Все тайны ночи

Лисианна задумчиво покусала нижнюю губу. Она попыталась проникнуть в сознание мужчины, как-то успокоить его, подчинив себе его волю — как незадолго до этого проделала с Дуэйном, как должна была сделать ее мать, перед тем как оставить его здесь, — но у нее ничего не вышло. Такое впечатление, что его мозг окружала непробиваемая стена…

Задумчиво склонив голову на плечо, Лисианна разглядывала свой «подарок», гадая, может, действительно стоит укусить его. Так она сможет пробраться в его сознание и немного успокоить. Проблема была в другом — если ей не удастся хоть чуть-чуть приоткрыть завесу, скрывающую от нее мысли мужчины, то укус окажется болезненным. Едва ее клыки вопьются в его шею, как мужчина завопит от боли. Если только…

Мирабо как-то обмолвилась, что однажды оказалась в очень похожей ситуации. Она рассказывала, как долго целовала мужчину, убаюкивая своими ласками, пока он не успокоился настолько, что ей удалось проникнуть в его мысли, — это случилось, когда ее клыки впились в его шею.

Лисианна бегло обдумала эту идею. До сих пор ей как-то не приходилось никого соблазнять. И все-таки… не может же она просто так взять и уйти, оставив этого мужчину лежать здесь, подумала Лисианна. Кроме того, ей до смерти хотелось попробовать, каков ее «подарок» на вкус, — так ребенок облизывает ложку, которой поливали глазурью торт, прежде чем поставить в духовку. Ладно, ладно… не просто облизать — только «куснуть по-быстрому», просто для того чтобы слегка утолить терзавший ее голод, убеждала она себя.

Это уж точно, с сарказмом подумала Лисианна. Мужчина на кровати выглядел достаточно аппетитно, чтобы ей захотелось высосать его досуха… Лисианна даже опешила слегка. Сказать по правде, она уже и не помнила, когда у нее в последний раз появлялось такое желание.

— Веревки затянуты слишком туго.

Вернувшись к действительности, Лисианна виновато покосилась на его багровые опухшие запястья, и вся ее нерешительность мигом исчезла. Ее с детства учили, что играть с едой или заставлять жертву страдать без особой на то нужды — дурной тон и вообще ужасная невоспитанность. А этот мужчина явно страдал. Поэтому ее долг — успокоить несчастную жертву. Она сама виновата, что не может проделать все это обычным способом, — ничего не поделаешь, придется прибегнуть к чрезвычайным мерам.

Приняв наконец решение и успокоив бунтующую совесть, Лисианна осторожно присела на край кровати.

— Давайте-ка снимем с вас эту штуку, — предложила она, отложив в сторону пакет с колготками, который отыскала в шкафу, чтобы он не мешал ей возиться с бантом.

Избавившись от пышного банта, он с облегчением вздохнул и вытянулся на постели. Лисианна между тем принялась развязывать ему галстук.

— Ну вот… разве так не лучше? — спросила она, стянув с него узкую полоску шелка.

Мужчина собирался было кивнуть, но передумал. Он почувствовал, как пальцы Лисианны расстегнули три верхние пуговицы его рубашки, и губы его раздвинулись в ухмылке.

— Было бы куда лучше, если бы вы меня развязали, — пробормотал он.

По губам Лисианны скользнула улыбка — ее явно забавляло то, как мужчина пытался бороться с собой. Она попробовала отвлечь его, осторожно пробежав кончиками пальцев по его обнаженной груди, видневшейся в вырезе рубашки. Ее замысел удался — Лисианна удовлетворенно усмехнулась, почувствовав, как по распростертому телу мужчины пробежала дрожь, когда ее острые ноготки слегка царапнули ему кожу. Оказывается, соблазнить его будет куда проще, чем она думала…

— Развяжите меня, — повторил мужчина. Он старался не выдать себя, но голос его дрогнул. Желание освободиться явно уступило место другому, куда более острому желанию…

Понимающе усмехнувшись, Лисианна позволила своей руке скользнуть вниз — пальцы слегка коснулись его одежды чуть выше пряжки на поясе брюк, и из груди мужчины вырвался вздох.

— Какого дьявола?! Желаете сделать из меня сексуального раба? Ну-ну…

Лисианна растерянно моргнула. Похоже, ей удалось-таки заставить свою жертву расслабиться.

— Как вас зовут?

— Грег. — Он откашлялся, чтобы прочистить горло, и твердо добавил: — Доктор Грегори Хьюитт.

— Доктор… кто? — Лисианна протянула руку, чтобы снова легонько провести по его груди и не преминула отметить, что его взгляд тут же оторвался от ее лица и последовал за рукой. Мужчину явно интересовало, что она намерена делать. — Ну что ж, доктор… Кстати, вы очень привлекательный мужчина.

Она потянулась к его голове, пропустила сквозь пальцы пряди густых темных волос, с удовольствием отметив про себя, какие они мягкие, шелковистые. Взгляд Лисианны скользнул к глубоко посаженным темно-карим глазам, очертил твердую линию губ, пока сама она обдумывала следующий шаг.

— Скажите, вы будете очень возражать, если я вас поцелую? — мягко спросила она.

Доктор Грегори Хьюитт не ответил — вместо этого он посмотрел на нее в упор. Когда палец Лисианны осторожно коснулся его губ, в его глазах вспыхнула искорка интереса. Потом губы мужчины раскрылись. Взгляды их снова встретились, и Лисианна с удовольствием отметила, что в его глазах вспыхнул огонь. Вдруг он втянул ее палец в рот, дразнящим движением коснулся его языком, и из груди Лисианны вырвался легкий вскрик.

«Подумать только… мне уже больше двухсот лет, а я и знать не знала, что кончик пальца тоже может оказаться эрогенной зоной!» — промелькнуло у нее в голове. Пламя в глазах мужчины словно перекинулось на нее, и Лисианна вдруг почувствовала, как в ней самой — только не в глазах, а… хм… слегка южнее, — словно бы в ответ, вспыхнула искра и стала медленно, но неудержимо разгораться.

Да, Грегори Хьюитт и в самом деле оказался чертовски привлекательным мужчиной, и Лисианне пришло в голову, что пора брать ситуацию в свои руки, пока она окончательно не вышла из-под контроля. Следуя своему плану, Лисианна мягко, но решительно отняла палец и на мгновение коснулась щекой щеки мужчины, чтобы почувствовать запах его кожи. Движение было инстинктивным — так хищник вдыхает запах жертвы, прежде чем разорвать ей горло. От мужчины исходил едва заметный пряный аромат — довольно приятный, решила Лисианна. Спрятав улыбку, она на мгновение прижалась губами к его щеке, а потом вдруг жадно впилась в его рот.

Губы Грегори Хьюитта на первый взгляд казались твердыми — но только на первый взгляд, потому что в действительности все оказалось наоборот. Лисианна, полузакрыв глаза, продолжала легонько тереться губами о его губы, упиваясь этой эротической лаской, и очнулась только когда мужчина рывком вскинул голову, попытавшись завладеть ее губами. Почувствовав, как язык Грегори пытается осторожно разжать ей губы, она не стала сопротивляться. Глаза Лисианны изумленно расширились — за все двести с лишним лет своего существования она никогда не испытывала ничего подобного!

Язык мужчины был горячим, твердым — и одновременно мягким. От него исходил аромат мяты, кофейных зерен и еще чего-то неизвестного… этот запах был ей незнаком, но сейчас девушке было просто не до того. Лисианна закрыла глаза, бездумно отдавшись новым для себя ощущениям.

То, что с ее стороны началось как попытка соблазнить Грегори Хьюитта, неожиданно обернулось против нее же — теперь в роли жертвы оказалась она сама.

Язык Грегори, пробравшись в ее рот, настойчиво толкался внутри, и Лисианна вдруг почувствовала, как по телу ее пробежала дрожь. Она уже толком и не помнила, для чего она все это затеяла. А когда туман в ее голове на мгновение рассеялся, Лисианна внезапно обнаружила, что лежит, вытянувшись на постели и крепко прижавшись к нему всем телом, — ноги их переплелись, пальцы ее запутались в волосах мужчины.

— Развяжи меня… я хочу дотронуться до тебя, — попросил он.

Соблазн был велик… однако Лисианна, справившись с искушением, сделала вид, что не слышит. Вместо этого она, накрыв его тело своим, стала снова целовать его, едва касаясь губами щеки. К тому времени как губы Лисианны коснулись его горла, их бедра уже соприкасались — почувствовав это, мужчина беспокойно задвигался под ней, и возбуждение, которое испытывали они оба, стало нестерпимым. С его губ сорвался стон — непонятно, чего в нем было больше, досады или возбуждения. Он снова беспокойно заерзал под ней. Наконец Лисианна выпустила клыки и нагнулась… а в следующую секунду они уже глубоко вонзились в шею мужчины.

Ошеломленный Грег на мгновение затих, потом из его груди снова вырвался стон, а тело вдруг разом обмякло — Лисианна торопливо принялась насыщаться, и захлестнувшее ее удовольствие тут же передалось ему. Но как же оно отличалось оттого, что она испытала, попробовав на вкус кровь Дуэйна! При обычных обстоятельствах, насыщаясь кровью живых людей, Лисианна не находила в этом ничего эротического — но, с другой стороны, при обычных обстоятельствах Лисианне не было нужды соблазнять свою жертву. Она просто подчиняла себе ее волю, после чего принималась сосать кровь. Но в этот раз все было по-другому. Лисианна испытывала неведомое дотоле возбуждение… мужчина тоже был возбужден, и кровь, вливавшаяся в ее тело, стала ниточкой, связывающей их воедино. Подхлестывая их возбуждение, она заставляла его расти, по мере того как сознание мужчины постепенно открывалось Лисианне. Странным было другое — на этот раз она не пыталась подчинить себе его волю, не навязывала ему свою. Вместо этого она как будто впустила в себя чужое сознание…

Намерение успокоить мужчину, подчинив себе его волю, было забыто. Лисианна не помнила ни о чем — кроме голода, свирепо пожиравшего ее изнутри, в котором привычная жажда крови смешалась с незнакомым до сих пор острым желанием изведать наслаждение, которое сулил он ей. В тот момент, когда их тела сплелись, когда оба стонали, нетерпеливо лаская друг друга; ей казалось, только он способен утолить ее голод. Весь мир внезапно перестал для нее существовать. Забыв обо всем, Лисианна, возможно, высосала бы его досуха, если бы коснувшийся ее слуха голос Томаса не вернул ее к действительности.

— Не понимаю, почему ты так расстроилась, тетя. Она всего лишь поднялась наверх переодеть колготки. Лисианна… — Следующие слова заглушил шум распахнувшейся двери, потом голос Томаса стал громче… и вдруг резко оборвался. В комнате повисла гнетущая тишина.

— Лисианна Аржено!

Вытаращив глаза, девушка окаменела от ужаса — она узнала голос матери.

Глава 3

Застигнутая на месте преступления Лисианна, вздрогнув, поспешно втянула клыки, оставила в покое шею Грета и виновато покосилась через плечо. Одного взгляда на застывших в дверях мать и Томас, которые, выпучив глаза, разглядывали эту картину, оказалось достаточно, чтобы она поспешно вскочила, торопливо оправила платье и пригладила растрепавшиеся волосы.

— Просто глазам своим не верю! — воскликнула Маргарита, вихрем ворвавшись в комнату. — Шныряешь по дому, чтобы потихоньку посмотреть подарки, да? Не хватило терпения дождаться дня рождения? Сколько тебе лет, Лисианна, — двенадцать или двести?! И тебе не стыдно? Что ты себе позволяешь?!

— Ну, строго говоря, день ее рождения уже наступил, тетя Маргарита, — вступился Томас, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Лисианна бросила на кузена благодарный взгляд.

— Я вовсе не шныряла по дому, мама. Я поднялась сюда, чтобы отыскать целые колготки. — Пошарив среди складок смятого покрывала, она выудила пакет с колготками и предъявила его матери. — Видишь — даже не распечатаны.

Маргарита выразительным взглядом указала ей на пол у себя под ногами.

Опустив глаза, чтобы посмотреть, что привлекло ее внимание, Лисианна увидела валявшийся на полу растерзанный бант. Отпираться было бесполезно.

— Ладно, ладно. — Сделав виноватую гримасу, Лисианна пожала плечами. — Я действительно распаковала подарок… но только потому, что он был очень расстроен, а у меня не хватило духу оставить его в таком состоянии. — Она помолчала немного, потом склонила набок голову и подмигнула матери. — Я так понимаю, Бастьен приехал слишком рано и помешал тебе отключить его, да? Когда я вошла в комнату, он лежал тут и возмущался — говорил, что его похитили. И попросил меня развязать его.

— И вовсе я его не похищала! — с оскорбленным видом заявила Маргарита и повернулась к доктору Грегори Хьюитту. — Я не похищала вас, а просто одолжила — на время, — объяснила она. И, снова обернувшись к дочери, возмущенно добавила: — И уж конечно, я его отключила!

— Правда? — удивилась Лисианна. Брови ее поползли вверх, и она перевела взгляд с негодующего лица матери на лежащего на кровати Грега. — Похоже, на него это не подействовало.

Маргарита вздохнула, гнев ее начал потихоньку испаряться.

— Да… похоже, нам попался крепкий орешек.

Проследив за взглядом мужчины, Лисианна вспыхнула — тонкая ткань брюк натянулась, и под ней обрисовалась довольно внушительная выпуклость. Судя по всему, устремленные со всех сторон взгляды сделали свое дело, поскольку она вдруг прямо у них на глазах уменьшилась в размерах и опала словно проткнутый булавкой воздушный шарик.

— Ну похоже, это все-таки не огурец, — весело бросил Томас, и Лисианна поспешно закусила губу, чтобы не рассмеяться.

Смущенно потупившись, она виновато глянула на мать.

— Прости, мама. Я совсем не хотела испортить твой званый ужин. Да в общем-то я ведь ничего и не испортила. То есть я хочу сказать… конечно, сюрприза уже не получится, — сбивчиво пробормотала она, — но я и не распробовала его как следует — так, «куснула по-быстрому». И глотнула-то чуть-чуть… совсем капельку. Честное слово! Хотя не отказалась бы наесться вволю. — Голодный взгляд Лисианны скользнул к мужчине — она задрожала, заранее предвкушая, с каким удовольствием она снова запустит клыки в его шею.

— Ты решила, что это твой праздничный ужин? Вовсе нет.

С трудом заставив себя оторвать взгляд от мужчины, Лисианна с вожделением облизнулась. Она так увлеклась, что смысл сказанного матерью даже не сразу дошел до нее…

Лисианна растерянно заморгала.

— Что?!

— Он не твой праздничный ужин, — повторила Маргарита. — Для тебя я заказала китайца. Мальчик-рассыльный должен появиться с минуты на минуту.

— О… — протянула Лисианна, даже не пытаясь скрыть своего разочарования.

Нет, она любила китайцев, но почему-то их кровь никогда не могла насытить ее. Так что не пройдет и часа, как она снова будет голодна. А вот Грегори Хьюитт — другое дело. Крепкий, здоровый и вдобавок на редкость вкусный, он приятно отличался от малокровного замухрышки Дуэйна тем, что его кровь оказалась на удивление питательной и сытной. И к тому же, как выяснилось, она могла получить удовольствие не только от его крови… Сегодня Лисианне впервые довелось почувствовать то же чувственное возбуждение, которое обычно испытывали ее жертвы и отголоски которого доходили до нее, когда она лакомилась их кровью. То самое возбуждение, которое она раньше никогда не понимала и которое не испытывала сама — вернее, испытывала, но лишь частично, потому что она воспринимала лишь отголоски его. До этого она всегда оставалась лишь наблюдателем, хладнокровно и отстраненно следя за тем, что происходит с ее жертвой. Но сейчас… сейчас все было иначе. Пытаясь соблазнить его, она, вполне возможно, сама поддалась соблазну… Или, может, это он соблазнил ее, промелькнуло у нее в голове, когда она вспомнила, как он чувственным движением втянул в рот ее палец.

Внезапно ощутив повисшую в комнате тишину, она смущенно огляделась. Мужчина, завладевший ее мыслями, по-прежнему лежал на кровати и не отрываясь смотрел на нее; во взгляде его читалось молчаливое обожание. Польщенная Лисианна внезапно подумала, что это становится интересно. Правда, ее двоюродный брат с матерью тоже с каким-то непонятным интересом разглядывали ее — и почему-то ей вдруг это очень не понравилось. Ничего хорошего это не сулило. Лисианна вдруг с неудовольствием поймала себя на том, что мысли у нее разбегаются… она никак не может сосредоточиться, и почти не сомневалась, что мать и брат не упустили случая заглянуть в ее сознание и им уже известно о том наслаждении, которое она испытала в объятиях Грега.

— Итак? — резко бросила Лисианна, изо всех сил стараясь отделить мысли матери от тех, что родились в ее собственном мозгу.

Томас моментально пришел ей на помощь.

— Но если он не ее именинный пирог, тогда кто он, тетя Маргарита?

— Он действительно подарок — мой подарок на твой день рождения, Лисианна. Но он не именинный пирог. — Перехватив растерянный, непонимающий взгляд дочери, Маргарита тяжело вздохнула и, подойдя к Лисианне, взяла ее за руку. — Вообще-то я рассчитывала сделать тебе сюрприз… но раз уж ты распаковала свой подарок, придется мне все тебе объяснить. Дорогая, это доктор Грегори Хьюитт, психолог. Его специальностью являются разного рода фобии — поэтому я его и привезла. Надеюсь, ему удастся вылечить тебя. С днем рождения, милая.

Итак, вот оно что… значит, доктор Грегори Хьюитт — психолог, озадаченно подумала Лисианна. А он ведь говорил ей, что доктор… доктор Грегори Хьюитт, но ей даже в голову не пришло поинтересоваться, в какой области медицины он специализируется. И вот теперь она это узнала. Ей подарили надень рождения психолога, который постарается избавить ее от фобии.

— О… — пробормотала она наконец, после чего удивленно покосилась на Грега, из груди которого в тот же самый момент вырвалось не менее удивленное и разочарованное «о…». Любопытная Лисианна мигом навострила уши. В том, что разочарована она сама, не было ничего удивительного — она предпочла бы полакомиться им, а не обсуждать свои фобии. Забавно, что его эта перспектива, похоже, тоже ничуть не обрадовала.

Грег мысленно вздохнул. Странно, что слова брюнетки так расстроили его, и уж совсем непонятно, почему он чувствует себя так, словно его надули. Господи, спаси и помилуй, она ведь не просто поцеловала его в шею, а укусила… хоть и совсем не больно, но все-таки укусила. А после этого принялась сосать — так что теперь у него на шее наверняка красуется здоровенный синяк, с которым ему предстоит щеголять неделю, а то и две. И вообще — сколько времени обычно требуется, чтобы эта штука прошла?

Сам Грег понятия не имел об этом. Первый и он же последний засос, с которым ему пришлось иметь дело, был у него много лет назад — кажется, он тогда еще учился в школе. Естественно, он уже не помнил, сколько времени прошло, пока синяк исчез, как не помнил и того, испытывал ли при этом какие-то приятные ощущения или же дело было исключительно в мальчишеском тщеславии, но твердо знал: если блондинке вздумается вновь пососать его шею… или любую другую часть тела, он не станет возражать — больше того, будет просто счастлив доставить ей это удовольствие.

Несмотря на все матримониальные усилия своей семьи, вот уже скоро год как у него не было женщины. И хотя все претендентки на роль будущей миссис Хьюитт, которых ему исправно поставляла семья, были очаровательны, ни одна из них не возбуждала в нем ни малейшего интереса — во всяком случае, настолько, чтобы хоть на какое-то время отвлечь его мысли от работы.

Сказать по правде, это как-то не особенно тревожило Грега — он жил полной и насыщенной жизнью, а все остальное его не волновало. Он всегда говорил себе, что в один прекрасный день ему встретится женщина, которая покажется ему не менее притягательной, чем собственная карьера, — и он с первого взгляда поймет, что встретил свою мисс Совершенство. А пока что его семья продолжала подсовывать ему каждую мало-мальски привлекательную девушку, имевшую несчастье попасться им на глаза, а сам Грег с тем же завидным упорством избегал укладывать ее в постель.

В последний раз, когда Грегу удалось подцепить кого-то без посторонней помощи, предметом его поползновений стала симпатичная женщина-психиатр из Британской Колумбии — обладательница таких светлых волос, что они казались белыми. Случилось это прошлой зимой — они познакомились на конференции, посвященной умственным расстройствам. После одного из докладов зашли в бар, выпили вместе по рюмочке, а потом он проводил ее до номера. Блондинка пригласила его зайти, после чего они оказались в постели, где она угостила его порцией изысканного и исключительно стерильного секса, почему-то наводившего на мысль о больничной палате. Все произошло так хладнокровно, продуманно и до жути неинтересно, что у него возникло ощущение, будто он подвергся какой-то процедуре вроде отбеливания зубов в клинике.

— Ты привезла его сюда, чтобы он избавил меня от фобий?

Услышав эту фразу, Грег покосился на блондинку, невольно отметив про себя, что эта новость, похоже, обрадовала ее ничуть не больше его самого. Во всяком случае, вид у нее был весьма разочарованный.

— Да, милая.

— Значит, он не?..

— Нет! — решительно отрезала брюнетка и нахмурилась — судя по всему, отсутствие энтузиазма по поводу подарка не осталось незамеченным. — Дорогая, это очень хорошая идея, уверяю тебе. Я решила, что тебе понравится. Вернее, я думала, что это просто идеальный вариант. Он сумеет избавить тебя от твоих фобий — и ты сможешь жить нормальной жизнью. Избавишься от неудобств, связанных с необходимостью уходить по ночам, а заодно и от риска, неизбежного, когда два или даже три раза в неделю являешься домой, едва держась на ногах.

Брови Грега поползли вверх. Он лихорадочно перебирал в голове все известные ему до сего времени фобии — но тщетно. Он не знал ни одной, которая бы заставила человека регулярно напиваться в стельку.

— Итак… — Брюнетка, повернувшись к нему, ослепительно улыбнулась. — Дело за вами, друг мой.

Грег тупо уставился на нее.

— Простите?..

— Ваш долг — избавить мою Лисианну от ее фобий, — с ангельским терпением пояснила она.

Грег молча уставился в ясные глаза ее дочери. Ярко-голубые и безмятежно чистые, словно небо в погожее утро, они отличались тем же странным металлическим отливом, что и глаза матери, — у обеих женщин они казались подернутыми тонкой серебряной пленкой — семейное сходство. Чудненько, с горечью подумал Грег, надеясь в душе, что дело не в контактных линзах. Почему-то ему была неприятна мысль, что этому очаровательному существу приходится прибегать к подобным ухищрениям ради своей красоты.

— Нет, это не контактные линзы, — внезапно сказала брюнетка.

Грег от неожиданности едва не откусил себе язык. Как она догадалась?! Или она… нет, чушь! Не может же она читать его мысли…

— У кого контактные линзы? — поинтересовалась блондинка, переводя недоумевающий взгляд с Грега на мать.

— У тебя, дорогая, — объяснила брюнетка, потом снова повернулась к Грегу. — Несмотря на то что вы подумали, у нас с дочерью натуральный цвет глаз. Не думаю, что вообще существуют контактные линзы такого цвета, как наши глаза… во всяком случае, пока их точно нет, — сухо добавила она.

— Ты можешь читать его мысли? — ахнула блондинка.

Похоже, Лисианна, как ее называла мать, была не столько удивлена, сколько неприятно задета, отметил про себя Грег. Внезапно ему вспомнилось, как он счел ее сумасшедшей, когда девушка пожаловалась, что не способна читать его мысли, — и вот пожалуйста, брюнетке, похоже, блестяще это удалось. Грег машинально ущипнул себя, гадая, что за чертовщина с ним творится. Может, он спит и видит сон? Или он спятил и у него галлюцинации? Или же… Что, если он не спит и по-прежнему в здравом уме, а эта женщина не лжет и ей действительно под силу делать то, о чем она говорит?

— Итак? — настойчиво напомнила брюнетка.

Ладно, решил Грег, спит он или нет, разберется потом — эта троица, похоже, ждет от него каких-то действий. Грег покачал головой.

— Мэм, если вы думаете, что справиться с фобией так же просто, как проглотить пилюлю, то, уверяю, вы ошибаетесь. Может, все-таки развяжете меня наконец?

— В статье об этом не было ни слова, — заметила брюнетка, решительно проигнорировав требование Грега избавить его от веревок на руках. — Я читала ваше интервью в газете — там вы упомянули о каких-то новых методах лечения, оказавшихся весьма эффективными. И кстати, вы утверждали, что с некоторыми видами фобий можно справиться после двух сеансов лечения, а то и вообще одного.

Грег что-то прошипел сквозь зубы. Только сейчас до него наконец дошло, как случилось, что он оказался здесь. Оказывается, брюнетке попала в руки газета со статьей, где у него брали интервью, — это была та самая статья, посвященная исключительно фобиям и новейшим методам борьбы с ними. Насколько он помнил, статья вышла в прошлые выходные.

— Видите ли, люди обычно заранее записываются ко мне на прием. Таков порядок! — вдруг, сам того не желая, выпалил он. После чего, мысленно одернув себя, попытался вновь воззвать к их разуму. — К тому же я в отпуске — завтра утром собрался лететь в Мексику, отдохнуть. И, как вы понимаете, перед отъездом у меня еще немало дел. Поэтому я был бы весьма признателен, если бы вы развязали меня и выпустили отсюда. Не обижайтесь, но, честное слово, у меня просто нет времени!

Не успел Грег закончить свою речь, как в комнате повисло гнетущее молчание. Впрочем, длилось оно недолго — очень скоро в дверь вновь постучали. Мгновением позже она распахнулась — еще одна молодая женщина просунула голову в дверь и с любопытством окинула взглядом комнату. Она тоже оказалась брюнеткой — хорошенькая, с миловидным, в форме сердечка личиком. Изумленно оглядев распростертого на кровати Грега, девушка повернулась к брюнетке.

— Тетя Маргарита, дядя Люциан приехал, — затараторила она.