Помоги проекту - поделись книгой:
Около полугода РИУ пребывал в неопределенном статусе – по настоятельной просьбе ДУМ РТ Федеральная служба по надзору в сфере образования и науки предоставила ему отсрочку. За это время будущее университета прояснилось. 28 марта 2006 года муфтий Гусман Исхаков подал в отставку с поста ректора РИУ, а его место занял сподвижник Рафаэля Хакимова Ильдус Загидуллин, заведующий отделом средневековой истории Института истории им. Ш. Марджани. Новый ректор немедленно начал реструктуризацию РИУ, который предполагалось превратить в светский вуз.
Для изучения религиозных дисциплин было решено создать Казанский исламский институт. При этой схеме студенты РИУ смогли бы обучаться сразу в двух ВУЗах и получать дипломы двух типов.
Данные реформы не нашли понимания сотрудников РИУ, и через месяц они стали массово увольняться. Вскоре их примеру последовали и студенты. Учебный процесс в РИУ приостановился, и для разрешения сложившейся конфликтной ситуации в Казань была направлена специальная комиссия Совета муфтиев России. В ходе переговоров с властями Татарстана ее главе Марату Муртазину дали понять, что вопрос с РИУ уже решен и точка зрения Совета муфтиев никого не интересует. И действительно, вскоре РИУ был разделен на собственно РИУ – светский вуз – и Казанский исламский институт – де-факто высшее медресе. Фактический развал РИУ стал не единственным несчастьем, постигшим татарстанского муфтия. 28 сентября он вместе с супругой попал в тяжелую автомобильную аварию, после которой многие сочли, что скоро у мусульман Татарстана появится новый муфтий. Тем не менее III съезд ДУМ РТ, прошедший 20 февраля 2006 года, продлил полномочия Гусмана Исхакова. По традиции, правда, не обошлось без скандала – член ревизионной комиссии ДУМ РТ, имам-хатыб Исхак Лотфуллин обратился в суд с заявлением, в котором обвинял Гусмана Исхакова и его соратников в фальсификации устава духовного управления. По его мнению, в первоначальной редакции устава было прописано, что председатель ДУМ РТ может избираться только на два срока, в то время как Гусман Исхаков баллотировался уже на третий. С Лотфуллиным солидаризировался и давний оппонент татарстанского муфтия Габдулла Галиуллин, который в резкой форме ставил этот вопрос во время съезда, однако их аргументы не нашли отклика у делегатов.
В 2005 году идеологи сильно окрепшего Совета муфтиев России приняли решение выйти на новый уровень деятельности и вбросить в информационное поле несколько инициатив, которые при успешном стечении обстоятельств могли принести большие дивиденды. Первой из них стало возобновление дискуссии об объединении мусульман России под руководством верховного муфтия. Данная идея озвучивалась советником Равиля Гайнутдина Вячеславом-Али Полосиным либо напрямую, либо через доверчивого муфтия Нижегородской области Умара Идрисова.
«Мы называем себя муфтиями, хотя наши знания явно не могут сравниться со знаниями сахабов (сподвижников пророка Мухаммеда). Так произошло в силу исторических причин, в том числе по воле немусульманских правителей России, но сегодня, в новой ситуации, давайте посмотрим правде в глаза: разве мы имеем право именовать себя знатоками шариата, муфтиями? И разве может быть таких муфтиев в России много, когда мы десятилетиями были отгорожены от исламского мира и системы высшего исламского образования? Давайте все вместе откажемся от этого сомнительного наименования: муфтий в России останется только один, что и будет символическим шагом на пути к объединению мусульман», – заявил Идрисов на научно-практической конференции «Исламское возрождение в татарском обществе: проблемы и перспективы» 23 июня 2005 года. В высказанных им предложениях содержалась одна свежая идея – духовным лидерам мусульман предлагалось выбрать не только главного, но и единственного муфтия. А для этого нужно было признать, что почти все они недостойны носить высшее духовное звание мусульман-суннитов.
О серьезности намерений Идрисова говорило и то обстоятельство, что он анонсировал проведение в Нижнем Новгороде Всероссийского мусульманского съезда, на котором и предполагалось обсудить механизм объединения российских муфтиятов, и прямо заявил, что видит на посту единого муфтия России Равиля Гайнутдина. Надо ли говорить, что перспектива добровольного отказа от сана муфтия в пользу Равиля Гайнутдина мало обрадовала лидеров Совета муфтиев России, которых и так раздражала усиливающаяся авторитарность своего председателя. Впрочем, у них был благовидный предлог отклонить предложение Идрисова – ведь исходило оно от человека, по собственному же признанию, не имеющего права именовать себя знатоком шариата и недостойного называться муфтием.
После проведения дополнительных консультаций с сопредседателями Совета идеологи этой организации решили не форсировать события, однако Умар Идрисов с ними не согласился. Идея проведения в Нижнем Новгороде общемусульманского объединительного съезда оказалось очень заманчивой и в случае успеха могла принести хорошие бонусы Нижегородскому муфтияту. Между тем это мероприятие было заведомо обречено на провал – муфтий Равиль Гайнутдин посчитал за благо дистанцироваться от сомнительных инициатив Умара Идрисова, а, точнее, его первого заместителя Дамира Мухетдинова.
«Мусульманский форум 4-5 ноября – как единственная альтернатива церковным торжествам и фашистскому маршу» в итоге собрал лишь второстепенных лидеров Совета муфтиев, которые не смогли принять никаких серьезных решений. «Наибольшая опасность самой идее мусульманского единства исходила, увы, не от недругов и недоброжелателей Ислама. Напротив, первую скрипку в попытке заблокировать проведение Всероссийского мусульманского форума, объявить ему бойкот играли лидеры самих же мусульман. Не задумываясь о том, что без достижения единства никакие цели и задачи развития и просто выживания мусульман в нынешних условиях недостижимы, еще не зная, к каким результатам придут участники форума и придут ли они вообще к согласию, многочисленные «муфтии» (слово закавычено потому, что в реальности человек, не знающий арабского языка, не может выносить фетвы, то есть быть муфтием) побоялись самого обсуждения темы объединения исламской уммы. Думается, что за этим стоят и непомерные амбиции «муфтиев», и их опасения быть отвергнутыми как самим народом, так и молодым, более грамотным поколением мусульман, получивших образование непосредственно на арабском языке», – с горечью констатировали организаторы форума, а Умар Идрисов прямо заявил, что «главный враг татарина – сам татарин». Главным результатом Всероссийского мусульманского форума стало резкое ухудшение отношений между Равилем Гайнутдином и Умаром Идрисовым, позволившее Дамиру Мухетдинову начать настоящую информационную войну против Совета муфтиев России. Параллельно с идеей объединения российских мусульман под единым руководством Умар Идрисов озвучил и более смелый проект,который предполагал закрепление за мусульманином поста вице-президента России. В течение лета 2005 года авторы этой идеи собирали на нее отклики, первоначально имевшие положительный характер. С «вице-президентским проектом» солидаризировался даже лидер партии «Родина» Дмитрий Рогозин, что позволило поднять данный вопрос на более высоком уровне. В конце сентября 2005 года муфтий Равиль Гайнутдин заявил, что «в будущем мусульмане могут поставить вопрос о введении в стране поста вице-президента, которым был бы представитель исламской общины». Он уточнил, что мусульмане заслуживают, чтобы их представляли на высоком посту в государстве, и этот вопрос может назреть в случае, «если количество мусульман будет расти сегодняшними темпами, а демографическая ситуация будет ухудшаться». После этого выступления инициативу Идрисова заметили в Кремле и Равилю Гайнутдину было деликатно указано на его место. «У нас светское государство, и эта идея не может быть реализована никогда и ни при каких обстоятельствах», – прямо заявил влиятельный заместитель главы Администрации Президента Владислав Сурков, а вслед за ним от одобрения идрисовской инициативы открестился и Дмитрий Рогозин. Председатель Совета муфтиев сделал из этих заявлений правильные выводы и грамотно переложил всю ответственность на плечи неких радикальных деятелей.
«Вопрос о введении должности вице-президента – мусульманина поднимают сегодня некоторые радикальные деятели мусульманского сообщества, аргументируя это тем, что мы – вторая по численности религия России. Но Совет муфтиев не является сторонником изменения Конституции. Для этого есть законодательный орган и сам народ, который принимает важные решения на референдуме», – подчеркнул он в интервью «Аргументам и фактам», тем самым зачислив нижегородского муфтия в ряды радикалов. Из безобидных и аполитичных инициатив Совета муфтиев России за 2005 года стоит отметить проведение в Казани первого мусульманского кинофестиваля «Золотой минбар», имевший некоторый резонанс в российской киноиндустрии, а также учреждение совместно с издательством «Умма» и Федеральным агентством по печати и массовым коммуникациям литературной премии «Исламский прорыв», названной в честь футуристического боевика «русского» мусульманина Дмитрия-Муслима Ахтямова.
В августе 2005 года глава Российского государства В.В. Путин серьезно скорректировал данные о численности мусульманского сообщества России. «В России живут 16 миллионов мусульман. Это не эмигранты, это российские граждане, и у них нет другой родины, они – часть исламского мира», – заявил он на встрече с королем Иордании Абдаллой II. Двумя годами раньше В.В. Путин называл другую цифру – 20 млн. человек, однако данные Всероссийской переписи населения наглядно показала ее несостоятельность. С учетом этого аналитики Администрации президента ввели в оборот уточненные данные о численности мусульман в России. В 2005 году Президент России касался численности ее основных религиозных сообществ еще дважды. Во время посещения горы Афон он подчеркнул, что в России проживает 130 миллионов православных, а на встрече с премьерминистром Малайзии Абдуллой Бадави упомянул, что в России насчитывается свыше 15 млн. мусульман. Данная корректировка была без энтузиазма воспринята руководством Совета муфтиев России, которое всегда настаивало на цифре в 20-25 миллионов. Впрочем, прокомментировать заявления президента решился только Али-Вячеслав Полосин, написавший статью «Тревожный звонок многочисленным российским муфтиям». «Трудно поверить, чтобы число мусульман в России за год-полтора уменьшилось сразу на 4 млн., это было бы слишком заметно. Демографически же число «этнических» мусульман неуклонно растет. Поэтому такая публичная оценка Президентом численности российской уммы свидетельствует не о новых данных о демографических процессах в стране, а скорее о «политическом весе» «этнических» мусульман, который в глазах главы государства начал снижаться. Тем самым, речь идет о чисто политической оценке, в которой «исламский фактор» для главы государства пошел на убыль. Однако из самой по себе количественной оценки невозможно определить, какой компонент «исламского фактора» подвергся переоценке главой государства. Ясно лишь одно: прошла пора спекуляций на количестве для доказательства своего качества, своей необходимости для государства»,– в частности, говорилось в ней. Столь парадоксальный вывод тут же получил оценку враждебного Совету муфтиев сайту «Муслим.сю», чьи аналитики прямо заявил, что Полосин продал Равиля Гайнутдина своим новым хозяевам из Российского исламского наследия. Между тем и сам Равиль Гайнутдин не спешил соглашаться с Президентом, так как эти цифры носили для него принципиальный характер – от них напрямую зависел объем вложений от зарубежных спонсоров и количество квот на хадж. В феврале 2006 года он привел собственные данные о численности мусульман и православных в России, вступив, таким образом, в прямую полемику с главой государства. И не только с ним. По мнению московского муфтия, российских мусульман насчитывалось все-таки 20 миллионов, а в занижении этой цифры оказались виноваты завистливые православные архиереи, имеющие в семь раз меньшую паству. На этом, конечно, дискуссия о размере отечественной уммы не прекратилось, однако ее участники впредь предпочитали не озвучивать фантастические цифры о 25,35 или 50 миллионах российских мусульман. Ученые-исламоведы, кончено, остались при своем мнении – одни из них, как, например, академик Павел Пучков, опирались на собственные исследования и придерживались цифры в 8-10 миллионов, другие же, как Алексей Малашенко ссылались на данные лидеров Совета муфтиев России, полагая, что именно они владеют такими данными в наилучшей степени.
В декабре-январе 2005 года Совет муфтиев России, казавшийся самым влиятельным и преуспевающим центром российского ислама, неожиданно перенес несколько серьезных кризисов, которые дали основания говорить о начале его распада. Причиной постигших Совет неприятностей стали обострившиеся отношения между его лидерами, которые и до этого не сильно ладили между собой.
Как уже упоминалось в предыдущих главах, Совет муфтиев создавался именно как антипод ЦДУМ, а точнее – как клуб врагов Талгата Таджуддина. Централизованной структурой Совет мог считаться лишь с большой натяжкой – входившие в него муфтияты в полной мере сохраняли свою независимость, а их лидеры относились к Равилю Гайнутдину точно так же, как президенты России и США к генсеку ООН Кофи Аннану – то есть уважали, но не подчинялись и могли безболезненно игнорировать его пожелания. «Таким образом, в России в организационном плане в исламе есть две крайности – с одной стороны, практически патриархическое устройство, соответствующее форме абсолютной монархии, – это ЦДУМ, а с другой стороны – слабоструктурированный СМР (Совет муфтиев России), действующий в форме полуформального клуба муфтиев, базирующийся в основном на личных контактах и отношениях», – отмечает первый заместитель муфтия Татарстана Валиулла Якупов, считающийся одним из самых ярких лидеров Совета муфтиев. По Уставу Совета муфтиев России (версия 1999 года) его председатель имел право «осуществлять координационную и объединительную деятельность религиозных мусульманских организаций, входящих в состав Совета», по поручению сопредседателей выступать от имени религиозных мусульманских объединений, входящих в состав Совета, представлять их интересы в государственных, общественных, политических, религиозных и других организациях РФ, зарубежных и международных организациях» и должен был переизбираться каждые три года. То есть особыми полномочиями теоретически не обладал. Практически же муфтий Равиль Гайнутдин превратил Совет муфтиев в гораздо более авторитарную структуру, нежели ЦДУМ За весь десятилетний период существования Совета муфтиев России ни в одном СМИ не появилось информации о продлении полномочий его председателя, которое должно было производится каждые три года очень узким кругом людей – Меджлисом сопредседателей (При переговорах с Министерством юстиции представители Совета муфтиев, правда, утверждали, что в устав их организации со временем была внесена поправка, которая увеличивала срок полномочий председателя с трех до пяти лет, а переизбрание Равиля Гайнутдина состоялось летом 2001 года в рабочем порядке, поэтому о нем нигде не сообщалось). Между тем пожизненный верховный муфтий Талгат Таджуддин за это же время созвал два полноценных съезда ЦДУМ, на которые выносился вопрос о его переизбрании, а КЦМСК вообще устраивал ротацию своих председателей каждые три года. В последнем случае любой муфтий Северного Кавказа имел шансы стать мусульманским лидером всероссийского масштаба, в то время как сопредседатели Совета муфтиев России такой возможности не имели в принципе. И это обстоятельно вызывало плохо скрываемое раздражение таких амбициозных муфтиев, как Нафигулла Аширов и Мукаддас Бибарсов. Собственно управление Советом муфтиев России осуществлялось аппаратом ДУМЕР и личными помощниками Равиля Гайнутдина, среди которых к 2006 году стали доминировать не татары, а «русские» мусульмане и кавказцы. Из последних самой колоритной фигурой выглядел бывший союзник чеченских боевиков Мухаммад Карачай, объявивший себя генеральным секретарем Совета. В то время как АлиВячеслав Полосин ссорил Равиля Гайнутдина с Русской Православной Церковью, протестантами и его же собственными сопредседателями, Карачай сконцентрировался на оскорбительной критике северокавказских муфтиев. Остатки татарского лобби в Совете пытались, по мере своих сил, противодействовать «варягам», однако успеха в этом не имели и все больше оттеснялись от рычагов управления.
Постоянные внешние войны и внутренние конфликты пагубно сказывались на делопроизводстве Совета муфтиев, которое велось крайне неаккуратно. Временами складывалось впечатление, что лидеры Совета даже приблизительно не представляют, сколько в него входят организаций и сколько духовных лидеров имеют право голоса на заседаниях меджлиса. К примеру, в переданном в Министерство юстиции списке членов Совета (по состоянию на середину 2002 года) можно насчитать около 20 грубых ошибок – как орфографических, так и фактических. Так, в числе учредителей Совета муфтиев указывалось ДУМ Республики Северная Осетия – Алания, представители которого не принимали участие в создании этой организации; среди членов Совета упоминались все северокавказские муфтияты, которые на самом деле входили в состав КЦМСК и неоднократно подчеркивали свою независимость от муфтия Равиля Гайнутдина; названные членами Совета ДУМ Поволжья и ДУМ Республики Чувашия не существовали в природе, а в ДУМах Мордовии и Ульяновской области были неправильно указаны фамилии председателей. Менее авторитетная организация за подобные упущения могла бы лишиться регистрации, и это обстоятельство было прекрасно известно недругам московского муфтия.
Помимо затянувшегося правления Равиля Гайнутдина и сомнительной деятельности его помощников, многих сопредседателей Совета смущали чересчур скромные успехи Московского муфтията. Несмотря на значительные финансовые вливания и режим наибольшего благоприятствования со стороны властей, ДУМЕР за 12 лет своего существования сумело построить лишь несколько скромных мечетей и создать карликовый Московский исламский университет, который не мог удовлетворить потребностей даже малочисленных общин Центральной России. В самой Москве по инициативе Равиля Гайнутдина не было построено ни одной мечети, зато целый ряд таких проектов был торпедирован именно по его настоянию. Дополнительно усугубляла ситуацию и начавшаяся в 2005 году реконструкция московской Соборной мечети, которая требовала значительных средств. Несмотря на заверения московского муфтия в том, что столичная умма превышает три миллиона человек и состоит преимущественно из обеспеченных людей, он ездил собирать деньги по всему миру и все равно не набиралнужной суммы. Финансовое положение Совета муфтиев стало резко ухудшаться и вскоре появились первые признаки банкротства его головной структуры ДУМЕР, которая не смогла вернуть беспроцентные займы на очень крупную сумму. Создавалось впечатление, что либо Равиль Гайнутдин не умеет привлекать средства, либо спонсоры ему просто не доверяют.
В период острого конфликта с ЦДУМ упомянутые проблемы отходили на второй план вследствие «военного положения», однако после одностороннего прекращения этого противостояния они снова приобрели актуальность. Прекрасно понимая, что Совет муфтиев России жизнеспособен только во время отражения внешних атак, идеологи этой структуры стали искать замену ЦДУМ, однако ни Русская Православная Церковь, ни КЦМСК, ни даже «сионистская закулиса» на эту роль определенно не подходили. И тогда раздиравшие Совет муфтиев противоречия начали выплескиваться наружу.
Первый раз это произошло летом 2005 года, когда прессслужба Совета муфтиев России денонсировала заявления сопредседателя Совета муфтия Исмаила Шангареева, который подверг резкой критике политику властей и намекнул, что в случае «цветной» революции ее организаторы смогут рассчитывать на его единоверцев. Особой любви к действующей власти у Исмаила Шангареева действительно не было – в сентябре 2004 года правоохранительные органы окончательно закрыли созданное им медресе «Аль-Фуркан» в Бугуруслане, а в марте 2005 года арестовали его брата Мансура, обвиненного в незаконном хранении оружия и разжигании религиозной розни. Весьма показательным здесь выглядело то, что удары, нанесенные по Исмаилу Шангарееву, вызвали у коллег не столько сочувствие, сколько злорадство – активно расширяющее свое жизненное пространство ДУМ «Ассоциация мечетей России» давно раздражало и саратовского муфтия Мукадасса Бибарсова, и казанского муфтия Гусмана Исхакова; и уфимского муфтия Нурмухаммада Нигматуллина.
Другим проблемным сопредседателем для Совета муфтиев России неожиданно стал председатель ДУМ Нижнего Новгорода и Нижегородской области Умар Идрисов, который все сильнее подпадал под влияние своего молодого заместителя Дамира Мухетдинова. В ноябре – декабре 2005 года на официальном сайте его муфтията появилось несколько статей с резкой критикой нового государственного праздника – Дня народного единства, инициатива по введению которого была поддержана Советом муфтиев России. В материале «О необходимости выхода мусульманских организаций из Межрелигиозного совета России» муфтий Равиль Гайнутдин прямо обвинялся в предательстве мусульманских интересов и некомпетентности.
«В том, что день почитания списка иконы стал государственным праздником, видится огромная «заслуга» прежде всего не столько идеологов РПЦ, сколько некомпетентных участников Межрелигиозного Совета России», – утверждал анонимный идеолог Нижегородского муфтията. Впоследствии отношения Умара Идрисова с Равилем Гайнутдина ухудшились еще сильнее, став откровенно враждебными.
Свою посильную лепту в развал Совета муфтиев вносили и активисты Российского исламского наследия. 5 декабря 2005 года на сайте Вячеслава-Али Полосина появилась подборка мнений ряда мусульманских деятелей, которые требовали убрать христианскую символику с Герба России. Причины, по которым верховный муфтий Нафигулла Аширов, карельский муфтий Висам Бардвил и первый заместитель муфтия Нижегородской области Дамир Мухетдинов заметили на гербе кресты и святого Георгия Победоносца только через пять лет после его утверждения Государственной Думой, так и остались неизвестными, однако резонанс их высказывания вызвали самый широкий.
Дискуссия об изменение герба быстро переросла в скандал, в котором все ведущие СМИ подвергли резкой критике «гербофобов». Не менее резкие заявления сделали представители Русской Православной Церкви, ЦДУМ и КЦМСК, иудейских и буддийских центров. Муфтий Равиль Гайнутдин был приглашен в Администрацию Президента, где ему напомнили о недопустимости подобных выступлений и настоятельно рекомендовали денонсировать сделанные его соратниками заявления. На следующий день московский муфтий заявил, что «мы живем в светском государстве и уважаем государственную символику Российской Федерации, принятую Государственной Думой и утвержденную президентом России», однако его сопредседатели остались при своем мнении. И Аширов, и Бардвил, и Полосин, и солидаризировавшийся с ними муфтий Пензенской области Аббас Бибарсов продолжали настаивать на изменении герба, поскольку были прекрасно осведомлены о реальных границах полномочий Равиля Гайнутдина.
Через месяц после «гербового» скандала его инициаторы спровоцировали новую резкую дискуссию, предложив узаконить в России многоженство. Ее отправной точкой стало предложение и.о. премьера чеченского правительства Рамзана Кадырова о легализации полигамии в его родной республике. Идеи Кадырова нашли самое горячее понимание у Нафигуллы Аширова и его единомышленников, которые моментально развили эту мысль. В интервью «Интерфаксу» верховный муфтий азиатской части России с гордостью сообщил, что до 10% российских муфтиев имеют более одной жены, а саратовский имам Мукаддас Бибарсов прямо заявил, что живет с двумя женами и нормы Семейного кодекса для него значения не имеют. Не остался в стороне от дискуссии и Вячеслав-Али Полосин, заявивший, что «моногамия, возведенная в ранг государственного закона и обязательная для всех граждан любого мировоззрения, является продуктом христианского клерикализма и атавизмом средневекового тоталитарного государства». Наученный горьким опытом Равиль Гайнутдин уже не пытался опровергать прозвучавшие заявления, намекнув, правда, что лично он к изменению закона не призывает. Помимо отношения к гербу и полигамии мнения лидеров Совета муфтиев России расходились и по другим принципиальным вопросам. Несмотря на резкие выпады Совета организации против введения в школах «Основ православной культуры» (ОПК), ее сопредседатели Исмаил Шангареев и Висам Бардвил солидаризировались с позицией Русской Православной Церкви. ДУМ Нижнего Новгорода и Нижегородской области поддержало введение института военного духовенства, против которого также выступал Совет муфтиев, а первый заместитель муфтия Татарстан Валиулла Якупов демонстративно похвалил ненавистную Равилю Гайнутдину книгу «Новейшая история исламского сообщества России». Периодически напоминал о своей независимости от Гайнутдина и саратовский имам Мукаддас Бибарсов. Так, после предложения Мансура Шакирова, заместителя председателя Совета муфтиев России, усилить безопасность российских мечетей, пресс-секретарь ДУМ Поволжья назвал подобную инициативу «попыткой вторжения в личную жизнь мусульманина, и вследствие этого – контроля над деятельностью исламской общины в целом. От имени ДУМ Поволжья Ахмед Махметов отметил, что Шакиров не является заместителем председателя Совета муфтиев России. ДУМ Поволжья осудил ставшую чуть ли не модной среди чиновников от Ислама практику делать заявления для пиара собственных персон, чтобы попасть на страницы газет и Интернет-сайтов. Кроме того, Ахмед Махметов подчеркнул, что у Шакирова нет полномочий для приказа оборудовать мечети приборами слежения за верующими. Он предложил Мансуру Шакирову оборудовать камерой видеонаблюдения собственный дом, если тот опасается за свою безопасность». Помимо внутренних раздоров положение Совета муфтиев осложнялось также переоценкой его деятельности со стороны внешних сил. Скандальная и непоследовательная политика этой организации, особенно ярко проявившаяся в истории с гербом, вызывала недоумение госструктур, которые все чаще задавались вопросом: от чьего имени может выступать Равиль Гайнутдин, если он не контролирует даже собственных заместителей и советников? Можно ли рассчитывать на Совет муфтиев в критической ситуации, если его руководство то требует изменить действующее законодательство, то угрожает «цветными» революциями, то вообще защищает террористов?
Между тем сближение с ОИК создавало благоприятную почву для привлечения в Россию многомиллиардных инвестиций из арабских стран и многие чиновники искренне надеялись, что муфтий Равиль Гайнутдин успешно поработает в этом стратегическом проекте. К их разочарованию московский муфтий во время своих зарубежных турне сконцентрировался на поиске денег для расширения московской Соборной мечети, которые реально можно было найти и в пределах Садового кольца. Подрывала авторитет Гайнутдина и неожиданная активизация его давнего оппонента Талгата Таджуддина, который с начала 2006 года сделал целый ряд важных пророссийских заявлений и даже отметился во внешнеполитической деятельности, проведя важную встречу с президентом Египта Хосни Мубараком. Усиление в Совете муфтиев России эмиссаров РИНа самым негативным образом сказалось не только на внутриисламских, но и на межрелигиозных связях этой организации.
Наиболее заметной их деградация стала в диалоге с Русской Православной Церковью, которая негативно отнеслась к демаршам Совета муфтиев против «Основ православной культуры», присутствия православного духовенств в армии и Межрелигиозного совета России. Самым же оскорбительным для нее стало высказывание муфтия Равиля Гайнутдина о том, что в России проживает 20 миллионов мусульман и всего 3,5 миллиона православных. На местах особой нелюбовью к православным отличались лидеры Нижегородского муфтията, которые после публикации на своем сайте целой серии антиправославных материалов серьезно поссорились с Нижегородской епархией, которая просто объявила им бойкот. По совету Вячеслава-Али Полосина муфтий Равиль Гайнутдин попытался развить отношения с неправославными религиозными организациями, созывая специальные межрелигиозные конференции и проводя встречи с их лидерами, однако его помощники не оставляли без внимания и эту сферу. Верховный муфтий Нафигулла Аширов, в свое время прославившийся особой неприязнью к буддистам, любил покритиковать также католиков, которых называл расистами и ксенофобами. Мукаддас Бибарсов в июле 2005 года очень резко отозвался о лидере Федерации еврейских общин России Берле Лазаре, который был обвинен им в следовании фашистским традициям и причастности к тем, «кто стоит у истоков огромной лжи, формирующей негативное отношение общества к мусульманам». Сам же Вячеслав-Али Подосин в конце 2005 года выпустил специальную антипротестантскую книгу «Евангелие глазами мусульманина: два взгляда на одну историю», которая, впрочем, оскорбила и всех остальных христиан.
В итоге на середину 2006 года положение Совета муфтиев оказалось весьма шатким. Как-то выправить его могла бы внешняя война, однако все потенциальные оппоненты Равиля Гайнутдина были прекрасно об этом осведомлены и неизменно уклонялись от прямой конфронтации с московским муфтием, предпочитая просто издеваться над его политикой.
К марту 2005 года кризис ЦДУМ, поразивший эту организацию в 2003 году, достиг своего апогея. Верховный муфтий Талгат Таджуддин практически перестал участвовать в публичных мероприятиях, выступать с заявлениями и давать интервью. Его организация медленно умирала, и ее позиция становилась все менее востребованной властными структурами.
Большинство муфтиев ЦДУМ смирилось с этим печальным фактом, однако муфтии Мухаммадгали Хузин, Фарид Салман Хайдаров, Альбир Крганов и Тагир Саматов не оставляли надежды исправить ситуацию. С другой стороны, эмиссары Совета муфтиев России также не упускали ЦДУМ из виду и активно вмешивались в его дела. Они активно распускались слухи, что внутри ЦДУМ назревает переворот и либо Мухаммадгали Хузин, либо Альбир Крганов, либо Фарид Салман Хайдаров хотят изолировать практически отошедшего от дела Таджуддина и занять его место. В апреле 2005 года муфтий Равиль Гайнутдин лично убеждал Талгата Таджуддина в том, что он давно предан своими ближайшими соратниками, которые теперь прямо лоббируют интересы Русской Православной Церкви, ФСБ и реваншистского крыла Администрации Президента. В итоге среди лидеров ЦДУМ начался кризис доверия, который в любой момент мог вылиться в серьезный внутренний конфликт. 11 апреля 2005 года на очередном пленуме ЦДУМ был создан Исполнительный комитет этой организации во главе с муфтием Пермского края Мухаммадгали Хузиным, получивший также должность первого заместителя Талгата Таджуддина. Другими заместителями председателя ЦДУМ стали муфтий Астраханской области Назымбек Ильязов, муфтий Чувашии Альбир Крганов и муфтий Санкт-Петербурга Джафар Пончаев. Ямальский муфтий Фарид Салман Хайдаров, возглавлявший Совет улемов ЦДУМ, был дополнительно назначен представителем верховного муфтия в Москве. Предполагалось, что Исполком ЦДУМ, получив особые полномочия, поможет нормализовать работу этой организации и со временем выведет ее из кризиса. Такой вариант, конечно, не устраивал противников структуры Талгата Таджуддина, которые немедленно возобновили атаки в ее отношении. В информационное поле были вброшены версии о том, что в ЦДУМ произошла «оранжевая революция» и верховный муфтий Талгат Таджуддин смещен группой Мухаммадгали Хузина. Даже самые непримиримые враги Таджуддина вдруг стали его жалеть и открыто выражать надежду, что к осени он возьмет ситуацию в свои руки и покарает «гэкачепистов». И в какой-то момент диффамационная кампания достигла своей цели. 21 ноября 2005 года на чрезвычайном пленуме ЦДУМ в Уфе исполком этой организации был распущен, а его председатель муфтий Мухаммадгали Хузин также лишился поста первого заместителя верховного муфтия. Ближайший соратник пермского муфтия Фарид Салман Хайдаров пострадал еще сильнее – его сняли не только со всех должностей в центральном аппарате ЦДУМ, но и попросили оставить пост председателя Регионального ДУМ Ямало-Ненецкого АО.
Новым первым заместителем председателя ЦДУМ стал муфтий Чувашии Альбир Крганов, повысил свой статус также муфтий Югры Тагир Саматов. Параллельно с этими перестановками шли активные консультации Талгата Таджуддина с руководством Совета муфтиев России, которое уже торжествовало победу и не без оснований надеялось, что ЦДУМ теперь будет идти в кильватере его политики. Впрочем, у Таджуддина было свое мнение на это счет. Произошедшие события резко мобилизовали верховного муфтия и вернули ему волю к борьбе. Заручившись поддержкой очень авторитетных в исламском сообществе людей, до этого момента находившихся в тени, он смог сохранить контроль над ситуацией. Конечно, ситуацию внутри ЦДУМ осложняли опала Мухаммедгали Хузина и Фарида Салмана Хайдарова, однако они не стали уподобляться лидерам Совета муфтиев и вести диффамационные кампании против своего учителя. И это вселяло надежду на их примирение с Талгатом Таджуддином.
Вопреки надеждам Равиля Гайнутдина, глава ЦДУМ не только не поддержал его в ряде принципиальных антиправославных инициатив, но и демонстративно сблизился с Русской Православной Церковью. Заявления, сделанные верховным муфтием в период с декабря 2005 года по июль 2006-го были очень корректными и прогосударственными, в отличии, например, от требований изменить российский герб. Так, во время «карикатурного» скандала, спровоцированного публикацией оскорбительных карикатур на пророка Мухаммеда в одной из датских газета, позиция Таджуддина оказалось самой вменяемой. «В культурном обществе нужно быть культурными людьми. Если же реагировать с ненавистью и злобой, то обратной реакцией тоже будут ненависть и злоба, а верующий человек до этого не должен доходить никогда»,– заявил он в интервью «Интерфаксу», подчеркнув, что угрожать целому государства за выходки карикатуристов неправомочно. Свои выводы из сложившейся ситуации сделали и российские власти. Несмотря на приглашение Равиля Гайнутдина в Общественную палату, Президент России не спешил отдавать ему предпочтение и продолжал встречаться с лидерами всех трех исламских центров, среди которых первым слово по-прежнему предоставлялось Талгату Таджуддину. Значительно повысили авторитет верховного муфтия и его выступления против проведения в Москве гей-парада.
Талгат Таджуддин резко осудил его организаторов, напомнив им, что пророк Мухаммед приказывал убивать гомосексуалистов, поскольку «их занятия ведут к прекращению рода человеческого». После этого представители секс-меньшинств неоднократно пытались подать на него в суд, однако успеха в этом не достигли – сотрудники прокуратуры объяснили им, что по Корану гомосексуалистов действительно нужно убивать, а поскольку эта книга не является экстремистской, то и ссылки на нее противозаконными считаться не могут. К маю 2006 года Таджуддин стал главным врагом геев и лесбиянок России, которые до сих пор пытаются ему навредить. После успешного визита Таджуддина в Египет, во время которого он встретился с президентом этой страны Хосни Мубараком, стало ясно, что верховный муфтий в большей степени, чем Равиль Гайнутдин, подходит для работы с зарубежными исламскими лидерами. Во всяком случае, он мог вести переговоры на отличном арабском языке и затрагивать в принципе неизвестные московскому муфтию богословские темы. Активизация Таджуддина удачно совпала по времени с финансовым кризисом Совета муфтиев России и конфликтом внутри этой организации. Сподвижники Равиля Гайнутдина даже начали сепаратные переговоры с председателем ЦДУМ. Так, верховный муфтий Нафигулла Аширов в преддверии очередного съезда ДУМАЧР посетил Уфу, где при встрече с Талгатом Тажуддином всячески выражал ему свое почтение и признавался в дружбе. Кроме того, в июне 2006 года к традиционному паломничеству лидеров ЦДУМ в татарстанский город Булгар впервые присоединились высокопоставленные представители Совета муфтиев России – муфтии Гусман Исхаков, Нафигулла Аширов и Умар Идрисов, которые провели совместную молитву и мирно побеседовали. Тем самым они демонстративно нарушили фетву Равиля Гайнутлина трехлетней давности, которая отлучала Талгата Таджуддина от ислама и запрещала мусульманам молится вместе с ним. Таким образом, на середину 2006 года для верховного муфтия Талгата Таджуддина ситуация складывалась относительно благоприятно. Однако его управление было слишком сильно ослаблено, чтобы рассчитывать на быстрое восстановление своих позиций.
К середине первой декады нового века стало ясно, что ваххабитское подполье в стране оправилось от нанесенных ему во время контртеррористической операции ударов и перешло в контрнаступление, опираясь теперь преимущественно на собственные источники финансирования. К уже хорошо известным псевдосалафитским джамаатам и турецким сектам присоединилась террористическая организация «Хизбут-Тахрир», ранее концентрировавшая свои усилия на установлении халифата в Средней Азии. Ее эмиссары первой волны – преимущественно узбеки и таджики по национальности – с 1996 года начали создавать сеть своих ячеек в России, чем привлекли внимание спецслужб. По настоянию Генерального прокурора в начале 2003 года Верховный суд постановил признать террористическими 15 довольно известных организаций, среди которых фигурировала и «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами» – Партия исламского освобождения. «Основной проблемой мусульман всего мира является правление всеми законами, которые ниспослал Аллах таъала. Это достигается путем установления исламского государства Халифат, и назначения халифа для всех мусульман, которые присягают ему на Коране и Сунне Расулуллаха, с целью ликвидации кафирских порядков и установления вместо них законов Ислама (шариат), с преобразованием данных исламских стран в дару-л-Ислам, и общества в этих странах в исламское общество, а также с целью распространения миссии Ислама во всем мире путем даъва (призыва) и джихада», – говорится в программе «Хизбут-Тахрира». По мнению идеологов партии, данный «халифат» должен был устанавливаться всеми доступными путями, хотя в разговорах с правозащитниками они подчеркивали сугубо пацифистский характер своей организации. Другое дело, что никто, кроме правозащитников и специально подготовленных лоббистов, в их добрые намерения не верил. Первая кампания по борьбе с хизбутовцами началась осенью 2004 года. Были произведены аресты активистов этого движения в Нижневартовске, Казани и Нижнем Новгороде. Среди задержанных самой колоритной личностью оказался узбек Алишер Усманов – преподаватель Казанского высшего медресе им. тысячелетия Ислама. При обыске у него были обнаружены довольно типичные улики: граната, взрыватель, тротиловая шашка, брошюры и листовки экстремистского содержания, включая сочинение печально известного Усамы Бен Ладена «Военные занятия в джихаде против тирании». В июне 2005 года Усманов был приговорен к 9 месяцам лишения свободы за незаконное хранение оружия – по другим статьям нужного количества доказательств собрать не удалось, зато трое коллег по татарстанской ячейке получили по 4,5 года. Впоследствии Усманов был экстрадирован в Узбекистан, где его посадили уже на восемь лет – в память о былых «заслугах». Приверженцы «Хизбут-Тахрира» обычно привлекались по статьям 222 («Незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств»), 205 («Терроризм») и 282 УК РФ («Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды»). География их арестов расширялась – ячейки «Хизбут-Тахрира» были обнаружены в Уфе, Баймаке, Белорецке, Набережных Челнах, Альметьевске, Чистополе, Самаре, Тюмени, Тобольске, Омске, ее листовки распространялись даже в московской Соборной мечети. При этом на Северном Кавказе активность хизбутовцев была значительно меньше – видимо, эта территория и без того неплохо осваивалась разного рода джамаатами.
Конечно, хизбутовцы пытались сопротивляться. Учитывая российскую специфику, они решили воздержаться от силовых акций, которые активно практиковали, например, в Узбекистане. Кроме того, сеть их ячеек еще только формировалась, поэтому создавать на их базе террористические отряды было признано нецелесообразным. Помимо правозащитников и ангажированных журналистов неоценимую помощь хизбутовцам оказал верховный муфтий Нафигулла Аширов, по заказу международного общества «Мемориал» подготовивший апологетическое заключение по брошюрам «Хизбу-т-Тахрира». После того, как данный документ стал использоваться эмиссарами этого движения наряду с уже имевшимися листовками, московская городская прокуратура вынесла «Мемориалу» предупреждение по факту размещения на его сайте пропагандистских материалов террористической организации. Сам Аширов при этом был обвинен в «пропаганде идей сопротивления «незаконным» (с его точки зрения), действиям исполнительной и судебной властей Российской Федерации». В целом к середине 2006 года за решеткой оказались несколько десятков активистов «Хизбут-Тахрира», среди которых оказался даже один имам – «русский» мусульманин Дмитрий Петриченко из Тобольска. Немало хизбутовцев получили условные сроки либо были приговорены к штрафам. Тем не менее российское руководство этой организации сумело избежать серьезных проблем и продолжило свою деятельность по установлению всемирного «халифата».
Помимо антихизбутовских кампаний, правоохранительные органы не забывали и о других участках работы.
Наиболее сильные и последовательные удары были нанесены ими по семье Шангареевых, члены которой давно значились в числе приоритетных целей. 18 марта 2005 года Икрянинское РОВД Астраханской области возбудило уголовное дело в отношении Мансура Шангарева, брата муфтиев Исмаила и Тагира Шангареевых. 22 марта он был арестован по обвинениям в мошенничестве, хранении оружия и наркотиков, а также разжигании религиозной розни. 26 декабря 2005 года Шангареев решением суда был признан виновным в незаконном хранении боеприпасов (ст. 222) и наркотиков (ст. 228) и осужден на три года лишения свободы. Захват боевиками школы в Беслане пагубно сказался и на судьбе бугурусланского медресе «Аль-Фуркан», несколько выпускников которого оказались причастны к этой террористической атаке. С сентября 2004 года медресе неоднократно подвергалось обыскам, в ходе которых на его территории были обнаружены взрывчатые вещества и литература экстремистского содержания. С марта 2006 года обыски стали проводиться и в московской квартире муфтия Исмаила Шангареева, который связывал свои беды с клеветническим выпадами коллег по цеху. По результатам антишангареевской кампании медресе «Аль-Фуркан» окончательно прекратило свое существование, а некогда активная информационная деятельность муфтия Исмаила Шангареева свелась к элементарной самозащите. Впрочем, возглавляемое им ДУМ «Ассоциация мечетей России» особого урона от этого не понесло.
В марте 2004 года в Россию были доставлены уроженцы Татарстана, Башкортостана, Кабардино-Балкарии, Тюменской и Челябинской областей, которые попали в американский концентрационный лагерь «Гуантанамо» за участие в боевых действия на стороне движения «Талибан». Вполне предсказуемо интерес к семерым «талибам» проявили и российские правоохранительные органы, которые инкриминировали им участие в преступном сообществе, незаконный переход границы и наемничество. Начавшийся по этому уделу судебный процесс быстро завершился оправданием сторонников «Талибана», которые были отпущены по домам. Правда, ненадолго.
В апреле 2005 года татарстанские «талибы» Тимур Ишмурадов и Равиль Гумаров подверглись аресту по обвинению в организации взрыва газопровода в татарском городе Бугульме. Еще двое их коллег, Айрат Вахитов и Рустам Ахмяров 27 августа того же года были задержаны в квартире председателя Исламского комитета России и вывезены в Татарстан, где были допрошены по тому же делу и позднее отпущены. Во время террористической атаки на Нальчик в октябре 2005 года в числе боевиков оказался и «талиб» Расул Кудаев, который в настоящее время задержан и находится под следствием. В течение 2005-2006 годов эпизодические удары наносились также по эмиссарам пакистанского общества «Таблиг», пользовавшегося покровительством Саратовского муфтията, последователям радикального турецкого мыслителя Сайда Нурси, а также среднему медресе в пензенском селе Средняя Елюзань, которое оказалось крупным рассадником экстремистской идеологии. Последний случай вызвал крайне бурную реакцию татарстанских властей и саратовского муфтия Мукаддаса Бибарсова, которые даже пожаловались на освещавшую эти события газету «Известия»
Президенту России. Впрочем, Владимир Путин с их доводами не согласился. В целом же особых успехов на фронте борьбы с терроризмом достигнуто не было из-за несовершенства законодательства и умелой мимикрии экстремистских организаций.
30 сентября 2005 года Президент РФ Владимир Путин в пятницу подписал указ «Об утверждении членов Общественной палаты Российской Федерации». Интересы мусульманского сообщества в этом органе было поручено представлять муфтию Равилю Гайнутдину, который, наконец, получил некоторое преимущество перед своими конкурентами Талгатом Таджуддином и Исмаилом Бердиевым. С точки зрения самого московского муфтия, это назначение подняло его на недосягаемую высоту, тем более, что и ЦДУМ, и КЦМСК находились на тот момент в состоянии кризиса.
Воодушевленный успехами Равиль Гайнутдин искренне недоумевал – почему архиереи Русской Православной Церкви не хотят последовать его примеру и предать Талгата Таджуддина, который почти уже вышел из игры? Почему они никак не реагируют на «отлучение» председателя ЦДУМ от ислама, не верят слухам о его психическом нездоровье и не хотят выгнать верховного муфтия из Межрелигиозного совета России?
Между тем это обстоятельство постоянно расстраивало планы Совета муфтиев России, претендовавшего на статус единственного выразителя интересов российской уммы.
Точка зрения Равиля Гайнутдина интересовала представителей Русской Православной Церкви только в том случае, если совпадала с их собственной точкой зрения. В противном случае московскому муфтию деликатно давали понять, что помимо него в стране есть еще 60 человек с аналогичным духовным званием и они в большинстве своем ничего против инициатив Церкви не имеют. Действительно, и ЦДУМ, и КЦМСК всегда поддерживали планы по введению «Основ православной культуры» и института военных священников, равно как и не протестовали против повышения роли Церкви в обществе. И у них были на то веские причины – данные предложения вполне отвечали интересам компактно проживающих мусульман.
Такая ситуация категорически не устраивала руководство Совета муфтиев России, которое и без того не питало симпатий к православным. Ему нужен был повод для атаки на Церковь, которую требовалось наказать за неверное понимание исламской политики. Как ни странно, такой повод предоставила вышедшая в конце октября книга «Новейшая история исламского сообщества России».
О публикации исследования по новейшей истории российской уммы все ведущие мусульманские лидеры знали заранее, тем более, что в июне 2005 года ее проанонсировали ведущие информационные агентства. И Равиль Гайнутдин, и Талгат Таджуддин, и Магомед Албогачиев согласились, что необходимость в подготовке такой монографии назрела давно, и не возражали против того, что ее автором выступает исполнительный секретарь Межрелигиозного совета России. И ему не было оснований им не доверять.
Первым из мусульманских лидеров «Новейшую историю исламского сообщества России» прочитал саратовский имам Мукаддас Бибарсов. Что конкретно обидело его в этом исследовании, сказать сложно, однако 20 октября 2005 года он выразил глубокое негодование муфтию Равилю Гайнутдину. В тот же день Бибарсов выступил с программным интервью порталу «Ислам.ру», которое и дало старт многомесячному скандалу вокруг «Новейшей истории». По замыслу саратовского муфтия и его сподвижников, главную роль в начинающемся скандале должен был сыграть верховный муфтий Талгат Таджуддин, который специально настраивался в нужном ключе. «Доброжелатели» сочувственно поведали верховному муфтию, что вконец обнаглевшие православные специально написали эту книгу для его дискредитации. В свою очередь, председатель ЦДУМ дал понять, что поддержит Равиля Гайнутдина в том случае, если он выдвинет ультиматум Русской Православной Церкви и пригрозит выйти из Межрелигиозного совета России. И Равиль Гайнутдин этому поверил, благодаря чему стал жертвой красивой комбинации своего бывшего учителя. 1 декабря Совет муфтиев России выступил с гневным обращением, в котором, частности, говорилось: «Вышедшая недавно книга «Новейшая история исламского сообщества России», написанная Исполнительным секретарем Межрелигиозного совета России (МСР) Романом Силантьевым, несопоставима не только с принципами честной и объективной дискуссии, но и с элементарнейшими нормами общечеловеческой этики и морали, а тем более этики межрелигиозного общения. Не прослеживается в ней и признаков научного исследования. (…) Однако в книге с помпезным названием «Новейшая история исламского сообщества России», претендующей на статус фундаментального научного труда, не нашлось ни единого слова ни о восстановленных мечетях и помощи в этом богоугодном деле православных братьев наших, ни о пожертвовании мусульман на возрождение христианской святыни – Храма Христа Спасителя и других храмов, ни об участии воинов-мусульман в ратных подвигахза Россию, ни о подвиге дагестанских мусульман, отразивших агрессию международного терроризма в 1999 году и предотвративших полномасштабную войну внутри России, ни о муфтиях, выступающих против терроризма и экстремизма, ни о социальном служении российских мусульман! – Ни одного слова о чем-либо добром и полезном.
Зато все 600 страниц «фолианта» посвящены описаниям даже не проверенных, не говоря уже о научной достоверности, скандалов, слухов и сплетен, как если бы ничего иного за эти годы в жизни российских мусульман не происходило.
Причем, большинство из приведенных слухов принадлежат анонимам или самому Силантьеву. – Без «ложной скромности» он многократно ссылается на себя как на первоисточник.
Так, про соучредителя и члена Президиума Межрелигиозного совета России, главу Совета муфтиев России Исполнительный секретарь МСР пишет: «Председатель СМР… неоднократно обвинялся своими оппонентами в тесных связях с «казанской» ОПГ, а также с различными чеченскими преступными группировками» (с. 443). Автор не опровергает и даже не подвергает сомнению приведенные им непроверенные слухи, но решает их опубликовать, тем самым солидаризируясь с приведенными им обвинениями. Поэтому есть все основания считать решение Силантьева опубликовать такие порочащие честь и достоинство человека слухи преднамеренной клеветой.
Для усугубления картины, Силантьев не гнушается использовать антисемитские настроения: он мусолит факт встречи муфтия Равиля Гайнутдина с послом Израиля, причем в негативной манере подачи информации (с. 446).
Предположение, что Силантьев в такой форме не вполне адекватно решил бороться с угрозой «радикальных исламистов» в России, является несостоятельным, поскольку всенародное шельмование и оскорбление руководителей почти всех центров традиционного ислама России и подчиненных им организаций – это не что иное, как прямое пособничество ваххабитам и подстрекательство к радикальным действиям всех, кто хочет заменить якобы «оскандалившихся» традиционных исламских священнослужителей – муфтиев – на вооруженных «амиров» экстремистских джамаатов.
***
В книге оказались «скандальными и порочными» все муфтияты, все российские священнослужители и мусульмане. Такой книге больше подошло бы название, как: «Дневник антиисламского папарацци» или «Пособие по разжиганию межрелигиозной нетерпимости и вражды». Мусульмане России выражают свое решительное возмущение фактом выхода в свет пасквильной по характеру книги «Новейшая история исламского сообщества России», оскорбительной по содержанию и манере изложения, порочащей честь и достоинство Глав мусульманских религиозных центров и 20-ти миллионной уммы российских мусульман». Ожидалось, что с этим заявлением вскоре солидаризируются Талгат Таджуддин, и страницы дружественных Гайнутдину СМИ уже запестрели заголовками типа «Православные объединили муфтиев», однако события стали развиваться совсем по другому сценарию. После недельного молчания председатель ЦДУМ заявил, что не имеет никаких претензий ни к Межрелигиозному совету России, ни к Русской Православной Церкви. В этом его поддержали мусульмане Северного Кавказа, после чего Равиль Гайнутдин в очередной раз обнаружил, что выступает только от своего собственного имени, а вовсе не выражает общую точку зрения российских мусульман.
Тем не менее 20 декабря 2005 года президиум Межрелигйозного совета принял отставку своего исполнительного секретаря и выступил со специальным заявлением по этому поводу. Еще раньше скандал прокомментировала Служба коммуникаций Отдела внешних церковных связей Московского патриархата, которая процитировала слова Р. Силантьева о том, что его позиция не должна ассоциироваться с позицией Церкви или Межрелигиозного совета России. Между тем автор «Новейшей истории» получил прекрасную возможность встать на место главных героев своей книги. Его обвиняли в исламофобии и шпионаже, злоупотреблении доверием людей и научной недобросовестности, работе на ЦРУ и «Моссад», тайной приверженности хасидизму, ваххабизму, движению скинхэдов и секте методологов, сумасшествии и алкоголизме. Муфтии Равиль Гайнутдин и Мукаддас Бибарсов требовали изгнать его из Русской Православной Церкви, а Союз исламских журналистов выдвинул «Новейшую историю исламского сообщества России» на соискание премии «за лучшее произведение 2005 года в жанре художественной фантастики». Апогеем этой кампании стало высказанное целым рядом аналитиков предположение, что скандал вокруг изменения российского герба был устроен в отместку за «Новейшую историю». Впрочем, выдвигались и более экзотические версии. «Мы рассматриваем поднятую в ряде СМИ истерику с клеветническим приписыванием мусульманам каких-то «требований», «ультиматумов» и т.п. как недобросовестную попытку замять скандал с книгой Р. Силантьева, взорвавшей изнутри Межрелигиозный совет России. Истинные виновники разжигания исламофобии и стали инициаторами пиар-кампании с госсимволикой, чтобы переложить ответственность с «больной головы на здоровую».
Они готовы пожертвовать интересами межрелигиозного мира исключительно ради «чести мундира», – говорилось в заявлении сайта «Ислам-инфо». С середины декабря вал отрицательных откликов на книгу сменился рецензиями противоположной тональности. Неожиданно выяснилось, что из всех исламоведов претензии к книге имеет только главный редактор гайнутдиновской газеты «Ислам Минбэре» Талиб Саидбаев, в то время как ведущие специалисты в этой области Айслу Юнусова, Рафик Мухаметшин, Павел Пучков и Алексей Малашенко сугубо приветствуют ее появление. Более того, положительные отклики на книгу дали муфтии Магомед Албогачиев, Шафиг Пшихачев, Мухаммадгали Хузин, Исмаил Шангареев и первый заместитель муфтия Татарстана Валиулла Якупов. В начале февраля стало известно, что верховный муфтий Талгат Таджуддин изложил свою позицию по книге в письме Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II, которое было зачитано на очередном заседании Межрелигиозного совета. «Монографию «Новейшая история исламского сообщества России» характеризует апологетический подход к традиционному исламу, солидная и детально проработанная фактологическая база, потребовавшая кропотливых и целенаправленных усилий по ее сбору и систематизации. Проделанная автором работа выгодно отличается как стремлением к минимизации авторских оценок, так и отсутствием субъективизма в целом, что немаловажно. Вместе с тем, Р.А. Силантьев должен был учитывать, что клеветнические измышления и неприглядные факты, приведенные им в качестве иллюстрации к диффамационным кампаниям против лидеров традиционного ислама, могут быть растиражированы в СМИ сторонниками ваххабитской идеологии вне того контекста, в котором они изложены в книге.
***
К сожалению, вынужден констатировать, что выход в свет научной монографии «Новейшая история исламского сообщества России» был использован рядом исламских деятелей для обострения отношений с Русской Православной Церковью, что явно свидетельствует о непонимании ими давно назревшей необходимости в появлении подобного труда, прежде всего для самого мусульманского сообщества России», – говорилось в нем. Тогда же члены Межрелигиозного совета осудили антихристианскую книгу «Евангелие глазами мусульманина: два взгляда на одну историю», очень вовремя опубликованную советником Гайнутдина Вячеславом-Али Полосиным. В начале мая 2006 года газета «Известия» опубликовала интервью с председателем ЦДУМ, в котором он привел выдержки из ответа Патриарха на свое письмо по книге. «Его Святейшество направил мне весьма теплый ответ, в котором подчеркнул, что Русской Православной Церкви было весьма важно получить официальный комментарий старейшей мусульманской организации России по поводу данной книги.
Он отметил, что значительная часть рецензентов солидарна со мной в положительных оценках научного труда Р.А. Силантьева и согласился с тем, что автор должен учесть высказанные замечания в своей дальнейшей работе. Для ЦДУМ особенно значимо, что Патриарх поблагодарил нас за конструктивную позицию по этому вопросу, а также выразил признательность Координационному центру мусульман Северного Кавказа и тем представителям Совета муфтиев России, которые объективно оценили книгу Силантьева. На этом, я полагаю, вопрос с «Новейшей историей исламского сообщества России» исчерпан», – заявил он тогда. И действительно, на этом вопрос с книгой был исчерпан.
В итоге самым пострадавшим в этой истории оказался Равиль Гайнутдин. Неприглядные для него факты из книги была растиражированы центральными СМИ вне своего контекста, в результате чего слухи о связях московского муфтия с различными преступными группировками стали восприниматься мусульманами как реальный факт. Помимо этого, Гайнутдин смог в очередной раз убедится в том, что его точка зрения малоавторитетна для большинства российских муфтиев и почти всех исламоведов, а заодно поссорился с православной общественностью. «Так уж вышло, что Силантьев сорвал овечьи шкуры с волков и показал истинные лица тех людей, которые хотели захватить власть в российском исламе. Теперь этим людям, которые хотели стать единоличными властителями отечественной уммы, следует подумать – а не стыдно ли им за свое прошлое? За предательство близких родственников, учителей и соратников, за реверансы в сторону бандитов и террористов, за оскорбления инаковерующих?», – говорилось в принятом ее активистами обращении. Вряд ли повысился авторитет московского муфтия и в глазах высокопоставленных чиновников, которые воочию убедились в том, что он может устроить масштабный скандал на пустом месте и на основании непроверенных данных спровоцировать межрелигиозный конфликт. Лидеры иудейской общины также не порадовались случившемуся и выразили готовность предъявить Равилю Гайнутдину претензии относительно антисемитских выпадов его сопредседателя Мукаддаса Бибарсова. Зато председатель ЦДУМ получил немало бонусов как мудрый и рассудительный духовный лидер, миротворец и настоящий друг Церкви.
Самолюбие московского муфтия не позволяло ему признать тот факт, что автором такой красивой партии выступил «сумасшедший» Талгат Таджуддин, поэтому вся ответственность за случившееся была возложена на «антиисламское» крыло Русской Православной Церкви . В середине февраля Гайнутдин нанес по православным ответный удар, заявив, что мусульман в России проживает в семь раз больше, чем православных, и вообще «православные архиереи занижают число мусульман в стране». Затем он подверг резкой критике Межрелигиозный совет Россиии объявил о создании при Совете муфтиев альтернативной ему комиссии по исламо-христианскому диалогу во главе с «русским» мусульманином Искандером Казаковым. Кроме того, Совет муфтиев России выступил со специальными заявлениями против введения «Основ православной культуры» и института военных священников, в которых присутствовали следующие оценки: «Введение курса «Основ православной культуры» в основную программу государственной школы станет проявлением государственной политики в сфере образования и первым шагом к проявлению признаков становления «православного» государства» и «нашу тревогу разделяют все, кроме РПЦ, представители религиозных направлений, в том числе христианские. Они, как и мы, выступают против поспешного введения в Армии института военных священников». На этой почве Совет муфтиев попытался сблизиться с католиками и протестантами, однако вопреки его ожиданиям Католическая церковь поддержала все указанные инициативы Московского Патриарха, а протестанты без восторга восприняли специально направленный против них труд Полосина. Конфликт Совета муфтиев с Русской Православной Церковью получил отражение и на региональном уровне.
После ряда провокационных антиправославных публикаций на официальном сайте ДУМ Нижнего Новгорода и Нижегородской области.
Нижегородская епархия прекратила с ним всякие отношения и выступила со специальным заявлением следующего содержания: «В последнее время некоторые представители Духовного управления мусульман Нижегородской области (ДУМНО) выступили с заявлениями, которые дестабилизируют сложившиеся межконфессиональные и межэтнические отношения в регионе. В связи с этим Нижегородская епархия Русской Православной Церкви заявляет, что Нижегородскую область всегда отличали веротерпимость, межрелигиозный мир и взаимное уважение традиционных для нашей страны религиозных сообществ. Подобного рода безответственные действия представителей Духовного управления мусульман Нижегородской области являются провокационными и направлены на разжигание межнациональной и межконфессиональной вражды. Нижегородская епархия выражает серьезную озабоченность в связи с вышеизложенным и призывает все здоровые силы общества противостоять участившимся попыткам расшатать стабильную политическую и религиозную ситуацию в регионе».
К середине 2006 года стало очевидно, что исламское возрождение в России состоялось. Количество мечетей в целом по стране практически сравнялось с дореволюционными показателями, а в некоторых регионах даже их превысило. Мусульманские общины, зарегистрированные и стихийные, появились в каждом регионе России, в каждом крупном городе. Количество исламских учебных заведений, внесенных в реестр Министерства юстиции на начало 2004 года, достигло 68, в то время как Русская Православная Церковь на это время располагала всего 59 учебными центрами. Значительный прогресс по сравнению с 1996 годом наблюдался и в других сферах.
На начало 2005 года исламское сообщество России располагало 3642 зарегистрированными общинами (16,3% от общего числа зарегистрированных общин), которые управлялись 59 централизованными структурами. Наибольшее количество мусульманских общин действовало в Республике Татарстан (1016), Республике Дагестан (622) и Республике Башкортостан (448). При этом в Совет муфтиев России входило около 1800 общин, в КЦМСК – около 1000, и в ЦДУМ – около 800. Перепись населения 2002 года показала, что верхняя планка численности российских мусульман даже с учетом неграждан России не превышает четырнадцати с половиной миллионов человек. За время, прошедшее с переписи 1989 года, этнический состав российской уммы претерпел существенные изменения. В ней возросла доля выходцев с Северного Кавказа и Средней Азии, в то время как доля татар заметно упала. В связи с растущей полиэтничностью исламской общины России татарский язык постепенно вытеснялся из мечетей языком межнационального общения – русским, на котором стала выпускаться основной объем религиозной литературы.
Заключительный период реисламизации характеризовался также значительным развитием внешних контактов российской уммы, которая окончательно осознала себя неотъемлемой часть мусульманского мира. Делегации российских мусульман стали чаще выезжать в арабские страны Ближнего Востока, принимать участие в исламских конференциях и вступать в международные мусульманские организации – Организацию Исламской конференции, Европейскую исламскую конференцию, Лигу исламского мира и целый ряд других. В марте 2004 года на II Межрелигиозном миротворческом форуме был создан Межрелигиозный совет СНГ, в который вошли шесть российских мусульманских лидеров – муфтии Исмаил Бердиев, Равиль Гайнутдин, Талгат Таджуддин, Мухаммадгали Хузин, Шафиг Пшихачев и имам-хатыб Харис Саубянов. Соответственно в 2002 и в 2004 году муфтии Равиль и Талгат Таджуддин были приглашены в Европейский совет религиозных лидеров, действовавший под эгидой Всемирной конференции религий за мир – самой крупной и авторитетнои международной межрелигиознои организации.
Растущее число мусульман, желающих выехать на хадж, сделало это ежегодное паломничество вопросом государственной важности. 18 июня 2002 года по настоянию Саудовской Аравии был образован Совет по хаджу при Правительстве РФ, в который вошли представители всех крупнейших российских муфтиятов и ряд государственных чиновников.
Этот совет был уполномочен решать все связанные с хаджем вопросы и делать его проведение максимально удобным для паломников, которые прежде нередко становились жертвами недобросовестных посредников. Уполномоченным по хаджу стал депутат Госдумы Ахмад Билалов, баллотировавшийся по спискам движения «Рефах».
К этому времени он прекратил свое участие в программах Абдул-Вахеда Ниязова и сконцентрировался на внешнеисламской деятельности. Трудами Билалова и его совета процедура выезда на хадж упростилась, однако при этом ежегодная квота российских паломников была сокращена.
К 2006 году в большинстве мест компактного проживания мусульман, а также крупных городах в достаточной мере сформировалась халяльная инфраструктура, позволявшая приверженцам ислама чувствовать себя максимально комфортно. К появившимся еще в начале 90-х годов специализированным кафе и ресторанам добавились «шариатские» супермаркеты, на многих мясокомбинатах и кондитерских фабриках были запущены специальные линии халяльной продукции, а в парфюмерных магазинах стал доступен большой ассортимент восточных благовоний и духов. Кроме того, стали повсеместно возникать бутики мусульманской одежды, один из которых даже открыл специализированный сайт «Аль-Баракят». «Бадр-Форте Банк» и потребительское общество «Мэнзил» разработали даже схему мусульманской ипотеки, при которой стало возможно приобретать квартиры в кредит сообразно нормам шариата. Значительный прорыв был достигнут в сфере медицинских услуг, ранее ограничившейся только кабинетами для сунната – обрезания. В 2002 году в Татарстане была создана Ассоциация табибов – мусульманских врачей, призванная с исламских позиций бороться с распространением алкоголизма, наркомании и курения. Усилиями правозащитной ассоциации «Хак-Справедливость» осенью 2005 года в Москве открылись мусульманский родильный дом и семейный стоматологический центр, работающие в соответствии с требованиями шариата. Впрочем, доходило и до курьезов – так, в 2006 году в Москве начал работу Центр пророческой медицины, специалисты которого обещали вылечить большинство известных болезней кровопусканием и черным тмином. Инициаторами создания Центра выступили представители салафитского крыла «русских мусульман», многие из которых действительно имели большой опыт в кровопускании. Со своей стороны, муфтияты не оставляли попыток изыскать дополнительные источники финансирования. Так, ДУМ РТ не оставляло надежды возродить практику закята, для чего организовало Комитет по сбору и Совет по распределению закятных средств. ДУМЕР решило зарабатывать деньги на маркировке халяльной продукции, обязав ее производителей делать благотворительные взносы в свою пользу, а также ввело принудительное платное рецензирование для литературы, распространяющейся в его книжных киосках. При этом большинство муфтиятов активно участвовало в организации хаджа, что также приносило определенный доход. В то же время ни одна мусульманская структура не последовала примеру Русской Православной Церкви и не открыла собственных производств или сельхозпредприятий.
Первая серьезная попытка создать общероссийскую мусульманскую газету была предпринята в преддверии парламентских выборов 1999 года. В начале декабря этого года мусульманский деятель Вячеслав-Али Полосин совместно с движением «Рефах» основал новое печатное средство массовой информации, без особой фантазии названное «Мусульманской газетой». Тираж первых выпусков «Мусульманской газеты» составлял 500 тысяч экземпляров и распространялся преимущественно бесплатно, что стало прямым следствием ее рекламного характера. На страницах этой газеты преобладали материалы, восхваляющие движение «Рефах» и его союзников в исламском мире – в первую очередь муфтия Нафигуллу Аширова. Довольно быстро лидер «Рефаха» Абдул-Вахед Ниязов посчитал, что «Мусульманская газета» выполнила все поставленные перед ней цели, и прекратил ее финансирование, однако идея создать полноценную общероссийскую исламскую газету оставалась весьма заманчивой. В конце 2001 года бывший главный редактор «Мусульманской газеты» Вячеслав-Али Полосин с помощью ДУМ Дагестана нашел средства на издание газеты «Все об исламе», ориентированной на максимально широкий круг читателей. Параллельно с этой газетой ДУМ Дагестана начало издавать богато иллюстрированный глянцевый журнал «Ислам», который, правда, выходил не чаще четырех раз в год. Таким образом, к 2002 году Махачкалинский муфтият завершил создание сильной медиа-группы федерального значения, которая включала в себя не только упомянутые печатные, но и сетевые СМИ. Из других мусульманских газет, возникших после 1995 года, можно отметить издания ДУМАЧР – газеты «Мусульмане Сибири» и «Регион Сибирь», издававшиеся довольно крупным тиражом и освещавшие жизнь зауральских общин в выгодном для ДУМАЧР свете. Новые издания появились и у других муфтиятов – Регионального ДУМ Пермской области (газета «Халык Авазы»), Единого ДУМ Пензенской области (газета «Солнце Ислама»), ДУМ Республики Мордовия («Ислам в Мордовии»), ДУМ Самарской области (газеты «Азан» и «Салам») и целого ряда других. Печатными СМИ располагали и радикальные мусульмане – в первую очередь к ним относилась газета Исламского конгресса России «Мысль» (или «Современная мысль»), а также скандально известные издания ижевской ваххабитской общины «Саф Ислам» и «Ихлас».
Долгое время эта область СМИ была болезненным местом российской уммы. Конечно, в Дагестане, Ингушетии, Татарстане и Чечне таких проблем с освещением исламской жизни не существовало, однако многих мусульман обижало недостаточное, по их мнению, внимание к этой теме центральных телеканалов и радиостанций.
Действительно, из светских радиостанций место для мусульманской передачи предоставило только «Радио России», на волнах которого с 1990 года выходила программа СергеяДжанната Маркуса «Голос Ислама». Ориентированные же на мусульман передачи на федеральных каналах телевидения быстро закрывались из-за недостатка финансирования либо по идеологическим соображениям. Из подобных неудачных проектов можно вспомнить исламский раздел в религиозной программе «Ныне» на Первом канале, передачи «Все суры Корана» на канале «Культура» и «Тысяча и один день» на канале РТР. Следует заметить, что на закрытие этих программ не в последнюю очередь повлиял маргинальный философ Гейдар Джемаль, не стеснявшийся использовать их для пропаганды своих экстремистских взглядов. 15 февраля 2002 года в эфире канала РТР вышел первый выпуск пятнадцатиминутной программы «Мусульмане», которая быстро завоевала популярность среди российских мусульман. Как и предыдущие телепередачи, она была ориентирована на Совет муфтиев России, что, впрочем, объяснялось большей активностью этой структуры в информационном поле. К началу 2005 году программа «Мусульмане» выглядела успешным телевизионным проектом и не собиралась прекращать свою деятельность.
С развитием информационных технологий в сети Интернет с 1998 года стали проявляться мусульманские русскоязычные ресурсы, количество которых к 2004 году достигло нескольких десятков. Большая часть подобных сайтов содержала только небольшую библиотечку исламской литературы, а также подборку статей с элементарным описанием мусульманского вероучения и культовой практики, однако лицо мусульманского Рунета определяли не они.
Самым посещаемым исламским сайтом стал «независимый информационный портал «Ислам.ру», который в действительности лоббировал интересы ДУМ Дагестана и всего тарикатистского движения этой республики. Публикации портала отличались непримиримым отношениям к ваххабизму и одновременно содержали жесткую критику всего официального мусульманского духовенства – особенно муфтия Равиля Гайнутдина и руководства ЦДУМ.
Запущенный в 2000 году портал «Ислам.ру» практически сразу стал доминировать в мусульманском информационном пространстве, и лишь в 2003 году были предприняты попытки создать альтернативные ему новостные ресурсы, призванные отражать точку зрения Совета муфтиев России.
Поставленных целей эти попытки не достигли – имевший все шансы стать серьезным конкурентом «Исламу.ру» портал «Исламинфо.ру» проработал всего год и прекратил свое существование из-за недостатка финансирования, а созданный на его базе сайт Союза мусульманских журналистов «Ислам-инфо.ру» оказался способен транслировать лишь выборочные новости и аналитические материалы. Помимо упомянутых ресурсов, интересы Совета муфтиев России в Рунете представляли его официальный сайт «Муслим.ру», аналитический портал ДУМ Поволжья «Ансар.ру», сайт настоятеля московской Мемориальной мечети имам-хатыба Шамиля Аляутдинова «Умма.ру», а также сайты ДУМ Республики Мордовия и ДУМ Нижнего Новгорода и Нижегородской области. Отдельного упоминания заслуживает блок татарстанских исламских сайтов, в первую очередь – официального сайта ДУМ Республики Татарстан и действующего при нем новостного портала. Свои странички в сети имели и отдельные общины Совета муфтиев – ивановская, санкт-петербургская, петрозаводская и некоторые другие. ЦДУМ вело свою работу в Интернете в основном благодаря усилиями пермского муфтия Мухаммадгали Хузина.
Первые несколько лет все новости ЦДУМ транслировались через сайт Регионального ДУМ Пермской области www. rdumpo.permonline.ru, затем были разработаны более мощные порталы «ЦДУМ.ру» и «Мослем.ру». К 2004 году главным ресурсом ЦДУМ стал сайт «Мослем.ру», по целому ряду параметров превосходивший аналогичный сайт Совета муфтиев России. Также в сети появились сайты и отдельных муфтиятов ЦДУМ – самарского, екатеринбургского, омского, ханты-мансийского, украинского и чувашского. Слабее всего в Рунете оказались представлены традиционные мусульмане Северного Кавказа. Как уже упоминалось выше, портал «Ислам.ру» и другие дагестанские ресурсы не стали выразителем их интересов, а другими крупными ресурсами северокавказские мусульмане не располагали. В то же время радикально настроенные группы внутри российской уммы ориентировались преимущественно на главный новостной сайт чеченских боевиков «Кавказ-центр» и его многочисленные клоны, а также на сайты Исламского конгресса, Исламского комитета, портал «русских» мусульман «Коран.ру» и ресурс «Ваххабизм.ру».
Поделиться книгой: