Шестеро смелых и похищение «Европы»

— Лиза, да перестань ты дуться. — Данила так ей улыбнулся, что обида у девочки мигом прошла. — И вообще, эти деньги сначала нужно еще получить, а мы делим шкуру неубитого медведя.

— Тогда давайте не делить, а зарабатывать, — вмешалась Марфа. — Итак, кто берет на себя звонки в газеты? Этим могу заняться я!

— Нет, не можешь, — решительно возразил Илья. — Мужика — то нашла не ты, а Клим. Ему и флаг в руки.

— Пусть это сделает Данила, у него лучше всех получится, — неожиданно оказал честь другу Клим.

Необходимость рассказывать что — то по телефону совершенно посторонним людям Клима смущала. Вдруг его неправильно поймут? А может, вообще не станут слушать. Или начнут задавать лишние вопросы. Данила как — никак постарше и наверняка быстрее сообразит, что ответить.

— Ну, если ты настаиваешь, — не мог скрыть своей радости Данила.

— Настаиваю, — подтвердил Клим. — Тем более что идея не моя, а твоя.

— Уговорил. Только стой рядом. В случае чего будешь мне подсказывать.

— Это сколько угодно, — переместился поближе к Даниле Ахлябин.

Данила раскрыл одну из газет и, отыскав нужный номер телефона, потянулся к трубке.

Напряженная тишина, повисшая в комнате, разбудила задремавшего было под гул голосов кота. Он широко раскрыл оранжевые глаза и окинул внимательным взглядом всю компанию.

Опять эти человеческие котята что — то задумали! Лица такие сосредоточенные! Новая охота? Пока не очень похоже. Расшуршались тут своими газетами. Данила зачем — то полстола ими завалил. У дедушки позаимствовал. Тот их тоже очень уважает. Каждое утро в киоске около дома свеженькими обзаводится. Куда ему столько? В квартире и так старых полно. А он новые принесет, развернет и после долго их рассматривает и шуршит. Странные существа эти люди. Ведь совершенно неувлекательное занятие! В газетах ничего не двигается и не меняется. Всё там такое рябенькое. То ли дело на мышкину норку смотреть, дожидаясь, когда оттуда вылезет добыча. Занятие и приятное и понятное. Но из газет, как известно, никогда ничего не вылезает. Он, Черчилль, уже сто раз проверял. Однажды, впрочем, случилось. Таракан из стопки вылез. Но это было явное недоразумение. Совсем не этого ждут люди. Иначе бы бабушка таракану обрадовалась. А она кричать начала, ногами топать. Вот и затоптала насекомое. Черчиллю даже не удалось с ним поиграть! А бабушка дедушку потом долго пилила. Мол, зря только деньги тратишь на свою макулатуру, все то же самое по телевизору можно посмотреть, и из него, в отличие от газет, тараканы не выползают.

Только насчет телевизора Черчилль так ничего и не понял. Тараканов — то в нем действительно не было, но и ничего сколько-нибудь похожего на газетную рябь там тоже не наблюдалось. Или, может быть, поэтому дедушка и надевает свои очки, когда садится читать газеты? Возможно, благодаря им он видит не рябь, а что — то совсем другое. Иначе почему дедушка вдруг начинает сам с собой разговаривать — то смеется, то возмущается. Надо как-нибудь попробовать взглянуть на газеты сквозь дедушкины очки. Хотя Данила и безо всяких очков в них с удовольствием таращится. Правда, ведет себя тихо. Не смеется и не возмущается. Только шуршит. Совершеннейшая загадка. Впрочем, коты и люди такие разные. И иногда, пока им что-нибудь объяснишь, весь изведешься.

С Марфой — то еще ладно. Она почти такая же умная, как и он сам. Но вот однажды остался Черчилль вдвоем с дедушкой. Остальные почему — то куда — то надолго исчезли. Он, Черчилль, тогда очень волновался, что навсегда. И вот ему захотелось пить. А поилка была пустая. Дедушка сидел на кухне и читал свои любимые газеты. Черчилль начал ему объяснять: дедушка, мол, воды налить надо. А тот, не отрываясь от газеты, знай себе бубнит:

— Отстань. Я тебе полную миску еды положил, вот и жуй!

А на поилку даже и не взглянул! Сам бы попробовал жевать сухой корм без воды! Посмотрел бы Черчилль на него! Сразу бы дедушка о своих газетах забыл.

Черчилль еще немного покричал, повозмущался. Но всё было бесполезно. Пришлось в результате нарушить правило — запрыгнуть в мойку. Бабушка это ужасно не любит. Но ведь вынудили. Не помирать же от жажды.

Запрыгнул, полизал кран, который, правда, оказался сухой; но ему, Черчиллю, ведь было давно известно: люди знают, как сделать, чтобы оттуда полилась вода. Дедушка, надо отдать ему должное, намек наконец понял. Прозрел, обнаружил сухую поилку, запричитал, извиняться начал. Но сколько для этого пришлось приложить стараний! Ужас!

Он потом дедушку, конечно, простил, но не сразу — сначала немного повоспитывал. Весь следующий вечер дедушка ходил за ним как тень, умоляя поесть, и даже несколько раз поменял ему, Черчиллю, воду. Черчилль в ответ лишь фыркал и отказывался есть. Ему это не составляло никакого труда. Ведь в тот день выдалась на редкость удачная охота, и, даже если бы дедушку не надо было воспитывать, всё равно бы есть, наверное, он ничего не смог.

Дедушка тогда сильно расстроился. Ну что ж, все учатся на своих ошибках. Бойкот закончился, когда дедушка предложил Черчиллю кусок жареной куриной грудки. Вот тут он «сломался», не устоял. Это же было его любимое лакомство! Нечасто оно ему доставалось. Грех отказываться. Да и дедушку хотелось немного порадовать. Больно уж он выглядел несчастным. Зато до самого приезда остального семейства про питье для Черчилля ни разу не забыл.

И тут кот снова посмотрел вниз.

Данила, набрав номер, прижал трубку к уху.

— Здравствуйте, это редакция криминальных новостей?.. Хочу вам сообщить о сенсационном происшествии. Три часа назад в Серебрянопрудском тупике было совершено нападение на микроавтобус «Мерседес», принадлежащий «Милим — банку».

Данила рассказывал долго, подробно, время от времени делая паузы, чтобы выслушать вопросы своего собеседника. Ребята затаили дыхание. Судя по всему, новость журналисту понравилась, ибо он принялся выяснять, с кем говорит. Мальчик назвал свое имя. В редакции потребовали паспортные данные.

— Минуточку, — солидно проговорил Данила и, нажав на кнопку отключения микрофона, скомандовал сестре: — Марфа, поищи в мамином шкафу мой паспорт.

Девочка кинулась со всех ног в соседнюю комнату и почти сразу же вернулась обратно.

— Держи.

Данила продиктовал в трубку номер и серию паспорта. Лицо у него вдруг стало растерянным.

— Нет, к сожалению, я никак не смогу к вам приехать. Ни в ближайшие дни, ни после… Вы меня не так поняли. Я не отказываюсь от вознаграждения, просто… — Он на мгновение осекся, затем добавил: — Понимаете, я не могу ходить. В кресле сижу. Я… инвалид.

Друзья слушали его, пряча глаза. Данила не любил произносить этого слова. В нем ему слышалась некая безнадежность. А он продолжал верить, что настанет день, когда он снова сможет ходить.

Несчастье случилось три года назад. В школьном дворе Марфу и Лизу обступили кольцом старшеклассники и стали вымогать деньги. Данила, несмотря на превосходящие силы и возраст противника, не задумываясь, бросился защищать младшую сестру и ее подругу. Завязалась жестокая драка. Его отшвырнули прямо на трубы, сложенные в углу двора. Удар пришелся на позвоночник. С тех пор Данила не мог ходить. Врачи, правда, обнадеживали, говорили мальчику, что шанс вернуться к нормальной жизни у него еще есть. Увы, пока приходилось лишь верить им на слово, ибо, несмотря на несколько операций, он мог передвигаться лишь с помощью инвалидного кресла…

Данила вздохнул и, взяв себя в руки, продолжил разговор с сотрудником редакции криминальных новостей:

— А вот это вы зря. Информация достоверная. Я ее излагаю со слов человека, на глазах у которого всё и произошло. Вернее, не совсем всё, но именно он обнаружил водителя в багажнике. И тот ему рассказал о случившемся… Да. Я полностью доверяю… Нет, он очень надежный свидетель. Собственно говоря, он сидит рядом и может подтвердить каждое мое слово. И подъехать к вам, кстати, может. Пожалуй, выпишите на него деньги… Нет, он не инвалид… Его паспортные данные? Сейчас он вам продиктует.

— С ума сошел? — в панике вытаращился на Данилу Ахлябин. — Во — первых, у меня паспорта с собой нет, а во — вторых, мне ни в коем случае нельзя обнародоваться. Если мать про меня такое прочтет в газете, то сойдет с ума, и сидеть мне после до конца года замурованным дома.

— Данька, давай лучше я, — вызвался Бородин. — У меня паспорт с собой. И вообще, какая им разница. Скажу, будто я был свидетелем.

Данила было протянул ему трубку, но тут снова вмешался Клим:

— Ни фига у тебя, Илюха, не выйдет. Они же в милиции проверять начнут, а там я фигурирую как свидетель.

— Сразу бы и предупредил, — с недовольным видом опустился на стул Бородин.

— Не сообразил, — развел руками Ахлябин. — Ладно, буду сдаваться. — Взяв у Данилы трубку, он для солидности понизил голос: — Я полностью подтверждаю каждое слово Данилы Соколова.

Собеседника, однако, столь краткая реплика не удовлетворила. Пришлось Ахлябину повторить рассказ с самого начала.

— Паспортные данные я вам предоставлю завтра, когда приеду, — пообещал мальчик. — Завтра утром позвонить? Никак не получится. Только после двух. У меня занятия… Да, вы совершенно правы, я учусь. — Где, Клим счел за лучшее не уточнять. Он ведь еще не сообщал им свой год рождения. Вот и пусть думают, что в институте. Это вызовет больше доверия. Он еще сильнее понизил голос и подпустил в него хрипотцы: — Ставлю одно категорическое условие: мою фамилию ни в коем случае не упоминать… Нет, нет, подобная слава меня совершенно не интересует… Ну, если мы с вами договорились, тогда до завтра.

Клим, раскрасневшийся от напряжения, выдохнул с облегчением:

— Вроде бы получилось.

— Только зачем было так хрипеть? — полюбопытствовала Лиза.

Лицо Клима снова залилось краской — на сей раз не от напряжения, а от смущения.

— Да в горло что — то попало, — постарался как можно небрежнее произнести он. — Пойду на кухню, попью водички. — Не объяснять же Елизавете, что ему хотелось казаться взрослей и солиднее!

Вернувшись из кухни, Клим сообщил: — Сегодня они проверят сведения, а завтра, если всё подтвердится, должны опубликовать. И можно будет получить гонорар.

— Ну, тогда звоним дальше, — вошла в азарт Марфа. — Раз дело пошло, глупо отказываться от своего счастья.

Глава 3

ЧЕРЧИЛЛЬ НОМЕР ДВА

Вскоре выяснилось, что удача — штука капризная. Следующий звонок Клима в отдел криминальных новостей другого издательства не принес никаких результатов.

Там мальчика выслушали крайне внимательно и с большим интересом. И даже несколько раз о чем — то спросили, уточняя детали происшествия и место действия. Но паспортные данные Клима их почему — то при этом совершенно не волновали. Кроме того, они не полюбопытствовали, когда Клим собирается приехать в редакцию.

— Это все? — прозвучал в трубке женский голос.

— Ну да, — подтвердил Ахлябин.

— Тогда до свидания, — холодно попрощалась с ним собеседница.

— Постойте, постойте, — остановил ее Клим. — А вознаграждение за информацию вы когда и каким образом платите?

Выслушав ответ, Клим с растерянным видом положил трубку и сообщил друзьям:

— Там, оказывается, вообще ничего не платят. Она даже спасибо мне не сказала.

— Хамство, — был краток Илья. — Но ты, Ахлябин, тоже лопух.

— Это еще почему? — не оставляла растерянность Клима.

— Потому что умные люди сперва спрашивают о вознаграждении, а после уже выдают информацию, — с назидательным видом пояснил Бородин. — Думаешь, они дураки предлагать деньги за то, что ты им уже бесплатно выдал.

— Жулье, — проворчал Ахлябин. — Кругом одно жулье.

— Данила, звони лучше ты! — вмешалась Марфа. — У тебя получается лучше.

— Правильно, — поддержала ее Елизавета. — Иначе наш альтруист Ахлябин всю Москву снабдит бесплатной информацией.

— Да пожалуйста, пусть звонит, — с легкостью отказался от дальнейших контактов с прессой Клим. — Только я, кстати, что — то не слышал, чтобы Данила сначала оговаривал вопрос о вознаграждении. В той газете, по — моему, они сами завели речь о деньгах.

— Видимо, честные люди попались, — сказал Илья. — Иногда такое еще встречается. Но мы рассчитывать на это, пожалуй, не будем.

Данила тем временем уже связывался с третьей газетой. Последовав рекомендации Ильи, он первым делом осведомился о гонораре, и лицо его тут же разочарованно вытянулось.

Данила, правда, попробовал побороться за свои права:

— Как это так не платите? У вас же написано… Ах, новое распоряжение руководства. С сегодняшнего дня не платите. Ну, тогда извините. Информацию я вам не дам… При чем тут долг гражданина? Газета у вас, между прочим, частная. Вот вы, наверное, в ней работаете не из чувства гражданского долга, а за зарплату… Нет, я вам совсем не грублю, просто констатирую факт.

Положив трубку, Данила брезгливо бросил:

— Фу, как мерзко! И сам я дурак. Что этой тетке наговорил!

Марфа фыркнула:

— Это, дорогой брат, на тебя дурно влияет денежный вопрос.

— А почему, интересно, мы должны терять свои деньги! — возмутилась Лиза. — Они — то на нашей информации доход получат!

— И ты туда же, — скорбно покачала головой Марфа. — Меркантильные вы все личности,

— Какие же они меркантильные, если не для себя стараются, а для общего дела, — возразила Крошка Ди. — И потом, газеты сами ведь предлагают таким образом заработать. Именно заработать, а не в лотерею, скажем, играть! Это им должно быть стыдно, что они нас обманывают.

— Ну, ты у нас адвокат, Дианка, — засмеялась Марфа. — Только напрасно стараешься. Я пошутила. Что — то вы сегодня все такие нервные.

— Это от Ахлябина дурные флюиды исходят, — сказала Елизавета. — Пришел обиженный и нас заразил.

— Ну почему как что-нибудь плохо, так вечно виноват Ахлябин! — рассердился Клим. — Никакой я не обиженный. Наоборот, принес потрясающую новость, которую нам, между прочим, уже удалось выгодно загнать. Две тысячи — то от первой газеты, считайте, у нас в кармане.

— Клим, — очень мягко проговорила Диана, — никогда не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Эти деньги ведь еще получить надо.

— И не посеять, пока до нас донесешь, — съехидничала Лиза.

— Братцы, мы, кажется, вернулись к исходной точке и опять делим шкуру неубитого медведя, — поторопился пресечь бессмысленный спор Данила, пока не вспыхнула ссора.

— Кроме того, — с важностью начал Илья, — я тут, пока вы попусту спорили, поразмыслил и понял, в чем наша ошибка. У нас не определены приоритеты. Заработать — дело, бесспорно, хорошее и полезное. Но еще важнее, по — моему, чтобы завтра как можно больше газет опубликовали информацию. Ведь наверняка каждый журналист что — то свое нароет.

— Резонно, — поддержал друга Данила.

— А коли так, предлагаю вопрос о заработке считать вторичным и предоставлять информацию всем желающим, — многозначительно заключил Илья.

— Вот такие, как наш Бородин, и способствуют эксплуатации бесплатной рабочей силы, — хмыкнула Лиза, однако и она была согласна с его доводами.

Он тут же отбил ее выпад:

— А такие, как ты, Каретникова, в погоне за копеечной прибылью забывают о высшей цели.

— Да — а, — с улыбкой протянул Данила. — Что — то одни у нас сегодня слишком нервные, а другие чересчур высокопарные. Ладно. Звоню дальше.

Ребята связались с еще несколькими газетами. В двух им даже пообещали вознаграждение. А еще в одной Даниле сказали:

— Ограбление банка — это скучно. Вот если бы у вас была информация о какой-нибудь расчлененке или новом серийном маньяке — другое дело. Такие материалы нам очень нужны.

Данила, положив трубку, поморщился:

— Получается, им чем хуже, тем лучше.

— Странно, что ты ждал другого, — в отличие от него, не слишком удивился Илья. — Это ведь желтая пресса.

— Ничего я особенного не ждал, — ответил Данила. — Но так откровенно и цинично…

— Брат, это их работа, — вздохнула Марфа. — Они каждый день пишут о трупах, маньяках, сатанистах и прочей нечисти. Привыкли, задубели, и обычная жизнь представляется им ужасно пресной.

— Поэтому хочется чего-нибудь поострей, — подхватила Лиза.

— А обычное преступление их уже не волнует, — проворчал Клим.

— Думаю, на этом стоит поставить точку и ждать результатов, — принял решение Данила. — Кстати, придется завтра кому-нибудь из вас взять на себя покупку газет.

Лиза всплеснула руками:

— Ну вот вам и заработали. Что получается? Да мы в результате на прессу весь гонорар потратим, который, между прочим, даже еще не получен.