Дело о волшебном снадобье

А мне еще больше!

Давайте поедем на троллейбусе? — предложила Александра Юрьевна. — Здесь хоть и рядом, а с вещами идти все-таки тяжеловато.

Ромка с Лешкой кивнули со знанием дела. Они еще в прошлый раз отлично изучили почти все центральные улицы этого старинного российского города и остановки транспорта, а также все пути-дорожки и даже дырки в заборах, ведущие к Кать-киному дому. Подхватив свои сумки и опережая мам, они отправились к троллейбусной остановке.

Ну, и как вы там, в своей Москве, живете? — спросила Катька, когда они с Лешкой устроились на сиденье троллейбуса, а Ромка встал возле них. — Когда уезжали, обещали мне писать, часто звонить, а сами… Вы мне хоть скажите, были у вас с тех пор какие-нибудь новые расследования?

Ты даже не поверишь, сколько! — тотчас же загорелся Ромка. — Сейчас я посчитаю. — Он зашевелил губами и стал загибать пальцы, — одно, два, три…

Однако Лешка не стала дожидаться конца его подсчетов, ее огромные голубые глаза засверкали, и она, опережая брата, воскликнула:

Ой, Катюшка, ты и не представляешь, сколько мы всего раскопали после наших общих приключений в твоем Воронеже. Мы и фальшивомонетчиков разоблачили, и гнездо наркоманов разрушили, с «летающими тарелками» и со всякими «пришельцами» разобрались, Брюсову чарку нашли, ну, того, который соратником Петра Первого был.[1] Целых каникул не хватит, чтобы тебе обо всем этом рассказать.

А на сколько дней вы к нам приехали? — спросила Катька, словно опасаясь, что и впрямь ей не хватит времени на то, чтобы услышать все их, несомненно, увлекательные рассказы, да еще и поведать Лешке о своей жизни.

На пять всего. Мама говорит, что у нее в ее редакции слишком много работы и она не может задерживаться, — с огорчением произнесла Лешка и пожаловалась: — У нее всегда много работы, а нам с Ромкой неизвестно за что приходится страдать.

Когда их троллейбус следовал по проспекту Революции, центральной магистрали города, Ромка с Лешкой вдруг увидели своего недавнего попутчика, Алексея Борисовича, который сворачивал к стоящему в глубине проспекта старинного вида высокому четырехэтажному зданию из красного кирпича. Перед зданием примостился небольшой скверик с высокими деревьями и огромной полукруглой скамейкой с живой изгородью из дикого винограда. Сейчас изгородь была голой, без листьев, а в скверике кое-где лежали клочья грязного снега. Но легко было себе представить густую зеленую крону, превращающую скамью в уютную беседку, которая, несомненно, никогда не пустовала летом.

Куда это он, интересно, идет? — указывая на Алексея Борисовича, спросил Ромка. — Сколько раз я этот дом в прошлом году видел, а как-то ни разу не спросил, что в нем находится.

Это наш университет, — пояснила Катька.

Разве твоя мама здесь работает? — удивилась Лешка.

Не здесь. Это только одно из его зданий, не основное. В ВГУ много корпусов, я даже сразу не могу сосчитать, сколько. В центре города их три, в Северном районе еще несколько. А это здание когда-то давно, когда меня еще и на свете не было, самым главным считалось. До тех пор, пока не построили основной корпус, на площади, которая так и стала называться: Университетской. Там моя мама и сидит.

Мам! — крикнула Катька на весь троллейбус, ткнув пальцем в сторону университета. — Как ты думаешь, зачем сюда твой знакомый пошел?

Александра Юрьевна оторвалась от беседы со своей подругой и взглянула в окно.

А здесь лаборатория находится, которой он заведует, — ответила она. — На заднем дворе. Пока мы на остановке стояли, Алексей Борисович, очевидно, сюда пешком дошел.

Значит, масло амарантовое здесь делают? — спросил Ромка.

Кажется, здесь, — ответила Катькина мать и зачем-то добавила: — Кстати сказать, у меня здесь еще одна знакомая лаборанткой работает. — И поднялась с места. — Пора выходить.

Перейдя на другую сторону проспекта, они свернули за угол, спустились вниз по крутой улице. Обе мамы не торопились, а друзья почти бежали, чтобы скорее попасть на знакомое крыльцо старого, построенного еще при Петре Первом двухэтажного дома, в котором и жила Катька.

Наш папа в командировке, — сказала девочка Ромке с Лешкой, открывая ключом дверной замок, — поэтому мы с моей мамой решили, что ваша мама будет жить вместе с ней, в спальне, Лешка со мной, в моей комнате, а ты, Рома, в отдельном кабинете, где у нас папа всегда работает. Если ты хочешь, конечно.

Еще бы не хотеть. — Ромка заглянул в «свою» комнату и обрадовался: — Ура, я с компьютером жить буду! — И тут же озабоченно спросил: — А вы к Интернету за это время случайно не подключились?

Девочка отрицательно помотала головой.

Зачем, когда он у моего папы на работе есть, и у мамы тоже. Если вам понадобится кому-нибудь письмо по электронной почте написать, в Англию, например — она многозначительно взглянула на Лешку, — или какой-нибудь сайт в Интернете поискать, то можно будет туда сходить и все это запросто сделать.

А у нас с Лешкой теперь дома свой Интернет есть, — сказал Ромка.

Не хвались, — дернула его за свитер сестра и, порывшись в своей сумке, вручила Катьке в подарок английскую тушь. — Это тебе. А к маме твоей на работу мы завтра сходим, а сегодня нам надо навестить Серафиму Ивановну, передать ей фотографии и всякие вещи от Дарьи Кирилловны. Как она, кстати, живет? Не болеет? Скучает небось одна? Ты давно у нее была?

Недели три назад, а потом, честное слово, ну никак не получалось, — вздохнула Катька. — Сначала я болела, а потом конец четверти был, и мне к контрольным надо было готовиться, аж к трем сразу: по алгебре, геометрии и физике. Жуть! Но я знаю точно, что Серафима Ивановна не скучает. У нее теперь, отгадайте, кто есть?

Собака или попугай, — сразу отозвался Ромка.

Кошка, — предположила его сестра, и оба разом посмотрели на девочку.

Собака, — кивнула Катька.

Удивила. Подумаешь, собака! У нас теперь у всех, и у Славки, и у Лешки, и даже у Венечки собак как собак нерезаных, — неуклюже пошутил Ромка и отскочил в сторону, схлопотав от Лешки подзатыльник. Его сестра любила всех собак на свете и не выносила пренебрежительного к ним отношения и подобных некрасивых высказываний. — Она, что ли, щенка себе завела?

Нет, не щенка. Большую собаку. Вернее, она у нее сама завелась. Придем — сама расскажет.

С визитом к Серафиме Ивановне друзья решили не тянуть и отправились ее навещать сразу после завтрака.

И впрямь, на пороге маленького зеленого домишки с подслеповатыми окошками, за деревянной, выкрашенной облупленной коричневой краской дверью, ребят, виляя хвостом, встретила большая добродушная темно-желтая собака непонятной породы. Уши у нее висели, как у охотничьей, хвост был длинным и пушистым, а таких грустных глаз Лешка не видела даже у своего Дика, когда расставалась с ним перед отъездом. Она перевела глаза на открывшую им дверь Серафиму Ивановну, обняла ее и сказала:

Вот и мы. Приехали и пришли к вам в гости, как и обещали. И снимки привезли. Помните, как мы перед вашим отъездом из Москвы фотографировались? Приветы привезли тоже. От всех. И много всего другого.

Морщинистое лицо маленькой старушки осветилось улыбкой.

Проходите, мои хорошие. А я твердо знала, что сегодня вас увижу. У соседских детей вчера справилась, не наступили ли каникулы, и они мне ответили, что уже отдыхают. Вот я с самого утра вас и ожидаю.

Дети вошли в дом. На старой железной кровати с шишечками было все то же синее покрывало с белыми нитяными узорами, свадебная фотография Серафимы Ивановны по-прежнему висела над видавшем виды комодом. Но были здесь и перемены. В углу на старой тумбочке стоял новый импортный телевизор, сменивший прежний, старый-престарый черно-белый «Рекорд».

Серафима Ивановна заметила Ромкин взгляд и сказала:

Дашенька настояла, чтобы я себе новый телевизор купила. А с ним и впрямь лучше. Все сериалы куда интереснее стали.

Я вам еще когда это говорил, — проворчал Ромка, а Лешка достала из сумки огромный пакет и вручила его старушке.

Это вам Дарья Кирилловна передала.

Большое спасибо и ей, и вам. Я сейчас чайник поставлю, — засуетилась Серафима Ивановна, — а вы мне расскажете, как там Андрюша, как Дашенька, как вы сами живете-поживаете.

Не надо никакого чайника, мы только что позавтракали, — отказалась Катька. Брат с сестрой согласно кивнули.

А рассказать — расскажем, — пообещал Ромка. — Все у них нормально. Без изменений. И у нас все нормально. Тоже без изменений. Вот, приехали. — Он заглянул в другую комнату и с сожалением взглянул на старую кушетку, под которой в стене когда-то был замурован клад. Какая жалость, что здесь больше нечего искать!

А Лешка наклонилась к собаке, которая, тщательно обнюхав каждого гостя, не переставала усердно вилять хвостом.

А как ее зовут? Вы, наверное, решили завести себе друга, чтобы не скучать? — подняла девочка лицо к хозяйке.

Не совсем так, — ответила старушка. — У нас здесь недалеко контора была, вернее, какая-то маленькая фабрика, и Альма там жила, во дворе, и ее охраняла. А теперь той фабрики нет, на ее месте стройку затеяли, котлован вырыли, а о бедной собаке никто и не вспомнил. Я и взяла ее к себе, чтобы она не погибла. Альма мне и раньше не была чужой, мы с ней, если можно так сказать, давно знакомы: она меня летом и осенью, пока я в Москву не уехала, не раз домой провожала, когда я в магазин или на рынок здесь, неподалеку, ходила.

А когда назад вернулась, мы с ней снова встретились, а соседи сказали, что собаке негде жить.

А что с ней такое? — спросил Ромка. Получше приглядевшись к Альме, он заметил на боках собаки огромные круглые пятна с выпавшей шерстью. Мало того, на коже выступали незаживающие язвы. Такие же болячки были у собаки на ногах, и еще одна зияла краснотой над левой бровью.

Не бойся, это не лишай и не заразно, — сразу же отмела его подозрения Серафима Ивановна. — Скорее всего, у нее авитаминоз из-за плохого питания, а точнее, голода. Она же всю зиму бездомной была, и остались от нее кожа да кости. А еды на помойках у нас немного, да и собаки побойчее ее опережали, ей там ничего не доставалось. Сейчас-то я стараюсь ее получше кормить, она, как видите, немножко поправилась, а язвы все равно не проходят. И чем только я их не мазала! Здесь, со мной рядом, знакомый ветеринар живет, он мне прописал несколько мазей, я их купила, но они почему-то ничуть ей не помогли.

Ромка вспомнил происшествие в поезде, когда он опрокинул на себя целую кружку крутого кипятка, последующее за этим свое чудесное исцеление, беседу с попутчиком, и объявил:

А я знаю, что ей может помочь. Есть одно такое лекарство. Мы в поезде с одним человеком познакомились, он такое масло делает, один или два раза им собачьи болячки помажете — и они все сразу же пройдут, вот увидите.

А давайте прямо сейчас туда за этим маслом сходим, — предложила Лешка. — Чего тянуть? Мы же сможем найти эту лабораторию? Твоя мама сказала, что она где-то во дворе красного корпуса находится, да? — обернулась она к подруге. Катька кивнула.

Найдем, — тут же направился к двери Ромка.

Вы нас ждите, мы скоро вернемся, — сказала Лешка старушке и погладила Альму по шелковистой голове. — Надо же лечить вашу собаку.

Глава III

ПОХОД В ЛАБОРАТОРИЮ

Ух ты, бронетранспортер! Глядите, настоящий, — восхитился Ромка, входя в расположенный за железными воротами университетский двор и трогая Катьку за руку. — А зачем он здесь стоит?

А здесь у них кафедра военная, — объяснила всезнающая Катька и указала на забор. — Вон там еще и мишени есть.

Я вижу, — и Ромка, свернув с пути, резво зашагал к забору. — Вот бы пострелять!

Не надейся зря, все равно тебе не позволят, — Лешка ухватила его за локоть и вернула назад. — Лучше иди, куда шел.

Двор был заполнен студентами в пятнисто-зеленой форме, но ни они, ни их так же пестро одетый преподаватель не обратили на детей ни малейшего внимания. У одного из студентов в руках было какое-то длиннющее, напоминающее трубу, орудие.

Что это у него такое, интересно? — спросила Лешка у брата. — Ты случайно не знаешь?

Ее брат зачарованно кивнул и с завистью посмотрел на парня.

Догадываюсь. Мне кажется, что эта штука называется РПГ. Ручной противотанковый гранатомет.

Ух ты, — Лешка с уважением еще раз оглядела трубу, а потом сказала: — А куда идти-то? Катька, ты должна знать, где лаборатория. Веди нас.

Девчонка уверенно двинулась вперед. Они еще немного попетляли по двору, и Катька указала друзьям на дверь низкого одноэтажного домика с железной крышей.

Вот она.

Ромка, твоя идея масло просить, так что ты и иди туда первым, — снова распорядилась Лешка.

Ромка зашел за деревянную, обитую дерматином дверь, прошел сквозь широкий холодный коридор, где один на другой были навалены чем-то туго набитые мешки, заглянул в одну комнату, другую. Никто ему в его поисках не препятствовал. В одной из комнат он увидел огромные колбы, цилиндры, длинную железную конусовидную трубу, огромный баллон с каким-то газом. Все они соединялись трубками, внутри колб что-то гудело и переливалось. Ромка подошел поближе, чтобы получше разглядеть все сооружение. Лешка вошла следом за ним.

Только ничего не трогай, — предупредила она.

Я и не трогаю, — отмахнулся Ромка и склонился над круглой булькающей колбой. В это время в комнату вошла женщина средних лет с небольшой пробиркой в руках.

Вы что здесь делаете? — строго спросила она. — Здесь нельзя находиться посторонним, выходите отсюда немедленно.

— Мы Алексея Борисовича ищем, — робко ответила Лешка, а Ромка поспешно отскочил от установки.

Он в третьем кабинете сидит, — ответила женщина, таким подозрительным взглядом оглядев брата с сестрой, что Лешка почувствовала себя виноватой непонятно в чем.

Быстро выскочив из комнаты с колбами и железяками, они прошли в другой конец коридора и нашли кабинет под номером три.

— Иди ты первым, — прошептала девочка. Ромка приоткрыл дверь. Кабинет был большой,

с несколькими письменными столами. Мальчишка тихо в него вошел и, наконец, увидел Алексея Борисовича. Заведующий лабораторией сидел за одним из столов, а напротив него расположились двое мужчин. Они пили чай и разговаривали. Кроме них, в комнате была женщина в яркой шали и больших очках. Она, очевидно, и приготовила им чай с бутербродами, так как, не обращая внимания на застывшего у двери мальчишку, спросила:

Еще подлить, Алексей Борисович?

Спасибо большое, хватит, — ответил бывший попутчик ребят.

Женщина молча выключила чайник из розетки и, поправив на носу очки, стала складывать нарезанные куски хлеба в пакетик.

Значит, не будем с москвичами объединяться? Совсем забыл, как их фирма называется, да это и неважно. Зато она крупная, должно быть, серьезная, — продолжил разговор человек помоложе. — Они богаче, у нас и реклама бы тогда пошла в газетах и на телевидении. Может быть, напрасно мы их отвергаем?

Этим-то они нас и соблазняют, — возразил ему Алексей Борисович. — А на самом деле просто-напросто хотят нашу технологию заполучить. Потом они за нашей спиной с французами сделку заключат, и сам подумай, зачем мы им тогда нужны будем? Нет, Владимир Степанович, мы должны действовать сами, это единственный для нас выход. Наша технология уникальна, поэтому лично у меня нет сомнений, что французы выберут именно нас. Так что главная наша задача сейчас — вовремя подготовить все документы. Жаль только, что мне придется завтра уехать. Но и не договориться поскорее о посевных площадях тоже нельзя, время поджимает. Я надеюсь, что три-четыре сотни гектаров этой весной мы непременно засеем.

Алексей Борисович поднялся с места и обратился к другому своему собеседнику, который, допив чай, встал с места.

— Слушай, Илья. Будь другом, подойди, пожалуйста, завтра к автовокзалу к семи утра, чтобы я сюда не заходил понапрасну. Я дома вечером новый регламент подготовлю и тебе его отдам, а вы к моему приезду его на компьютере отпечатаете и все остальные документы тоже. Ты дай-ка мне сейчас результаты всех экспериментов и заключения экспертов, они мне вечерком понадобятся. Договорились? Я в селе задерживаться не собираюсь, дня через два уже вернусь. А сейчас пойду работать домой, здесь мне все равно не дадут сосредоточиться.

Парень, которого Алексей Борисович назвал Ильей, кивнул и, целенаправленно глядя вперед, торопливо вышел из лаборатории, отодвинув в сторону мальчишку, как какую-то никому не нужную вещь.

Алексей Борисович собрал со стола бумаги, уложил их в свой портфель и, повернувшись к выходу, наконец заметил Ромку, который уже устал безмолвно стоять на пороге. Широко улыбнувшись, он сделал приглашающий жест.

А, попутчик. — И объяснил присутствующим: — Мы сегодня вместе из Москвы в поезде ехали. Это — Рома.

Ромка шагнул вперед, Лешка с Катькой протиснулись в дверь и тоже возникли на пороге.

Это — Оля, — сказал Алексей Борисович, приветливо кивнув Лешке.

А я — Катя, — опередила вопрос ее подруга.

Приятно познакомиться. И по какому вы вопросу?

— Говори, — пихнула брата в бок Лешка. Ромка долго не раздумывал.

У нас собака завелась, а мы и не знали. Вернее, не у нас, а у нашей знакомой, она очень старенькая, а собака больная. У нее шерсть выпадает, и язвы на боках, — хоть и путано, но вполне понятно объяснил он и попросил: — Вы не дали бы нам немного вашего масла, чтобы ее помазать?

Почему же нет? — улыбнулся Алексей Борисович. — Друзей надо выручать. Вот, возьмите. — Он подошел к полке, нашел на ней небольшой пузырек и протянул его Ромке. — Будете смазывать свою псину три раза в день. А кстати, чем питается ваша собака?

Ромка пожал плечами.

А мы не знаем. Наверное, что Серафима Ивановна, ее хозяйка, сама ест, то и ей дает.