке я говорю, что, если ты будешь продолжать свой роман с капитаном Николасом Комплайном, я приму самые решительные меры, чтобы…

— Чтобы что? Кстати, мы едем слишком быстро.

— Чтобы положить этому конец.

— И как же ты это сделаешь? — спросила мадам Лисс, с видом тайного удовольствия кутаясь в меха.

— На следующей неделе я увезу тебя в Лондон.

— С какой целью? Вот уже Уинтон. Прошу тебя ехать немного медленней.

— Вернувшись оттуда, — сказал доктор Харт, сбавляя скорость, — мы объявим о нашей женитьбе. Скажем, что все произошло без шума в Лондоне.

— Ты что, с ума сошел? Мы уже тысячу раз обсуждали. Ты прекрасно знаешь, как это повредит твоей практике. Ко мне является женщина с жуткими морщинами. Я вижу, что ничем не могу ей помочь, более того, даже не могу притвориться, что могу ей помочь. Я советую ей сделать пластическую операцию. Она спрашивает, не знаю ли я какого-нибудь хирурга. Я называю два-три имени, среди которых твое. Я рассказываю, какие успешные операции ты делал здесь, в Большом Чиппинге, в то время как другие врачи — или в Лондоне, или за границей. Она обращается к тебе. Но как я могу сказать клиентке с таким же независимо-уверенным видом: «Конечно, конечно, обратитесь к моему мужу. Он прекрасный хирург»? Ну а ты, мой друг, ты, который во всеуслышание везде заявлял о полной бесполезности массажа, о том, что косметические салоны обирают бедных глупых женщин, о том, что все кремы и лосьоны — полная чепуха, как ты себя будешь чувствовать в роли мужа косметички Элизы Лисс, владелицы салона красоты «Студия Лисс»? Вот уж тут благородная леди Херси Эмблингтон найдет что сказать, и, будь уверен, не в нашу пользу.

— Хорошо, в таком случае оставь свою работу.

— А вместе с ней половину моего, вернее, нашего дохода. А кроме всего прочего, мне нравится моя работа. Мне доставляют удовольствие победы, одержанные в стычках с леди Херси. «Студия Лисс» растет и разветвляется, и я хочу оставаться во главе дела.

Дорога пошла вверх из долины Пен-Куко к плоскогорью Ненастий, и доктор Харт прибавил скорость.

— Видишь там, за деревьями, крышу большого дома? — неожиданно спросил он.

— Да, это же Пен-Куко. Там сейчас никто не живет. А что?

— А ты знаешь, почему дом пуст? Я тебе напомню. Два года назад жившая там старая дева свихнулась и совершила убийство, и после суда родные так и не вернулись в эти места.

Мадам Лисс взглянула на своего спутника: резко очерченный профиль, тяжелый подбородок, светло-серые глаза, характерная бледность лица, присущая некоторым здоровым людям.

— Ну и что, — пробормотала она, — что из этого?

— Ты, конечно, слышала об этом несчастье. Говорили, что она убила свою соперницу. Обеим было где-то от сорока пяти до пятидесяти пяти. Возраст опасный и для мужчин, и для женщин. Мне пятьдесят два.

— Ну и какой вывод я должна сделать? — безмятежно спросила мадам Лисс.

— Ты должна сделать вывод, — ответил доктор Харт, — что в определенном возрасте люди могут решиться на крайние меры, если чувствуют, что могут лишиться, как бы это сказать, предмета своей привязанности.

— Фрэнсис, дорогой, это грандиозно. Я должна ждать, что ты нападешь из засады на Николаса Комплайна? А какое ты выберешь оружие? Кстати, его шпага при нем? Боюсь, она не очень острая, но ведь можно надеяться, что он все-таки сумеет защитить себя.

— У тебя с ним роман?

— Если я скажу «нет», ты не поверишь, если я скажу «да», ты впадешь в неистовство.

— Тем не менее, — спокойно сказал доктор Харт, — я хотел бы знать.

— Николас приглашен в Хайфолд. У тебя будет возможность посмотреть и решить самому.

Последовало долгое молчание. Дорога сделала крутой поворот и вышла на плоскогорье. Какое-то время они ехали вдоль покрытых снегом холмов. Справа был виден застывший от холода лес, окружавший имение Пен-Куко, оцепеневшие дороги, медленно поднимавшиеся столбы дыма, а еще дальше, где-то в темноте, скрывался город Большой Чиппинг. Слева припушенные снегом холмы плавно переходили в долину, называвшуюся, по аналогии с плоскогорьем, долиной Ненастий. Тучи, как мрачный покров, закрывали все небо от края до края, и разбросанные там и сям коттеджи, построенные из светлого местного камня, казались почти черными, в то время как крыши неподвижно светились отраженным светом. Одинокая пушинка снега села на ветровое стекло и соскользнула вниз.

— Прекрасно, — громко сказал доктор Харт. — Я посмотрю.

Мадам Лисс вытащила руку в перчатке из-под укрывающего ее пледа и легко коснулась пальцем за ухом Фрэнсиса Харта.

— Я ведь правда люблю тебя.

— Ты знаешь мой характер, — сказал он. — Ты очень ошибаешься, если думаешь, что сможешь водить меня за нос.

— А может, я вожу за нос Николаса Комплайна?

— Хорошо, — повторил он опять. — Посмотрим.

5

Из окна своего дамского салона, носившего название «Цикламен», Херси Эмблингтон наблюдала, как по улице мелкими шажками, нарочито виляя задом, двигались две ее клиентки. Вот они постояли минуту у проклятых окон «Студии Лисс» и, немного поколебавшись, скрылись за дверью. «Отправились покупать крем Лисс, — подумала Херси. — Вот почему они отказались от массажа».

Она отправилась к себе в кабинет и, идя через зал, улавливала привычное гудение сушилок для волос, чувствовала запахи жидкостей для укладки и химической завивки, слышала громкие и нескромные разговоры клиенток с мастерами:

— …и кормить давно бросила. А вот ведь краше в гроб кладут. А уж как я себя чувствую, никто не спросит.

— …уж как хорошо-то после массажа, как хорошо. Что ни говори, а массаж — это первое дело.

— …я не помню его имени, вот почему не встречусь с ним еще раз. «Все простые женщины, — подумала Херси. — Теперь все мои клиентки — простые женщины. Черт подери эту Лисс! Пиратка проклятая».

Она посмотрела на часы. Уже четыре. Сейчас она обойдет кабинки и уедет, оставив здесь помощницу. «Если бы не мой снобизм, я могла бы спокойно процветать на излишках этой Пиратки».

Она взглянула в зеркало, стоящее на столе, и машинально поправила локоны.

— Все седею и седею, — пробормотала она. — Но скорее я застрелюсь, чем начну краситься.

Она хмуро и беспристрастно посмотрела на свое лицо. «Не очень-то ты, старушка, цветущая. Побольше жирного питательного крема, Херси, для твоих увядающих прелестей. Ну, ладно».

Она обошла кабинки, обменялась с косметичками несколькими профессиональными фразами, которые должны были убедить клиенток в небывалом улучшении их внешности. В разговорах с самими клиентками она сочувствовала, утешала, ободряла. Она отказалась от обеда с дамой, пришедшей на массаж, и выслушала жалобу другой, делающей химическую завивку. Когда она вернулась к себе, ее помощница разговаривала с кем-то по телефону:

— А в какой день мадам хочет прийти? Ах, не надо. Ладно.

— Кто это? — устало спросила Херси.

— Горничная миссис Энсли сказала, что та не придет делать массаж в обычное время. А девочки видели, как она выходила из «Студии Лисс».

— Чтоб у нее борода выросла, — пробормотала Херси и улыбнулась. — А ну ее к черту! Как у нас с записью на прием?

— Все в порядке. Занято на три дня вперед. Но просто публика не такая шикарная, как раньше.

— Не все ли равно? Я ухожу, Джейн. Если завтра понадоблюсь, я буду у своего родственника Джонатана Ройяла, из Хайфолда, знаете?

— Да, леди Херси. Похоже, что эта Лисс тоже куда-то отправилась на уик-энд. Я видела, как она с час тому назад вышла из салона и села в машину доктора Харта. Интересно, правда, что о них болтают? И чемодан у нее был большущий.

— Пусть хоть мебельный фургон берет с собой, — сказала Херси. — Меня просто тошнит от одного имени этой негодяйки. Может грешить со всем Дорсетом, только бы не включала в свой маршрут Хайфолд.

Помощница улыбнулась.

— Ну уж это вряд ли возможно, леди Херси, правда?

— Слава Богу, да. До свиданья, Джейн.

Глава 3

СТОЛКНОВЕНИЕ

1

— Конечно, погода не самая подходящая, чтобы осматривать плавательный бассейн, — сказал Мандрэг, — но все же я хотел бы его показать.

Он отправил гостей в обход по лесной дорожке, покрытой толстым слоем промокших листьев, мимо образцовой фермы Джонатана и потом по круто поднимающейся вверх аллее, выходящей к северной стороне дома. А сам двинулся, прихрамывая, напрямик, чтобы встретить их там. Все остановились на широкой террасе. Под ними, у подножия каменной лестницы, был большой цементный бассейн, обсаженный лавровыми деревьями и окруженный с двух сторон ровными лужайками. На противоположном конце стоял прелестный павильон в стиле восемнадцатого века, весь засыпанный снегом, как на рождественской открытке. Дно бассейна было ярко-голубым, но сейчас, покрытая рябью и испещренная мертвыми пятнами опавших листьев, вода казалась неприятного серостального цвета. Мандрэг рассказывал, что когда-то павильон был птичником, но Джонатан отстроил его в стиле ампир и летом намерен устраивать у своего нового бассейна приемы, которые будут отличаться этаким чинным и манерным весельем.

— Положим, сейчас все это отличается только неприветливостью, — заметила Клорис, — но я представляю, как будет…

— А что, Клорис, не искупаться ли нам здесь до завтрака для бодрости духа? — сказал Николас. — Ну, соглашайтесь же.

— Нет, спасибо, — ответила Клорис.

— Ты попал бы в неловкое положение, — произнес Уильям, — если бы Клорис согласилась. — Это были первые слова, сказанные им брату.

— Ничего подобного. — Николас отвесил Клорис еле заметный насмешливый поклон.

— Ставлю десять фунтов, — проговорил Уильям, ни к кому не обращаясь, — что никакие силы не заставят тебя войти в такую воду ни до, ни после завтрака.

— Хочешь пари? — воскликнул Николас. — Я готов. Но ты все равно проиграешь!

Миссис Комплайн стала тут же возражать, напомнила Николасу о его больном сердце. Уильям насмешливо хмыкнул, и Николас, пристально глядя на Клорис, повторил, что принимает пари. Этот нелепый разговор грозил перейти в неприятный обмен колкостями. Внезапно Мандрэг почувствовал на щеке ледяное прикосновение и, стараясь переменить тему, показал на редкие снежные хлопья, кружащиеся в воздухе.

— Я думаю, — сказала Клорис, — что мы уже нагулялись. Пойдемте к дому.

— А что же пари? — спросил Николас брата.

— Остается в силе, — ответил Уильям. — Даже если тебе придется разбивать здесь завтра лед.

Они направились к дому под сопровождение энергичных и нескончаемых протестов миссис Комплайн. С каждым новым поворотом событий Уильям все больше интересовал Мандрэга. Это был не человек, а просто кладезь всяких неожиданностей. То он внезапно предлагает это глупое пари, то вдруг тащится сзади с испуганным видом побитой собаки, что-то говоря матери. Та, плотно сжав рот, искривленный как у трагической маски, ничего ему не отвечала. Уильям, посмотрев на нее со странной смесью злобы и робости, зашагал за Клорис, шедшей рядом с Мандрэгом. К ним присоединился Николас. Мандрэг почувствовал, что Клорис сразу вся напряглась. Когда Уильям взял ее за руку, она вздрогнула и слегка отодвинулась. Всю дорогу им пришлось выслушивать раздражающую болтовню Николаса.

Когда поднялись на террасу перед домом, стало ясно, что прибыли еще гости. Машину Николаса отогнали в сторону, на ее месте стоял элегантный трехместный автомобиль, из которого слуги выносили дорогие чемоданы.

— Это машина не Херси Эмблингтон, — сказала миссис Комплайн.

— Нет, — ответил Николас и громко добавил: — Послушайте, что это затеял Джонатан?

— Что ты имеешь в виду, дорогой? — быстро спросила его мать.

— Ничего, — ответил Николас. — Просто мне кажется, я узнаю эту машину.

Николас потоптался, пропуская остальных в дом и поджидая Мандрэга. Он так и не снял плащ, который Джонатан набросил на его военную форму, и Мандрэгу пришло в голову, что эту вольность он позволил себе лишь потому, что понимал, какой у него в нем эффектный вид. Они были одни. Николас придержал Мандрэга за руку.

— Скажите все-таки, Джонатан на самом деле ничего не затевает?

— Я не совсем вас понял, — сказал Мандрэг, размышляя, как ему отвечать, чтобы угодить Джонатану.

— Мне кажется, что это довольно странно подобранная компания.

— Вы так думаете? Видите ли, я совершенно никого не знаю.

— А когда вы сюда приехали?

— Вчера вечером.

— И что же, Джонатан ничего не рассказал? Я имею в виду — о других приглашенных.