Имя мне – Легион

Желязны Роджер

Проект 'Румоко'

Роджер Желязны

Проект "Румоко"

Я был в пультовой, когда из агрегата Джи-9 на нас посыпались искры. Помимо всего прочего, находился я там потому, что надо было провернуть одно порученное мне идиотское дельце.

Двое ребят были внизу, в капсуле; шла проверка Шоссе в Преисподнюю, шахты, вгрызавшейся в дно океана в тысячах морских саженях под нами; близился час, когда они заработают. Обычно авария не встревожила бы меня – в штате было двое техников для обслуживания Джи-9. Но вот как раз сегодня один из них был в отпуске на Шпицбергене, а другой болел. Неожиданно ветер и волны тряхнули "Аквину"; я вспомнил, что проект "Румоко" близится к завершению, и принял решение. Я пересек каюту и снял боковую панель.

– Швейтцер! Не смейте трогать прибор, не валяйте дурака! – сказал доктор Асквит.

Я изучал цепи.

– Вы решили заняться им сами? – спросил я доктора.

– Конечно, нет. Я и знать не знаю, с чего начать… Но…

– Хотите, чтобы Мартин и Димми погибли?

– Вы же знаете, что нет. Но вы не имеете права…

– Тогда скажите, кто им займется? – продолжал я. – Капсула управляется отсюда, а мы только что на что-то налетели. Если у вас есть на примете кто-то более подходящий – лучше пошлите за ним. В противном случае я попробую исправить это сам.

Тогда он заткнулся, а я стал выяснять, где какое повреждение. Все было достаточно очевидно. Это связано с теми четырьмя цепями.

Я занялся делом. Асквит был океанографом и мало что понимал в электронике. Думаю, он не смог бы отличить, если бы я занялся не ремонтом, а подготовкой диверсии. Я проработал минут десять, и дрейфующая в океанских пучинах капсула снова начала функционировать.

За работой я пытался представить себе мощь той силы, которая вскоре будет разбужена, заполнит на мгновение Шоссе в Преисподнюю, а затем, словно дьявольское отродье – а то и сам дьявол – сорвался с цепи в центре Атлантики. Пасмурная погода, господствующая в это время года в здешних широтах, мало меня утешала. Тут будут применяться смертоносные силы: атомная энергия освободит еще более могущественную из стихий – живую магму, кипящую пока глубоко под океаном. И то, что люди решились затевать бессмысленные игры с такими вещами, было выше моего разумения. Корабль снова задрожал на волнах.

– Ну вот, – сказал я, – там было несколько коротких замыканий, и я их ликвидировал. Я поставил панель на место. Больше беспокоится не о чем.

Асквит посмотрел на монитор:

– Похоже, теперь работает нормально. Давайте-ка проверим. – Он щелкнул переключателем и сказал: – "Аквина" вызывает капсулу. Вы слышите меня?

– Да, – донеслось в ответ. – Что случилось?

– Короткое замыкание в Джи-9, – ответил он. – Все исправлено. А как у вас?

– Все системы пришли в норму. Будут какие-нибудь инструкции?

– Продолжайте выполнять задание, – сказал доктор и повернулся ко мне. – Я тут мешал вам, – сказал он, – и был резок с вами. Простите. Я не знал, что вы в состоянии обслуживать Джи-9.

– Я – инженер-электрик, – заметил я, – и эти штуки мне знакомы. Но разбираюсь в такой аппаратуре слабовато. Если бы я не смог определить неисправность, я бы и пальцем к схемам не прикоснулся.

– То есть ваше правило – не соваться куда попало?

– Верно.

– Тогда и я не стану этого делать.

Как раз сейчас было очень хорошо, что он никуда не станет совать свой нос, так как я только что извлек из Джи-9 маленькую бомбу. Она пока лежала в левом кармане моей куртки, и мне предстояло вышвырнуть ее за борт. В следующие пятьдесят минут неплохо бы найти и испортить видеозапись. По правде говоря, я не проявлял никакого желания фигурировать в записях, но если ничего не поделаешь – что ж, пусть на них лучше буду я, чем противник.

Я извинился и вышел. Рассортировав улики, я обдумывал события дня.

Кто-то пытался сорвать проект. Итак, Дон Вэлш был прав. Предполагаемая угроза была реальной. Значит, тут замешано что-то большее. И главный вопрос что именно. Ну и второй вопрос – что же дальше?

Я закурил и навалился на поручни "Аквины". Я осматривал холодное северное море, атакующее нашу скорлупку. Руки тряслись… Это был обычный проект. Конечно, рискованный. Но несмотря на его рискованность, я не мог обнаружить достаточно веских возражений против него. Тем не менее, противники были – это очевидно.

Сообщит ли Асквит о моих действиях? Вряд ли он представляет, что делалось… Он объяснит, как я ему сказал, и внесет это в судовой журнал. Он может лишь записать, что я ликвидировал короткое замыкание. И это все.

Этого было достаточно.

Я решил, что враг имеет доступ к судовому журналу. Он узнает, что там нет ни слова об обезвреженной бомбе. Он узнает и то, кто помешал ему; и он вполне может заинтересоваться – кто же в критический момент смог принять экстренные меры. Хорошо. Как раз этого-то мне и хотелось.

…Потому что я потратил уже целый месяц, ожидая подобной возможности. Надеюсь, что он объявится достаточно быстро и попытается разобраться со мной. Глубоко затянувшись, я разглядел маленький айсберг, сверкающий на солнце. Приближалось нечто довольно странное, это чувствовалось. Небо было серым, океан – темным. Где-то находился кто-то, не одобрявший тех событий, что вскоре произойдут здесь, но клянусь жизнью, я не мог догадаться – почему.

Ну и черт с ними всеми. Люблю пасмурные дни. В один из таких дней я и родился. И получаю от этого наивысшую радость.

Я вернулся в каюту и смешал себе пойло, поскольку дежурство мое официально кончилось.

Немного погодя в дверь постучали.

– Поверните ручку и толкните – сказал я.

Дверь открылась, вошел молодой человек по имени Раулингс.

– Мистер Швейтцер, – сказал он, – Кэрол Дейт хотела бы поговорить с вами.

– Скажите ей, что я иду.

– Хорошо, – ответил он и вышел.

Я причесал свои выцветшие волосы и сменил рубашку, потому что Кэрол была молода и привлекательна. Она являлась офицером службы безопасности на корабле, хотя, подумал я, кто знает, кем она была в действительности.

Я подошел к ее каюте и дважды стукнул в дверь.

Входя, я подумал, что приглашение могло быть вызвано случаем с Джи-9 и моей работой полчаса назад. Это означало бы, что она великолепно справляется со своими обязанностями.

– Привет, – сказал я. – Говорят, ты посылала за мной?

– Швейтцер? Да, посылала. Садись, – и она показала на стул по другую сторону от роскошного стола.

Я сел:

– Что хотела?

– Ты отремонтировал утром Джи-9?

Я пожал плечами:

– Это вопрос или утверждение?

– Ты не уполномочен заниматься такой аппаратурой.

– Если тебе так хочется, я могу вернуться в пультовую и снова сделать так, как было.

– Значит, ты все же сумел исправить повреждение?

– Да.

Она вздохнула.

– Ну, ладно, меня это не касается, – сказала она. – Наверное, ты сегодня спас две жизни, так что я не собираюсь обвинять тебя в превышении полномочий. Мне надо выяснить кое-что другое.

– Что?

– Это была диверсия?

Вот оно что. Я так и знал.

– Нет, – сказал я, – не диверсия. Несколько коротких замыканий.

– Дурак, – сказала она мне.

– Прости, не понял…

– Ладно, брось, ты все понял. Это была сознательно подстроенная авария. Ты помешал им, и там было кое-что похитрее, чем парочка коротких замыканий. Там была бомба. Мы видели, как она взорвалась, наблюдали вспышку слева по борту часа полтора назад.

– Ну, это ты говоришь, – заметил я, – но не я.

– Что ты затеял? – спросила она. – Мало того, что соврал о бомбе, так еще что-то темнишь. Чего ты хочешь?

– Ничего, – ответил я.

Я разглядывал ее. Волосы с красноватым оттенком, на лице куча веснушек. Зеленые глаза, а над ними ровная линия рыжей челки. Я как-то танцевал с ней однажды на корабельной вечеринке и поэтому знал, что она довольно высокая.

– Ну?

– У меня порядок, – сказал я. – А у тебя?

– Я жду ответа.

– О чем?

– Это была диверсия?

– Нет, с чего ты взяла.

– Были и другие попытки. И ты знаешь об этом.

– Нет, не знаю.

Она неожиданно покраснела, от чего ее веснушки стали куда заметнее. Почему бы это?

– Ну, должны были быть. Мы, очевидно, им помешали. Но они были.

– Кто это сделал?

– Мы не знаем.

– Почему?

– Мы ни разу не заметили диверсантов.

– Как это?

– Они достаточно искусны.

Я закурил.

– Ну, плохи твои дела, – заметил я. – Там было несколько коротких замыканий. Я – инженер-электрик, и потому смог их найти. И это все.

Она вытащила сигарету, и я прикурил ей ее.

– Ладно, – сказала она, – придется поверить тому, что ты захотел мне сказать.

Я встал.

– …Между прочим, у меня есть результаты твоей проверки, – сказала она.

– И как?

– Ничего. Ты чист, как снег и лебяжий пух.

– Рад это слышать.

– Не радуйся, мистер Швейтцер. Я с тобой еще не кончила.

– Попробуй еще разок, – посоветовал я. – Ты ничего больше не найдешь.

…И я был уверен в этом.

Я покинул ее, раздумывая, когда диверсанты примутся за меня.

Каждый год я посылал рождественскую открытку, и она не бывала подписана. Все, что на ней было – это отпечатанные названия четырех баров и городов, в которых те находились. На пасху, май, первый день зимы и в День всех святых я сидел в одном из тех баров и потягивал спиртное с девяти до полуночи по местному времени. Потом уходил. И так каждый год в разных барах.