Помоги проекту - поделись книгой:
Надежда снова забылась и заговорила громко и гневно.
Я невольно поискала глазами официантку. Нет, пожалуй, отсюда нам пора выбираться.
– Надежда, давайте продолжим наш разговор в моей машине. Она стоит здесь, возле кафе.
Женщина встала, автоматически достала из кошелька деньги, бросила их на стол и стала одеваться. Через минуту мы вышли из кафе, к величайшей радости официантки, проводившей нас вздохом облегчения. Должно быть, мы ее все-таки напрягали.
Мы сели в мою машину.
– Надежда, а кто эти люди? В доме у которых все произошло. Что вы о них знаете?
– Супруги Дьяченко. Мужа зовут Анатолий, отчества не помню. Жена – Алена… то ли Дмитриевна, то ли… нет, тоже не помню. У них свой небольшой магазинчик камней: драгоценных и полудрагоценных. На улице Юннатов.
– «Каменный цветок»?
– Я точно не знаю, этого мне следователь не сказал.
– Надежда, как, по-вашему, за что они могли убить Валентина? Он был их знакомым?
– Нет, вряд ли. Всех друзей и приятелей Валентина я за шесть лет узнала. Этих среди них не было.
– Тогда за что? Ведь не просто же так, ради праздника? Должен быть мотив.
– Понятия не имею! Меня и следователь об этом спрашивал, а я говорила, что это
– А как именно они вам угрожали? Что конкретно говорили?
– Да просто! Сказали, что мне лучше обо всем забыть, а то мало ли… Сосульки, мол, с крыш падают, людей прямо на улице убивают… А у меня ребенок, мне надо о нем подумать. А то он может круглым сиротой остаться…
– Да-а… Впечатляет!
Мы немного помолчали. Я обдумывала все услышанное, а Надежда, приложив ладони к лицу, тихо раскачивалась взад-вперед.
– А как вы считаете – как они могли это сделать?
Девушка встрепенулась.
– Что? А-а… Ума не приложу! Но можно, например, внезапно дать человеку в руки что-то, что он возьмет машинально… А может, его даже заставили? Мы ведь не знаем подробностей, а следователь…
– Ну, с ним все понятно. Зачем ему лишняя головная боль? Значит, так, Надежда…
– Можно просто Надя. И на «ты».
– Это даже лучше, многое упрощает.
– Полина, так вы… ты берешься?
– Скорее всего. Но сначала мне надо кое-что проверить по своим каналам.
– Пожалуйста, Полина, проверяй побыстрее! Этих уродов надо скорее наказать! Я тебя умоляю, заклинаю: помоги мне покарать их! Я тебя отблагодарю.
– Э нет! Надежда, запомни одно: месть – это блюдо, которое подают холодным. Я своего часа ждала четырнадцать лет.
– Как – четырнадцать?! – Девушка посмотрела на меня широко раскрытыми глазами: – Полина, я так долго ждать не смогу! Я столько не выдержу! Я…
– Давай поступим так… Поскольку мне предстоит кое-что выяснить, на это потребуется время. Обмениваемся телефонами, адресами, и ты ждешь моего звонка.
– И что мне пока делать?
– Ничего. Занимайся с ребенком, гуляйте побольше. Видишь, какая погода хорошая? Почти весенняя.
– А как же насчет мести этим… Дьяченко?
– Я тебе позвоню. Пока обещать могу только одно: тебе ждать четырнадцать лет не придется.
Я ехала домой и вспоминала себя – как я ждала своего часа. Много лет тому назад, когда случилась та трагедия с моими родителями, я плохо понимала, что произошло. Следователь взял у меня показания, но они даже не попали в дело. Мне, четырнадцатилетней девчонке, никто не верил. Я пыталась рассказать правду, но никто не стал меня слушать. А потом нам в окно подбросили обгоревшую куклу, и дедушка, единственный оставшийся у меня родной человек, запретил мне вообще говорить на эту тему где бы то ни было. Теперь я понимаю, как он боялся за меня. Виновником происшествия признали моего папу. В его крови якобы нашли алкоголь. К тому же водитель иномарки и пассажир утверждали, что он ехал на запрещающий знак светофора на большой скорости.
Нам с дедом так и не удалось доказать, что у папы была язва, обострившаяся на тот момент, и что он не пил вообще. Дело замяли, но нам, как наследникам виновников происшествия, пришлось выплатить прокурору за ремонт его автомобиля. Мы продали квартиру, расплатились с убийцей, а оставшуюся сумму и все накопления дед вложил в акции одной из самых прибыльных российских компаний. Позже они стали приносить нам неплохие дивиденды, и я даже могла позволить себе бросить работу.
По дороге домой я заехала в супермаркет, который был практически единственным магазином в нашем коттеджном поселке. Обязанности по закупке продуктов в моей маленькой семье лежали на мне, и я периодически посещала его. Навалив в тележку побольше полуфабрикатов, которые занимали основное место в нашем с дедом меню, я направилась к кассе.
Вдруг я услышала знакомый голос и, повернув голову, увидела свою подругу, Алину Нечаеву. Алина всегда была очень деятельной особой. Постоянно записывалась во всякие движения и общественные организации, стояла в пикетах и вообще была полной противоположностью мне с моей любовью к покою. Мама Алины несколько лет тому назад вышла замуж за итальянца и уехала на родину мужа. Время от времени она присылала дочери денежные переводы, благодаря чему моя подруга могла жить, не работая. Следует также добавить, что периодически в жизни Алины возникали молодые люди, которым она позволяла оказывать ей материальную поддержку.
Интересно, что привело Нечаеву в наш супермаркет, ведь живет она довольно далеко отсюда? Может, она направляется ко мне в гости, а по дороге решила прикупить чего-нибудь к чаю?
Я со своей тележкой подъехала совсем близко к Алине. Она стояла рядом с какой-то продавщицей и расспрашивала ее о работе магазина:
– Так вы говорите, что ваша зарплата зависит от количества рабочих дней? И сколько таких дней в месяце?
– По-разному. Иногда мы работаем сутки через двое, иногда сутки через сутки, если людей не хватает.
– Как?! Но это же очень тяжело! Сутки работаешь, сутки спишь. Потом опять на работу… Когда же личную жизнь вести?
– Если вы приходите работать в магазин, о личной жизни можете забыть, – безапелляционно заявила продавщица, – на это времени практически не останется.
– Да-а? – с сомнением в голосе протянула Алина. – Понятно. Спасибо за информацию, я подумаю.
Нечаева направилась к выходу. Я догнала ее.
– Привет, подруга! О чем это ты собираешься подумать?
– Ой, Полина! Привет. Да вот, хотела устроиться на работу в ваш супермаркет, а тут, оказывается, такие ужасные условия, просто рабские!
– Ты – на работу?! Что могло случиться такого из ряда вон выходящего, что вдруг заставило тебя искать работу?
– Что случилось… Мама перестала присылать деньги! Говорит, у них там кризис, маленький магазинчик ее мужа почти не приносит доходов.
– А этот твой последний бойфренд… Паша, кажется?
– Он оказался таким уродом! Ты не представляешь! Хотел, чтобы я не только пошла работать, но еще чтобы готовила ему обед, стирала одежду и убиралась дома. Разумеется, мы расстались!
– Да, я тебя понимаю.
– Ну, работать-то, похоже, мне все равно где-то придется, а вот насчет всего остального…
Мы подошли к кассе, я расплатилась за продукты, и мы, выйдя из магазина, сели в мою машину.
– Ну, что? Едем ко мне?
– А Аристарх Владиленович дома? – уточнила Алина.
– С каких пор тебя это стало волновать?
– Просто я подумала: у твоего дедушки столько знакомых, может, он устроит меня куда-нибудь?
– Алин, только без обиды! Как ты собираешься работать, ты ведь ничего не умеешь делать?
– И не собираюсь! Я хочу устроиться в такое место, чтобы делать особо ничего не надо было, а деньги при этом получать.
– М-м… Где бы ни работать, лишь бы не работать? Боюсь, таких вакансий в городе найдется немного.
– Думаю, что их уже нет совсем…
– Так у тебя тоже полгорода знакомых. Почему ты не устроишься через них?
– Вот как раз они-то и заняли все теплые места.
Глава 2
Ариша был дома. Ариша – это мой дед, Аристарх Владиленович Казаков, папа моего папы. Когда погибли мои родители, он взял заботу обо мне на себя, отдал меня в престижную школу с углубленным изучением иностранных языков, потом, когда я поступила в институт на только что открывшееся юридическое отделение, оплачивал мою учебу.
– Дедуль, а я с гостями!
– Ce tres bien!
– Попьем. Ты завтракал?
– Да, Полетт, не волнуйся, я позавтракал и сейчас в своей комнате пытаюсь узнать, что еще плохого произошло в этом мире за прошедшие сутки. Другими словами, читаю прессу.
– Хорошо, дедуль. Если захочешь чаю, спускайся к нам.
Я заварила чай, положила печенье в вазочку, поставила на стол баночку с джемом. Потом приготовила тосты и порезала тонким слоем сыр. Алина наблюдала за моими действиями с пугающим вниманием.
– Слушай, Полин, – вдруг сказала она, – а ведь ты очень плохо ведешь домашнее хозяйство. Готовишь только полуфабрикаты, убираешься редко – вон, какая пыль повсюду. Может, возьмешь меня к себе домработницей?
Я едва не поперхнулась чаем.
– А что, правда? Платить ты мне будешь немного, я согласна… тысяч на десять. Спрашивать с меня строго не станешь: мы же подруги, а я буду у вас убираться… скажем, два раза в неделю. Зато могу готовить хоть каждый день. И в магазин ездить – тоже.
– А как же твои пикеты в протест наркотикам, всякие общества по защите африканских кенгуру и курсы аргентинского языка?
Алина сморщила носик и сузила свои голубые глаза:
– Мне сейчас не до них. Надо что-то решать с работой. Это, конечно, временная мера, но в данный момент просто необходимая. Так что, берешь меня?
Обижать подругу мне страшно не хотелось, но и взять ее на работу к себе в дом я не могла. Во-первых, у нас с дедом не было лишних денег. Во-вторых, убиралась Алина ничуть не лучше, чем я. Я часто бывала у нее дома и имела представление о чистоте и порядке в квартире. Зачем же платить за редкие некачественные уборки, которые с таким же успехом могу делать и я, притом совершенно бесплатно? В-третьих, выносить Алину ежедневно в своем доме я вряд ли смогу. Друзья тем и хороши, что появляются в нашей жизни лишь иногда.
Всего этого я, разумеется, Нечаевой не сказала, но обещала что-нибудь для нее придумать. Обнадеженная мною подруга вскоре уехала, а я, быстро прибравшись на кухне, поднялась к себе в комнату.
Мне надо было позвонить хорошему знакомому нашей семьи, другу моего отца, полковнику ФСБ Курбатову Сергею Дмитриевичу, или просто дяде Сереже. Я часто пользовалась его связями и через него наводила справки о нужных мне людях. Тогда, четырнадцать лет тому назад, когда погибли мои родители, дяди Сережи не было в городе. Он находился в длительной командировке далеко от нашего Горовска. Когда он вернулся и все узнал, то возобновил было это дело, но дед попросил его оставить все как есть. Родителей моих все равно не воскресишь, а деду хотелось вырастить внучку, то есть меня, живой и здоровой.
Итак, я набрала номер Сергея Дмитриевича и услышала его голос:
– Слушаю.
– Дядя Сережа, это Полина, здравствуйте!
– Здравствуй, здравствуй, Полиночка. Рад тебя слышать. Надеюсь, у вас с Аристархом Владиленовичем все в порядке?
– Да, спасибо, у нас все хорошо. Дедушка передает вам привет. А у меня лично к вам просьба. Дядя Сережа, поможете?
– Все, что в моих силах.
– Мне нужны кое-какие сведения о супругах Дьяченко. Его зовут Анатолий, ее – Алена. Отчества мне неизвестны. Предположительно, имеют свой маленький магазинчик на улице Юннатов. Вот и все, что я знаю о них.
– А какие еще сведения тебе нужны?
– Все, что только можно нарыть.
– И, если не секрет, для чего?
– Два с небольшим месяца тому назад в их доме трагически погиб человек. У него в руках разорвалась петарда, разорвав ему стенку живота. Человек умер по дороге в больницу.
– Ты подозреваешь хозяев в его смерти? Скорее это похоже на несчастный случай.
– Есть некоторые обстоятельства…
– …позволяющие сомневаться в случайности произошедшего?
– Вдова уверяет, что погибший никогда не брал взрывотехнику в руки – боялся. Его брат, еще мальчиком, остался инвалидом при подобном случае.
– Похоже, мисс Робин Гуд начала новое дело?
– Так ведь скучно сидеть без дела, дядя Сережа! А так – помогу вдове. Она осталась с маленьким ребенком на руках и престарелыми родителями.
Поделиться книгой: