Марш хулиганов

Нигде больше вы не испытаете все человеческие эмоции разом в течение десяти минут. Я утверждаю, что футбольный хулиганизм сам по себе — экстремальный вид спорта, и никто не убедит меня в обратном. Если так называемые виды спорта типа сноубординга и банджи-джампинга позволяют благодаря риску преодолеть страхи и испытать подъем и облегчение, то очевидно, что то же самое относится и к хулиганизму. Вы мне никогда не докажете, что спуск по крутому склону на полированной деревянной доске приводит к большему выбросу адреналина, чем прогулка в день матча по провинциальному английскому городку с десятью или двадцатью приятелями. Вот что действительно обостряет чувства.

В то время, как причины, по которым люди занимаются сноубордингом или становятся хулиганами, можно сравнивать, у футбольного насилия есть одно важное преимущество. После нескольких спусков по склону на доске острота ощущений притупляется, и тогда вы ищете более долгий и крутой склон. Для хулиганов же каждый день отличается от предыдущего, потому что любой угол, за который ты завернешь, может оказаться тем самым углом. Вам даже не обязательно драться — можно просто убегать от кого-то. Тем не менее уровень адреналина все равно резко повышается, и сердце просто рвется из груди.

Через несколько месяцев после моей судьбоносной поездки на «Стэмфорд Бридж» я познакомился с одним парнем из нашей школы, который тоже влюбился в «Челси». Мы стали завсегдатаями одного из самых печально известных мест всех времен — «Шеда»[10]. На этой бетонной трибуне каждую игру собирались сотни самых преданных, шумных и жестоких болельщиков «Челси». Среди них был и я с моим приятелем. И хотя мы старались расположиться как можно дальше от опытных хулиганов, которые стояли прямо за воротами, все равно считали себя частью всего этого.

Вскоре у нас появилась типичная хулиганская привычка выискивать в толпе врагов и присоединяться к выталкиванию их с трибуны. Было просто чудесно! И это происходило на самом стадионе! А рядом с ним и вовсе творилось настоящее безумие. Каждый раз, когда мы там оказывались, происходило нечто ужасное, но как только появлялась возможность, мы снова шли на футбол. Проблема заключалась в том, что чем чаще мы приходили на «Стэмфорд Бридж», тем храбрее становились. В итоге мы оказались почти за воротами, совсем рядом с настоящими хулиганами.

Одним субботним днем я стоял на трибуне, никого не трогая, когда прямо передо мной начались серьезные беспорядки. Парни дрались, используя цепи, клюшки для гольфа и все такое. Полицейским пришлось натравить на них собак. Но даже это их не остановило. Некоторые вытащили ножи и стали размахивать ими в миллиметрах от нас. Моему приятелю этого хватило. Действительно, было слишком страшно, хотя я все-таки съездил туда еще раз, причем один. И за мной возле Юстонского вокзала погнались фанаты «Арсенала». После этого я перестал посещать «Стэмфорд Бридж». Но в субботу страшно скучал по футболу. Мои школьные приятели болели за местный клуб, и я согласился пойти с ними на «Викарейдж-роуд», чтобы посмотреть на «Уотфорд». Конечно, атмосфера здесь заметно отличалась от той, что царила на «Стэмфорд Бридж», но уже довольно скоро я стал регулярно приходить на этот стадион.

Хотя хулиганизм был большой проблемой для английского футбола того времени, на «Вике», как мы называем наш стадион, с ней сталкивались довольно редко. Дело в том, что «Уотфорд» обретался на дне Лиги[11]. Если честно, я не могу вспомнить ни одного шщидента того времени, кроме как обмен проклятиями с болельщиками соперничающей команды. Но благодаря желтой прессе, которая даже тогда была увлечена темой футбольного насилия, я мог следить за событиями, происходившими в западном Лондоне, да и везде в стране.

Все изменилось, когда в конце 1975 года, едва отпраздновав семнадцатилетие, я покинул родной дом и присоединился к Королевским воздушным силам. Вскоре я оказался вдалеке от всего, что знал, изучая гидравлику самолета и отчаянно защищаясь от Советского Союза. Со мной служили парни со всей Великобритании, большинство из которых были футбольными фанатами. Иногда мы выбирались на местный стадион, но происходившее там резко отличалось от матчей с участием наших любимых команд. Я скучал по «Уотфорду» и своим приятелям. К счастью, в конце 1976 года меня перевели на базу, расположенную в двенадцати милях от дома. И я вновь влился в ряды болельщиков. Судя по поведению почти каждого футбольного фаната в Англии, проблема хулиганизма росла с каждым днем, но все же меня сильно тревожило, что она добралась и до «Уотфорда».

С каждой неделей казалось, что, несмотря на низкое положение команды в Лиге, насилие на стадионе и за его пределами становилось обыденным явлением. К счастью, мне хватило здравого смысла понять, что служащий Вооруженных Сил Ее Величества должен держаться от беспорядков как можно дальше. Проще говоря, я боялся попасть в военную тюрьму в случае ареста. И как только рядом со мной начинались стычки, меня там уже не было.

Однако так не могло продолжаться до бесконечности. Как известно любому мужчине, влияние друзей может быть просто огромным. Легко сказать, что следует держаться подальше от беспорядков, но все осложняется, если ты не один. Ведь для большинства из нас самое приятное в футболе — время, которое мы проводим с друзьями. Согласитесь, если ты отправляешься на матч один и начинаешь вести себя вызывающе, довольно быстро ты окажешься в фургоне — полицейском или «скорой помощи». Но если рядом с тобой группа парней, то подобное поведение может и не вызывать печальных последствий.

Один из таких инцидентов произошел в 1979 году во время, первого визита на наш стадион «Вест-Хэма». Мы знали, что его многочисленные хулиганы, которые обладает одной из худших репутаций в стране, захотят показать нам, кто тут главный. По причинам, которые не имеют ничего общего с футболом, а заключаются в том факте, что я являлся похотливым ублюдком, соблазненным обещанием приятного вечера. В общем я взял на тот матч девушку. Мой приятель Джон, одинаково искушенный в вопросах, связанных с футбольными трибунами и женскими юбками, также назначил свидание на стадионе.

Мгновения спустя после занятия наших привычных мест на трибуне «Уотфорда» мы поняли, что нас окружают совершенно незнакомые парни. Все началось в ту секунду, когда обе команды вышли на поле. Не только рядом с нами, но на каждом секторе двадцатитысячного стадиона[12]. До того дня девушки ни разу не были на футболе. Поэтому происходящее стало для них настоящим шоком. Еще бы, ведь они впервые увидели огромное число взрослых мужчин, бросавшихся друг на друга повсеместно.

А мы вместо того, чтобы успокоить их, принимали самое активное участие в драке. Совсем не романтично. В итоге «поднять ногу» на свою девушку так и не удалось, что меня очень расстроило.

Другой инцидент произошел на гостевой трибуне стадиона футбольного клуба «Куинз Парк Рейнджере» (КПР)[13] во время матча, в котором «Уотфорд» не участвовал. По причинам, похороненным в недрах моей памяти, я вместе с группой сослуживцев отправился в тот день в восточный Лондон на игру «Вест-Хэма». К сожалению, наш автомобиль сломался по пути, и когда мы его починили, то могли успеть лишь на матч между «КПР» и «Ливерпулем» в западном Лондоне. Так как один из нашей компании был фанатом «Ливерпуля», а я после моего единственного выезда с «Челси» терпеть не мог «КПР», мы решили присоединиться к болельщикам «Ливерпуля». И почти сразу же пожалели о своем выборе. Один из наших парней был чернокожим, и, хотя никто ему прямо ничего не сказал, стало очевидно, что ему здесь не рады. Во время перерыва мы вместе отправились в туалет и когда вышли, то его окружили молодые ребята, ни один из которых не выглядел старше десяти лет. Они требовали денег. Услышав отказ, ребята продолжали настаивать и постепенно принялись толкаться. Возможно, сейчас я и жердяй, но тогда был в прекрасной форме, а мой приятель качал железо в спортзале, что отразилось на его комплекции.

После нескольких легких затрещин мелкие засранцы испарились, но их место заняли гораздо более крупные. Удивительно, но нам удалось пробиться к футбольному полю и перелезть через заграждения, после чего нас препроводили на домашнюю трибуну. Отчаянная и страшная ситуация.

Следующий инцидент произошел через несколько недель на кладбище в центре Уотфорда с участием нескольких фанатов «Фулэма». После матча я возвращался к машине и решил срезать дорогу мимо могильных плит. Вдруг из ниоткуда появился небольшой моб гостей, бросавшийся на все, что двигалось. Я находился на дальнем конце кладбища, и когда все началось, двинулся прочь. Но тут один из них ударил старика, сбив его с ног. Это послужило для меня сигналом к атаке. Ко времени прибытия полиции я повалил обидчика старика на землю и заломил ему руку за спину. Однако копы набросились на меня сзади и скрутили, позволив настоящему нарушителю уйти. К счастью, я показал им свое военное удостоверение (полезная штука, как выяснилось), и они меня отпустили.

В начале 1980-х годов моя военная карьера пошла вверх, и меня отправили служить в Германию. Поэтому причастность к английскому футболу на какое-то время сошла на нет. Но когда я оказывался дома в увольнении, то старался посещать как можно больше матчей. В начале 1982 года я вернулся в Англию. В этом году произошли события, повлиявшие на всю мою жизнь.

Во-первых, после возвращения из Германии меня определили на военную базу в Оксфордшире, всего в сорока милях от моего дома. В лагере находилось довольно большое число фанатов «Уотфорда», поэтому я, уже двадцатитрехлетний, немедленно начал принимать участие в походах на «Викарейдж-роуд». Во-вторых, в апреле того года Аргентина вторглась на Фолклендские острова[14], и, как эксперт по ремонту самолетов с опытом несения службы на передовой, я был приведен в состояние полной боевой готовности. В-третьих, и это самое важное, я застал окончание одного из величайших сезонов в истории «Уотфорда». Спонсируемый Элтоном Джоном, наш тренер Грэм Тэйлор[15] сумел создать прекрасную команду. Хотя никто об этом не подозревал, нас ожидала великая эра.

Команда уже гарантировала себе выход в элитный дивизион (который сейчас называется премьер-лигой), поэтому два последних матча сезона должны были стать настоящим праздником. Последняя игра на «Викарейдж-роуд» была именно таковой. Мало чего помню из того матча, разве что танцы в одном из городских фонтанов. Не самая хорошая идея, если учесть, что до дома ехать час, а у тебя с собой нет сменной одежды!

Однако последний матч сезона был совершенно другим. «Уотфорд» играл на выезде с «Дерби Каунти». Нашему сопернику требовалась победа любой ценой, чтобы не вылететь в третий дивизион. И не надо было быть гением, чтобы предвидеть крайне враждебную атмосферу на стадионе «Бейсбол Граунд»[16].

Впервые на моей памяти «Уотфорд» отправился на выезд с серьезным мобом. Вскоре запахло жареным. Не только из-за местных болельщиков, но и благодаря полицейским, которые просто позорили свою профессию. По дороге с железнодорожной станции на стадион они являли собой саму грубость и всячески оскорбляли нас. Возможно, я и придурок, но мне совсем не по душе, когда меня так называет коп. И мне не нравится, когда с людьми обращаются как со скотом и вытаскивают из толпы под угрозой ареста за то, что они просто поют.

На стадионе полицейские вели себя еще более жестоко. Болельщики «Уотфорда» непрерывно подвергались словесным и физическим оскорблениям. Тех, кто держался за ограждения, били дубинками по пальцам. Когда копы обходили футбольное поле по периметру, они неоднократно швыряли камнями в лица людей на битком забитой гостевой трибуне. К перерыву болельщики «Уотфорда» просто обезумели. Они смели ограждения и стали швырять в фанатов «Дерби» и полицейских самые различные снаряды, от монет до камней.

После матча в окрестностях стадиона обстановка стала поистине взрывоопасной. Один из худших инцидентов произошел с участием конного полицейского, который попытался прийти на выручку своим. Когда около ста пятидесяти наших дрались с его коллегами, он вклинился было в толпу, но его лошадь встала на дыбы, и он упал. Нога полицейского застряла в стремени, и лошадь потащила беднягу за собой по земле, подставляя под новые удары ногами. Ужасное зрелище. Хотя несколько фанатов «Уотфорда» пытались ему помочь, жизнь несчастного была спасена лишь благодаря вмешательству другого конного полицейского. Не будет преувеличением сказать, что в тот день фанаты «Уотфорда» устроили беспорядки, которые длились часами. Должен сказать, что больше всего поражал масштаб ущерба, нанесенного болельщиками моего клуба людям и собственности.

Однако у меня были другие заботы. Всего три дня спустя я оказался на борту самолета, направлявшегося на юг Атлантики в составе экспедиционного корпуса Мэгги Тэтчер. К счастью, война с Аргентиной быстро закончилась и мне посчастливилось вернуться домой в целости и сохранности. Если война чему-то и учит, так это тому, что жизнь слишком коротка. Наслаждайся каждым ее моментом. С такими настроениями я постарался забыть о военных событиях и поклялся, что не пропущу ни одного матча «Уотфорда», который впервые в своей истории пробился в высшую лигу.

Для этого потребовалось уладить кое-какие проблемы, связанные со службой, но когда опубликовали расписание матчей на сезон, я был готов полностью. Да и кто не был бы готов, если учесть, что впереди маячили игры с лучшими клубами страны?

По мере приближения начала сезона до нас начали доходить слухи о недружелюбных настроениях болельщиков других клубов. Некоторые особенно опасные хулиганские группировки ясно дали понять, что при любой возможности будут выбивать из нас дерьмо по полной программе.

«Уотфорд» хорошо начал сезон, закрепившись в верхней половине турнирной таблицы. А мы, фанаты, ездили за командой по всей стране, и, за исключением незначительных стычек, все проходило гладко. Но все резко изменилось 27 ноября 1982 года, когда мы отправились в северный Лондон на матч против «Арсенала». Если честно, эта игра изначально вызывала у меня большие опасения. После последней нашей встречи в Уотфорде фанаты «Арсенала» поклялись, что разберутся с нами. Мы прибыли на стадион после двух часов дня. Он уже был забит под завязку. Примерно к 14.45 стало ясно, что моб «Арсенала» проскользнул на наш сектор и окопался с краю. Однако наши парни оказались к этому готовы.

Обычно я находился среди них, но на этот раз по какой-то причине оказался внизу, облокотившись на ограждение, с мясным пирогом в одной руке и чашкой кофе в другой. Я так там и стоял, когда вспыхнули первые стычки, быстро перешедшие в серьезную драку. Не знаю, кто начал первым, но вскоре стало ясно, что болельщики «Уотфорда» одерживают верх. Они оттеснили фанатов «Арсенала» к выходам.

Я наблюдал за происходящим, когда кто-то схватил меня за руку. Обернувшись, я увидел женщину средних лет, которая призывала меня прийти на помощь своим. Какое-то время я в полном шоке таращился на нее, а потом просто вручил ей свою чашку, проглотил остатки пирога, нырнул под ограждение и направился на трибуну, в самое сердце битвы. Но тут прямо передо мной возник полицейский. Двинув что есть силы мне в челюсть, он проорал: «Стой здесь, засранец, я вернусь за тобой через минуту» и исчез. Но и без его приказа я не мог шелохнуться, даже если бы очень хотел. Облокотившись на заграждение, я пытался вспомнить, где нахожусь. К тому моменту, когда мое сознание прояснилось, беспорядки уже завершились и фанаты «Арсенала» были изгнаны с трибуны. Мы победили, и хотя были уверены, что они набросятся на нас после матча, этого не произошло.

Проходили недели. Окрыленные победой над фанатами «Арсенала» и успехами команды, мы ездили по стране, преисполненные уверенности в себе. В Ливерпуле, к примеру, несколько местных пробрались на нашу трибуну в надежде над нами поиздеваться. Но вместо этого они были нещадно биты. Однако не всегда все шло так, как хотелось. Иногда нам тоже доставалось. Ничего особенного, но мне приходилось придумывать оправдания, прежде чем в понедельник утром появиться на службе.

К счастью, ни один человек на военных базах, где я служил, ни о чем не догадывался. Заметая следы, приходилось придумывать истории об автомобильных авариях и нападениях, в которых можно было так пострадать. Но дело не в том, что как военнослужащий я не мог себе позволить быть уличенным в подобном. Просто я не хотел, чтобы начальство узнало. Все, что происходило за пределами базы, касалось только меня. Хотя сомневаюсь, что военная полиция согласилась бы с такой точкой зрения, если бы меня арестовали.

С приближением Рождества 1982 года судьба подбросила мне очередное испытание. На этот раз в виде женщины. На каждой военной базе в Великобритании в кафе, барах и магазинах работают люди из организации NAAFI (Navy, Army, and Air Force Institute). На моей базе это были в основном молодые женщины, одну из которых звали Тина. Несмотря на то, что она следила за результатами своего «Вест-Хэма», футбол никогда особо не любила. Зато хорошо понимала меня и не возражала против частых поездок на матчи по всей стране. Когда я решил познакомить ее с родителями, то привел домой, представил семье, оставил там, а сам отправился на игру «Уотфорда» с «Астон Виллой».

Начался 1983 год, а наш маленький моб, состоявший из тридцати парней, так и не столкнулся со сколько-нибудь серьезным противником. Что ж, раз мы оказались лучше, чем сами предполагали, пора и покуситься на большее. Однако в феврале одна из таких рискованных акций обернулась крайне болезненными последствиями. В особенности для меня. Тогда и произошел инцидент, с которого я начал эту главу. Помните, как гвоздь оказался у меня в бедре? На службе я соврал, что попал в автомобильную аварию. Но когда я сказал то же самое Тине, она не поверила.

Хотя она никогда не возражала против того, чем я занимался, и не старалась удержать меня от поездок на матчи, после этого инцидента я понял, что она страшно волнуется за меня. В результате я начал серьезно задумываться о том, чем рискую каждый раз, когда испытываю свою судьбу. Но только вот какая штука: команда выступала успешно, и я не мог попросту взять да и перестать ходить на футбол. В марте мы отправились на игру с «Ковентри», которую очевидцы назовут одной из лучших в истории.

Я поехал туда на автобусе. Не на официальном, организованном клубом, который под строгим контролем пребывает прямо на стадион, а на другом, нанятом одним из наших парней. Поэтому мы могли делать остановки для выпивки по дороге. По каким-то причинам, когда мы приехали на стадион, полиция проводила нас на боковую трибуну, расположенную на достаточном расстоянии от остальных болельщиков «Уотфорда». Зато совсем рядом находились местные хулиганы, которые такому соседству были совсем не рады. По ходу матча они начали сжимать нас в кольцо. В итоге мы оказались окружены парнями зверского вида, в двое превосходившими нас по численности. Они попытались вытолкнуть нас со «своей» территории, но мы крепко стояли на ногах. Полицейские быстро прогнали особо ретивых и остались наблюдать за происходящим. Когда «Уотфорд» забил гол, который оказался единственным, мы радовались, как сумасшедшие, что еще больше огорчило местных. Однако дальше взаимных словесных оскорблений дело так и не зашло.

По окончании матча полиция вывела местных со стадиона, а нас удерживала на трибунах около пятнадцати минут. Затем мы направились к выходу за воротами и спустились по ступенькам на улицу. Как только последний из нас покинул арену, стюарды захлопнули ворота за нашими спинами. И тут мы поняли, что оказались по уши в дерьме. Поблизости не было видно ни одного полицейского, а путь нам преградили парни, которым мы изрядно досадили на стадионе. Их было намного больше. Когда они двинулись в нашу сторону, мы поняли, что, если ничего не предпримем, будем жестоко избиты. Поэтому нам ничего не оставалось, кроме как самим броситься на них. Мой младший брат вышел на дорогу и закричал: «Ну что, уроды, вы этого хотите? Тогда вперед!» И мы побежали им навстречу.

До сего дня я удивляюсь, о чем они тогда подумали, но как только мы бросились в атаку, большинство из них испугалось и пустилось наутек. Остальных же мы просто раскидали в разные стороны. Какое-то время мы преследовали местных, а потом направились к нашему автобусу. Однако к тому времени местные пришли в себя и снова встали у нас на пути. Но мы явно были на подъеме и опять бросились на них, погнав противника во второй раз. При посадке в автобусы уровень адреналина у наших просто зашкаливал. Кое-кто из недобитых врагов пытался бросаться камнями из-за забора, но мы обрушили на них град из различных «снарядов», и им ничего не оставалось, кроме как уползти и исчезнуть.

Дорога домой — это что-то. Большинство из нас совсем не пострадало, и лишь несколько человек получили незначительные царапины. Атмосфера в автобусе была просто фантастической. Мы не просто одержали верх, а победили по всем статьям: на выезде, в меньшинстве и дважды обратили их «фирму» в бегство. Лучше и быть не могло.

В течение нескольких следующих недель мы лезли в драки, как только возникала возможность. К тому же продолжала побеждать наша команда. На таком фоне не трудно испытывать эйфорию, и потому честно признаюсь — футбольные события интересовали меня гораздо больше, чем Тина.

Однако с приближением апреля я полюбил ее еще больше. Впрочем, на мое поведение на футбольных матчах повлияло отнюдь не беспокойство о ней. У меня появилась возможность летать на постоянной основе. Большинство мужчин мечтают о такой работе, и я не был исключением. Арест мог отрицательно сказаться на моей характеристике, поэтому не нужно было больше лезть на рожон. Я и так никогда не был в первых рядах, но теперь предпочитал оставаться в последних. Да и то, если попадал на матч. Слава о наших подвигах быстро распространилась в хулиганской среде. В результате фанаты соперников отчаянно старались преподать нам горький урок. Я принял решение, что после окончания этого сезона завяжу с выездной практикой и буду ходить только на домашние матчи в качестве простого болельщика.

Путешествовать с «Уотфордом» всегда было весело. Хотя опасность всегда присутствовала, мы отправлялись на выезд большими компаниями не по этой причине. Мы просто любили смотреть, как играют «золотые мальчики», и веселиться.

Мы не боялись, когда кто-то собирался броситься на нас, — совсем нет. Вызов принимался всегда, когда нам удавалось собраться вместе. Иногда мы побеждали, иногда, когда противников было намного больше, убегали, а пару раз нас даже отпрессовали. Таковы были правила игры, и мы безоговорочно их принимали. Хотя на определенных матчах беспорядки неизбежны, мы никогда сами не начинали их. Но все решительно изменилось 4 апреля 1983 года, когда я в первый и последний раз отправился на матч с единственным намерением — кого-нибудь избить.

Возможно, мозгоправ сказал бы, что все дело в моем желании покрасоваться перед приятелями или в том, что после Фолклендской войны у меня появились определенные проблемы, от которых я хотел избавиться. Если честно, даже если в этом и есть доля правды, существует другая и гораздо более важная причина. Просто в тот день мы играли с нашим соседом и злейшим врагом — «Лутон Тауном». Причем враг — еще мягко сказано. Это был объект нашей самой лютой ненависти.

Традиционно домашней трибуной болельщиков «Уотфорда» была «Рукери». Но по каким-то причинам этот матч мы смотрели на «Трибуне красного льва», названной в честь бара «Красный лев», расположенного напротив. На этой открытой трибуне помещалось до 7000 человек. Беспорядки в городе начались еще до начала матча. На стадионе же мы дрались с фанатами «Лутона», которые оказались настолько глупы, что сунулись на нашу трибуну.

К началу 1983 года многие хулиганские группировки страны придумали себе названия, такие как «Inter City Firm» («Вест-Хэм») и «Zulu Агпгу» («Бирмингем Сити»), Но у нас такого не было. Хулиганская основа «Уотфорда» состояла из парней, проживавших в непосредственной близости от стадиона. Хотя мы знали друг друга, но очень редко бились плечом к плечу. Некоторые группировки даже не ладили между собой. Но этот матч был особенный. После его окончания мы узнали, что полиция собирается какое-то время продержать болельщиков «Лутона» на стадионе, чтобы избежать эскалации насилия. В ответ было принято решение не расходиться, а собраться вместе и отправиться вслед за лутонскими ублюдками. Через пять минут нас стало около 150 человек. Все были готовы. Вдруг раздался крик, и прежде чем стало ясно, что происходит, я оказался в самом центре толпы, несущейся к перекрестку, на котором должны были оказаться фанаты «Лутона». Как только мы их увидели, разверзся сущий ад. Они побежали и оказались на Сент-Мэри Роуд, где остановились и приготовились к отражению нашей атаки. Мы преследовали их и, похватав все, что подвернулось под руку, закидали врагов «снарядами».

Приехала полиция и разделила нас, погнав фанатов «Лутона» вперед по дороге. Но дело еще не было закончено. Пробежав короткое расстояние по Мертон Роуд до Маркет-стрит, мы решили напасть на них в центре города. Но когда половина Маркет-стрит осталась позади, вновь появились полицейские, преградившие нам путь. Пройти их было невозможно. Мы развернулись и обнаружили у себя за спиной не меньшую толпу копов. Нас окружили и сдерживали до тех пор (целую вечность), пока фанаты «Лутона» не сели на поезд и не уехали. И лишь тогда была поставлена точка.

Пока мы шли назад к моей машине, пришло осознание того, что было поставлено на карту. Все, хватит, с меня достаточно, и хотя я продолжал посещать каждый матч до конца сезона и большинство игр следующего, мои дни в качестве так называемого хулигана были сочтены. И лишь иногда, очень редко, стычек было действительно не избежать. Но каждый раз я старался решить вопрос мирным путем, а не драться.

С армией было покончено в 1994 году. К тому времени беспорядки на футболе считались делом прошлого. Смерть девяноста шести фанатов «Ливерпуля» на «Хилсборо»[17] в 1989 году стала катализатором перемен. Футбол стал совсем другим: на стадионах теперь только сидячие места, и в него вкладываются деньги крупных корпораций. Станции технического обслуживания на шоссе с радостью встречают фанатов, а главные улицы английских городов перестали быть полем футбольных побоищ. По мнению большинства, хулиганы стали историей.

Сегодня любой фанат скажет вам, что это были не «славные денечки», а полная фигня. Во времена реформы я по-прежнему ходил на матчи и часто сталкивался с ненавистью. Раньше я наслаждался подобной атмосферой, но теперь она мне надоела. Я видел, как полиция вооружается все больше и больше, и проникся мыслью, что футбол просто обязан выглядеть лучше.

И я был не один. К концу 1980-х все парни, с которыми я в течение десяти лет ходил на матчи, перестали заниматься футбольным насилием. Так поступило большинство футбольных болельщиков, которых я знал. Некоторые из-за возраста, другие из-за жен и семей, а большинство, как и я, из-за скуки. Но глубоко внутри мы все те же, и, как я говорил раньше, когда у нас появляется шанс собраться вместе и вспомнить о прошлом, мы считаем то время лучшим в нашей жизни. А вы даже половины всего не знаете.

Глава вторая

Вражда

Порежьте меня, и из раны потечет желтая кровь!

Если вы читаете эту книгу, значит, любите спорт. Бейсбол небось? Ладно, хочу сделать вам одно предложение. Я хочу, чтобы вы с друзьями смотрели каждый бейсбольный матч вашей местной команды. Не по телевизору, а вживую, на стадионе. Не только домашние; я хочу, чтобы вы объездили всю страну за своей командой. И чтобы во время матчей пели и кричали в поддержку своих игроков и оскорбляли соперника. Не менее важно, чтобы вы провоцировали фанатов соперника. В результате этого атмосфера предельно накалится, и иногда вы будете драться не только с фанатами, но и с полицией, которая сделает все возможное, чтобы разделить вас.

Через какое-то время эти драки превратятся в глубокую вражду. Вы научитесь не просто не любить фанатов соперника, а ненавидеть их всей душой. Эта страсть не оставит вас в течение всей жизни и перейдет к вашим детям, а от них — к вашим внукам.

Более того, парафразируя Тайлера Дердена из фильма «Бойцовский клуб», вы должны будете усвоить одно правило: «Не рассказывайте ни о чем, связанном с этим, никому постороннему». Никому: начиная с вашей семьи и сослуживцев и заканчивая полицейскими. Тогда никто никогда ничего не узнает. И у вас появится тайная жизнь. Она поглотит вас без остатка, но также позволит доказать себе, что вы — мужчина. Благодаря ей вы испытаете лучшие и худшие моменты. И если что-то пойдет не так, то это может стоить вам свободы или даже жизни.

Весело? Конечно нет. Вы ведь болельщики, а не бойцы. Дерутся только идиоты в барах. Никогда в здравом уме вы на такое не пойдете, не правда ли? Но многие этим занимаются или занимались, как и я. И все — ради футбола. Вида спорта, который некоторые американцы считают каким-то недоразумением.

Так что же представляет из себя футбол, пробуждающий такие чувства в людях, что они готовы ненавидеть, избивать и даже убивать ради него? И почему такого нет в других видах спорта? Футбольный хулиганизм уникален. Многие считают, что на матчах в других видах спорта царит атмосфера спокойствия, агрессия отсутствует. Конечно, это полная чушь. Почти каждый популярный вид спорта страдает от насилия, будь то регби, баскетбол, бокс, хоккей или автомобильные гонки.

Существует разница между насилием в привычном понимании этого слова и насилием в спорте. Если игроки или официальные лица оказываются вовлеченными во что-либо серьезное, не важно, в каком именно виде спорта, это становится сенсацией. Большой сенсацией! Когда французский футболист Зинедин Зидан боднул итальянского защитника Марко Матерацци во время финального матча чемпионата мира 2006 года, об этом говорили по всему миру. И я сомневаюсь, что найдется хотя бы один любитель спорта, который, услышав имя Майка Тайсона, не вспомнит о том, что он сделал с Эвандером Холифилдом.

В некотором роде уникальность данных инцидентов делает их сенсационными. Чего не скажешь о беспорядках за пределами спортивной арены. Даже такой традиционно спокойный вид спорта, как крикет, в последние годы сталкивался с массовыми беспорядками. В основном на международном уровне, но также и в соревнованиях внутри страны. Хотя подобные случаи отличаются от того, что происходит в футболе, но они тем не менее сами по себе являются проблемой. И мы не должны закрывать на них глаза, как бы этого ни хотело руководство спортивных федераций. Кроме того, пресса перестала интересоваться массовыми беспорядками и рассказывает только о вопиющих случаях. И если беспорядки не связаны с футболом, они редко употребляют по отношению к ним термин «хулиганизм».

Несомненно, среди футбольных болельщиков есть относительное меньшинство людей, которые не только обмениваются рукопожатиями после хорошего матча и пьют пиво вместе, но и переступают черту и становятся частью зловещей субкультуры, напоминающей банду. Ученые объясняют это моральным вырождением и вызовом обществу. Но, на мой взгляд, это скорее оправдания, чем реальные причины. Я считаю, что большинство людей становятся хулиганами по одной из трех причин: страсть, репутация и, самое главное, история.

В США футбол находится в тени других популярных видов спорта, таких как бейсбол, американский футбол, баскетбол и даже автомобильные гонки НАСКАР. Но все-таки он является самым популярным видом спорта на планете. Дети по всему миру играют в него от восхода до заката. Благодаря телевидению, газетам и родителям мы становимся футбольными болельгциками. Миллионы тратят ощутимую часть своих средств на походы на стадион. Клубы становятся неотъемлемой частью личности фанатов настолько, что эти люди, в том числе и я, ассоциируют себя с командой, и наоборот. Мы говорим: «Порежьте меня, и из раны потечет желтая кровь» (желтый — цвет «Уотфорда») или «Я — «гунер»» так же, как если бы мы говорили: «Я — инженер» — и ждем от людей понимания. Мы болеем за свои клубы в печали и радости, принимая плохие времена в надежде, что однажды все изменится. Другими словами, мы поддерживаем их. Причем не только в финансовом плане. Да, мы платим за билет, но у нас есть кое-что, что не купишь не за какие деньги: страсть.

Я не стесняюсь признаться в любви к «Уотфорду». Эта команда — моя любовница. Она подарила мне лучшие и худшие моменты моей жизни. Из-за нее я проливал слезы, дрался, и я буду лелеять наши отношения до самой смерти. Я передал свою любовь сыну, который теперь на сто процентов «золотой мальчик» и так же страстно болеет за «Уотфорд», как я когда-то. Страсть — вот что вдыхает жизнь в любой футбольный клуб, будь то любительская команда или гигант с восьмидесятитысячным стадионом. Многие болельщики справедливо полагают, что являются сердцем и душой своего клуба. Ведь игроки и тренеры уходят, а фанаты не оставят команду до самой смерти. Для тех, кто не является футбольным болельщиком, это может прозвучать слишком пафосно, но, поверьте, это действительно так. Мы хотим, чтобы наши клубы были лучшими из лучших. Более того, когда это действительно так, мы утверждаем, что в этом есть и наша заслуга. Поэтому футбольные фанаты не любят тех, кто начинает болеть за команду только после громких побед.

Любой может сказать, что он болеет за «Ливерпуль» или «Манчестер Юнайтед», но это — не настоящие болельщики. Совсем нет. Они всего лишь «глорихантеры», охотники за славой. Не поймите меня неправильно. Во время скучных безголевых матчей против «Бери» или «Ротерэма» я часто задавался вопросом, почему болею за «Уотфорд», а не за «Челси», скажем, и проклинал себя за скорбь, которую я оставлю в наследство своему бедному сыну. Но нельзя поменять свой клуб только потому, что настали плохие времена. Ведь если вы сделаете это, то потеряете право называться футбольным болельщиком. Быть фанатом — это значит не только смотреть красивый футбол, но и отдавать свое время и сбережения любимому футбольному клубу.

В страсти такого уровня неизбежно проявляется вражда. Все мы хотим, чтобы наш клуб был лучшим. Но для этого он должен победить другие команды, ведь футбол — это прежде всего соревнование.

Поэтому, когда играет наша команда, мы кричим, поем, скандируем речевки, чтобы погнать ее вперед в надежде, что ради нас она победит. Особенно эта страсть проявляется во время дерби.

Для всех футбольных фанатов дерби — самые важные матчи года. Если бы мне платили доллар каждый раз, когда я слышал: «Мне плевать, чем закончится сезон, лишь бы мы победили этих идиотов», то я стал бы очень богатым человеком.

Я был на матчах с настолько враждебной атмосферой, что там не хватало только миротворцев ООН. Вражда между фанатами местных клубов часто выходит за пределы дней матчей. Она оказывает влияние на повседневную жизнь.

Как и все, я тоже веду себя так. Жгучая ненависть к «Лутон Тауну» оказывает влияние на все аспекты моей жизни. С самого детства я не терплю оранжевого цвета (цвета их формы) в своем доме. Обе мои дочери знают, что если они осмелятся привести домой фаната «Лутона», то он сможет подождать на улице, пока я буду собирать их вещи. Мой сын, болельщик «Уотфорда», никогда не будет встречаться с девушкой из Лутона.

Более того, все коммивояжеры, стучащиеся в мою дверь, опрашиваются об их футбольных предпочтешлях. И фанаты «Лутона» немедленно отправляются восвояси. И я никогда не сяду за руль машины, производимой «Дженерал Моторс», потому что эта корпорация обеспечивает большинство рабочих мест в Лутоне. Если честно, то из-за репутации преданного болельщика «Уотфорда», мои книжки в книжных магазинах Лутона продаются с большим трудом. Ну и ладно. Мне их грязные деньги все равно не нужны.

И это только цветочки. В старые добрые времена у меня был «форд» 60-х годов сборки. Большое корыто, похожее на старую «Краун Викторию». Он был моей гордостью и радостью. Так как в него спокойно помещалось шесть человек, мы приспособили автомобиль для футбольных выездов. Насколько помню, в том году мы побывали на двадцати выездных матчах и фантастически провели время. Каждая поездка была своего рода приключением. Однажды мы устроили пробку по дороге в Саутгемптон, когда у нас сломалась машина. А как-то раз один из нас чуть было не проломил крышу автозаправки, когда пытался достать залетевший туда футбольный мяч. Короче, скучать нам не приходилось. Но больше всего нам запомнился другой забавный случай.

Мы ехали на выездной матч «Уотфорда» против «Ноттс Каунти»[18]. В нашей «старушке» сидело только пятеро, поэтому места было больше, чем обычно. Перед выездом на шоссе мы решили подсадить какого-нибудь голосующего болельщика «Уотфорда», но вместо него увидели фаната в шарфе «Лутона». Мы не могли поверить в нашу удачу. Это была сбывшаяся мечта!

Мы притормозили, и он подбежал к нам. «Вы едете в Лутон, ребята?» — спросил он. «Конечно, — закричали мы. — Запрыгивай, мы подбросим тебя до Арндэйла» (торговый центр рядом с их сраным стадионом).

Бедный ублюдок был настолько счастлив, что без умолку болтал о том, как он ждет сегодняшнего матча и на какой результат надеется. Не представляю, как нам удалось удержаться от смеха. По-моему, он впервые почувствовал, что здесь что-то не так, когда мы проехали поворот на Лутон со скоростью семьдесят миль в час. И чем дальше мы ехали на север, тем молчаливее становился наш попутчик. Наконец он пропищал, хотя уже знал ответ: «Вы ведь в Лутон едете, не так ли?»

Ответ был прост: «Мы ездим в Дерьмоград только раз в году, приятель, когда там играет «Уотфорд». А сегодня ты поедешь с нами на матч «шершней». Так что сиди спокойно, помалкивай и только попробуй шевельнуться».

С его лица можно было картину писать. Он не только не увидит свою команду, его увозят люди, которые болеют за злейших врагов, и с этим ничего нельзя поделать. Поэтому мы просто игнорировали его и болтали между собой, как обычно. Бедный ублюдок вынужден был целый час слушать о том, как мы ненавидим его команду, ее стадион и местных говнюков.

Когда мы доехали до окраин Ноттингема, в девяноста милях к северу от его места назначения, то остановили машину и приказали ему проваливать, оставив шарф в качестве трофея. «Вы хотите сказать, что не отвезете меня назад в Хемел?[19]» Идиотизм этого вопроса вызывает у меня улыбку даже сейчас. Естественно, в ответ мы разразились диким хохотом и уехали, оставив его на обочине дороги.

Понятия не имею, как он добрался домой — мне плевать, — но так я еще никогда не смеялся. Выражение его лица, которое я наблюдал в зеркало заднего вида — абсолютная классика.

Эта вражда настолько важна, что стоит только футбольным болельщикам собраться вместе, как начинаются разговоры о ненависти к фанатам другого клуба и что бы они сделали с ними, появись такой шанс. Мы, болельщики «Уотфорда», не исключение. Дело в том, что с возрастом этот антагонизм по отношению к футбольным соперникам перенесся в реальную жизнь. Например, мой друг, адвокат, отказывается представлять интересы любого фаната «Лутона», потому что, как он сам объясняет: «Я скорее просру дело и прогорю».

Другой мой приятель работал пожарником. И однажды его отряд вызвали тушить горящий дом. Жильцы сумели спастись, но пламя еще полыхало. Мой друг пошел внутрь. После того как огонь на первом этаже был потушен, он начал обходить все комнаты наверху, чтобы убедиться, нет ли там очагов возгорания. Он толкнул одну из дверей, и что он за ней увидел? Плакаты «Лутона» на стене! А на кровати даже лежало покрывало с клубной эмблемой!

Естественно, мой приятель пришел в ярость и, открыв шланг на полную мощность, смыл все это дерьмо к чертям собачьим. Через несколько секунд и комната, и все, что в ней находилось, были безнадежно испорчены. Его босс разозлился, но что он мог сделать, в доме же возник пожар, как-никак. Мальчик, обитатель этой спальни, очень расстроился, и ему совсем не помог совет моего друга начать болеть за правильный клуб, а не за какое-то говно. А ведь он был прав, на мой взгляд.

Однако самая страшная история о такой вражде, которую я когда-либо слышал, настолько вопиюща, что я сомневаюсь, стоит ли ее оправдывать, даже во имя клуба. И уж точно мне не хотелось бы испытать нечто подобное. Эту историю я услышал несколько лет назад от своего бывшего сослуживца, которого я встретил на отдыхе. Если вы не в курсе, вражда между болельщиками двух футбольных клубов Глазго выходит далеко за пределы футбола. «Селтик» — производное от католической общины, а «Рейнджере» — протестантской. Как мы видели во время событий в Северной Ирландии, они не особо уживаются.

Итак, недельная смена постового, болельщика «Селтика», подходила к концу. Все это время сержант, рьяный фанат «Рейнджере», накручивал своего подчиненного, понося на чем свет стоит «Селтик». Но и этого ему было мало. За измывательством над любимым клубом последовали назначения в самые неудобные смены. Так как постовой был на два ранга ниже по службе, то ничего поделать с командиром не мог, не рискуя подвергнуться дисциплинарным взысканиям. Поэтому он был вынужден безропотно сносить издевательства. Однако в последнюю ночь болельщик «Селтика» поклялся себе отомстить за все унижения. Когда сержант прибыл на дежурство, неся в руках миску, полную макарон, наш герой уже знал, что делать. Как только подвернулась возможность, он вынул из холодильника миску, подставил ее под свой пенис, занялся мастурбацией и сэякулировал прямо в макароны. Затем все хорошенько перемешал, поставил назад на полку и уселся ждать. Ничего не подозревающий сержант опустошил миску к огромному удовольствию фаната «Селтика», который просто сидел и наблюдал за этим.

На следующее утро, перед тем как покинуть гауптвахту, болельщик «Селтика» отвел сержанта в сторонку и, поинтересовавшись, понравился ли ему ужин, выложил, какой «соус» он в него добавил. А теперь догадайтесь сами, насколько быстро бедняга освободился от содержимого своего желудка.

К счастью, подобные экстремальные истории сравнительно редки. Но факт остается фактом — жгучая страсть, сопровождающая эту вражду, — важнейшая составная часть фанатского опыта. Ненависть к «Лутону» и ко всему, что с ним связано, доставляет мне огромное удовольствие и занимает мое время между матчами. Но это очень личное. На матчах все по-другому.

Я могу выругаться про себя, если увижу кого-то в майке «Лутона» в своем городе, но не стану оскорблять его вслух. Но если я его встречу в день матча с «Лутоном» неподалеку от «Викарейдж-роуд», то, конечно, громко поглумлюсь над ним, потому что буду тогда свободен от ограничений, установленных обществом. Эта свобода — одна из причин, по которым люди ходят на футбол.

Подшучивание фанатов друг над другом не только важная составляющая атмосферы в день матча, но и просто приятная штука.

Представьте: вы сидите на домашнем секторе стадиона, болеете за свою команду и оскорбляете гостей, а на другой трибуне группа фанатов соперника занимается тем же самым. В основном это создает нужную атмосферу, но иногда она может стать враждебной или еще хуже. Что-то может произойти на поле: серьезное нарушение правил или спорное решение судьи, и настроение из веселого превращается в агрессивное. Обычно оно испаряется после финального свистка или проявляется в недовольстве и жалобах. Но по дороге со стадиона улыбки снова возвращаются на лица, а когда болельщики доходят до пабов или автомобилей, неприятности уже почти забыты. Ведь нельзя изменить то, что стало частью истории.

Проблемы начинаются, когда агрессия не исчезает и не забывается. В таких случаях она может проявить себя в чем-то другом. В этом и заключается разница между «нормальными» фанатами и хулиганами. Последние, и я в том числе, переносят вражду и страсть за пределы футбольного стадиона. Для них то, что происходит вне футбольного поля, так же важно, как и то, что происходит на нем, а репутация команды и фанатов — одно и то же. Если кто-то постарается повлиять на результат, будь то игрок или моб соперника, они постараются сохранить баланс и отомстить единственным доступным им способом. Таким образом, они переступают черту и становятся хулиганами.

Стоит только вспомнить об одном футбольном клубе из юго-восточного Лондона, чтобы понять, как далеко могут зайти хулиганы для защиты своей репутации. Если и существует клуб, ассоциирующийся с футбольным насилием, то это — «Миллуол». Даже сегодня, двадцать с липшим лет спустя, воспоминания об одном из самых вопиющих инцидентов в истории английского футбола шокируют не меньше, чем сами события, свидетелями которых стали телезрители по всей стране.

Предыстория инцидента проста. В марте 1985 года фанаты «Миллуола» отправились на «Кенилуорт-роуд»[20] на четвертьфинал Кубка Англии против «Лутона». На игру пришли тысячи болельщиков, в том числе и много хулиганов. Полиция, находившаяся в состоянии полной боевой готовности, окружила фанатов и постаралась доставить их до стадиона как можно скорее. Но трибуна для болельщиков гостей оказалась слишком маленькой и вскоре была полностью забита. Почти сразу же начались беспорядки.

Спустя несколько минут после начала матча, фанаты «Миллуола» выбежали на футбольное поле, прервав игру на двадцать пять минут. Когда матч возобновился, в различных частях стадиона начались стычки, с которыми быстро разобрались полицейские. За десять минут до конца встречи «Миллуол» проигрывал 1:0, и несколько сотен его болельщиков вновь выбежали на футбольное поле в надежде, что результат матча отменят. Они пытались пробиться через полицейские кордоны, но были остановлены дважды, прежде чем арбитр, сам полицейский инспектор, не сигнализировал об окончании игры. Как только прозвучал финальный свисток, фанаты «Миллуола» все-таки прорвались на футбольное поле и немедленно направились к ближайшей сидячей трибуне. Там они выломали сиденья и набросились с ними на полицейских. Полицейские ответили резиновыми дубинками. Лондонцы сперва отступили, но затем снова пошли в атаку. Другие болельщики «Миллуола» остались на футбольном поле, и между ними, полицейскими и стюардами разразилась шокирующая битва. Наконец фанаты начали успокаиваться, но когда их выводили со стадиона, они вновь принялись безумствовать, повредив дома и автомобили рядом с ареной и разгромив поезд, который вез их обратно в Лондон. Во время этого инцидента сорок семь человек, в том числе тридцать один полицейский, получили ранения.

Что еще хуже — происходящее снималось телевидением. Вся страна следила за событиями с открытым ртом. Сюжеты об инциденте показывались с монотонной регулярностью. В результате события того дня сформировали жуткий облик «Миллуола», от которого клуб пытается избавиться и по сей день. У такой репутации есть два ключевых последствия. Во-первых, многие нефутбольные люди, а также простые зрители продолжают думать, что хулиганизм и «Миллуол» — понятия неразделимые. Это означает, что все фанаты «Миллуола», сгарые или новые, немедленно очерняются. Во-вторых, когда «Миллуол» или любой другой клуб с подобной репутацией отправляется на выезд, отношения к его болельщикам со стороны полицейских по всей стране будет агрессивным, а местные или постараются не высовываться, или, наоборот, будут искать случая бросить вызов пришельцам, чтобы упрочить собственную репутацию. Подобное отношение не идет на пользу истинным, законопослушным болельщикам того же «Миллуола», которые просто хотят посмотреть футбол, но вместо этого полицейские обращаются с ними как со скотами, а местные фанаты всячески их оскорбляют.

Что касается моего клуба, который долгое время считался «семейным», то многих людей просто шокируют ассоциации «Уотфорда» с футбольным насилием. Когда болельщики гостей приезжают на «Викарейдж-роуд» или когда фанаты «Уотфорда» приезжают к ним, то никто не ожидает возникновения беспорядков. В большинстве случаев так оно и есть. Но, несмотря на хороший имидж, у нашего клуба всегда был небольшой процент фанатов-хулиганов, к которым когда-то относился и я. Недавно появилась новая группировка. Если она будет продолжать ездить по стране и вступать в противоборства с активными хулиганскими «фирмами», то вскоре фанаты, приезжающие в Уотфорд, будут готовы к беспорядкам и сами спровоцируют их. Это повлияет на клуб и остальных его болельщиков. Хотя проблемы возникают из-за репутации, ее еще следует обрести. Репутация, как и уважение, зарабатывается не сразу. Определенные группировки могут какое-то время быть неактивны, но зачастую, спустя какое-то время, они возвращаются к своей деятельности и дают всем понять, что все еще при делах.

Естественно, вражду нельзя привязывать к определенному месту. Она может начаться по различным причинам. Например, если в клубе или даже в городе происходит трагедия, то фанаты соперника не преминут использовать ее в качестве повода для шуток и издевок. Как вам расскажут болельщики «Манчестер Юнайтед», песни о мюнхенской авиакатастрофе 1958 года, в которой погибло много игроков и сотрудников клуба, в течение многих лет звучали на стадионах по всей стране. А в восьмидесятых над болельщиками «Лидс Юнайтед» издевались с помощью песен, утверждающих, что Йоркширский потрошитель — знаменитый серийный убийца того времени — победил местных проституток со счетом 12:0. Фанаты «Тоттенхэма», имевшие связи с еврейской общиной, часто слышали шипение, издаваемое болельщиками соперника, которое должно было напоминать о звуках в газовых камерах Аушвица. К счастью, эта издевка ушла в прошлое, хотя трагедии по-прежнему используются для провоцирования соперников.

Один из ярких примеров подобных издевок имеет отношение к двум клубам, история вражды которых является одной из самых жестоких в английском футболе. Это два валлийских клуба «Кардифф»[21] и «Суонси»[22]. Противостояние этих клубов имеет свою длинную и кровавую историю. Среди сотен инцидентов с участием фанатов обеих команд есть один, который вызывает больше вопросов, чем ответов. Главным образом из-за того, что болельщики каждого клуба относятся к нему по-разному. В хулиганских кругах этот инцидент известен как «история об уплывании».

Если вы побеседуете с болельщиками обоих клубов, то услышите сотни различных версий происшедшего. Может даже показаться, что на самом деле было два инцидента. Первый из них состоялся во время майских праздников в начале 1970-х, на валлийском курорте Берри Айленд, когда группировка фанатов «Кардиффа» напала на болельщиков «Суонси». Второй, гораздо более серьезный, произошел в конце 1980-х в Суонси.

Мне удалось выяснить следующие обстоятельства. Фанаты «Кардиффа» приехали в Суонси и, как обычно, резвились в центре города. Их «фирма» P.V.M. (Pure Violence Mob, «Моб Чистого Насилия») из города Порт Тэлбот[23] принимала в этом самое активное участие. По какой-то причине около десяти ее членов приехали отдельно и, вместо того чтобы пойти в центр, отправились на побережье. К несчастью, они наткнулись на большой моб «Суонси», который сразу же набросился на них. Несмотря на то что парни из P.V.M. храбро сражались, им пришлось зайти в море по грудь, чтобы спастись от фанатов «Суонси». Те принялись забрасывать их камнями, пока не приехали полицейские и не спасли гостей.

Хотя болельщики «Кардиффа» уверяют, что это было всего лишь незначительное поражение, в котором виновато количество, а не качество «фирмы», инцидент вскоре стал местным фольклором. Даже сейчас, больше десяти лет спустя, фанаты «Суонси» издеваются над соперниками из Кардиффа, изображая плавание кролем. Это производит желаемый эффект и вряд ли когда-нибудь забудется.

Единственная постоянная величина во всех событиях, описанных выше, — это история. У футбольных болельщиков хорошая память, а у хулиганов она еще лучше. Если что-то, происшедшее в прошлом, разожгло ненависть или вражду между фанатами двух клубов, то неизбежно в один прекрасный день кто-нибудь постарается отомстить. Можно просто завернуть за угол и получить от агрессивного фаната «Норвича», а можно попасть на станцию метро, на которой полным-полно болельщиков «Вест-Хэма». Если ты член моба и кто-то избивает тебя или обращает в бегство, ты обязан отомстить. Вот почему я уверен, что история — самая главная причина футбольных беспорядков. Трагедия заключается в том, что невозможно изменить то, что уже произошло.

Глава третья

«Фирмы»

Самое главное — самоуверенность