Грозненский роман

– Конечно, придумал. Стать ледышкой тебе не грозит, если и станешь ледяной, то только королевой. Но мы этого не допустим. Поэтому, мы идем в Трек. Прошу!

Короткий переход под каштанами вдоль сонного и все равно величественного старого Обкома. Еще более короткий – вдоль Обкома нового, построенного на месте «Подковы», самого знаменитого в городе кафе-мороженого. Уже несколько лет, как нет кафе, а новый корпус Обкома народ в отместку так и называет – «пристройка к Подкове».

За пристройкой начался старый парк, громадные клены закрыли сумасшедшее солнце. Жара, упорно стремившаяся оставить от ледяного коктейля одно воспоминание, отступила. Теперь до самого Трека есть, где спрятаться, пустынных раскаленных пространств больше не будет.

– Твоя школа, – сказала Ира, глядя на другую сторону. – И институт. Надо же, ты ходил по абсолютно одинаковому маршруту целых пятнадцать лет.

– И ни разу на этом маршруте не встретил тебя. А еще говорят, что Грозный город маленький.

– Ну, во-первых, пять лет меня в Грозном не было, во-вторых, это ты у нас центровой, а я так – с периферии…

– Тоже мне периферия – Минутка. А что в третьих?

– В-третьих… – задумчиво повторила Ира. – В-третьих – встретил же. О чем это говорит?

– О чем? – с надеждой спросил Борис.

– О том, что Грозный – таки город маленький!

Боря подумал, подумал и сказал:

– Вот так ты и разговаривала тогда. Поэтому и…

– Язва! – засмеялась Ира.

По Красных Фронтовиков прогремел трамвай, в вагоне по случаю жары были открыты все окна, и какой-то пацан прилипнув к стеклу, помахал им рукой. Ира с удовольствием махнула в ответ. Парк Чехова встретил такой же тенью, солнцем простреливалась только широкая центральная аллея. В кафе над старым бомбоубежищем скучали разомлевшие продавщицы, из нового кафе рядом неслась музыка. Как там можно гулять в такой духоте? Зато рядом с фонтаном народу было полно. И не только рядом – куча загорелых дочерна пацанов резвилась и в фонтане, очень напоминая стайку японских водяных мартышек.

– Вот где хорошо! – мечтательно заметил Борис. – Жаль, взрослым нельзя.

Ира фыркнула, тряхнула головой и засмеялась. Борис удивленно посмотрел на нее, улыбнулся.

– Ты чего?

– Я…я.…Представляю, как бы мы сейчас туда залезли! Прямо в одежде. Вот была бы кар…картина!

Борис представил – действительно смешно, хотя… Что-то в этой картинке ему очень понравилось – может тонкое платье, облегающее стройную фигурку?

– Да, картина действительно была бы, что надо! – честно заметил Борис.

Сразу после арки на входе в парк тень кончилась – вперед тянулась широкая аллея с клумбой посередине. Цветам жарко не было, они тянулись вверх к солнцу.

– А помнишь, как тут было в детстве? – спросил Борис.

– А то! – тут же откликнулась Ира. – Меня папа часто водил. На входе продавали билеты.

– Точно! А цветов этих не было. Были какие-то кусты, я еще любил в них прятаться. А родители делали вид, что меня не видят.

– Надо же! – засмеялась Ирина. – Я тоже в них прятаться любила! Все мечтала спрятаться так, чтоб папа не нашел. А ему-то сверху все видно было.

– А я больше всего мечтал с вышки прыгнуть. Казалось, как только прыгну, сразу стану взрослым.

– Ну и что – прыгнул? – заинтересовалась Ира.

– Нет. Как-то…

– Значит, ты так и не стал взрослым? – посмотрела на Бориса серыми на солнце глазами, улыбнулась. – А сейчас прыгнуть уже не хочешь?

– Чтоб повзрослеть?

– Обиделся? Я же пошутила. Пойдем лучше на лодках кататься.

Лодка им попалась под номером семь, и Ира тут же громко заявила, что это хорошо – теперь они точно не утонут.

– Обижаете, барышня, – обиделся, любуясь ею, лодочник, – У нас лодки не тонут. А если что – вон у вас спасатель какой.

«Спасатель» сел на весла, несколько раз старательно оттолкнулся от воды, приноравливаясь и вспоминая. А когда поднял глаза от весел, отвести их уже не смог. Ира сидела на корме, свесив руку за борт, поджав чуть скрытые платьем стройные ноги, светящиеся под солнцем. Перехватила его взгляд, немного смущенно спросила:

– Нравится?

– Да.…Нравятся, – честно ответил Боря. – Но если тебе неудобно, я могу… – попробовал отвернуться. Лодка дернулась.

– Нет уж! А то точно утонем, – опять улыбнулась, уже не смущенно. – Смотри. Только не так…пристально.

– А я плавать не умею, – сообщил Боря. – Правда.

Ира взмахнула черным водопадом – у него захватило дыхание – зачерпнула ладонью воды, плеснула.

– Спасатель! – засмеялась. – Греби, давай!

Обогнули остров с навечно застывшими гипсовыми фигурами пионеров и физкультурников с неизменными веслами в руках. Развернулись, обогнули другой остров с невидимыми сейчас павлинами. Прошли под аркой, опять развернулись. Еще раз обогнули острова. Ира изъявила желание тоже сесть за весла, для чего потребовала придержать ее «за место, где должна быть талия». И несколько минут крутились на месте, толкаясь, смеясь и брызгаясь. Незаметно кончилось время.

– Номер семь к причалу, – прокричал в рупор лодочник.

Вылезли. Теперь уже Боря сам поддержал ее за талию, тонкую и волнующую, а лодочник, встав со стула, подал руку. Как по заказу освободилась лавочка, удобная, в густой тени высоченного клена. Боря сходил за мороженым – «Пломбир», девятнадцать копеек штука, холодное и удивительно вкусное.

Или им так только казалось?

– Боря, а ты какой факультет окончил? Наверное, этот… химический?

– Химико-технологический, – поправил Боря. И удивился. – Как ты догадалась?

– Так ты ж сам говорил, что химия нравится.

– Когда это? Что-то не пом… – осекся. – Неужели…тогда? Ведь столько лет…

Ира лукаво улыбнулась, облизывая мороженое и изучающее разглядывая впавшего в столбняк Бориса. Не выдержала, откусила кусочек и объявила:

– Это у меня профессиональное – всякую ерунду помнить.

– Профессиональное? – растерялся Борис.

– Ну да. Статистика – наука точная. Да ладно, не таращься – шучу. Ты где работаешь, кем?

– На заводе Ленина. Технолог цеха.

– Ишь ты! – протянула Ирина, а в глазах смешинки. – Начальник уже? Борис Туманов – технолог цеха. Звучит! Директором скоро станешь?

– Да как тебе сказать… – неуверенно протянул Борис и опять осекся: – Ты и фамилию помнишь?

– Ага! – довольно блеснула глазами. – Я же говорю – профессиональное. Так как там насчет работы – интересная?

– Что? Я, между прочим, тоже… – Борис замолчал, откусил сразу треть стаканчика, скривился. – Директором? Вряд ли…

– Что так?

– Да понимаешь, как-то все это не так оказалось…Что-то все время мешает, не хватает… – замялся, посмотрел на Иру.

Серо-синие глаза смотрели на него серьезно и заинтересованно, и Борис решился.

– Ты вот говоришь – директором? А я не хочу, наверное, – заторопился. – Нет, ты не думай, я не лентяй и соображаю вроде нормально. Да только это все не главное. Не главное, Ира! Я ж, когда работать начал, как думал? Мозги есть, образование, работы не боишься – достаточно. Остальное приложится…

– А что – не так?

– Черта с два! Знаешь, что главное?

– Блат? – усмехнулась она.

– Да, нет, – отмахнулся Борис. – Хотя это, конечно, тоже…Я о другом. Нужно уметь постоянно взвешивать, прикидывать. Нужно это тебе? Выгодно? Нужен тебе этот человек, что он может дать для устройства твоей жизни?.. Если может – значит, нужен, можно и поздороваться, и выпить пригласить. А уж если многое может.…О, тогда его никак нельзя упускать! Нужно стать своим – любыми методами. Втереться в доверие, хвалить, заискивать, льстить, не обращать внимания на унижения. Приятен он тебе, уважаешь или наоборот презираешь – это все неважно! Главное – нужен или нет. И ошибиться тут тоже нельзя!

– Боря, – осторожно спросила Ирина, – а разве это не везде так?

– Наверное, – уныло согласился Борис. – Везде, всегда.…Найти самого сильного и стать для него своим. Подсидеть, столкнуть, стать сильнее. Найти еще более сильного и снова стать своим.…Так и только так. И мир построен так, и не бывает по-другому и. …А я не хочу так, Ира! Противно! И вообще.…Зачем? Залезть еще на одну ступеньку? Залезть на самый верх?

– Но… – глаза уже не смеются. Заинтересовалась? – Это же только работа?

– Да? – зло спросил Борис. – Ты уверена? Во-первых, не бывает, чтоб человек на работе был одним, а дома.…Все тоже самое! А этот что может? О! Он работает на базе – надо дружить! А этот? Этот тоже нужен – у него жена в райисполкоме! А вот на того можно наплевать! И не важно, что тебе с ним интересно, не важно, что он твой друг! Его очень не любит твой начальник – значит, ты не должен иметь с ним дела. Его терпеть не может парторг, ненавидит профком – значит, и ты должен топить его вместе со всеми! А иначе – забудь про очередь на машину, смирись, что квартиры получают другие, а ты как был в конце списка, так там и будешь!

– Ты преувеличиваешь.

– Может быть.… Хочешь анекдот, из жизни? Приходят ко мне из парткома и говорят, что должен я вести политзанятия с рабочими. Международное положение, политика партии и прочая муть. Как же так, говорю, я же беспартийный. Не важно, отвечают, ведь вы руководитель, а согласно постановлению за номером…Короче, должен – и точка! А меня такая злость взяла – думал после института хоть этих маразматиков цитировать не надо будет. Нет, опять! Короче, отказался. Беседовали, уговаривали, угрожали – отказался. Молчали, молчали – я уж думал, отстали. Нет, вызывают на партсобрание заводское. Ну и давай там разбирать: как это советский руководитель может иметь такие мысли. И все парторг допытывался, почему это я собственно не желаю знакомить с партийной жизнью широкие массы. Ну, а я твержу одно – некогда, мол, работа много времени занимает, задерживаться приходится чуть не до ночи. Он опять то же самое – ждет, чтоб проговорился, гад. Я стою на своем, как оловянный солдатик. И тут он говорит: «Не пойму я никак, почему это я успеваю со своими обязанностями в рабочее время справляться, а вы нет?» А у него тогда роман был с новой секретаршей и с «обязанностями» он действительно любил справляться в рабочее время. Запрутся в кабинете и справляются. Весь завод об этом знал. Ну, я и не выдержал, сказал: «Как же я могу в рабочее время справиться, у меня же нет секретарши».

– Так и сказал?

– Так и сказал. Хохоту в зале было!

Ира откинула голову и захохотала. Она смеялась так весело и необидно, что Борис не выдержал тоже. С соседней скамейки оглянулась девчушка с громадным белым бантом на голове, увидела заливающихся смехом тетю с дядей и тоже засмеялась. Где-то далеко противным голосом заорал павлин.

– Ну ты даешь! – всхлипнула Ира. – И что дальше? Выговор?

– Да нет, выговора они не могут – беспартийный. Что-нибудь придумают, не простят. А ты говоришь – карьера…

– Да, похоже, карьерист из тебя не очень…. А может это потому, что поддержки нет? Разве не ради женщин мужчины совершают подвиги, делают карьеру.

– Ради женщин, – повторил Борис. – Не знаю.…По-моему, большинство мужчин делают карьеру ради самоутверждения. Потому что им самим этого хочется.

– А ради женщины – нет? Ради любимой?

– Да, нет, может, конечно… – Борис немного помолчал. – Только давай разберемся. Ради женщины – это как? То есть сам не хочет, самому ему этого не очень и надо, но ради любимой готов. И она этому не противится, даже, наоборот, поддерживает. Так?

– Ну.…Так, – неуверенно согласилась Ира.

– Тогда она его не любит, – отрубил Борис и, видя недоумение, заторопился: – Ира, ну как ты себе это представляешь? Не знаю, как там, в творчестве, а на производстве это будет выглядеть приблизительно так: «Любимый, конечно не очень хорошо, что ты сутками торчишь на работе, ведь я так тебя люблю и скучаю. Но это же для нашего будущего! Потерпим лет пять. Ох, милый, эта должность не по тебе – ты способен на большее! Ты не думай – это я не для себя, я тебя и таким люблю, и денег мне не нужно лишних. Но я хочу тобой гордиться, ведь ты лучше всех! Давай потерпим еще лет пять. Я, правда, уже забыла, когда мы были вместе, но ведь это и для наших детей – потерпим. Дорогой, нельзя останавливаться, ради будущего я готова потерпеть еще. И еще! И еще!» Это любовь, Ира? Те же самые прикидки.

– Да, – задумчиво произнесла Ира. – Как-то это действительно получается не очень…Боря, а почему ты об этом думаешь?

– Не знаю…само как-то.

– Тебя, конечно, такие «прикидки» не устраивают. Поэтому и не женат?

– А ты откуда знаешь? Кольцо.…Так кто их носит?

– При чем здесь кольцо? Ты не обижайся, но это же сразу видно. Боря…а ты бы как хотел?

– Что? А, это… – внимательно глянул в глаза. Не смеется. Сказать? – Я хочу, чтоб для обоих – для обоих, понимаешь – на первом месте был только один человек. Любимый. И на первом, и на втором, и на третьем. Важнее всего – работы, дома, может, даже детей. Всего, понимаешь? И желательно всегда.

Ира молчала.

– Что, урод? – спросил Борис. – В палату номер шесть?

Она смотрела на него, широко открыв то ли серые, то ли голубые глаза. Он не хвастался связями, не пытался удивить именами «нужных» знакомых. Не сыпал комплиментами, не пел уверенно и привычно соловьиную песню, цель которой одна – затратив минимум усилий получить доступ к телу. Не приглашал широким жестом в ресторан, чтоб потом, оглушив тайком подлитой в шампанское водкой, пытаться раздвинуть ей колени: «Ну, чего ты ломаешься? Чего из себя строишь? Тебе же хочется – вам всем только этого и хочется!» Он даже не спросил, замужем ли она! Господи, откуда он такой взялся? Как же хорошо, что она пошла на этот розыгрыш!

Ира опустила ресницы и тихонько, нараспев произнесла:

– Ты лучше голодай, чем что попало есть, и лучше будь один, чем вместе с кем попало…

– Что?

– Это Омар Хайям.

– Я знаю, но…

– Нет, – серьезно сказала она. – Не урод. Ну…разве что немножко.

– Да? – обрадовался Борис. – А я тоже твою фамилию помню – Баженова. Ира…а у тебя сейчас та же фамилия?

Ира засмеялась – вот и спросил.

– Это ты так спрашиваешь, замужем ли я? Между прочим, я могла бы и не сменить фамилию. Нет, не замужем.