Сладкий запах крови

— А адвоката у Бобби нет? Алан вновь поджал губы:

— Первый мне не внушал доверия. Он вампир и, по-моему, не принял интересы Бобби близко к сердцу. А новый, которого я нанял, раньше никогда не имел дела с вампирами. Мисс Тейлор, нам очень, очень нужна помощь.

Я его понимала и пока что не отказывалась, но до сих пор не услышала ничего, что заставило бы меня согласиться.

— Все это очень интересно, но я так и не поняла, почему вам потребовались именно мои услуги?

Алан уперся взглядом в столешницу:

— Шесть лет назад моя жена умерла от редкого заболевания крови.

— Какое несчастье.

Убогое подобие соболезнования, но других слов у меня не нашлось.

— Бобби тогда был еще подростком, и после смерти матери у него была черная полоса. — Алан вновь поднял на меня глаза. — Бобби учится... то есть учился на врача. Он думал, что, если выиграет время, успеет найти лекарство от этой болезни, поэтому три года назад принял Дар. — Пальцы Алана сомкнулись на солонке. — Может быть, я и не вполне одобряю образ жизни, выбранный Бобби, но он все равно мой сын. Больше у меня родных нет.

Мгновение-другое я смотрела ему в глаза, потом мягко сказала:

— Мистер Хинкли... то есть Алан, мне очень жаль, но я и в самом деле ничем не смогу вам помочь. Даже если Мелиссу убил другой вампир... Понимаете, я проверяю, есть ли чары, затем уничтожаю или обезвреживаю их. Вот и все.

Мне не хотелось говорить ему, что в вампире, который убивает жертву, подчистую высосав у нее кровь, нет ничегошеньки волшебного.

Алан покрутил солонку.

— Вот мы и хотим, чтобы вы осмотрели Мелиссу и проверили, нет ли там чар. Следователь утверждает, что, судя по уликам, вампир-партнер у нее был всего один, Бобби, но мы подумали: а вдруг второй вампир замаскировал свои укусы чарами?

«Утопающий хватается за соломинку», — подумала я.

— Кроме того, вы ведь работаете в клинике «Надежда» при Комитете по этике межвидовых отношений, а они лечат жертв вампиров, поэтому...

— В этой клинике лечат не только тех, кто пострадал от вампиров, а вообще жертв любого магического воздействия, — перебила я.

— Да, но вы-то разбираетесь в вампирских укусах получше коронера и повидали их больше.

«Ага, только вот маленькая поправочка: все следы укусов, которые я видела, были на живых, а не на покойниках».

Алан опять покрутил солонку.

— Мы думали, что, если вам удастся снять чары, маскирующие чужой укус, вы, может быть, определите личность укусившего.

В животе у меня образовался холодный комок.

— Мистер Хинкли, даже если на теле жертвы есть следы укуса, нанесенного другим вампиром, и они замаскированы чарами и даже если я сумею обнаружить их, то определить, кто именно кусал, мне никак не по плечу. И коронеру тоже, если только в его распоряжении не будет подлинного образца укуса, чтобы было с чем сравнивать. Да и то... ДНК вампиров позволяет определить, лишь к какому вампирскому роду принадлежит кусавший, но не конкретную личность.

Алан взглянул на меня в упор:

— А мы думали, вы с этим справитесь... магией.

Сердце у меня бешено заколотилось. К чему это он клонит? Уж не к тому ли, что вампиры возомнили, будто я навострилась опознавать их укусы с помощью волшебства? Уже одно это ставит меня в опасное положение. Помимо прочих обстоятельств дела.

— Вот и зря вы так подумали, мистер Хинкли. Я не умею применять магию подобным образом и вообще не уверена, что это кому-нибудь по силам, — отрезала я.

Лицо у него вытянулось, рот скривился. Потом он постучал ногтем по бутылке с уксусом, получился еле слышный звон.

— Я готов пойти на любые расходы, — выдавил мистер Хинкли.

Я вздохнула. Нет, деньги мне определенно не помешали бы, но все равно я отвечу ему отказом. Пусть он сто раз знакомый Стеллы. Может, она и навела его на меня, но ни за что не позволит своему сотруднику работать на вампира, хотя бы и завязавшего. Ведьмы и вампиры сосуществуют по принципу «живи и жить давай другому» века так с пятнадцатого, это одна из самых мрачных и сенсационных тайн в истории человечества, связанная с инквизицией, охотой на ведьм и прочими ужасами. И поэтому любой, кто учил историю в школе, популярно объяснил бы Алану Хинкли, что я, ведьма, за его работу ради вампира не возьмусь. И точка. Что он, сам историю не учил? Почему так настаивает? И почему Стелла не пришла с ним? Что-то тут не сходится. Дело нечисто. Возможно, конечно, что она нарочно все это подстроила: пусть ему откажу я, и только я, а она будет как бы и ни при чем в этом грустном фарсе. Но если она и впрямь меня подставила, я ей растолкую, что мне вовсе не улыбается выступать в роли стервозной феечки и расхлебывать Стеллину кашу. И растолкую очень скоро.

— Дело не в деньгах, — ответила я, тщательно подбирая слова. — Просто я не хочу связываться с вампирами. Никоим образом. Во многом поэтому я и работаю на «Античар», чтобы уж точно не с вампирами. Вампиры относятся к моим сородичам совсем не так уважительно, как к людям.

— Слышал об этом, но все равно хотел с вами побеседовать. Мисс Тейлор, мне кажется, если вы просто взглянете на Мелиссу, от вас не убудет. Да и времени это много не отнимет.

Я не сводила с Алана глаз. Меня терзали смутные сомнения.

— А если я откажусь, тогда что?

Он недоуменно нахмурился:

— Простите, что-то не понял.

— Ой, да бросьте притворяться, Алан. Вы целый день караулили меня, чтобы поймать не в конторе и потолковать по душам. Добились, чтобы моя начальница сказала, где меня искать, но не позволили ей присутствовать при нашей беседе, чтобы у меня не было ощущения, будто на меня давят. В общем, сплошное сочувствие. — Я наклонилась к нему и вынула у него из пальцев бутылочку с уксусом. — Ваш единственный сын, вампир, обвиняется в убийстве. Если его вину удастся доказать, то двадцатью годами заключения он не отделается, нечего и мечтать. Его пошлют прямехонько на гильотину, а останки сожгут и развеют по ветру над текучей водой. — Я со стуком поставила злосчастную бутылочку на стол. — Почему бы вам не открыть мне подлинную причину, по которой я, по-вашему, возьмусь за это дело?

Алан дернулся и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Не делайте из меня негодяя, мисс Тейлор. Я лишь пытаюсь спасти сына.

Я и не подумала отвечать. Пусть выскажется до конца.

— Ладно. — Плечи Алана ссутулились. — Бобби просил вам кое-что передать, но только в случае отказа. Он не объяснил мне, в чем суть, — сказал, мне лучше не знать. — Глаза у него потемнели от отчаяния. Видно было, что в душе у него идет нешуточная борьба. Потом он явно принял какое-то решение и тусклым ровным голосом сказал: — Мой сын ничего дурного в жизни бы не сделал.

— Ну так валяйте, выкладывайте ваше послание, раз уж расшифровать его могу только я.

Алан огляделся, удостоверился, что в кафе, кроме нас, никого нет и даже лентяйка Кэти до сих пор не несет ему кофе. Потом негромко произнес:

— Вам привет от брата Сиобан.

Меня словно встряхнули. Или ледяной водой окатили. Брат Сиобан.

Зар-раза, как же я сразу-то не догадалась! Что этот гад затеял теперь?

Алан посмотрел на меня и ужаснулся.

— Это шантаж! Ну конечно шантаж. Вот так влипли, — пробормотал он скорее себе, чем мне.

Я с трудом сглотнула. Челюсти свело.

— Н-н-нет, не совсем шантаж, — выдавила я. Может, это был и не совсем шантаж, но выбора он мне не оставлял. Я заключила сделку, а для представителя волшебного народа заключить или расторгнуть сделку не так-то просто. Магия обходится дорого. Но мне никогда и в голову не приходило, что этот должок с меня стребует вампир. А не кто-то из их жертв.

ГЛАВА ВТОРАЯ

На поверку чары оказались упорными и липучими, хотя с виду они, обернутые вокруг ручки холодильника, выглядели невинно, что твоя сахарная вата. Только вот сахарная вата вряд ли будет мерцать и пульсировать ядовито-зеленым светом — она вообще никак себя не ведет и смотрится куда безобиднее. Я зажала тоненькую ниточку псевдоваты в пальцах и осторожно потянула. В нос и даже в горло мне ударила острая вонь тухлых яиц, так что меня замутило. Я на миг ослабила магическую хватку, и чары опять сгустились и обвились вокруг ручки холодильника.

— Ах ты, мерзкий домовой! — пробормотала я и сделала вторую попытку, сосредоточившись еще старательнее.

На этот раз чары отцепились, и мне удалось выгнать их восвояси.

Вообще-то, предполагалось, что эта работа в модном кенсингтонском бистро — дело плевое, однако по вине Алана Хинкли, с его мольбой о помощи, я все время отвлекалась, и в мозгу у меня один за другим возникали вопросы без ответа. Например, какую пакость задумал братец Сиобан? И впрямь ли требование исходило именно от него? Или, скажем, не раскрыл ли Бобби, он же Роберто, он же мистер Март, ненароком какой-то чужой секрет и не попытался ли применить его в свою пользу?

Я покосилась на свой телефон, но он пока тоже никаких ответов не предлагал. Я положила мобильник у входной двери, на безопасном расстоянии от чар, но он удручающе безмолвствовал, хотя я успела отправить кучу сообщений. Так что, поскольку получить отсрочку мне не удалось, как я ни старалась, теперь мне предстояло встретиться с Аланом позже, в морге.

Я пробралась между столиков обратно к тому месту, где раньше были чары. Кондиционер жужжал, как потревоженный улей, но дело свое делал: в помещении было холодно и даже промозгло, точно в пещере. Я с трудом подавила дрожь. Пригашенный свет позволял легче различить чары магическим зрением, а Финн (мой коллега и, если верить слухам, будущий начальник) перед моим появлением успел закрыть жалюзи. Я бы лично предпочла солнечный свет.

Ухватившись за край мраморного столика, я присела на корточки и всмотрелась в пол, выискивая, не мерцают ли там какие красноречивые следы чар. Чисто, просто черно-белые плитки, никаких отростков чар и никаких мышей — обычно, попав под действие чар и оказавшись в ловушке, мыши в панике носятся кругами.

Я перевела взгляд на потолок и всмотрелась в лепнину, особенно в тени по углам. Тоже чисто. Теперь можно вздохнуть с облегчением. Так, застекленная витрина вдоль стены пуста, никаких замысловатых тортов с кремовыми вензелями, никаких пирожных системы «прощай, фигура» и никаких плесневелых объедков. Порча или что-то подобное.

Дверь из кухни распахнулась, и стремительно вошел Финн, так что моя магическая концентрация опять нарушилась.

— Дьяволовы рога, ну и бардак у них на кухне! — воскликнул он, сунув руки в карманы. — Управляющий утверждает, будто какой-то посетитель, недовольный обслуживанием, вместо чаевых из вредности оставил тут чары... ну, по крайности, так заявила здешняя домовая. А ей управляющий верит.

Я подавила горячий всплеск радости, которую всегда испытывала при виде Финна, — нечего, нечего, не время и не место — и отозвалась:

— А почему бы и не поверить? Версия не хуже других. Этот ресторан — семейный бизнес, домовая при них, наверное, состоит уже не первый десяток лет. Странно, правда, что от нее столько неприятностей. — Я побарабанила по столу. — Если только... если только управляющий чем-нибудь ее не рассердил, а теперь не хочет признать свою вину.

Финн пожал плечами, затем сцепил руки над головой и грациозно потянулся.

Каждый раз при виде Финна я старательно сдерживаюсь, чтобы не представить его без штанов. Виной тому его рожки, наши конторские сплетни и мое неукротимое либидо. Финн — фавн, он из волшебного народа, сродни нам, феям. Когда-то древние греки почитали его прародителя, получеловека-полукозла Пана, как божество. В одетом виде нижняя часть Финна выглядит вполне по-человечески, ни малейшего признака хвоста или мохнатых ляжек, и за все три месяца его работы у нас в «Античаре» никому не удалось ни опровергнуть, ни подтвердить соответствие мифологическому образцу. Но у меня все равно фантазия разыгрывается.

— Ну как ты тут справляешься, Джен? — Финн почесал рог.

Рожки у него премилые — цвета сухого папоротника, острые и на добрый дюйм торчат из курчавой белокурой шевелюры. С лица Финн просто плакатный красавец, мечта рекламщика, но только вот незадача: из-за рожек он по рекламным меркам недостаточно похож на человека, чтобы что-то втюхивать публике. Не иначе, он носит какие-то приукрашивающие чары, которые меняют внешность, но мне пока что не удалось различить, что за ними скрывается.

— Уф! Сняла чары со всего, кроме кофеварки, — сообщила я.

— Когда закончишь, не откажусь от помощи на кухне. — Финн приглашающе улыбнулся. — Ты не против?

В ответ я посмотрела на него так, как смотрела в последнее время, стоило Финну начать подбивать клинья: со слегка удивленной, но терпеливой улыбкой. Мол, не надейся, что я приму твои ухаживания всерьез. Ни за какие коврижки. После чего с трудом подавила вздох и отвернулась.

Я подошла к стойке и сосредоточила свои усилия на кофеварке. О-о-о, как все запущено! Магическое зрение показало, что этот промышленных размеров агрегат излучает чары так, что на стены ложится нездорово-оранжевый отсвет. Хуже всего дело обстояло с рычагами. Конечно, взломать такие чары — минутное дело, гораздо проще, чем аккуратно снять. Но при взломе неизбежен выброс магии, вернее, взрыв, а тогда взрывается и сам заколдованный предмет. Сопутствующие разрушения мне ни к чему — клиенты в таких случаях, понятное дело, сильно возражают. Поэтому я ухватила чары за кончик нити и начала разматывать. Руки мне ошпарило горячим паром. Зар-ра-за! Я чуть не вскрикнула, но прикусила губу и встряхнула кистями, чтобы избавиться от чар. Боль была подлинной, пар — нет, так что ожогов не останется, просто неприятный выплеск энергии.

— Ох! Больно, да? — сочувственно спросил Финн. — Ну да, так всегда и бывает, если слишком гонишь.

— А то я не знаю! — огрызнулась я.

Он улыбнулся до ушей:

— Конечно знаешь, но эта домовая просто чокнулась. Наше счастье, что она не на нас взъелась!

Я осторожно потыкала в чары.

— Похоже, у тебя богатый опыт, — предположила я.

— Не то слово, целый месяц возился. — Финн сморщился от воспоминаний. — Открываешь банку с медом — оттуда вжик пчела и сразу — тяп! В рот что ни возьми, все на вкус пригорелое. И еще моя домовая спрятала все левые носки!

— Левых носков не бывает, они одинаковые. — Не сводя глаз с кофеварки, я продолжала потихонечку разматывать чары.

— Еще как бывают! — рассмеялся Финн. — Неужели не понятно? Носок сперва всегда надеваешь на правую ногу, остается какой? Левый!

— Ха-ха.

Чары распались у меня под пальцами на отдельные мелкие волоконца и наконец рассосались.

— А чем ты так разозлил свою домовую? Ты вел себя как обычно или выкинул нечто особенное?

Финн небрежно пожал плечами:

— Сейчас уже не помню. По-моему, я больше разозлил одну ведьму, чем домовую, а уж она спустила на меня домовую.

Ну да, как же в такой истории без ведьм, никак! Наши конторские ведьмы прямо вцепились в Финна — точь-в-точь в лотерею разыгрывали, и все они так и тянули ручонки — поскорее посмотреть, кому же выпал счастливый билетик. Финн вовсе не возражал против того, чтобы быть счастливым билетиком, щедро и поровну оделяя всех своим галантным вниманием. Меня тоже склоняли поучаствовать во всеобщей игре, но от этого я была вынуждена отказаться.

Не то чтобы Финн мне не нравился. Нравился, и еще как! Добавьте к этому внятный голос волшебной крови — магия стремилась во что бы то ни стало подтолкнуть нас друг к другу, чтобы окончательно все запутать. Закавыка была в чрезмерной, избыточной притягательности белокурого фавна. Мне все отчаяннее хотелось поддаться его обаянию, а это не дело, совсем не дело. Поэтому я, подавив разочарование, неимоверным усилием воли держала Финна на расстоянии.

Финн легонько тронул мою руку — там, где ее ошпарил призрачный пар.

— Может, расскажешь, что тебя тревожит?

Я подняла взгляд и поразилась, как сочувственно он на меня смотрит.

— Ничего особенного.

— Да неужели? Обычно ты обращаешься с магией куда осторожнее.

Финн попал в точку. Вообще-то, я перестраховщица.

— День неудачный, — отговорилась я, — ну, знаешь, сначала пикси разгоняла, потом умудрилась грохнуть кристалл в мобильнике.

— М-да. — Мгновение-другое Финн задумчиво созерцал меня, затем улыбнулся. — Что ж, тогда проблема решена. Я как раз нашел отличное местечко в Сити, где торгуют кристаллами. Цены вменяемые, так что скажу Тони — пусть обеспечит тебе один на пробу.

Ах, какого соблазнительного троянского коня мне выкатили! Но я притворилась, что не понимаю намека.

— Отлично, спасибо, — откликнулась я.

Финн как бы между прочим приобнял меня за плечи:

— Слышала свеженькую сплетню? Стелла ускакала с работы очень рано, якобы на Совет, но Тони утверждает — на свидание. — (Теплое дыхание фавна щекотало мне ухо.) — Этот таинственный тип с утра успел позвонить раза три и ни разу не назвался — сказал, Стелла знает, кто звонит. — (Меня обволокло слабым запахом черники.) — А Тони сказала, что она узнала голос!

Я вывернулась из рук Финна, прежде чем мне стало уютно в его объятиях. Еще чего не хватало!