Приключения маленького волчонка

За окном стало темнеть. Зима все-таки. А вообще-то странно, что Вити так долго нет. Но потом я вспомнил, какие у зубного бывают очереди, и понял, что он еще часа два может не появиться. Только странно, что его одного отпустили к зубному врачу. Обычно, когда я хожу к зубному, со мной обязательно идет мама. Иначе я запросто могу дойти до поликлиники и потом повернуть обратно. Не знаю, почему я так зубных врачей не люблю? А Витя, получается, не боится? Силен парень!

Игрушка или что-то там такое грузилось, на компьютере все ни как не устанавливалась, в комнате темнело.

Внезапно дверь распахнулась. Я даже вздрогнул! Опять вошла Витина мама. Она посмотрела на меня и спросила:

— Тебе не темно?

— Нет, — почему-то сказал я, хотя в комнате уже почти ничего нельзя было различить.

— Да? — Она включила свет, и я зажмурился. Оказывается, глаза уже привыкли к темноте, а лампочка находилась как раз напротив меня, и светом меня просто шарахнуло по глазам.

— Извини, — сказала мама Вити дрогнувшим голосом.

Но я уже освоился и вежливо сказал:

— Нет, ничего, это просто так. Спасибо, так лучше.

На самом деле так было действительно гораздо лучше. А то в темноте я уже стал путать названия дисков. Но Витина мама все равно свет притушила, оставила только неяркую лампочку. Я не стал возражать — все-таки они здесь хозяева, может, они электричество экономят? Витина мама еще раз внимательно посмотрела на меня — у меня прямо дрожь по спине пробежала, и опять вышла.

Я перевел дыхание. Жуть какая! С чего это я родителей боюсь? Хотя… Вон по телевизору всякие ужасы показывают, что детей заманивают в дома, а потом убивают или в заложники берут! Но тут же я решил, что у меня нервы шалят. Витька же нормальный парень, значит, и родители у него должны быть нормальными. В общем, я решил, что он уже скоро придет, и ждать осталось совсем немного. А раз уже я столько времени здесь проторчал, то нет смысла уходить. Обидно будет, если я уйду, а он через пять минут появится. Я прошелся еще по комнате, и вдруг — слышимость здесь была, что ли, хорошая, или опять Витькины родители подошли близко к двери, — но я снова услышал их разговор. На этот раз Витина мама сказала:

— У него мои глаза, это точно!

Тут Витькин отец зашипел на нее, и они ушли куда-то.

Я пожал плечами. Моя мама тоже считает, что у меня ее глаза, а уши — папины. А у Витьки и правда глаза на мамины похожи. А чьи уши — я не понял. Все-таки я его родителей мало видел, чтобы понять, на кого он больше похож. Только непонятно, почему они вдруг решили это обсуждать?

Я сел на диван и стал смотреть на картину на стене. Там действительно висела картина, очень красивая, на мой взгляд. На ней была изображена лунная степь, причем луна почему-то красноватая, совсем как в моем сне, и стая волков сидела и глядела на луну. Может, и выла, кто ее знает! На картине непонятно, воют они или просто сидят. Ну Витька дает. Все себе под свою фамилию подбирает! У него и заставка к экрану, и картина, и игрушка — все с его фамилией. Вдруг мне пришло в голову, что моя фамилия — Волчков — тоже на волчью похожа. Раньше я, правда, думал, что она от детской игрушки произошла — волчка, который детишки крутят. Но от волка — мне бы больше понравилось. Я так обрадовался, что придумал новую версию происхождения своей фамилии, и решил тоже начать собирать всякие штучки с волком. Для начала можно будет попросить у Вити заставку с изображением волка.

Кстати, как там игрушка?

Игрушка все еще грузилась. Я покачал головой и опять сел на диван. Ну и ладно. Пусть грузится. Я только смотрел на мелькающие полоски на экране и ждал Витю. В комнате было полутемно, за окном совсем стемнело. Наверное, надо было все-таки встать и пойти домой, но мне было лень шевелиться. Полоски все мелькали, мысли у меня разбегались, и ни одной я не мог додумать до конца. Глаза потихоньку стали закрываться, я их открывал, но потом они снова закрывались, я устал с ними бороться и решил, что открою, когда придет Витя, или когда игрушка наконец впишется. Странно, что это за игра такая, что грузится целый час?

ГЛАВА IX.

Волчий сок

Я почувствовал, что кто-то сел рядом со мной на диван, и открыл глаза. Это была Витина мама. Она села слева от меня, к самому подлокотнику дивана. Жалко, что я не знал, как ее зовут. А Витина мама спросила:

— Тебе не грустно без друзей?

Я удивился, почему она так спросила, но сказал:

— Я теперь с Витей дружу.

Почему-то я решил, что она жалеет о том, что мой друг Сережка вывихнул ногу, и я теперь один гуляю. Поэтому я все так и ответил, как было. Но мне стало неловко. Где же Витька, в конце концов!

— Вите тоже без друзей грустно. Он так хотел подружиться с кем-то, похожим на него! — печально сказала она и внимательно посмотрела на меня.

— Я очень хочу с ним дружить, и я с ним дружу, — поправился я. — И вообще мы отлично понимаем с ним друг друга.

— Очень хорошо! — оживилась его мама. — Мне Витя о тебе рассказывал, и я думаю, что ТЕПЕРЬ у вас все будет хорошо.

Я кивнул, хотя не все понял.

Открылась дверь, и вошел Витин папа. Он посмотрел на нас, Витина мама ему кивнула, и он тоже сел на диван. Только справа от меня. Теперь я сидел на диване как раз между ними и не знал, на кого смотреть, когда разговариваю. От этого было неуютно.

— Ты что любишь есть? — вдруг спросила меня мама Вити. Я вспомнил, что обедал очень давно, и у меня уже в животе что-то пищит.

— Все, я все ем.

— А что любишь больше всего?

Тут я решил, что если назову любимую Витину еду, то им будет приятно, и меня покормят, и сказал:

— Томатный сок.

Больше я ничего не знал — я никогда не видел, чтобы Витя что-то ел.

За спиной у меня раздался какой-то звук. Мне показалось, что это Витин папа чем-то подавился, и оглянулся. Тот смотрел на меня с интересом и похоже, чувствовал себя неплохо. Я снова повернулся к Витиной маме — та просто сияла:

— Сейчас я принесу то, что тебе очень понравится.

Он вскочила с места и вышла из комнаты. Папа чуть придвинулся ко мне и спросил:

— Ты здесь давно живешь? В этом городе?

— Я всегда здесь жил, — удивился я. — С самого рождения.

— А твои родители кто?

— Папа — программист, а мама в магазине работает. В зоомагазине, — уточнил я.

Витин папа придвинулся ко мне и спросил:

— И что она делает в магазине?

— Корм для животных продает, — пожал я плечами. Взрослых всегда интересуют всякие глупости! Подумаешь, мне тоже хотелось бы, чтобы моя мама торговала тиграми и львами. Тогда весь класс мне бы завидовал. Но вообще-то и это неплохо. По крайней мере, когда у меня будет собака, то корм она будет получать со скидкой. Я уже узнавал. Но я этого не стал говорить.

Тут вошла Витина мама и внесла поднос. На нем в высоком бокале был томатный сок — ну конечно, я же его попросил. И еще на тарелке какие-то печенинки. Я обрадовался, запихнул себе в рот сразу две штуки — м-м-м, и правда, очень вкусно. Но может, я просто проголодался?

Витиной маме очень понравилось, что я так здорово ем. Она улыбалась и тихонько гладила меня по голове. А я просто-таки наворачивал эти вкуснющие солененькие печенья и запивал их томатным соком. Сок тоже был вкусный, только не такой, как обычно, а наверное, очень крепкий, потому что густой и соленый. Я ел и никак не мог оторваться. Честное слово — в первый раз меня так здорово угощали! Витин папа вдруг спросил:

— А ты уверена?

— В чем? Он наш, ты же видишь? — сказала мама. — А в конце концов, какая разница?

— Как это — какая разница! — возмутился папа. И вдруг ахнул: — Ты что, волчий сок добавила?!

— И что такого? — с вызовом сказала Витина мама. — Должен же быть у него нормальный друг. Хоть один.

— Ты с ума сошла! — зарычал вдруг Витин папа. У меня даже печенинка изо рта выпала — так я перепугался. — Ты хоть представляешь, что будет, если он не волк?!

— Ничего страшного, — спокойно заявила она.

— Как это «ничего страшного»? Куда мы его денем, если…

— Никаких «если», — перебила его Витина мама. — Все будет хорошо, доверься мне.

Витин папа вскочил и выбежал из комнаты. А мама осталась. Она ласково смотрела на меня. Мне было почему-то очень страшно.

— Ты ешь, ешь, — предложила она. — И сок пей, он вкусный и полезный.

Голос у нее был ласковый и как будто обволакивал. Я, как во сне, взял бокал и допил сок до конца. Он мне показался особенно вкусным. Потом медленно поставил пустой бокал, и вдруг что-то кольнуло у меня в животе. Я дернулся и ойкнул.

— Что-то случилось? — улыбнулась мне Витина мама.

— Нет, — соврал я почему-то. — Ничего. А Витя скоро придет?

— Скоро-скоро, не бойся, — лицо мамы было как в тумане. — Скоро все будет хорошо.

— Я стану волком? — прошептал я. Не знаю, почему мне пришла в голову такая мысль. Может, потому, что я вдруг вспомнил сказку, которую рассказывал нам Витя — о том, что тот, кто выпьет специальный напиток, и у кого в роду были волки, тоже станет волком.

— Да, милый, — радостно сказала женщина. — Я так давно искала мальчика, который был бы таким же, как и мы! В нашем роду эта способность угасла, остались только мы с Витей. Я боялась, что он будет одинок в своей жизни — не такой, как все. Но теперь, когда мы нашли тебя…

И вдруг я перепугался до смерти. Именно до смерти! Я вспомнил, что Витя говорил, что, если специальный напиток выпьет тот, у кого не было в роду волков, тот умрет!

— А если я не такой? — хрипло проговорил я. У меня во рту все пересохло, руки тряслись. Может, это уже действует яд?!

— Ну как же, этого не может быть! — Витина мама была совсем спокойна. — У тебя тоже ночное зрение, как и у нас.

— Какое?

— Ночное. То есть в сумерках ты видишь лучше, чем при ярком свете. Потом — тебе тоже нравится томатный сок. Да и просто — я чувствую, что ты наш!

— Но мне не нравится томатный сок! То есть нравится, но апельсиновый я люблю больше! И в потемках я ничего не вижу!!!

Меня просто колотило от ужаса. Вот сейчас я начну умирать! Да что же это такое? Этого не может быть!!

— Подожди, — забеспокоилась Витина мама. — Но ты же сидел в полутьме, и когда я включила свет, то начал жмуриться. И про сок ты сам сказал.

— Я просто не знал, как включить этот чертов свет! — закричал я. — И про сок сказал, чтобы вам понравилось. Ведь Витя его любит!! Сделайте что-нибудь! Я не хочу! Кто вам разрешил?!

В глазах у меня потемнело, только я не знал — выключили свет, или это у меня уже зрение отказывает. Меня трясло всего, я ревел, но голос почему-то изменился и стал хриплым. Я уже не говорил, а рычал:

— Помогите же мне!

Тут зрение вернулось, я стал видеть все особенно четко и увидел, что Витина мама смотрит на меня как-то странно. Я не понял, что случилось, но тут меня как скрутило! Меня просто выгнуло так, что я затылком шарахнулся о спинку дивана. Хорошо еще, что она была мягкая. Потом меня скрючило, руки и ноги вывернулись, а краем глаза я увидел, что в комнату вбежал Витин отец, и он закричал:

— Видишь, что ты наделала! Теперь все узнают!

Дальше я не слушал, потому что мне стало невыносимо страшно. Мои руки захрустели, рукава водолазки вдруг куда-то делись. И тут я сообразил, что мои руки становятся длиннее! Они росли и росли, и прямо на глазах покрывались шерстью. Это было ужасно щекотно. Может, мне и показалось бы это веселым, если бы я не знал, что сейчас умру!

Что-то случилось опять с глазами, комната словно вытянулась в глубину, и проявились какие-то слои и очертания. Как будто тени от предметов, которых на самом деле в комнате не было. У Витиных родителей оказалось какое-то свечение вокруг них, оно колыхалось и было ярко-красным у отца и слегка фиолетовым у его мамы. Эти ореолы колыхались, меняли оттенки. Просто жуть! Вдобавок я стал слышать какие-то шумы, которых раньше не было, какие-то скрипы, шелест. «Мыши», — подумал я отчего-то. Мне было страшно так, как никогда в жизни еще не было страшно!

Опять заболел живот, на этот раз — резко, остро, я закричал — нет, завыл, тонко и пронзительно. Схватился руками, да нет — лапами! — за голову, почувствовал, что волосы на голове тоже изменились, стали мягче и короче. Вдобавок уши переехали на макушку и стали острыми.

— Почему-у-у?! — закричал я. — Заче-е-ем?! Я не хочу-у-у!!!

Вдруг перед глазами словно молния сверкнула, в ее свете я увидел замерших в ужасе Витиных родителей, меня пронзила невыносимая боль, и, успев подумать: «Все!», я упал в бесконечную черную пропасть. Сначала я еще что-то чувствовал — диван под собой, какой-то шум в коридоре, а потом все отключилось, и я исчез…

ГЛАВА Х.

Уехали!

— Эй, ты чего? Спишь? — услышал я и открыл глаза. Передо мной стоял Витя. Он смотрел на меня чуть насмешливо.

Я, ничего не понимая, тупо смотрел на него, потом вдруг вспомнил все, что произошло, и вскочил.

— Да что с тобой? — удивленно спросил Витя.

— Я живой? — хрипло спросил я. И испугался — голос!

— Да живой, живой! Что с тобой могло тут случиться? — Витя немного встревожился.

Я посмотрел на свои руки и ничего не понял. Все как обычно. Руки как руки. Никакой шерсти, никаких вывернутых кистей. Ничего! И водолазка на месте.

— Понимаешь… — и тут до меня дошло, что и голос у меня совершенно обычный. — У тебя есть в комнате зеркало?

— Маленькое есть. Если нужно большое, то оно в ванне.

В ванну я идти не решился. Там где-то Витины родители, а с ними встречаться совершенно не хотелось.

— Давай маленькое.

Витя протянул карманное зеркальце, я посмотрелся в него — лицо совершенно обычное, глаза тоже. И вижу я все как всегда, а не тени и ореолы в комнате.

— Да что случилось-то? — забеспокоился Витя.

— Н-ничего, — сказал я. Значит, все приснилось. Я просто уснул на диване, мне все и примерещилось. Ну конечно! Совсем недавно Витя нам рассказал свою страшную сказку, вот она мне и приснилась. Ну, ничего себе, — какие яркие сны бывают! Я вздохнул с облегчением. Хорошо все-таки, что это просто сон. А то бы я не выжил, если бы все это было правдой. Ведь я же не волк, в самом деле!

— Знаешь, у нас олимпиада в понедельник по математике, — сказал я. — Давай завтра сходим погулять на горку, а то скоро потепление обещают, будет каша вместо снега, и не покатаемся уже.

— Давай, — после паузы сказал Витя.

— А ты что к зубному ходил? Зуб заболел?

— Д-да, — неохотно сказал он и спросил. — Это ты комп включил?

— Да, ты извини, я тут полазил немного. Только ничего не успел найти. У тебя какая-то игрушка стоит — «Волк», — так она как начала грузиться, и все. Я сидел-сидел, ждал-ждал и уснул.

— Это ничего, — невпопад сказал Витя. — Это у меня такая игрушка, ее давно выкинуть пора. В ней вирус сидит, и когда она ставится, то начинает все подряд проверять. До утра может проверять, а толку от этого никакого. Так что не переживай, я его вырубил.