Рыцарь Хаген

Хаген не произнес больше ни слова — какой был бы толк? Он повернулся, чтобы удалиться, но Гунтер снова окликнул его:

— Хаген! Прошу тебя, не забывай: Зигфрид — наш гость, и мы будем чтить законы гостеприимства до тех пор, пока он сам не нарушит их. Если ты поднимешь руку на него или его воинов, то ты поднимешь ее против меня.

Глава 6

— Ты сделал то, о чем я просил?

Ортвейн повернулся к нему, однако ответил не сразу. На город спускались сумерки, и Хаген не мог разглядеть выражения лица племянника.

— Зигфрид?

Хаген кивнул, и Ортвейн снова отвернулся. Облокотившись на низкий парапет, он устремил взгляд вдаль. Ночь и тишина спускались на окрестности, но внутри стен Вормса было все еще светло будто днем. Сотни факелов горели на крепостных стенах и воротах, гостеприимно распахнутых, несмотря на поздний час. Даже сюда, до высоких крепостных переходов, доносились голоса людей, наводнивших в этот вечер Вормс. Раздавались звуки музыки, барабанный бой, все предвещало веселое торжество.

— Гунтер пригласил музыкантов, — пробормотал Ортвейн. — На праздник, — Он покачал головой и вздохнул. — Музыкантов! Нужно было собрать отряд воинов, чтобы прогнать из города этого негодяя.

— Ты преувеличиваешь. — Хаген встал рядом с племянником. — Достаточно того, что мы будем хорошенько присматривать за ним и его людьми.

Ортвейн невесело усмехнулся:

— Можешь на меня положиться, Хаген: они ни шагу не сделают без моего ведома.

«И мы тоже — без ведома Зигфрида», — подумал Хаген. Он вспомнил об Альберихе, который, скорее всего, до сих пор никем не замеченный, ошивался в коридорах крепости. Стоило ли рассказывать племяннику о встрече с гномом?

Пожалуй, нет. Ортвейн был верным соратником Гунтера и храбрым воином. Но он был еще юн и недоверчив, как никто другой. Был бы здесь его брат, Данкварт!

— Пойдем вниз, — предложил Хаген. Темнота и тишина удаленного коридора начали оказывать на него какое-то странное воздействие. — Гунтер считает необходимым, чтобы вся его свита присутствовала на празднике в честь Зигфрида.

— И все стражники тоже? — взвился Ортвейн, показывая на опустевшие переходы, — Взгляни, Хаген. Вся охрана внизу, помогает на кухне и в погребах — те, кто еще не напился. Ворота открыты для любого — друга и недруга! — Он в ярости ударил кулаком по стене, — Какое легкомыслие! Я не понимаю, что случилось с Гунтером! Кто такой этот Ксантенец? Колдун, помутивший его рассудок?

— Не кипятись, — осадил его Хаген, — Гунтер считает за честь принимать у себя такого высокого гостя. И к тому же он погостит да и уедет.

— Когда получит то, что хочет!

— Или поймет, что никогда не сможет этого получить. — Хаген вновь бросил взгляд на бархатно-черное ночное небо над башнями крепости, резко повернулся к Ортвейну и положил ему руку на плечо. Тот отшатнулся.

— Нужно плюнуть на пожелания Гунтера и прикончить этого Зигфрида, как только он даст повод, — буркнул он, хватаясь за рукоять меча. Хагену бросилось в глаза, что это было не парадное оружие, какое надевают в честь торжества, а обычный боевой клинок. — Только теперь уже поздно. Он хитер, этот Ксантенец. Он понимает, что Вормс не одолеть мечом, и поэтому проник сюда как вор, — Он ухмыльнулся, — Думаешь, он уйдет с пустыми руками, Хаген? Боюсь, ты ошибаешься. Он останется, перехитрит нас всех и уйдет, только завладев короной Бургундии.

Хаген хотел что-то возразить, но Ортвейн уже исчез в темном коридоре замка. Хаген медленно спустился по лестнице.

Внутренний двор наводнила пестрая толпа народа, и лишь немногих Хаген узнавал в лицо. Весть о прибытии Зигфрида, распространившись по окрестностям со скоростью лесного пожара, привлекла в город массу зевак. Не часто устраивались в Бургундии пышные торжества, и люди, жаждущие повеселиться и хоть одним глазком взглянуть на легендарного рыцаря из страны нибелунгов, отовсюду устремлялись в гостеприимно распахнутые ворота крепости.

Из главной башни доносились возбужденные голоса и радостный смех. Хаген пересек двор и остановился возле парадной лестницы. Гунтер был уже в тронном зале, его сопровождали Гизелер, Гернот и остальные. Зигфрид тоже присоединился к ним, но попадаться на глаза Ксантенцу Хагену не хотелось.

Он поискал взглядом воинов Зигфрида, но ни одного из них видно не было. Должно быть, они все еще отдыхали в своих покоях. Ну уж Ортвейн позаботится о том, чтобы каждый их шаг стал ему известен.

— Ну, Хаген из Тронье? Одолевают ли тебя заботы или ты всегда такой угрюмый?

Хаген резко обернулся. Позади него стоял Альберих. Капюшон бурого плаща он откинул на спину, обнажив лысый череп. В свете факелов глаза карлика казались красными, как у филина.

— Исчезни! — рявкнул Хаген. — Ты выбрал неподходящее место шпионить за мной, гном. Что тебе нужно?

Альберих захихикал:

— Что мне нужно? Наверное, поблагодарить тебя.

— Поблагодарить? За что?

— Ты ведь никому не рассказал о нашей встрече. Одно твое слово — и люди Ортвейна обложили бы меня со всех сторон, как бешеную собаку.

— Ты переоцениваешь себя, гном, — мрачно вымолвил Хаген. — Прибить бешеную собаку — дело стоящее. Но снующая под ногами крыса внимания недостойна.

Альберих скривился в ухмылочке:

— Ты несправедлив, Хаген! Что тебя так рассердило?

— С чего ты взял, что я сердит? Если бы это было так…

— …то ты давно бы меня прибил, я знаю, — скучающим тоном перебил его Альберих.

— Не прибил, — поправил его Хаген. — Утопил бы. Крыс топят, — Он хотел пройти мимо Альбериха, но гном, вцепившись ему в рукав, остановил Тронье. Хватка карлика была на удивление сильной.

— Что ты еще хочешь?

— Поговорить с тобой. И предостеречь кое от чего.

— Предостеречь? — Хаген деланно ухмыльнулся, — И от чего же?

— Возможно, от самого себя, — с таинственным видом прошептал Альберих, — Кто тебя так прогневил? Мой господин?

— Ну допустим!

— Он явился сюда не как твой враг, — Альберих говорил очень серьезно, — Если бы это было так, ты давно бы уже был мертв.

— Ты уверен?

— Да. Никто не сможет одолеть в бою Зигфрида из Ксантена.

— Чушь, — буркнул Хаген. — На свете нет непобедимых!

— А как же ты, Хаген из Тронье? Разве о тебе не идет слава непобедимого воина?

— И я когда-то терпел поражения.

— Постарайся не делать ошибок, Хаген. Мой господин восхищается тобой и уважает, но, если придется, убьет тебя на моргнув глазом.

— Никто, кроме тебя, не говорит об убийстве, гном, — возразил Хаген.

— Я вижу на твоем лице тень, Хаген. Или ты забыл, что я живу в царстве теней и понимаю их язык? Что с тобой? — Он кивнул в сторону зала, откуда доносились смех и музыка: — Почему ты не там и не веселишься вместе со всеми?

— Не вижу повода для веселья.

— Разве не причина радоваться, когда приобретаешь новых друзей?

— Если это настоящие друзья.

Альберих покачал головой.

— Хаген, Хаген, — вздохнул он, — Я много слышал о тебе, но сердце твое куда мрачнее, нежели я ожидал. Ты опасаешься, что Зигфрид займет твое место подле Гунтера? Но уверяю тебя, у тебя нет причин для ревности.

Хаген не ответил, лишь горькая складка вокруг его рта углубилась. Альберих умолк.

А праздник продолжался. Народ вовсю веселился под звуки музыки. Хаген повернулся и пошел прочь; Альберих не остановил его.

В задумчивости он пересек двор и остановился возле шатра, где развлекали народ шумные скоморохи. Разряженный в пестрое тряпье шут, гримасничая, ловил монетки, бросаемые ему хохочущими зеваками. Немного поодаль два ловких жонглера перебрасывались остро отточенными ножами. Рядом с ними на поводке пританцовывал на потеху публике одноглазый медведь. Странно, посреди ликующей толпы Хаген вдруг почувствовал себя совершенно одиноким. А что, если гном был прав? Если на самом деле сердце его тяготил страх, что Зигфрид, молодой и неукротимый, займет его место рядом с Гунтером?

Ерунда! Чтобы завоевать доверие Гунтера, недостаточно было сильной руки, бесшабашной смелости и чувства собственного превосходства, а Зигфрид явился сюда и решил завоевать Вормс способом, который Хаген не мог пока разгадать. Вот где крылась причина его недоверия.

Бурное веселье тяготило его, и он направился в сторону главной башни.

Навстречу ему вышли Гунтер, Гизелер и Фолькер. Зигфрид тоже был с ними. Они оживленно переговаривались между собой, и только взгляд Фолькера выражал беспокойство. Незаметно кивнув певцу головой, Хаген шагнул вперед и остановился в двух шагах от Гунтера.

— Мой король!

Гунтер приветственно поднял руку:

— Хаген, друг мой. А мы тебя потеряли. Или тебе разонравилась Румольдова кухня? — Он рассмеялся и игриво погрозил ему пальцем, — Так ты наживешь себе врага в лице бедняги Румольда, Хаген!

Но Хагену было не до шуток.

— Нужно срочно выставить охрану, — заявил он, — Кто-то должен охранять замок, пока остальные веселятся.

Гунтер покачал головой:

— Что я слышу, Хаген? Разве можно портить людям настроение, раз уж тебе самому не по душе веселье?

— Тебе известно, что я не привык к праздникам, мой король, — возразил Тронье.

— Но почему же? — вмешался Зигфрид, — И мужчина должен веселиться и развлекаться, Хаген. Всему свое время.

До сих пор Хаген не удостоил Зигфрида ни единым взглядом, но теперь делать вид, будто его здесь нет, было бы уже оскорблением. Он слегка кивнул головой:

— Да, Зигфрид, всему свое время.

— Или ты предпочитаешь иные развлечения, Хаген? — Голос рыцаря звучал насмешливо, — Ты ведь воин, как и я. Почему бы нам не помериться силами, просто так, по-дружески?

Не дожидаясь ответа, он повернулся, вручил Гизелеру свой бокал и развел руки в стороны, освобождая пространство. Народ поспешно отпрянул. Все слышали слова Зигфрида, и в несколько секунд вокруг них собралась тесная толпа любопытных. Зигфрид сделал шаг назад и взялся за рукоять Бальмунга.

— По-дружески, — повторил он.

Рука Хагена тоже скользнула к оружию. В первый момент он был готов принять вызов Зигфрида: уж больно заманчивый повод предоставлялся ему. Неудачный выпад, случайная ошибка — Зигфрид выпил вина, и реакция его наверняка будет замедленной. Да, он мог прикончить наглеца, и никто не смог бы его упрекнуть. Все слышали, что Зигфрид сам спровоцировал схватку. Но, встретив взгляд Гунтера, он решил поступить иначе.

— Нет, — молвил он, — Я не дерусь ради забавы.

По толпе пробежал разочарованный ропот.

— Кто здесь говорит о драке? — не отставал Зигфрид, — Померимся силами как добрые друзья.

Хаген покачал головой:

— Оружие не игрушка, Зигфрид. Оно служит для борьбы за жизнь, а не для забавы.

Ярость полыхнула во взгляде Зигфрида. Он нахмурился, но тут же лицо его вновь просветлело.

— Тогда поборемся без оружия, пока один из нас не уложит противника на лопатки, — Он пригнулся, растопырил руки и шагнул вперед.

Хаген не шелохнулся. Зигфрид был на целую голову выше его и раза в два шире в плечах. И на двадцать лет моложе.

— Это, Зигфрид из Ксантена, — молвил он, — не кажется мне честным вызовом.

— Так ты отказываешься, Хаген?

— Неправая выйдет битва, — В глазах Гунтера он прочитал предостережение, но что-то заставило его пренебречь им. — Почему бы тебе не поискать более достойного противника? — Хаген кивнул головой в сторону скоморохов: — Медведя, например?

Гунтер побледнел от ужаса.

Лицо Зигфрида исказилось. Хаген почувствовал, что тот сейчас бросится на него. Что ж, если Зигфрид нападет — он его прикончит.

Но Ксантенец сдержался. С шумом выдохнув, он громко заявил:

— А почему бы и нет? Дайте дорогу!

Он круто повернулся и, расталкивая народ, размашистыми шагами устремился к шатру скоморохов. Гул толпы усилился. Гунтер злобно зашипел:

— Ты что, рехнулся?

— Если кто-то здесь рехнулся — так только он, — спокойно отвечал Хаген, — Это он меня вызвал, не я его.

— Он напился и болтает глупости! Что, если этот вечер закончится кровопролитием?

Хаген промолчал. Он последовал за толпой, ринувшейся к шатру. Гунтер поплелся за ним.

Зигфрид вскарабкался на деревянный помост, где только что выступали скоморохи. Двое воинов уже вели к шатру медведя, а третий отталкивал его хозяина, причитавшего во весь голос.

Ксантенец усмехнулся.

— Не беспокойся, старик! — крикнул он. — Если что — я возмещу все убытки. Давайте сюда медведя!

Двое кнехтов с трудом втащили зверя по деревянным ступеням помоста: медведь нервничал и упирался. Казалось, он чувствовал, что ему предстоит вовсе не обычное выступление.