Помоги проекту - поделись книгой:
Представьте себе эскадру хотя бы в несколько десятков таких кораблей со спутниковым наведением. Прорвав оборонительные рубежи, они в одиночку парализуют целую страну, разбомбив ее самые важные точки. Скажем, только главные радары ПВО, командные пункты и правительственные центры, сделав «чистое небо» для обычных самолетов НАТО. Последующие за этим несколько недель систематических налетов и «бесконтактной войны» сломят сопротивление даже такого гиганта, как Китай, не говоря уж о нас.
А ведь, черт подери, именно русские первыми в мире сделали гигантский шаг на пути создания неманевренного самолета большой мощности с дальними ракетами «воздух—воздух»! Именно мы первыми ввели в свои арсеналы истребитель-перехватчик МиГ-31. СССР мог поставить Ираку несколько полков истребителей-«крепостей».
Да, друзья мои, вы уже читали о МиГ-31 в прошлых книгах. Но вернуться к этой теме нас побуждает настоящая «травля собаками», которая уже не первый год ведется против этой прекрасной машины. Тяжелая, мол, дорогая, неманевренная…
Между тем, МиГ-31, созданный благодаря титанической пробивной энергии ее покровителя, Героя Советского Союза и маршала авиации Савицкого (того самого аса Великой Отечественной!) – это уже не просто самолет, а действительно БОЕВОЙ КОМПЛЕКС. Работу над ним в 1972-м начинал еще Лозино-Лозинский, создатель воздушно-космического корабля «Буран». Глеб Евгеньевич заложил в МиГ-31 самые передовые технические решения, которые и до сих пор делают машину не имеющей себе равных в мире. Например «Заслон», радар с фазированной антенной, где перемещается сам радиолуч, а не зеркало локатора. И локатор этот превосходит бортовые локаторы американских истребителей. МиГ-31 получил ракеты «воздух—воздух», подвешенные не под крыльями (что ужасно снижает скорость и дальность полета, ведет к повышенному расходу топлива и сковывает маневр), а утопленные в боевом отделении фюзеляжа. Он стал первой боевой машиной, способной получать данные об окружающей обстановке по цифровому помехозащищенному каналу связи с борта самолета-радара, нашего АВАКС. И он же стал первым воздушным оружием русских информационной эры. Ведь четверка МиГ-31 способна действовать в разомкнутом строю, обмениваясь информацией друг с другом как единое целое. Для сего используется цифровая система закрытой связи АПД-518. С ее помощью четверка способна обмениваться радиолокационной информацией друг с другом. Благодаря этому «тридцать первые» могут действовать хитро: за целью издалека следит один самолет, а атакует ее, скрытно с нею сближаясь, второй перехватчик. Чтобы себя не выдавать, он свой локатор не включает, принимая информацию от соседа-«подсветчика».
И «31-й» же может выступать в роли «летающего глаза», наводя на цели с помощью своего сильного радара несколько истребителей более легкого класса – МиГ-29, Су-27, МиГ-23.
Четыре «тридцать первых», разомкнувшись по фронту на 800 километров, просматривают пространство на триста километров вперед. Они автоматически перераспределяют между собой замеченных врагов или перебрасывают данные группам подопечных легких истребителей, которые несутся вперед, не включая локаторов до самого последнего момента, не выдавая себя врагам. Боевая сила МиГ-31 неимоверна еще и потому, что его экипаж состоит из двух человек. Внимание летчика не распыляется на множество дисплеев и индикаторов. Ему не нужно плавить свой мозг в чудовищном напряжении, одновременно рассчитывая маневр воздушного боя, следя за пилотажем и еще удерживая луч радара на цели. Боем занимается штурман-оператор в задней кабине. Поистине, «тридцать первый» – это русский истребитель-«крепость»!
И если есть у нас машина, которая сможет хоть как-то противостоять будущим аэрочудовищам Запада – так это только МиГ-31. Ах, если бы Империя не погибла и в КБ «Алмаз» удалось бы довести до конца создание тяжелого Ил-76 с химическим дальнобойным лазером на борту. В связке с «31-ми» эти лучеметы могли бы издали жечь атакующих врагов, наводя удары смертоносных лучей благодаря уникальным радарам тяжелых истребителей.
Обладая системой дозаправки баков в воздухе, грозная русская машина способна прикрыть атаку русских тяжелых ракетоносцев на США через полярную область планеты. И она же благодаря этой системе может часами прикрывать от врага жизненные центры русской страны.
МиГ-31 – уникальный самолет. Ибо ни одна машина русских ВВС не может выступать в стольких обличьях. А «31-й» может служить:
1. – Перехватчиком дальнего действия, способным взлететь с баз в России и сражаться даже в районе Северного полюса.
2. – Охотником за низколетящими крылатыми ракетами.
3. – Носителем противоспутниковых ракет и «космодромом» для запуска двухступенчатых носителей со спутниками военными и коммерческими.
4. – Машиной для нанесения ударов по наземным целям мощными ракетами «воздух—земля», подавителем ПВО врага, носителем ядерного оружия.
5. – Средством ведения воздушных сражений с самыми современными истребителями и бомбардировщиками любого врага на дальних дистанциях.
6. – Оперативно-тактическим разведчиком.
Впрочем, предоставим-ка слово очень ценному свидетелю – испытателю МиГ-31 Владимиру Меницкому:
«Чего стоили, например, его (маршала Савицкого. – М.К.) усилия, связанные с доводкой боевого комплекса МиГ-31, а именно радиолокационной станции. Разработчики сделали просто чудо – они создали такой комплекс, который впервые не только с точки зрения философии (наши комплексы в этом всегда были сильнее западных), но и по элементной базе. В частности, по фазированной антенной решетке этот комплекс обогнал на десять—пятнадцать лет Японию и США. И, естественно, все другие страны.
Когда я впервые прилетел в Париж на этом самолете, то представители фирмы «Хьюз» попросили открыть его передний кок, чтобы посмотреть антенную решетку. Они не верили, что мы могли сделать фазированную антенную решетку на такой ограниченной площади. Для них русские, по определению, не могли создать такой боевой комплекс. Они думали, что мы блефуем, рассказывая о его боевых возможностях, которые так ярко свидетельствовали о том, что наша конструкторская мысль ушла далеко вперед. Западные ученые и авиаспециалисты надеялись, что технологическая база наших научно-производственных объединений не способна произвести такой боевой комплекс.
Но мы его сделали. Правда, когда мы открыли кок и показали американцам нашу фазированную решетку, даже это не произвело на них отрезвляющего впечатления. Они думали, будто Россия специально сделала бутафорский экземпляр, чтобы взбудоражить сознание зарубежных авиаспециалистов. Думаю, поэтому и реакция на появление МиГ-31 была скромной. Западным специалистам было невыгодно показывать то, что русские обошли их не только в области конструкции материалов, в аэродинамике, в системе управления или в двигателестроении, но и в их святая святых – в радиоэлектронике. И что самое удивительное – в элементной базе. Последнее для них было просто непостижимо. Пальму первенства отдавать не хотелось.
Кроме того, они были не заинтересованы в том, чтобы такая машина вышла на мировой рынок. Конечно, МиГ-31 – самолет тяжелого класса и на рынке вооружений не мог пользоваться широким спросом. Но определенный спрос он имел бы. А с учетом заложенных в него возможностей, в том числе и возможностей истребителя-бомбардировщика, перехватить который будет крайне тяжело, его способности к многофункциональным действиям, этот самолет шел далеко впереди любого истребителя и подходил вплотную к ХХI веку.
Отношение к нашей фирме («МиГ» – М.К.) внутри самой родной страны тоже сыграло здесь не лучшую роль. Даже на парадах комментаторы меня просто обескураживали. Например, летит МиГ-31, который принципиально должен считаться гордостью нашей авиации, а комментарий к его полету такой:
– Летит мощный истребитель-перехватчик МиГ-31. Он может перехватывать даже малоразмерные цели. А вот приближается к трибунам знаменитый самолет Су-27УБ. Он имеет такие прекрасные качества, как…
И дальше в течение пяти-семи минут идет перечисление этих качеств.
Я подчеркиваю: какими бы прекрасными ни были самолеты Су-27 и МиГ-29 и их модификации, им далеко до мощи, вооружения и потенциальных возможностей, которыми обладает МиГ-31. К сожалению, такая политика приводила к тому, что мы даже не давали правдивой информации своим соотечественникам и налогоплательщикам, как это принято сейчас говорить, о собственных достижениях инженерной и технологической мысли…» (Валерий Меницкий. «Моя небесная жизнь». – М., 1999. С. 244–245.)
«…А что уж говорить про суперсовременный комплекс МИГ-31, равного которому в мире еще не создано! Во-первых, это единственный боевой комплекс в мире, способный поражать цели на очень большом расстоянии, до трехсот километров. Во-вторых, он представляет из себя мини-АВАКС, который все видит и может выдавать координаты целей другим самолетам. В-третьих, он достаточно неуязвим, у него сильнейшая помехозащищенность. Кроме всего прочего, его локатор видит самолеты-«стелс»…» (Там же, с. 314.)
Автор очерка об этом чудо-самолете А. Ларионов («Мир авиации», №-3, 1999) приводит такой факт: до появления в имперских ВВС «31-го» Москва на переговорах с янки все время настаивала на ограничении дальности боя их крылатых ракет. После дебюта МиГа-31 министр иностранных дел СССР, железный Андрей Громыко, махнул рукой в сторону западной делегации: летайте своими «томагавками» куда хотите. Ибо тяжелый русский истребитель с успехом уничтожает даже низколетящие крылатые ракеты! Как говорят сами летчики, МиГ-31, конечно, не истребитель, но сбивает все, что в воздухе шевелится. Любопытная подробность: тяжелый (взлетный вес – 46 тонн!) «тридцать первый» считался уже не просто самолетом, а воздушным кораблем, ибо в сей разряд попадают летательные аппараты более 40 тонн массой. Потому в советские годы эскадрильи МиГов-31М делились не на звенья, а на отряды – так в Дальней или транспортной авиации. Да и жалованье у командиров отрядов было намного выше, чем у командиров звеньев у «простых» истребителей. (М.Никольский. «790-й истребительный авиационный ордена Кутузова III степени полк». Журнал «Авиация и космонавтика», №-7, 2007.)
Из практики того самого полка: на учениях уже в РФ группа истребителей-бомбардировщиков Су-24 пошла на прорыв ПВО на предельно малой высоте, впритирку к земле. Так вот, наземные радары их действительно не разглядели. Зато их увидел дежуривший в воздухе МиГ-31М, да еще и выдал целеуказание на наземные пункты ПВО. А на учениях 2005 года пара «тридцать первых» отрабатывала атаку на тяжелый Ан-12, изображавший американский самолет АВАКС. Нападение велось на сверхзвуковой скорости. Ведущий перехватчик обнаружил цель на дистанции 120 километров, а поразил ее – на удалении 86 км. Особенно сказывается то, что наш истребитель-крепость – двухместный. Что в его экипаже есть штурман-оператор во всеоружии современной аппаратуры. Ему достаточно получить с земли примерный курс на цель и приблизительные данные о высоте ее относительно перехватчика. Дальше, как правило, МиГ-31М обнаруживает мишень.
МиГ-31М – вот оружие, что мы могли дать Ираку для борьбы с американцами.[5]
ГЛАВА 3
Блицкриг имени Саддама и «Буря в пустыне»
Почему Хусейн в 1990-м не захватил заодно и Саудовскую Аравию?
2 августа 1990 года Ирак вторгся в маленький Кувейт. В него ворвались элитные части – танковая и механизированная дивизии Республиканской гвардии Саддама Хусейна. Еще одна танковая дивизия прикрывала вторжение с Запада. Сопротивления вторжению практически не было. Ирак захватил богатейшую добычу: не только нефтепромыслы, но и 5 миллиардов долларов – именно столько валюты и золота хранилось в Национальном банке Кувейта.
Но он остановился на кувейтско-саудовской границе. И это стало роковой ошибкой Хусейна.
В тот момент Саудовская Аравия была практически беззащитной. В первые дни кризиса возможному вторжению Ирака в Восточную провинцию королевства Саудов противостояли только 8-я и 10-я туземные механизированные бригады с тремя батальонами из Омана, Катара и ОАЭ. Всего 8 тысяч штыков против 200-тысячной группировки Ирака. Сбить их и раскрошить в мелкую пыль Саддам мог безо всякого труда.
Решительный бросок иракских танковых и мотопехотных дивизий – и они сминали сопротивление маленькой (всего 67 тысяч на 1990 г.) армии и 55-тысячной Нацгвардии нефтяного королевства, захватывая столичный город Эр-Рияд, порты на побережье Персидского залива (и Красного моря), нефтяные промыслы. Операция заняла бы всего несколько дней, за которые США не успели бы сделать ничего.
Случись такое – и для того чтобы выбить Хусейна из Саудовского королевства и Кувейта, Западу потребовались бы неимоверные усилия. Ведь порты и аэродромы королевства оказывались в руках Ирака. США пришлось бы начинать тяжелую войну. Сначала захватить с помощью флота плацдармы на Аравийском полуострове. Буквально – вгрызться в захваченное королевство. Потом перебросить на них крупные сухопутные силы, танки и авиацию. И затем начинать изнурительные бои в пустыне, при том что иракцы могли взорвать причалы, вывести из строя взлетно-посадочные полосы и подпалить нефтепромыслы. В любом случае получалась война как минимум на год, причем с возможными ударами тактическим ядерным оружием по иракским целям.
В подобном варианте США могли бы и не решиться на такое.
Но в жизни вышло иначе. Саддам остановился в Кувейте. Он не решился захватить еще одну страну, думая, что оттолкнет от себя весь арабский мир.
Справедливости ради заметим, что в смоделированной нами истории – с ударом СССР по нефтепромыслам Саудовской Аравии в 1987 году – в королевстве к августу 1990-го могли находиться некоторые контингенты американских войск с сильными системами ПРО-ПВО. И это могло удержать Саддама в альтернативном девяностом году от дальнейшего вторжения. Ну что ж, пусть в нашей воображаемой истории Хусейн тоже ограничивается Кувейтом.
Горечь текущей реальности
Ирак проиграл войну 1991 года. Решающим фактором стал сорокадневный воздушный натиск западной коалиции, разбившей и дезорганизовавшей оборону Саддама Хусейна. Еще до югославской трагедии 1999-го впервые в мире все решилось в основном за счет авиации.
Горбачевский СССР не стал помогать Ираку. Иракцев изображали исчадиями ада, грубо поправшими «права человека» и «демократию» (это Кувейт-то – свободная страна?). Тогдашний президент СССР Горбачев предает Ирак: глава тогдашнего МИДа страны Шеварднадзе голосует за введение санкций ООН против Багдада, а Горбач отзывает военных советников из Ирака. Истерия бушевала и в «русскоязычной прессе». Особенно злобствовали «Московские новости», эта свора «детей юристов» и полукровок. Они, как верные помощники Штатов, призывали обрушить все громы и молнии на голову Ирака. Юра Голотюк – мужик, в общем, неплохой и выпить не дурак – в «Мегаполис-Экспресс» всерьез пугал ракетным ударом иракцев по нашему Закавказью. Все дерьмократы во главе с Ельциным единодушно подпевали американцам.
Правда, Империю в привычной нам реальности колотил серьезный кризис, порожденный тупоумием и трусостью Горбачева. Четвертый год к 1991-му азеры и армяне резали друг друга в Карабахе, хотя надо было давно подавить мятеж огнем и мечом. Быстрой, но массированной жестокостью. Уже полуотделилась Прибалтика, и вся эта чудь белоглазая, возомнив себя европейцами, призывала гнать прочь «русских свиней» и «колонизаторов», лишая их гражданских прав. Нарождающаяся россиянская демократия горячо приветствовала прибалтийских собратьев, а позиции Державы там, казалось, защищали всего лишь несколько десятков крепких мужиков из рижского ОМОНа во главе с кряжистым Чеславом Млынником. Те гоняли родо-племенных прибалтийских «националов» как хотели, врываясь даже в «суверенное» латвийское МВД, лупя тамошних охранников. За это млынниковцев поливали грязью россиянские газеты. Империя едва шевельнет мышцами в январе 1991-го, возьмет вильнюсский телецентр. Останется только свернуть шею правительствам этих злобных карликов, но иудушка Горбачев предаст имперскую армию, остановив ее действия. А г-н Ельцин, паньмаешь, выступит в защиту Балтии, потому шта «права человека» нарушаются, паньмаешь! Но никто не вспомнит о потоке русских беженцев, которые уже тогда потянулись в коренную Русь, спасаясь от прелестей «нацдемократий».
Тогда Империя совершает самоубийство, хотя могла смести прочь всю эту нечисть одним ударом бронированного кулака, струями трассирующих пуль. И также самоубийственно Кремль оставляет Ирак один на один с коалицией западных стран.
16 января 1991 года в воздух поднялись самолеты радиоэлектронной борьбы EF-111А «Рейвен» («Ворон») и ЕА-6В «Праулер» («Бродяга»), которые наслали плотные завесы помех на радары иракцев. Но помехи могли сбить работу навигационно-прицельных систем западной авиации. И потому заранее высаженные разведгруппы американцев и англичан заранее расставили радиомаяки и на территории Ирака, и на земле занятого им Кувейта.
Очень важное задание выполнила оперативная группа «Нормандия» 101-й аэромобильной дивизии армии США. В ее состав входили две подгруппы по четыре вертолета Ан-64А «Апач». Похожие на помесь гигантской доисторической стрекозы с танком, они нанесли удары по центрам управления ПВО Ирака, которая прикрывала 150-километровый коридор для пролета западной авиации к позициям иракских ракет. Наводили на цель обе группы «апачей» два вертолета типа «Пейв Лоу» – особая модификация тех же «апачей».
Война фактически началась в 2 часа 38 минут пополуночи, когда вертолеты «Нормандии», пролетев к целям на высоте 15 метров и оставшись не замеченными иракскими радарами, врезали по позициям арабов залпами ракет «Хеллфайр» («Адский огонь») с лазерным наведением («Солдат удачи», №-7, 1997 г.). Увы, у иракцев не было ни современных локаторов, ни ракет для уничтожения летающей нечисти на бреющем полете. Зато все это было у нас.
Война 1991 года разительно отличалась от нападения Германии на нас в 1941-м, от войн в Корее 1950–1953 годов и всех ближневосточных столкновений 1956–1982 годов. Там нападавший одновременно с массированными налетами авиации начинал и сухопутное вторжение. Здесь же война шла в основном с воздуха. И ночная атака вертолетов открыла первый ее этап – воздушно-наступательную операцию 17–19 января 1991 года. Трое суток и семь страшных налетов. Или МРАУ – массированных ракетно-авиационных ударов. (Использую данные, любезно предоставленные видным теоретиком применения русской авиации генерал-майором Валентином Рогом, человеком из плеяды еще «сталинских соколов».)
В третьем часу ночи 17 января 1991 года начался первый МРАУ. Целями его были центры управления противовоздушной обороной Ирака в Багдаде, Киркуке, Эль-Рутбе и Эн-Насирии, авиационные и ракетные базы, органы военного и государственного управления, узловые точки военно-промышленного потенциала. В этот МРАУ были брошены полтысячи машин тактической авиации, 14 «стратокрепостей» Б-52, полторы сотни «томагавков». И почти тридцать «невидимых» самолетов…
Да, удар в той грандиозной воздушной операции нанесли труднозаметные для радаров истребители-бомбардировщики F-117 «Стелс» (или «хромающие гоблины», уже вам известные). Ночью эта угловатая, похожая на воплощенный кошмар нечисть налетела на Багдад, поразив управляемыми бомбами здание американской компании АТТ, откуда обеспечивалась связь между всеми войсками Ирака. Они же нанесли удары по президентскому дворцу, по ретрансляторам микроволновой связи, по радарам и центрам управления ПВО, по подземным бункерам и зенитно-ракетным комплексам.
Но потом выяснится: хваленые «невидимки» F-117 поразили все-таки не 95, а 60 % целей. Разница, согласитесь, весьма существенная.
Первый массированный удар в той войне нынче стал хрестоматийным. Смертоносная, напичканная искусственным интеллектом машинерия, которую Запад готовил для войны с самой сильной силой континента, русскими, обрушилась на голову в общем не такого уж сильного Ирака. Пожалуй, войну 1991 года можно по праву считать первой воздушно-космической войной. Ведь уничтожение Ирака авиацией было невозможным без существования целой орды спутников – ориентировщиков, наводчиков, связных и разведчиков.
Первый МРАУ состоял из эшелона прорыва противовоздушной обороны арабов и двух ударных волн. В прорыв пошли «томагавки», «хромающие гоблины», полторы сотни машин тактической и палубной авиации, двадцать самолетов радиоэлектронного подавления EF-111, F-4Е. Они все выбивали радары иракцев и их зенитно-ракетные установки. Следом шли ударные эшелоны – крылатые ракеты, почти четыреста самолетов, «крепости» Б-52 и часть «гоблинов».
Первая волна, прикрытая электромагнитной бурей помех, набросилась на самые разные радиолокаторы Ирака и на заранее разведанные позиции его зенитно-ракетных комплексов. Янки открыли огонь сотней крылатых ракет. В воздух взвилась сотня «томагавков». Двумя залпами по полусотне ракет. Со стороны Персидского залива и Красного моря. За ними, охотясь на системы ПВО, летели «стелсы-невидимки». По зенитным же средствам арабов били и английские истребители-бомбардировщики «Торнадо», каждый из которых нес на себе по восемь ракет АЛАРМ – тех, что мчатся на излучение радаров, взрывая и кромсая их. Две ракеты – чтобы расчистить путь себе. Остальные шесть – на охоту. Поразительно, но оказалось, что западники тогда откуда-то вызнали сигнатуру, частотный почерк наших локаторов, и потому перед атакой головки самонаведения АЛАРМов были лихорадочно перепрограммированы, отчего убийственность их действия выросла в несколько раз. Некоторые эксперты утверждают: данные эти янки и их прихвостни получили не откуда-нибудь, а прямиком из горбачевского окружения.
Второй МРАУ грянул уже днем 17 января 1991-го. В атаку пошли четыреста боевых самолетов. Теперь, когда арабская ПВО была уже раскрошенной, западники разбили иракскую энергетику, бомбили предполагаемые заводы-производители химического оружия, его склады. Третий удар пал на Ирак уже в конце дня, и почти три часа триста машин добивали недобитое в первых двух МРАУ.
Опустившаяся на землю ночь принесла четвертый налет. Четыреста самолетов Запада уничтожали склады горючего и боеприпасов, узлы и линии сообщений, бомбили войска арабов на юге Кувейта. Так чтобы отрезать их группировку от остальных войск.
Днем воздушный натиск возобновился, и длился он до глубокой ночи 19 января. МРАУ занял почти семь часов, в течение которых семьсот самолетов уничтожали все, что еще уцелело. В бой были брошены 14 «летающих крепостей». С лица земли стирались нефтеперерабатывающие заводы и телерадиоцентры. Не успели иракцы перевести дух, как последовали шестой и седьмой удары, в которых сначала 400, а потом и 500 машин долбили объекты сухопутных войск арабов. 19 января 1991 года воздушная наступательная операция Североатлантиды закончилась. Почти пять тысяч самолето-вылетов за трое суток… Дальше начались тридцать девять дней систематических действий западных ВВС, время неторопливого долбежа Ирака. Потом американцы перейдут от точечных ударов к варварским ковровым бомбардировкам Басры. Там погибнет свыше 10 тысяч простых иракцев. В основном – не солдат, а стариков, женщин и детей.
В Ираке мир впервые увидел воздушно-космическую войну. Ведь точность западных МРАУ и даже бесперебойность встреч боевых самолетов Запада с летающими дозаправщиками обеспечивали спутники глобальной системы навигации «Навстар». Спутники разведки «Ки хоул» («Замочная скважина») наводили на цели смертоносные эскадрильи и залпы «томагавков». И этот колокол уже тогда звонил по нам…
Плохо, читатель, быть некосмической державой. Вот иракцы только бессильно наблюдали, как над ними чертят небо далекие спутники разведки, будучи не в силах их нейтрализовать. Именно они наводили на цель воздушные армады Североатлантиды. Выбей космический эшелон янки – и сила их ударов ослабляется в несколько раз.
Янки быстро подавили противовоздушную систему арабов. Случайно ли? В отличие от русской ПВО 1991 года, в которой не было ни одного иностранного элемента, иракская зенитная оборона управлялась с помощью аппаратуры французской фирмы «Томсен». Ее компьютеры составляли «мозг», центр ПВО Ирака. Но именно этот «мозг» и вышел так загадочно из строя при начале воздушных атак Запада. Знающие люди говорят: ее вырубили сами французы, используя заложенные в компьютеры еще при поставке блоки-диверсанты, которые уничтожили систему управления по сигналу извне. Ведь Франция тоже воевала тогда с Ираком. Нас в 1991-м вот так «вырубить» было невозможно.
Эксперты отмечают: большая часть ПВО Ирака состояла из старых, уже хорошо известных Западу по войнам на Ближнем Востоке и Вьетнаме систем. Бороться с ними было тогда уже легко. Это – не С-300, «буки» и «торы», известные вам по книгам «Сломанный меч Империи» и «Битва за Небеса», а все те же С-75 и С-125. Одноканальные системы «Куб» 1967 года образца к тому времени уже давно устарели – их у нас заменяли «буками». Да и сама плотность налетов огромных ВВС западной коалиции в полтора-два раза превосходила возможности ПВО иракцев. (У Багдада было всего 600 ЗРК, всего 70 батарей С-75 и С-125.) Превосходство над арабской ПВО оказалось легкодостижимым: ведь Ирак и Кувейт – страны небольшие. На наших просторах, сложенных с землями тогда еще занятой имперскими войсками Восточной Европы плотность налетов натовской авиации снижалась в несколько раз! Гремя фанфарами по случаю своей победы, янки почему-то всегда забывают об одном обстоятельстве – о слабости ПВО Ирака, рассчитанной на борьбу не более, чем с пятьюстами самолетами врага.
Не оказалось у Ирака и оружия для борьбы с низколетящими крылатыми ракетами, которые буквально парализовали всю инфраструктуру их страны. С большой натяжкой таким оружием могут считаться лишь «шилки» да «осы» старых модификаций. А вот у нас средства уничтожения «низколетов» были, и в большом количестве!
Впрочем, когда иракцы действовали грамотно, даже старые системы становились грозным оружием. 13–14 февраля 1991-го всего один дивизион архаичных С-75 в Аль-Таккадуме, меняя огневые позиции и дислокацию радаров, умело расставив посты обнаружения, смог сбить один «Торнадо», два штурмовика А-10А и постановщик помех EF-111А. При попытке разбить с воздуха аэродром в Талилле западные самолеты 20 января нарвались на ПВО в полной боеготовности, им пришлось встретиться со стеной разрывов и струями снарядов. Пришлось петлять, и потому во взлетную полосу иракской базы попала лишь одна бомба. Зато один из атакующих был сбит ракетой «Роланд».
И все же не только техническая отсталость стала причиной поражения наших друзей. Качество офицерского корпуса ПВО – вот один из самых главных пороков арабского войска. Выходцы из богатых семей, иракские офицеры не любили утруждать себя работой. ЗРК С-75 и С-125 по нынешним меркам малоподвижны. Потому нужно, не жалея сил, оборудовать посты оповещения и запасные позиции, тренировать до седьмого пота расчеты, добиваясь максимальной быстроты и точности действий. Иракцы этого не делали. Они не передвигали свои пусковые установки и радарные станции, позволив американцам спокойно засечь их и нанести на карты. Не меняли радиочастот связи, стандартные рисунки стартовых позиций огневых средств, не умели динамично менять позиции и делать засады. Ограничившись лишь мощными земляными укреплениями вокруг ЗРК и установкой массы надувных макетов пусковых установок. Поэтому связь была легко подавлена, а ракеты – уничтожены. («Независимое военное обозрение», №-2, 1997.)
Именно разгильдяйство иракцев привело к тому, что потери американско-западноевропейских ВВС в ходе «Бури в пустыне» составили всего один процент вместо расчетных десяти, которые ожидали штабы наших врагов. И появись за пультами управления ПВО Ирака не смуглые брюнеты-усачи, а светлоглазые русаки, картина получалась совершенно иной.
Да, после разгрома ПВО иракцев авиация Коалиции принялась за их аэродромы. Тут Запад действовал с подавляющим численным перевесом. Противоаэродромные налеты обеспечивали самолеты ДЛРО «Сентри», высвечивавшие обстановку для других атакующих самолетов. У нас, в отличие от иракцев, имелись свои самолеты дальнего обнаружения, А-50. Для их радаров имперские ученые создали уникальный алгоритм работы, с помощью коего узкие и мощные лучи с изменяющейся частотой прошибали пелену электронных помех.
Арабские аэродромы оказались слабозащищенными. И то при налете на авиабазу в Шайбахе иракские расчеты древних ЗСУ-57-2 умудрились в один день свалить два «торнадо» и один штурмовик А-6Е. Если бы вместо этих старых систем без радиолокационных прицелов оказались бы «тунгуски» с русскими расчетами, потери западников возросли бы раз в пять-шесть. Столкновение с более современными ракетно-артиллерийскими системами Империи вообще сулили мало хорошего. Как писал журнал «Авиамастер»(№ 1, 1997): «…»Торнадо» на скоростях около 1000 км/ч оказался довольно маломаневренным, ему попросту «не хватало воздуха». Пилот одной из сбитых машин заявил, что хотя и видел выпущенную по его самолету зенитную ракету, но не успел даже начать выполнение противоракетного маневра». Ну, а если бы это были новейшие русские ракеты, а не старье, как у Ирака? И еще одна деталь: ПВО Ирака была рассчитана на отражение налета не более пятисот машин – ведь именно столько мог бросить на Ирак главный его враг, Израиль. На самом же деле в налеты на арабскую страну пошло в пять раз больше машин врага. И ПВО Ирака просто «захлебнулась». Чего не случилось бы с более мощной имперской обороной.
Наконец иракцы допустили полное подавление своей истребительной авиации, еще больше увеличив нагрузку на ПВО. (Уцелевшие самолеты перелетели в Иран.) В столкновении с русскими 1991 года такого счастья Западу не светило. Иракцы даже не пытались вести воздушные сражения. А ведь они – это самое эффективное средство бороться с ВВС врага. Арабские пилоты, в отличие от русских летчиков Империи, не обладали опытом ночных действий. А ведь МРАУ Запада наносились в основном во мраке.
У Ирака просто не было новейших русских систем управления борьбой за воздух, создающих эффект «боевой тоталитарности», связывающих в хорошо скоординированное целое артиллерию, ЗРК и истребители. У него не было возможности наносить удары по западным аэродромам – у нас она имелась…
Вчитываюсь в строки аналитической работы генерала Рога. Листаю свои досье. Все-таки есть моменты, которые говорят о том, что даже против слабого, технически отсталого Ирака Запад полного успеха не добился. Или о том, что по такому сценарию нападение на Империю никак не проходило.
Как ни страшны были первые массированные ракетно-авиационные удары в той войне, а все-таки полностью сломить возможность Ирака воевать они так и не смогли. После воздушно-наступательной операции первых дней кампании 65 % аэродромов Ирака можно было использовать. Из шестисот самолетных укрытий оказались уничтоженными только 150. Пятая часть радаров все-таки оказалась восстановленной. Багдадский лидер смог сохранить почти шестьсот боевых самолетов и штурмовых геликоптеров. Почти не понесла потерь зенитная артиллерия, сохранив 8–9 тысяч стволов. И даже по официальным данным США из тридцати стационарных установок – «пускачей» для баллистических ракет, удалось разбить только восемь.
Оказалось, что иракцы очень хорошо использовали маскировку. Самолеты они частично прятали в подземных убежищах в Курдистане, рассчитанных на четыреста машин. В западной части Ирака на 25-метровой глубине были сделаны укрытия для ста сорока подвижных баллистических ракет. Другое дело, что ракеты эти были слишком слабы, неточны и недальнобойны по сравнению с теми, которые были (и до сих пор есть) у русских.
Оказалось, что из 5900 тонн управляемых боеприпасов (бомб с лазерным наведением и высокоточных ракет), которые американцы использовали в той кампании, мимо цели ударили почти 70 %. И это в Заливе, где воздух, как правило, чист. (НВО, №-2, 1997.) А вот в войне с Россией, где долгая зима, где часты туманы, дожди и снегопады, где зимой, осенью и половину весны над землей висит низкая облачность, все эти умные бомбы-ракеты с лазерно-телевизионными системами оказываются бесполезными. Что еще раз подтвердилось в боях за Грозный в декабре 1994 – январе 1995-го, когда стояла очень плохая погода и валил густой снег. Высокоточное оружие тогда оказалось бессильным. Американцы же, например, могли использовать свои А-7Е с авианосцев только днем – ночью становились бесполезными их бомбы-планеры «Уолай» с телевизионной головкой наведения. У русской же армии имелись отличные химические войска, способные применить мощные машины-дымзавесчики. Сконструированные на основе списанных авиадвигателей, они могут закутывать молочно-белой, непроницаемой пеленой десятки гектаров земной поверхности. Вроде бы – почти бесплотный дым, а на самом деле – настоящий щит против основной массы американского высокоточного оружия с лазерно-телевизионными головками наведения. И не случайно после 1991 года США начали лихорадочные работы над высокоточными боеприпасами уже не с лазерными, а с радиолокационными головками наведения, «видящими» цель в высокочастотном, миллиметровом диапазоне волн.
Внешне Запад ликовал и бил в колокола. С 17 января по 1 марта 1991 года его авиационная армада истратила 88,5 тысяч тонн бомб и ракет, из которых почти 6 тысяч тонн приходилось на управляемые, высокоточные системы. Воздушно-наземная операция в Персидском заливе оказалась превознесенной как верх высокотехнологичной стратегии. Но мало кто говорил о других подсчетах. «На одном из брифингов для журналистов было отмечено, что экипажи атакующих групп еще легко отделались, поскольку моделирование подобных ударов на европейском театре военных действий по советским авиабазам давало гораздо более удручающие результаты…» – писал «Авиамастер».
Сами же арабы говорили: Запад трусливо обрушивал тысячи тонн бомб на наши города, убивая беззащитных женщин, стариков и детей. Так и не решившись вступить в настоящие наземные бои. Расплатой за это может быть лишь одно – когда-нибудь арабы взорвут в центре Нью-Йорка урановый заряд. И сделают это с чистым сердцем, уничтожая цивилизационный центр совершенно чужой и враждебной им культуры.
Не удалось, оказывается, и полностью прервать связь. Иракцы предвидели электромагнитную войну и потому не поленились проложить множество линий проводной связи.
Когда в 1999-м уже грохотала агрессия НАТО на Балканах, мне в одном из штабов ВВС довелось встретиться с одним из знаменитейших военно-воздушных интеллектуалов Империи. Очень долго я думал, что иракцы, убоявшись полного истребления своих ВВС, перегнали свои самолеты в Иран. Но старый генерал положил передо мною особую карту. Оказалось, что было еще два перегона боевых самолетов Ирака – Су-24 перелетели в Судан и Сомали. Маршруты перелетов легли через позиции западной коалиции, и арабские самолеты сумели пройти над всей Аравией безнаказанно. Их не засекли и не сбили, несмотря на всю хваленую технику американцев, на их супер-локаторы и спутники!
– Если бы у иракцев было бы хорошее командование да немного фанатизма, они могли бы сжечь на земле основные силы 9-й воздушной армии США – 957 самолетов, которые битком набили всего четыре аэродрома: под Эр-Риядом, Джиддой, Мединой и Рас-Таниулой – так сказал мне старый боевой генерал.
Эти слова подтверждает саудовский принц, генерал ибн Халед. В своих мемуарах «Воин пустыни» он описывает то, как 26–29 января 1991 года иракцы перебросили в Иран 80 самолетов, сделав еще два перегона 6 и 10 февраля. Это был очень неприятный сюрприз для Запада. Командующий 9-й воздушной армией Горнер, по словам Халеда, ждал такого перегона и думал, что иракцы полетят в дружественную им Иорданию. Поэтому он организовал барражирование американских, британских и саудовских перехватчиков в районах к югу и западу от Багдада.
Халед пишет, что очень удивился неспособности западников засечь этот массовый перелет. Ведь всякое движение в воздухе вроде бы контролировалось американцами на всем пространстве от Красного моря до Залива и от Саудовской Аравии до Турции. Все высоты сканировали летающие радары АВАКС и Е-2С «Хокай», локаторы авианосцев. Все они были связаны в единую сеть с использованием спутниковой связи и передачи информации, что позволяло видеть на экранах почти «живую» картину. Во всем регионе вроде бы ни один самолет не мог взлететь незамеченным.
Однако это случилось. Как же иракцам удалось преодолеть такую густую сеть контроля? Американцы объяснили это тем, что до Ирана было недалеко, и арабские машины шли очень низко – так, что их преследователи могли легко угодить под огонь с земли.
Халед тогда крепко задумался. Ему показалось, что иракцы действительно могли бы вторгнуться крупными силами в воздушное пространство Аравии, ударив по авиабазам Коалиции. Просто Багдад даже не попытался эффективно использовать свою авиацию.
Действительно, на одном аэродроме янки собирали по сто и более машин тактической авиации. Это было совсем против принятых в НАТО правил, по которым самолеты надобно рассредоточить так, чтобы одно авиакрыло базировалось на двух-трех полях. Конечно, делалось сие не от хорошей жизни: просто в Саудовской Аравии аэродромов-то – раз-два и обчелся. Конечно, американцы прикрыли свои авиабазы сильнейшими группировками ПВО, частоколами зенитно-противоракетных комплексов «Пэтриот».
Но ведь эти комплексы не могли обеспечить надежной защиты даже от атак старинных, примитивных оперативно-тактических ракет – «скадов»! А значит, группировки западной авиации могли быть накрыты на земле ударами более совершенных русских ракет – типа «Ока» или «Искендер», обладающих оптическими головками наведения высочайшей точности. Просто у иракцев их не было.
Валентин Рог отмечает: четверть всех вылетов на разгром Ирака сделали самолеты с авианосцев США. По словам генерала, это лишний раз подтверждает старое мнение – нам надо уметь уничтожать вражеские авианосцы. У Ирака такого оружия просто не было, и его расстреливали, как на полигоне. Иракцы попытались достать вражеские корабли в Заливе всего один раз, да и то – слабыми силами. 18 января саудовские F-15 перехватили над морем два иракских истребителя-бомбардировщика «Мираж» F-1, которые шли под прикрытием всего лишь одного старого «ястребка» МиГ-23. Атаковав иракцев, саудовские пилоты сразу же срезали обоих «миражей». МиГ-23 отчаянными противоракетными маневрами спасся и ушел восвояси.
А вот у Империи в 1991-м имелись мощные соединения дальней и морской ракетоносной авиации, нацеленные на уничтожение авианосцев, развитая система воздушно-космической разведки этих целей, строились свои авианосцы и авианесущие крейсеры, способные громить «плавучие авиабазы» янки. Вдобавок к этому у Империи был сильный подводный флот.
В 1980-х американских адмиралов мучили страшные сны. Они видели комбинированные атаки на свои авианосные группы. С неба – налет русских «бэкфайров» Ту-22 и «медведей» Ту-95, выпускающих тучи дальнобойных крылатых ракет. А из-под волн морских нападает целая «волчья стая» имперских субмарин. Да не простая, а тоже комбинированная. Лодки «проекта 670А», мощные «скаты», мчась на скорости в 26 узлов, с расстояния в восемьдесят километров бьют по кораблям дальнего охранения авианосца ракетами типа «Аметист», выстреливая их из-под воды. Более новые «скаты-м» ракетами «Малахит» с дистанции в 120 километров топят корабли ближнего охранения. А главный удар наносят две (больше в Империи построить не успели) лодки «проекта 949», мчащиеся со скоростью в 30 узлов. Их ракеты типа «Гранит» бьют на несколько сотен верст…
В середине 1990-х Советский Союз должен был обзавестись тремя авианосцами, носителями грозных истребителей Сухого и МиГ-33. Составляя третий элемент русской атаки на американские авианосные группы, они оставляли янки мало шансов на спасение. А ведь были и другие элементы…
Мы утопили бы три четверти «плавучих авиабаз» врага. Атомные лодки-убийцы, ракеты «Москит», тучи сверхзвуковых Ту-22М3, ракетные крейсеры и сверхбыстроходные скеги-ракетоносцы – обо всем этом Саддам Хусейн мог только мечтать. Все это было у нас даже при Горбачеве – чего уж говорить о СССР во главе с новым Сталиным – придуманным нами Верховным?
Мы же могли просто утопить сотни вражеских самолетов вместе с их кораблями-носителями! Обрушиваясь на Ирак огромными флотскими силами, янки мало чем рисковали.
А что же схватки в воздухе? Увы, и здесь Запад ждало разочарование. Никаких избиений самолетов русской постройки в стиле красочных эпизодов из «Красного шторма» не получилось. Хотя против старого авиапарка арабов вышли новейшие машины четвертого поколения.
Собирая досье на ту войну, я наткнулся на любопытную статью К. Тихорского в газете «Секретные материалы» (№-1, 2000). Вот что он пишет:
«…Уже девять лет статистика военных потерь продолжает утверждать: Ирак потерял 51 ЛА, из них 39 – в воздушных боях. Военно-воздушные силы США потеряли в боевых действиях 32 ЛА. Еще 4 ЛА потеряли американские Военно-морские силы.
Эти цифры вызывают серьезные вопросы. И прежде всего: что такое «ЛА»?
Поделиться книгой: