Абсолютное оружие

— Но ведь мы еще должны найти и обследовать святилище, а это может потребовать…

— Это не является целью моей миссии, — отрезал Брэддок.

— Но, полковник, — подключился вдруг и Джонс, только что сожалевший о своем участии в археологической экспедиции, — раз уж мы все равно здесь, и столько людей погибло… что же получается — все это кровопролитие понапрасну? Мы должны, по крайней мере, осмотреть храм!

— Могу лишь повторить вам, док, то, что сказал, когда мы летели сюда. Кроме того, вы видите здесь какой-нибудь храм? Лично я не вижу никакого.

— Храм определенно где-то рядом, — уверенно возразил Джонс; его скорбь по погибшим майя улетучивалась с каждой секундой, вытесняемая азартом ученого. — То, как яростно они пытались не пустить нас дальше, доказывает это. Думаю, до него осталась какая-нибудь пара сотен ярдов, — археолог устремил мечтательный взор на запад, но даже и через прибор ночного видения не увидел ничего, кроме сплошной темно-серой стены деревьев.

— Да хоть бы даже и дюймов. Не препирайтесь, док, здесь командую я.

Ноутбук тем временем поймал сигнал, полковник ввел пароль доступа к шифрованному каналу и передал свои позывные.

— Неужели вам самому не любопытно?! — воскликнул в отчаянии Джонс.

— Если бы меня вело по жизни любопытство, я был бы сейчас репортером светской хроники, — отбрил его Брэддок и сосредоточил все внимание на экране, где мигнула надпись «связь установлена», а затем возникло усталое лицо генерала МакКензи, который, похоже, тоже не спал в этот поздний час.

— Задание выполнено, сэр! Первичная и вторичная цели достигнуты.

— Потери?

— С нашей стороны никаких, сэр.

— Пленные?

— Нет, сэр. Отряд террористов уничтожен полностью. Включая их лидера Гонсалеса.

— Парням из Администрации по борьбе с наркотиками было бы интересно с ним потолковать… Но, в любом случае, вертолет просто не поднял бы еще одного человека.

— Он был убит аборигенами, сэр, — уточнил полковник. — Еще до нашего подхода.

— Вам оказали сопротивление местные жители? — МакКензи нахмурился.

— Изолированное племя, сэр. Вооруженное каменными топорами. Едва ли оно поддерживало контакты с властями страны и вообще с внешним миром, — Брэддок не хуже генерала понимал, какие политические последствия может иметь бойня в джунглях, если эта информация всплывет.

— Какие потери среди них?

— Насколько я могу судить, стопроцентные, сэр. Мы пытались вступить в переговоры, но они не оставили нам другого выхода.

— В настоящий момент опасности нет?

— По имеющимся у меня данным — нет, сэр.

— Хорошо… — протянул МакКензи. — Хорошая работа, полковник, — добавил он уже более уверенно. — Теперь дайте мне Джонса и Квинсли.

— Сэр?

— Как поняли?

— Понял, сэр, — полковник отвернулся от экрана, не скрывая своего неудовольствия. Ну вот, начинается! В самом конце операции ему все-таки хотят посадить на голову этих штатских с их вздорными идеями! — Господа, с вами хочет говорить генерал МакКензи.

Все вышло так, как и опасался Брэддок. Коротко переговорив с учеными, генерал объявил полковнику, что отныне миссия имеет третью задачу — поиск и обследование храма.

— Позвольте заметить, что это существенный риск, сэр, — попытался сопротивляться Брэддок. — Исходя из ожесточенности оказанного нам сопротивления, туземцы очень сильно не хотели, чтобы чужаки проникли в храм. Значит, там могут быть еще какие-то неприятные сюрпризы.

— Полагаю, в вашем распоряжении достаточно совершенные приборы и оборудование, чтобы обнаружить ловушки каких-то дикарей из каменного века, — ответил МакКензи. — Вы помните, о чем мы говорили перед вашим отлетом? Гражданские пусть изучают свои барельефы или что там еще. Но ваша главная задача — проверить, нет ли в храме чего-либо, что могло бы представлять опасность в качестве оружия… стратегического оружия, — генерал, конечно же, не сказал «абсолютного». — Хотя бы с точки зрения суеверных дикарей. Полагаю, что только с этой точки зрения там что-то и может быть. Но нам необходимо в этом удостовериться. И если что-нибудь подозрительное там все-таки окажется — оно должно быть тщательно изучено средствами имеющейся у вас аппаратуры, с соблюдением мер предосторожности, конечно. Если это будет возможно — доставлено на базу. Даже если ради этого кому-то из ваших людей придется возвращаться пешком. Вы меня поняли?

— Понял, сэр.

— Какой у вас остаток боеприпасов?

— Около сорока процентов, сэр.

— Вот и хорошо.

— Когда мы должны начать поиск, сэр?

— Ваши люди нуждаются в отдыхе, не так ли? К поискам можете приступить завтра на рассвете. Думаю, при свете дня это будет делать удобнее.

— Да, сэр.

— До связи, полковник.

Брэддок объявил новость своим бойцам (принявшим ее с профессиональной невозмутимостью, хотя большинству солдат хотелось поскорее убраться из негостеприимных джунглей — впрочем, были и те, кому, напротив, было интересно взглянуть на древний храм) и велел разбивать лагерь.

— Как? Прямо здесь? — воскликнул Джонс.

— Это оптимальная позиция, если вы еще не заметили. Здесь к нам можно приблизиться только по открытому пространству.

— Но я имею в виду… среди всех этих трупов…

— Вас смущают трупы? Вот уж не ожидал от профессионального гробокопателя, — неприязненно ответил Брэддок, который был все еще зол на Джонса из-за внезапно свалившегося третьего задания. Будь такая задача поставлена перед его группой изначально, он бы воспринял ее, как должное; но чего он очень не любил, так это когда планы начальства меняются уже по ходу операции. Вероятно, изначально МакКензи считал тайное святилище легендой — а теперь вот уверовал в его существование… Конечно, по-своему генерал логичен: раз уж группа Брэддока оказалась совсем рядом с храмом, да еще имеет в своем составе двух экспертов-археологов — проще и безопаснее провести обследование силами этой группы, чем нелегально забрасывать сюда еще одну. Но неужели генерал всерьез допускает, что в храме может быть что-то, интересное с военной точки зрения? Так или иначе, приказ есть приказ.

Джонс хранил оскорбленное молчание.

— До утра эти мертвецы нам ничем не помешают, — добавил полковник уже более миролюбиво. — Сами знаете, ночи сейчас холодные. А звери не придут за мертвыми, пока чуют поблизости живых. Уж эти аборигены научили их бояться человека.

— Да, но… я понимаю, мы не можем хоронить такую ораву… но хотя бы как-то прибрать… — неуверенно произнес Джонс.

— Да, пожалуй. Браво! — у археолога мелькнула мысль, что полковник хвалит его идею, но на самом деле тот просто обращался ко второму отделению.[6] — Убедитесь, что выживших не осталось, и сложите из трупов стену вокруг лагеря. Альфа — как поставите лазерный периметр и палатки, поможете Браво, и заодно принесете сюда оружие и боеприпасы бандитов, которые не успели подобрать в первый раз.

Несмотря на усталость, солдаты справились с поставленной задачей довольно быстро. По периметру поляны были воткнуты легкие стержни, на каждый из которых надевались четыре кольца — два с маломощными лазерами примерно того же типа, что и в лазерных указках, и два с фотоэлементами, предназначенными для приема лучей соседних лазеров. Кольца можно было сдвигать по высоте и поворачивать, что позволяло создать лазерную ограду любой формы. Конечно, такая ограда не могла полностью заменить живых часовых — уже хотя бы из-за возможности проползти под высоким лучом или перепрыгнуть низкий — но заметно облегчала их задачу. Стена из трупов представляла собой и вовсе символическую преграду — тел хватило лишь на то, чтобы уложить их в три ряда, их смог бы перепрыгнуть и ребенок — но шанс, что противник в темноте споткнется об это препятствие, все-таки был. Джонс это понимал, и все же старался не смотреть на это жуткое фортификационное сооружение.

Его, впрочем, никто и не заставлял. Полковник пригласил ученых в свою палатку (Хоренстиин уже предложил Квинсли свою помощь, но тот ответил, что полностью в порядке), зажег фонарь, подвешенный к вертикальному стержню (материя палатки была светонепроницаемой), и попросил спасенного археолога продемонстрировать находки.

Связки табличек с оттиснутыми на них майянским письменами, похожими на странные рисунки, Брэддока, конечно, не слишком заинтересовали, а вот пять предметов он осмотрел со всею тщательностью, не снимая при этом перчаток. Первым делом он замерил их радиационный фон — тот оказался в норме, затем поводил вокруг портативным газоанализатором. Особенно старательно он проделал это с черной пирамидой, и даже попробовал отвинтить ее цилиндрическую часть, или «ручку», как он ее назвал. Никаких результатов, однако, это не дало.

— Док, я имею полномочия принять у вас эти вещи на хранение, — объявил он Квинсли.

— Не стоит труда, полковник. Я хранил их эти два месяца и могу потаскать этот рюкзак еще немного, — натянуто улыбнулся тот, явно не вдохновленный мыслью отдать ценные научные находки какому-то военному.

— Не беспокойтесь, они будут запакованы в прочные герметичные пакеты, даже светонепроницаемые, и с ними ничего не случится.

— Говорю вам, в этом нет нужды.

— Простите, док, но у меня приказ.

— Хорошо, хорошо, вы выполните свой приказ, но только после того, как мы выйдем из храма. Видите ли, у меня сильное подозрение, что все эти предметы, или некоторые из них, играют роль, ну, некоего ключа, без которого мы, к примеру, просто не попадем в святилище.

— Доктор Джонс? — Брэддок перевел взгляд на второго археолога.

— Думаю, Маркус прав.

— Хм… ну ладно. Раз, действительно, за два месяца ничего с ними не случилось… не говоря уже о предыдущих столетиях… Значит, говорите, ключ? Ну, эта пирамидка — может, и ключ, тем более что, вы говорите, она так и называется — «то, что открывает». Но остальные… — он вновь поочередно взял их в руки и посмотрел, поворачивая на свету, — мне довольно трудно представить себе замОк, который отпирается подобной статуэткой, каким концом ее ни вставляй. Разве что этот камень — он, действительно, огранен снизу, если, конечно, считать, что это низ…

— Как вы сказали? — вдруг заинтересовался Квинсли. — Камень?

— Ну да, — пожал плечами полковник. — А что, по-вашему, горный хрусталь — не камень? Я, конечно, не геолог, но уж если даже алмаз — камень, то это и подавно.

— Камень… — Квинсли, казалось, его не слушал, бормоча про себя. — Что, если и в самом деле…

— Если этот кристалл символизирует просто камень, и ничего больше? — радостно подхватил идею Джонс. — Действительно, раз у майя не было абстрактной скульптуры, то, что имеет форму камня, скорее всего, и означает камень. А такой материал выбран, чтобы важный предмет не перепутали с простым булыжником.

— Но почему камень говорит? — вновь проникся скепсисом Квинсли.

— Пока не знаю, — торопливо качнул головой Джонс, явно испытывавший прилив энтузиазма. — Итак, что мы имеем: камень — улитка — ягуар — человек. По-моему, это некая последовательность. Обозначающая, скажем, процесс эволюции материи.

— Стив, древние майя не слышали об эволюционной теории, — напомнил Квинсли. — То есть, конечно, они считали, что человек создан позже камней, но…

— Да, да, на четвертый раз, из желтого и белого маиса, — нетерпеливо перебил Джонс. — Уж мне можешь не рассказывать. Кстати, обрати внимание — боги создали человека с четвертой попытки, и у нас четыре предмета, последний из них — человек…

— По-моему, это притянуто за уши.

— Возможно, дело не в самих фигурках, а в материалах, из которых они изготовлены, — вмешался вдруг в ученый спор Брэддок. — Горный хрусталь — нефрит — серебро — золото. Каждый следующий ценнее предыдущего, это тоже последовательность.

Квинсли взглянул на полковника снисходительно, как обычно профессионалы и глядят на дилетантов, но Джонс на несколько секунд задумался над этой идеей, прежде чем ответил:

— Сами изображения наверняка имеют значение. Посмотрите, как тщательно изготовлены фигурки. В них явно есть какой-то смысл.

— В таком случае, как звучат эти слова по-майянски? — хотя полковник никогда не интересовался археологией, с основами шифровального дела он был знаком, и почувствовал, что задача начинает его увлекать.

— Я уже думал об этом, — покачал головой Квинсли. — У слова «человек» в юкатеке несколько синонимов. Основные — «уиник», «шиб» и «маак», ну и их вариации…

— «Шиб», говорите? А это их якобы оружие — «властелин Шибальбы»?

— Естественно, об этом я подумал в первую очередь, — поморщился Квинсли, недовольный, что его перебили. — Но улитка — «хт'от», ягуар — «балам» или «чакмоль», ну, тут тоже есть разные варианты произношения… Допустим, «шиб» и «балам» — это «шибаль»… но дальше ничего осмысленного не получается. Правда, до сего дня я не знал, что значит четвертый предмет. Если это действительно камень, то получаем «тунич» или «чьиник»… но это опять же ничего не дает. «Властелин» в тексте — «ахау», у этого слова есть еще синонимы — «юум», «кучкаб», «хмектан» и их вариации, но все равно, с нашими словами это не пересекается.

— «Камень» может быть еще «буктун», — напомнил Джонс.

— Да, верно. Ну и что?

Повисло молчание. Теперь фигурками завладел Джонс, давно их не видевший и словно открывавший заново. Он-то и обнаружил то, чего не мог заметить так и не снявший перчатки полковник.

— Потрогай, Маркус — на этой раковине есть шероховатости, — Джонс протянул другу нефритовую улитку.

— И что?

— А то, что другие фигурки гладкие.

— Нефрит — более мягкий материал, вот и… Впрочем, возможно, ты и прав — эти пятнышки, различимые лишь на ощупь, появились не случайно…

— Пятнышки? Крапчатая улитка — вот что это такое! «Уль»!

— Ну, допустим, «уль», — согласился Квинсли без особого энтузиазма. — Что это нам дает? «Шибаль», «уль» и «тунич-чьиник-буктун»…

— Вот чего я не могу понять, — снова встрял полковник, теперь рассматривавший золотую статуэтку, — так это почему эти древние так любили ваять всяких уродцев. Раньше я думал, что просто от неумения. Но доктор Джонс прав, эту штуку делали весьма тщательно, вон, каждый пальчик на ногах видно… Ну и зачем, спрашивается, они тогда сделали ему голову размером чуть ли не с туловище? Они что, не видели, какая у людей бывает голова?

— Это может иметь символическое значение, — снисходительно пояснил Квинсли. — Например, большая голова может символизировать… — но тут его перебил Джонс:

— А по-моему, все гораздо проще. Нас сбило с толку его лицо, типичное для изображений взрослых. Но обрати внимание на позу. На самом деле это маленький ребенок.

— Думаешь? — с сомнением произнес Квинсли.

— Ну да. Черты, конечно, несколько гипертрофированы, но узнаваемы. Ребенок, «аль». Или «паль».

— Но тогда мы лишаемся слога «шиб», — напомнил Квинсли.

— И что? У нас с этим слогом все равно ничего не вышло. Значит, надо пробовать по-другому… Итак, что у нас получается? «Аль», «балам» или… стоп, если верно предположение о порядке, то начинать надо с камня. «Тунич-чьиник-буктун», «уль», «балам-чакмоль», «аль-паль». Тебе это что-нибудь… Господи, Маркус! Ты помнишь, что сказано в тексте после «властелин Шибальбы»? «Утонувшей вещи троекратно бойся»!

— Мне этот перевод всегда казался сомнительным… Постой, как там в оригинале? «Бууль бааль оош сахаль…»

— Ну! «Бууль бааль»!

— Буктун — уль — балам — аль… Да, сходится. Это слоговая аббревиатура. Вот почему вещи — «говорящие»! Стив, ты гений!

— Простите, что прерываю вашу радость, джентльмены, — вмешался полковник, — но что это, собственно, дает? Ну, из первых слогов названий этих предметов можно сложить по-майянски «утонувшая вещь», и что дальше? Где эта самая вещь и зачем нужны предметы, если она и так упомянута в тексте?

— Вещь, вероятно, в храме, — ответил Джонс, как о чем-то несущественном. — Впрочем, никакой вещи, может быть, вообще нет. И даже скорее всего. Просто эти слова вставлены в текст для обозначения порядка. Мы решили задачу с другой стороны. Мы пытались выстроить последовательность предметов, чтобы понять, что означает их сочетание. А на самом деле их сочетание нужно для того, чтобы показать последовательность предметов. Эволюция и ценность материалов тут ни при чем.

— И что делать с этой последовательностью дальше?

— Надеюсь, мы это поймем, когда проникнем в храм, — беззаботно ответил Джонс.

— А знаете, что мне это напоминает? — ухмыльнулся вдруг Брэддок. — Процедуру запуска ядерной ракеты. Вы в курсе, как это делается?

— Да уж видели не раз в фильмах, — отозвался Джонс. — Сначала два офицера вскрывают каждый свой конверт и сверяют код. Если коды совпадают, они вставляют каждый свой ключ…

— Вот-вот. Этот ваш «буульбааль» как раз похож на такой код для сверки — в одном месте он написан на табличке, в другом — зашифрован через статуэтки. У нас, правда, разные системы записи не применяются, но, пожалуй, такой вариант даже более остроумен… И ключ тут тоже есть. Правда, только один. Вы уверены, что не должно быть второго?