Все тайны ночи

— О… спасибо, Жанна Луиза. — Брюнетка, которую, как выяснилось, звали Маргарита, принялась мягко, но решительно выталкивать Томаса и Лисианну за дверь. — Ладно, вернемся к этому позже. Нельзя же заставлять всех ждать. Кстати, Жанна, а Этьен тоже уже приехал?

— Да, тетя. Я как раз поднималась наверх, когда его машина подъехала к дому. — Молоденькая брюнетка пошире распахнула дверь, чтобы дать им возможность выйти. — И тот китаец тоже приехал. Я имею в виду, курьер. Я заперла его в кладовой — пусть побудет там, пока у вас не найдется время им заняться. Надеюсь только, вы не заставите его ждать слишком долго.

— Нет, конечно. Мы сейчас спустимся вниз, поздороваемся с гостями, и я прослежу, чтобы можно было приступать к ужину, — кивнула Маргарита, выпихнув наконец Лисианну с Томасом в коридор. — Распаковать остальные подарки Лисианна сможет и потом, и… — Дверь захлопнулась.

Грег оторопело уставился на массивную деревянную дверь, не в силах поверить в то, что они могли уйти, бросив его лежать тут связанным, точно рождественский гусь. Безумие какое-то, чертыхнулся он.

Чувствуя, что голова у него вот-вот лопнет от крутившихся в ней мыслей, Грег закрыл глаза, стараясь сообразить, что, черт возьми, происходит и как ему выпутаться из этой дурацкой ситуации. Если даже на время забыть о его собственном идиотском поведении, благодаря которому он, собственно говоря, и оказался здесь, он имеет полное право утверждать, что его похитили. Остается радоваться тому, что никому не пришло в голову требовать за него выкуп, хмыкнул он. Да и роль именинного пирога, похоже, ему тоже больше не грозит… Уже хорошо, разве нет?

Его притащили в этот дом, чтобы он избавил девушку от фобии. Сказать по правде, Грег считал, что всей семейке не помешало бы показаться психиатру, потому как у них тут, похоже, проблемы не только с фобией, но пока что речь не о них. Итак, они требуют, чтобы он избавил девчонку от фобии, а ему самому позарез нужно, чтобы его отпустили. Может, попробовать заключить с ними сделку? Он согласится лечить очаровательную Лисианну и даст слово не сообщать о них властям, если они, в свою очередь, отпустят его, после чего прямым ходом отправится в полицию.

Или нет…

Мысли его как-то сами собой сделали крутой поворот — сообразив, чего именно ему больше всего хочется в данную минуту, Грег даже оторопел. Какая-то часть его, кипя от злости, стремилась только к одному — немедленно отправиться в полицию и заявить, что какие-то люди удерживали его в этом доме против его воли и так далее, но… Сказать по правде, появись сейчас тут Лисианна… Грег зажмурился, вспомнив ее поцелуи и ласки. Да, скорее всего от его злости не осталось бы и следа, смущенно подумал он. Грег сильно подозревал, что в основе его гнева лежит старая добрая сексуальная неудовлетворенность. Потому что если бы не это, то все ночные события не вызвали бы у него ничего, кроме обычной растерянности. Кроме того, он сейчас не может пойти в полицию. Да и что он им скажет?

«Привет, я доктор Хьюитт. Понимаете, штука в том, что сегодня вечером я по собственной воле залез в багажник чужой машины, после чего заперся изнутри и позволил, чтобы меня привезли в один очень странный дом. Потом я выбрался из багажника, зашел в вышеуказанный дом и не просто зашел, а поднялся на второй этаж и даже позволил привязать себя к кровати. А после, когда я попросил этих людей отпустить меня, они — вообразите себе! — отказались меня развязать! Поэтому я считаю, что имею все основания обвинить их в похищении!»

О да, просто супер, более удачной выдумки и придумать нельзя, саркастически хмыкнул про себя Грег. Копы животики надорвут от смеха. И потом, если честно, ему совсем не хотелось доставлять этим странным людям неприятности. Ладно, ладно, поправился он, не им — естественно, он подумал о Лисианне. Осложнять ей жизнь не входило в его планы.

Грег облизнул губы — и снова ощутил вкус и аромат этой странной девушки. Было так приятно чувствовать, как она прижимается к нему, слышать, как едва слышно мурлычет от удовольствия, когда целовались. Будь у него свободны руки, уж он бы не удержался — подмял ее под себя, сорвал всю одежду до последнего лоскутка, после чего пустил в ход и руки и губы, чтобы снова услышать это довольное мурлыканье.

Кожа у нее была цвета слоновой кости, и Грегу не составило никакого труда представить себе, как это дивное, похожее на статуэтку из драгоценного алебастра тело будет извиваться на постели, постанывая от наслаждения, когда он возьмет в губы ее возбужденный сосок… как станет ласкать ее бедра… как положит руку на ее плоский живот, а потом просунет ее между ног и почувствует наконец, какая она горячая и влажная. Да, она будет горячей… она изогнется в его руках, пылко и радостно отвечая на самые смелые его ласки! Он заставит ее кричать от наслаждения — и только потом позволит себе приподняться на локтях и…

Из груди Грега вырвался громкий стон. Выругавшись сквозь зубы, он мысленно натянул удила, стараясь обуздать не в меру разгулявшееся воображение и почувствовав при этом тупую, ноющую боль в паху. Господи, что за идиот, мысленно проклинал он себя. Раздражение его достигло предела.

Тяжело вздохнув, он вывернул шею и снова уставился на закрытую дверь, гадая, скоро ли вернется Лисианна… если, конечно, вообще вернется, мрачно добавил он про себя. Поразмышляв на досуге, Грег решил, что оказался в ее комнате, — иначе ей вряд ли пришло бы в голову прийти сюда, чтобы искать в шкафу колготки, верно?

Сообразив, в какую сторону опять устремились его мысли, Грег снова тряхнул головой, после чего выругал себя за глупость. О чем он думает, идиот? И это при том, что лежит, связанный по рукам и ногам, в чужом доме, где его удерживают против воли. Он уже попросил раз, чтобы его развязали, но, похоже, его просьбу пропустили мимо ушей. И вот пожалуйста — вместо того чтобы ломать себе голову, как выбраться отсюда, он мечтает, как станет заниматься любовью с очаровательной белокурой Лисианной!

— Тебе нужно определить для себя основные приоритеты, — решительным тоном заявил себе Грег. — Как насчет того, чтобы избавиться от этой веревки и убраться подобру-поздорову? Кстати, хорошо бы еще не опоздать на самолет! А то ведь он ждать не будет, знаешь ли…

Проигнорировав тот факт, что он опять беседует сам с собой, Грег до отказа вывернул шею и принялся разглядывать веревки, которыми его запястья были прикручены к изголовью кровати.

Глава 4

— О Боже, Боже… кажется, я попал в какой-то рай для пупсов!

Лисианна хихикнула. Бедный Томас, не ожидавший такого подвоха, вошел в гостиную, где они решили экспромтом устроить нечто вроде девичника — к тому же неглиже. Глядя на комичное выражение его лица, невозможно было не рассмеяться. К счастью, никто не собирался садиться за руль, так что можно было оттянуться. Томас решил переночевать в доме тетки, из чего следовало, что Лисианна, Мирабо и Жанна Луиза тоже остаются на ночь. А поскольку практически все постели в доме оказались уже захвачены престарелыми родственниками, решившими погостить здесь подольше, в распоряжении молодежи остались только кушетки в гостиной… к которым в качестве бесплатного бонуса прилагались кузина Элспет и ее сестры-близняшки, Виктория и Джулианна. Все три девушки вместе со своей матерью Мартиной прилетели из Англии специально ради званого ужина в честь Лисианны, и рассчитывали пробыть тут пару недель.

— Томас! — вдруг ахнула Жанна. — Ради всего святого… что это на тебе надето?!

— Ты о чем? Ах это! — Раскинув руки, Томас медленно повернулся, давая себя рассмотреть. На нем красовалась плотно облегающая пижама — точное подобие костюма Человека-Паука. — Бастьен был так любезен, что ссудил мне одну из своих самых клевых пижам! — похвастался он. — Неужели не нравится? А у парня довольно экзотические вкусы, верно? Я имею в виду, для такого побитого молью старого чудака, как Бастьен. Что же до вас, леди, то вы просто райский сад! Или нет — радуга!

Лисианна, окинув себя взглядом, оглянулась на остальных девушек, на которых не было ничего, кроме ночных сорочек. Естественно, держать в доме матери Лисианны запасную одежду ни Мирабо, ни Жанне Луизе и в голову никогда не приходило. Зато у Лисианны имелся изрядный запас белья — вот только пижам, как на грех, не оказалось ни одной. Сама она привыкла спать обнаженной. Поэтому сейчас все трое щеголяли в ночных сорочках, которые им пришлось одолжить у Элспет и близнецов. В результате их компания и впрямь смахивала на очаровательных кукол. Или пупсов, как выразился Томас. Надо признать, сравнение оказалось метким. На самой Лисианне была длинная бледно-розовая кружевная ночная сорочка, на Элспет — точно такая же, но красная, на Виктории — персиковая, на Мирабо — травянисто-зеленая, на Джулианне — нежно-голубая, а Жанне Луизе досталась лиловая, цвета лаванды. Поставить их рядом, и действительно получится радуга, хмыкнула про себя Лисианна.

— Итак? — Томас с удовольствием устроился на складной кровати, которую выкатили специально для него, взял подушку, свернул в тугой валик, положил под спину, улегся, после чего обвел девушек игривым взглядом. — Всегда страшно хотелось узнать… что же такое происходит на этих «пижамных вечеринках»?

У него было такое забавное выражение лица, что девушки дружно захохотали и разбрелись по своим кроватям — предполагалось, что им придется спать по двое на каждой из трех раскладушек, которые специально для этого стащили в одну комнату. Поднялась возня. Наконец все успокоились и притихли. Девушки молча переглядывались.

— На меня можете не смотреть! — фыркнула Мирабо, заметив, что Томас выжидающе уставился на нее. — Мне уже перевалило за четыреста лет — в мое время никаких «пижамных вечеринок» и в помине не было. Да и пижам, кстати, тоже. Так что я понятия не имею, что это за штука такая.

Лисианна сдавленно захихикала.

— Четыреста! — возмутилась она. — Мне вот уже за двести, а все до сих пор считают меня девчонкой!

— В глазах мамы и тетушки Маргариты мы всегда будем девчонками, — невозмутимо заметила Элспет. — Все относительно, знаете ли. По сравнению с ними мы действительно еще дети.

— И древние старухи по сравнению с обычными смертными, — с несчастным видом буркнула Лисианна. Впрочем, сейчас она и чувствовала себя на свои двести с хвостиком лет. Если вы старше, чем страна, в которой живете, то дни рождения превращаются в скуку смертную.

Канада стала независимым государством в 1867 году — к этому времени Лисианне уже стукнуло шестьдесят девять; смертные, вероятно, сочли бы ее старухой, но только не вампиры, как привыкли именовать их люди. Ее соплеменников это прозвище не задевало; в сущности, им было безразлично, как их называют люди. Среди всей той чепухи и суеверий, которых хватало в легендах о вампирах, правды было не много — их долголетие, сверхчеловеческая сила и умение читать чужие мысли… ну и жажда крови, разумеется.

— Ну может, вы и старушки, девочки, но мы — нет! — подала голос Джулианна, одна из близняшек.

И Виктория, ее сестра, тут же согласно поддакнула:

— Вот именно!

Покосившись на близняшек, Лисианна заставила себя улыбнуться. Сестрам совсем недавно исполнилось семнадцать лет — по сравнению с остальными они смело могли считаться грудными детьми, невольно подумала она, но потом решила, что Элспет права — все на свете относительно.

— Итак, — с принужденной веселостью в голосе бросила она, — похоже, только вы двое достаточно молоды, чтобы знать, что положено делать на «пижамных вечеринках».

— Веселиться, что же еще? — заулыбалась Виктория. — Там всегда так забавно… куча всякой вкусной и страшно вредной еды — пицца, шоколад, чипсы и все такое.

По губам Лисианны скользнула снисходительная усмешка. Эти глупышки были еще настолько юными, что подобная пища в их глазах обладала неотразимой привлекательностью… чего нельзя было сказать об остальных.

— А еще все рассказывают друг другу всякие страшные истории… Ну и, конечно, болтают о мальчиках, — подхватила Джулианна.

— Хм-м… — двусмысленно ухмыльнулся Томас. — Думаю, о мальчиках можно смело забыть… разве что вам вдруг взбредет в голову обсуждать меня. А о пицце мне даже думать противно — так я объелся!

Насчет последнего у Лисианны не было никаких сомнений. Ее мать заказала на дом не меньше тонны консервированной крови — не говоря уже об обычных разносолах и деликатесах, которыми принято угощать на обычном званом ужине. Она могла только изумленно хлопать глазами, глядя, как горы еды исчезают со стола прямо на глазах. Насколько она могла судить, то количество консервированной крови, с которым им удалось расправиться, также могло смело считаться весьма внушительным, и тем нее менее от него не осталось ни капли. Лисианна даже слышала, как ее мать попросила Бастьена заказать на завтрак еще немного консервированной крови.

— В результате нам, похоже, придется удовольствоваться страшными историями, — бросила Мирабо. Она подождала немного — потом, убедившись, что особой борьбы за первенство не предвидится, покосилась на Лисианну. — Так ради чего твоя матушка ездила в Торонто? — с любопытством спросила она. — Что за подарок ты получила на день рождения? Я, честно говоря, не заметила, чтобы ты уже успела развернуть его.

— Да, так что за подарок? — заинтересовалась и Жанна Луиза. — Я, по-моему, тоже не видела. Уж не тот ли молодой человек в твоей спальне?

— Это не совсем то, о чем вы думаете, — с напускным безразличием бросила Лисианна. Мама привезла мне врача, чтобы он избавил меня от гемофобии.[1]

— Совершенно верно, — подтвердил Томас. — А то, что Лисианна лежала с ним в постели, когда мы вошли, — чистой воды случайность. Она просто не знала, что имеет дело с доктором.

— Томас! — возмущенно взвизгнула Лисианна.

Остальные девушки вновь принялись ахать и перешептываться. Снова посыпались вопросы. С негодованием покачав головой, Лисианна была вынуждена изложить им свою (значительно подкорректированную) версию того, что произошло в спальне между ней и Грегори Хьюиттом. Закончив, она вскинула голову, приготовившись к дальнейшим расспросам.

И они не замедлили последовать. Первой, как и следовало ожидать, не выдержала Мирабо.

— Ну и как — удалось ему вылечить твою фобию?

Лисианна замялась.

— Не знаю, — со вздохом призналась она. — Впрочем… нет, не думаю.

— Почему? — удивилась Элспет.

— Ну судя по всему, он собирался завтра с утра отправиться в отпуск. А тут подоспела мама… и вроде как похитила его, — добавила она, выразительно округлив глаза, словно ей до сих не верилось, что ее мать способна выкинуть такую штуку.

— Наверное, было бы лучше, если бы ты сама назначила ему свидание, — рассудительно заметила Жанна Луиза.

— Да. Между прочим, он и сам так сказал. — Лисианна криво усмехнулась.

— А можно нам посмотреть на него? — вдруг спросила Элспет.

Лисси с удивлением повернулась к ней.

— Зачем?

— Ну ты ведь раньше всегда хвасталась нам своими подарками, — заметила Жанна Луиза, словно это было само собой разумеющимся.

— Я определенно не прочь посмотреть на него, — объявила Мирабо.

— Я тоже, — присоединилась к ней Жанна Луиза.

— Ты ведь уже и так его видела! — возмутилась Лисианна.

— Видела — но только краем глаза. Я же тогда понятия не имела, что это твой подарок, — напомнила Жанна Луиза.

— Какая разница, подарок или нет? — раздраженно буркнула Лисианна, но Жанна Луиза только пожала плечами. — И потом, — она укоризненно покачала головой, — как ты себе это представляешь? Не можем же мы бродить по дому в такое время? Ведь уже вот-вот начнет светать! Скорее всего он давно уже спит.

— Ну и пусть себе спит. Мы же ведь не беседовать с ним собираемся. Только глянем на него одним глазком и тут же уйдем! — выбравшись из-под одеяла, объявила Мирабо.

Лисианна слегка опешила, когда ее кузины, переглянувшись, последовали примеру Мирабо. Хлопая глазами, она смотрела, как они направились к двери.

— Ладно, все в порядке, пошли, — спохватилась она, поспешно выпрыгнув из постели. — Только не стоит его будить, хорошо?

Плотные черные портьеры на окнах ее спальни были задернуты, не пропуская внутрь ни единого лучика света, когда Лисианна и остальные девушки на цыпочках прокрались в комнату, где царила кромешная тьма. Кто-то щелкнул выключателем, и Лисианна, обернувшись, раздраженно зашипела.

— Послушай, Лисси, мы ведь пришли, чтобы посмотреть на него, — заметила Мирабо. — А это лучше делать при свете.

Разумность этого довода заставила Лисианну подавить досаду. Затаив дыхание, она на цыпочках подошла к кровати и с радостью убедилась, что свет не разбудил Грегори — он только беспокойно зашевелился во сне и что-то пробормотал, пока кузины, обступив кровать, с интересом разглядывали ее «подарок».

— Ух ты! — выдохнула Элспет, жадно разглядывая распростертого на постели мужчину.

— А он клевый! — хихикнула Джулианна. В голосе ее звучало удивление.

— Точно! — немедленно согласилась Виктория.

— Да, — кивнула Мирабо. — Не знаю почему, но мне всегда казалось, что все психологи смахивают на Фрейда. А этот — просто душка!

Услышав это заявление, Джулианна с Викторией схватились за бока, сдавленно хихикая. Лисианна, сердито зашикав на развеселившуюся парочку, снова обернулась к Грегу. И, как оказалось, вовремя — Мирабо, осторожно протянув руку, приподняла край его пиджака. Глаза у Лисианны полезли на лоб.

— Что ты делаешь?! — прошипела она.

— Похоже, у нашего парня загар настоящий, не из бутылки, — невозмутимо прошептала та, ощупывая его пиджак. — Просто хотела убедиться, не подложные ли у него плечи, — объяснила она.

— Нет, — угрюмо бросила Лисианна. — С плечами у него все в порядке. Уверяю тебя — они собственные.

— Откуда?.. А, понятно. Ты ведь целовалась с ним и все такое, — ухмыльнулась Жанна Луиза.

— Угу… и благодаря тому, что Лисси целовалась с ним и все такое, мы имели возможность убедиться, что никакого огурца в штанах у этого парня и в помине нет, — невозмутимо объявил Томас.

Лисианна от досады застонала сквозь стиснутые зубы, моментально припомнив внушительную выпуклость под брюками Грегори… и то, как та мгновенно исчезла, когда на пороге спальни появилась ее мать в сопровождении Томаса.

Как правило, Грег спал как убитый, но ударивший в глаза яркий свет и чье-то сдавленное хихиканье и перешептывание возле кровати вырвали его из уютных объятий Морфея. Было такое ощущение, будто чья-то безжалостная рука тащит его за шиворот… Он еще посопротивлялся немного и, наконец, сдался. Недовольно засопев, Грег открыл глаза — и разом лишился языка. Шесть очаровательных женщин в невероятно сексуальных ночных одеяниях, похожие на хорошеньких кукол, обступив постель, беззастенчиво разглядывали его. Казалось, он все еще спит и видит сон… потрясающий сон, учитывая довольно откровенные наряды посетительниц; будь его воля, он с радостью видел бы такие сны каждую ночь! Однако оцепенение Грега длилось недолго — ровно до той минуты, пока его взгляд не упал на седьмую фигуру — ту самую, что стояла у изголовья кровати.

— Спайдермен! — остолбенело пробормотал совершенно сбитый с толку Грег.

— Проклятие! Вы все-таки его разбудили! — недовольно прошипел кто-то.

Взгляд Грега скользнул к той, с чьих губ сорвались эти слова, и его губы мгновенно раздвинулись в улыбке — он узнал Лисианну. И нисколько не удивился — и в самом деле, подумал он, было бы даже странно, если бы столь очаровательное создание не явилось ему во сне.

— От души надеюсь, что тетушка Маргарита не услышит, как ты выражаешься, — ради твоей же собственной пользы, — хихикнул мужчина в костюме Человека-Паука. — Держу пари, она заставит тебя вымыть рот с мылом!

— Заткнись, Томас! И прекрати молоть всякий вздор! В конце концов я уже давно не ребенок! — раздраженно фыркнула Лисианна. Повернувшись к мужчине спиной, она нагнулась к Грегу. — Простите, — с раскаянием в голосе прошептала она. — Мы не хотели вас будить.

— Ничего страшного, — с кроткой улыбкой кивнул Грег. — Все в порядке. Не стесняйтесь, заглядывайте в любое время. Рад видеть вас — даже во сне.

— О… какой милый, правда? — растроганно пробормотала похожая на очаровательную куклу молодая женщина в коротенькой лиловой ночной сорочке. — Наверное, ему кажется, что мы ему снимся, — улыбнулась она.

— Не понимаю, почему ты находишь его таким милым, Жанна Луиза! Но похоже, у него и впрямь в штанах огурец… или же он решил, что ему снится на редкость эротический сон! Ты только посмотри! — фыркнула женщина в сорочке травянисто-зеленого цвета.

Грег поднял глаза и заметил, что все взгляды прикованы к его ширинке. Ничего не понимая, он с трудом оторвал от подушки голову — и едва не застонал от досады. Он снова испытывал эрекцию… да еще какую!

— Определенно эротический! — задумчиво разглядывая его, заметила хорошенькая брюнетка в красном.

— Может, стоит проверить… убедиться — а вдруг это все-таки огурец? — предложила девушка с волосами цвета осенней листвы, в своей ночная сорочке нежно-голубого цвета напоминавшая прелестную куклу. Повернувшись к другой девушке, похожей на нее как две капли воды, рыженькая обменялась с той заговорщическим взглядом и ухмыльнулась. Ее близнец — в персикового цвета сорочке — кивнула.

— О… непременно! — проворковала она.

Грег растерянно моргнул. Только сейчас до него наконец дошло, что перед ним совсем еще юные девушки, почти подростки, и он едва ли не с благоговейным ужасом отметил про себя, что ночные сорочки, делавшие сестер похожими на очаровательных пупсов, едва не лопаются на их сдобных телах. Господи, мысленно присвистнул он, куда только катится мир, если подростки выглядят как зрелые женщины?

— Да заткнитесь вы! Обе! — рявкнула Лисианна и повернулась к нему. — Вы не спите. Мы действительно тут. Извините, что нечаянно разбудили вас, но девочки вбили себе в голову, что им непременно нужно… — Она замялась.

— Нам хотелось увидеть подарки, которые преподнесли ко дню рождения Лисси, — пришла ей на помощь молодая женщина с выкрашенными в розовый цвет волосами. — В том числе и вас, конечно.