Помоги проекту - поделись книгой:
— Ага. Ну, как хотите.
Старик нахлобучил цилиндр — так, что он сел на его голову под опасным углом, и зашагал по Сент-Энн-стрит. Дов поспешил следом.
Они миновали несколько кварталов и свернули на Бурбон-стрит.[25] Шагать с мистером Боунсом по главной улице Французского квартала — это было похоже на участие в миниатюрном параде в день Марди-Гра. Старик не просто шел — он, можно сказать, вышагивал, маршировал по улице, и каждое его движение слово бы говорило: «Вот он я! Восхищайтесь тем, что видите и чего на самом деле быть не может!» Взглядом пытливого ученого Дов наблюдал за реакцией прохожих. В старике было много такого, что стоило позаимствовать. Вскоре Дов поймал себя на том, что шагает более горделиво и придает каждому своему шагу необычайное значение. Красотки Французского квартала замечали его — и не просто замечали, а он им нравился. Он отвечал на их зазывные взгляды своим, в котором читалось: «Быть может, позже, мои милашки». Дову всегда удавалось очаровывать дам, но теперь, взяв на вооружение манеры мистера Боунса, он понял, что раньше был недостаточно активен.
— Неплохо, hein?[26] — негромко проговорил почтенный спутник Дова. — В тебе есть искра, есть теплота, которой невозможно научить, есть очарование, которое не добудешь никаким волшебством. И я вижу, что ты не боишься пользоваться этим. Это хорошо. Большинство мальчиков жаждут применить свою силу, но боятся этого, и потому жаждут любви, но не имеют ее.
— А кого вы здесь называете мальчиком? — чуть шутливо осведомился Дов.
— Для меня все мужчины — мальчики, — торжественно объявил мистер Боунс. — Так бывает, когда твоему телу исполнится сто двадцать три.
— Правда? А я бы вам больше ста пяти ли на день не дал.
Они оба улыбнулись. Мистер Боунс рассмеялся.
— Petit[27], мы с тобой отлично поладим, — сказал он. Они уже успели свернуть с Бурбон-стрит на одну из множества боковых улочек. Мистер Боунс остановился перед домом, который выглядел таким же старым, как и сам город, — немного неряшливо, чуть-чуть обшарпанно, но при этом удобно и уютно, вроде достопочтенной тетушки, старой девы, которая в юности пережила не одно волнующее приключение. Над дверью, покрытой местами облупившейся голубой краской, раскачивалась деревянная вывеска в покосившейся железной раме. Согласно надписи на вывеске, здесь располагалось заведение под названием «Aux Roi Gris-Gris: Принадлежности культа вуду, гадание на картах таро, прохладительные напитки, почтовые открытки».
Женщина, стоявшая за прилавком, была молода, красива, чуть полновата. На ней была желтая блузка с низким вырезом, юбка с оборками и повязка на голове в виде чалмы. Весь этот антураж явно предназначался для привлечения туристов, а еще точнее — для выкачивания из этих туристов долларов. Женщина оторвала взгляд от разложенных на прилавке карт таро с улыбкой опытной торговки, но как только она увидела, кто вошел в магазинчик, ее улыбка сразу стала искренней, сердечной, и она бросилась в объятия мистера Боунса с радостным криком и с такой силой прижала его к своей обширной груди, что Дов испугался, как бы старик не переломился надвое.
Но... Можно было умереть и в менее приятных обстоятельствах.
— Прошу тебя, Аврора, держи себя в руках. У нас гость.
Мистер Боунс снял шляпу и указал ею на Дова.
Дов шагнул вперед, взял женщину за руку и коснулся ее пальцев губами.
«Будучи в Риме...[28] — подумал Дов. — Но здесь-то, пожалуй, намного веселее, чем в Риме!»
Красотка Аврора в ответ на его галантную улыбку одарила его своей — ослепительно лучистой, а мистер Боунс обозрел магазинчик довольным взглядом.
— Мы с мистером Богги выпьем бренди и кофе у меня в кабинете, — сказал старик, обойдя прилавок и направившись к комнатам позади него. Дов последовал за ним и по пути успел осмотреть магазинчик. Как и обещала вывеска, здесь было полным-полно открыток, а холодильник-кулер ломился от бутылок с прохладительными напитками. Кроме того, здесь горами лежали фабричные безделушки, предназначенные для туристов: маски с перьями, цена на которые была явно завышена, пластиковые дублоны с прошлого Марди-Гра, каучуковые брелоки для ключей в форме лангустов, куклы вуду, имевшие симпатично-первобытный вид и продававшиеся в комплекте с булавками.
— Вам что-нибудь понравилось? — чуть насмешливо поинтересовался мистер Боунс, оглянувшись через плечо.
Дов взял одну из так называемых кукол вуду. Туловище куклы было изготовлено из палочек, завернутых в пару ярких лоскутков. К лысой головке белым клеем были прикреплены выкрашенные черной тушью перья.
— Ну, Барби, что я тебе говорил? — шутливо обратился к куколке Дов. — Плохой аппетит до добра не доводит.
— Настоящие тут не продаются, — сказал мистер Боунс. — Они делаются как положено.
— Я так и подумал. — Дов снял с шеи цепочку с Амми и повесил на шею фальшивой куклы вуду. — Как думаешь, что будет, если я сейчас воткну в эту куколку булавочку? — язвительно поинтересовался он и уже был готов вонзить в тело куклы одну из прилагавшихся к ней булавок, как вдруг его руку вдруг с неожиданной силой сжал мистер Боунс.
— Смеяться можете сколько угодно, но смех и насмешка — не одно и то же.
В его взгляде появилась угроза. Этот взгляд заставлял вспомнить о полночи на кладбище, о тех силах, которые были древними еще тогда, когда мир был молод.
Дов осторожно положил куклу на полку и снял с нее свой амулет.
— Извините, я не хотел никого обидеть. То есть никого, кроме него, — уточнил он и постучал ногтем по серебряной мордашке Амми.
— Эй! Не распускай руки, верзила! — возмутился Амми. — У тебя пальчики потолще, чем у мясника из Бронкса!
— Я вам верю, — серьезно проговорил мистер Боунс. — А вера — это все.
Он провел Дова в маленькую уютную комнатку за прилавком. Здесь стояла только красивая старинная мебель: большей частью тяжелые, массивные, украшенные резьбой вещи — плоды влияния сорокалетней испанской оккупации. Только Дов успел опуститься на обтянутое лиловым бархатом сиденье дубового стула с высокой спинкой, как в комнату вплыла Аврора с подносом, на котором стоял кофейный сервиз на двоих, хрустальный графинчик с бренди и два пузатых бокала. Мистер Боунс сам взялся ухаживать за гостем и, зажав свой посох под мышкой, другой рукой налил Дову бренди и кофе. Заметив любопытный взгляд Дова, он объяснил:
— Найдется немало желающих завладеть моей маленькой красоткой. — Он не слишком ловко тряхнул посохом, и сухие косточки затрещали. — Цена власти и могущества велика — бдительность, отвага, расчет, предвидение, — но награда перевешивает все неудобства.
— Нельзя было выразиться лучше. — Дов взял чашечку и отпил крепкого горячего кофе. — Я как раз за тем и приехал сюда, чтобы поговорить с вами о...
— Я знаю. — Мистер Боунс без зазрения совести прервал своего гостя и, по всей видимости, не усмотрел в этом ничего предосудительного. — Я всем сердцем желаю, чтобы ваша матушка еще удивила всех нас и выздоровела. Однако если уж ей все же суждено отправиться к моему доброму другу Барону, я так думаю, ей будет легче сделать это, если она будет знать о том, что все ее добрые начинания продолжаются и что передача власти произошла так гладко, как только это было возможно.
— К Барону? Кто такой Барон? — недоуменно поинтересовался Дов.
— Барон Суббота.[29] — Мистер Боунс указал на портрет, висевший на стене. Портрет был написан маслом на кедровой доске и изображал джентльмена, поразительно похожего на мистера Боунса. Отличие заключалось, пожалуй, лишь в том, что лицо на портрете еще сильнее походило на череп. — Он... Он мой друг, человек чрезвычайно почтенный. Он проявляет большое участие к тем, чья жизнь подошла к концу.
Дов стал внимательно разглядывать портрет и размышлять над довольно обтекаемым ответом мистера Боунса. «Наверное, это одно из его божеств, — решил он. — Можно было догадаться. Ну ладно, выясню. Да, я выясню все, что нужно, когда встану во главе компании!»
— Мне бы хотелось надеяться, — медленно проговорил он, — что когда-нибудь и я смогу рассчитывать на Барона как на моего друга.
Эти слова Дова явно порадовали мистера Боунса.
— Друг мой, — сказал старик, — вы мне нравитесь все больше и больше с каждым словом, которое слетает с ваших уст. Вы выказываете нам уважение, хотя вы ни капельки не смыслите в том, чем мы занимаемся и кому поклоняемся. Для меня было бы большой честью пригласить вас в храм, где я служу жрецом, а Аврора — жрицей, но, боюсь, вы ограничены временем. Я прав?
Дов склонил голову.
— Боюсь, правы, мистер Боунс. Я глубоко сожалею...
— Нам завтра с утра лететь в Аризону, — встрял в разговор Амми. — У нас было бы время подольше погостить у вас, и в храм ваш мы могли бы заглянуть, если бы вас можно было легче разыскать. Уж больно все зага-а-адочно! Вы себе кочуете по Французскому кварталу, никто не знает, где вас найти, вы прилетаете и улетаете, как ветер, как тень, ля-ля-ля, тра-ля-ля, но послушайте-ка, Боунс? Вправду ли это так хорошо для дела?
— Так, все. — Дов так резко сорвал с шеи амулет, что нечаянно порвал цепочку. — Ты отправляешься в Миссисипи. Немедленно. Или в унитаз. Мистер Боунс, где тут у вас туалет?
Старик наклонился и положил руку на запястье Дова.
— Не наказывайте его. Только слабые боятся тех, кто над ними подшучивает. Только настоящие бедняки не могут позволить себе посмеяться над собой. А я не слаб и не беден. Этот крикливый магазинчик для меня отнюдь не основной источник прибыли, как и те жалкие монеты, которые я добываю, фотографируясь с туристами. Истинный источник моего могущества — во многих смыслах — находится не здесь.
Дов кивнул.
— Храм. Ваши последователи. Кроме того, у вас есть еще один магазин, цветочный. Очень предусмотрительно с вашей стороны так поставить дела, что ваши последователи имеют возможность приобрести все принадлежности культа вуду. Да и не только ваши последователи: в этом городе проживает много людей, практикующих древние обряды, а в Винн-Дикси не купишь ни черепов, ни изображен ни богов, ни
— Как и я, мистер Богги.
Старик хлопнул в ладоши. Вошла красотка Аврора. На этот раз она явилась не в крикливом попугайском наряде, а в строгом костюме, явно сшитом у дорогого модельера. Ее волосы были подобраны элегантными серебряными заколками, которые словно шептали; «Мы — от „Тиффани“, не сомневайтесь». Она держала кожаную папку, битком набитую бумагами.
Заметив, как Дов вытаращил глаза, Аврора улыбнулась.
— Раньше я вам больше нравилась? — весело спросила она.
— Нет, мэм, — отозвался Дов, придя в себя. — Ваш прежний наряд годился для того, чтобы укладывать штабелями голубков, а теперь я вижу, что вы предпочитаете более крупную дичь. Я полагаю, здесь у вас последние финансовые отчеты по деятельности корпорации?
Аврора кивнула и положила папку на колени мистеру Боунсу. Старик открыл портфель и провел пальцем по краю стопки бумаг.
— Все документы составлены надежной и достойной доверия фирмой.
— Вот как? — Дов мысленно ощетинился. — Думаете, это мудро — поручать посторонним исследовать дела «Э. Богги, Инк.»? Достаточно будет одного слабоумного в штате этой компании, который любит развлекаться старинным способом — сжигать книги. Тогда мы с вами поведем речь не о баночке червей. Мы будем в червях по уши.
— Такая участь ожидает всех нас, когда пробьет наш час, — ответил мистер Боунс. — Однако я согласен: к чему приближать этот час? Но не стоит так переживать, мистер Богги. В этой аналитической фирме работают только те, кто желает нам добра, и хотя оплата за их услуги довольно... высока, у меня имеются ресурсы для удовлетворения их требований. — Он закрыл папку, и Дов успел заметить изображение барона Субботы, тисненное золотом. — А теперь давайте обсудим причины, из-за которых корпорация постоянно отказывается инвестировать в рынок фьючерсов.
— Как-как? — пискнул Амми.
— Заткнись, слышишь? — процедил сквозь зубы Дов. Он положил руки на колени и наклонился к столу. — Я рад, что вы задали этот вопрос, мистер Боунс. В конце концов, на карту поставлено будущее вашего объединения. И я говорю не о географической карте! Много лет я следую инвестиционной стратегии моей матери — она может и не знать об этом, — и мне представляется, что...
Два часа спустя блестящий черный «бентли» подкатил к голубой двери «Aux Roi Gris-Gris». Водитель в униформе стоял по стойке «смирно» до тех пор, пока Дов не сёл в машину. Он откинулся на спинку искушающее мягкого сиденья и закрыл глаза.
— Следующая остановка — Аризона, — пробормотал он.
— А ты не захватил даже смены белья? — возмутился Амми. — Но мы едем не в гостиницу!
— Мы едем в аэропорт. О том, чтобы собрать мои вещи и уложить их в чемодан, позаботился мистер Боунс. У него свои методы.
— И еще он в финансах сечет — как зверь.
— Ну... и я от него не отстаю. Я рад, что он это понял. Думаю, из-за этого мы в итоге и сумели договориться. Один из самых влиятельных клиентов корпорации «Э. Богги, Инк.» — и его поддержка у меня в кармане! Ес-с-сть!
Дов нанес по воздуху победный удар кулаком, после чего снова откинулся на спинку кресла и предался чудесным сновидениям. Ему снилось, как он самолично вышвыривает свою сестрицу Пиц в холодный, жестокий мир, где ее ожидает жизнь по сценарию, в котором нет ни единого слова, кроме «Йе-йе-йе».
Мишка Тум-Тум такое одобрил бы.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
— Кого мы ищем-то, а? — осведомился Мишка Тум-Тум из недр дорожной сумки Пиц. Они только что прилетели в аэропорт Чикаго из Бостона. Рейс долго откладывали из-за нелетной погоды. Пиц не сомневалась в том, что весенняя гроза, помешавшая ей побыстрее, добраться до места следующей деловой встречи, была подстроена ее пронырливым братцем. О, это было бы так похоже на него — позвонить одному из своих приспешников и заказать пару-другую бурь для того, чтобы напакостить сестре. — И как ты собираешься узнать того малого, которого пришлют встречать тебя?
— Очень просто. Он будет держать плакатик с моим именем, — ответила Пиц. Она, как и ее брат в отношении Амми, применила к себе и Тум-Туму А.Р.З. , чтобы можно было безбоязненно разговаривать со зловредной игрушкой на людях до конца поездки. Даже в многолюдном аэропорту никто, похоже, не удивлялся тому, что взрослая женщина беседует по душам со своей сумочкой, а когда в самолете Пиц вытащила Мишку Тум-Тума из дорожной сумки, чтобы, глядя на него, хоть немного отвлечься от самых неприятных моментов турбулентности (Пиц плохо переносила авиаперелеты), никто в салоне не подумал таращиться на нее. Порой Пиц становилось забавно: а что же
— Что ж, это очень предусмотрительно с их стороны, — отметил Мишка Тум-Тум. — Похоже, они о тебе высокого мнения.
— Ой, не надо! — Пиц тряхнула головой. — Через меня они всего-навсего подлизываются к маме. Для этих людей я значу не больше, чем раздавленный таракан. А может, и меньше того. Кажется, они поклоняются тараканам.
— Навозным жукам, — поправил ее Мишка Тум-Тум. — Помимо прочего. Когда мы сюда летели, я одной особе предлагал краткий вводный курс, но эта особа (не будем уточнять кто) заявила, что у нее и без этого дел по горло.
— Вот-вот. И мое главное дело заключалось в активном использовании индивидуального пакета, — буркнула Пиц. — И чем я только думала? Надо было не этим заниматься, а тебя слушать, оказывается.
— Ха-ха, — язвительно выговорил медвежонок. — А между прочим, за то, что я тебя так хорошо подготовил к беседе с Фиореллой, ты мне была благодарна.
— Угу, и много мне чего дали эта подготовка и эта благодарность, — проворчала Пиц.
— Ой-ой-ой! Наша бедненькая Пиц-ценька ужасно огорчилась из-за того, что противная ведьмачка не бросилась в ее объятия, да? Она деловая тетка. Пройдоха еще та, а уж ты мне поверь, я в пройдохах кое-что понимаю. Если она все хорошенько обдумает, наша победа будет еще приятнее.
— Послушать тебя, так мне просто-таки светит победа над ней. А ты ни о чем не забываешь?
— К примеру?
— К примеру, о моем младшем братце. Я не страдаю наивностью. Я прекрасно понимаю, что Дов сейчас скорее всего занимается тем же самым, что и я, — порхает по стране и ищет точки опоры, поддержку клиентов для того, чтобы утвердиться в роли главы корпорации. Этот маленький проныра может к кому хочешь так подольститься, что перед ним все готовы штаны снять. Почему бы ему не преуспеть с Фиореллой?
— А почему ты считаешь, что Фиорелла думает тем местом, с которого снимают штаны? — возразил Мишка Тум-Тум. — Я же тебе сказал: она деловая женщина. Сначала — деловая, а уж потом — женщина.
— Да, но...
— Да ничего! И ты все-таки страдаешь наивностью, если веришь, что по-настоящему успешные дельцы движимы гормонами. Твоя проблема в том, что ты испорчена так называемым «развлекательным» телевидением. Если там не проповедуют способы, как подольше оставаться молодыми, то все разговоры только о сексе. Там тебе нарасскажут баек про то, как короли и королевы бизнеса напропалую предаются плотским радостям. Может, они им и предаются, это их дело, но только можешь не сомневаться: сначала они приводят в порядок свои финансовые дела.
— А как же тогда насчет этого старика, покойного миллиардера — не помню, как его звали, — того самого, который женился на молоденькой секс-бомбе и завещал ей все свое состояние? Его дети до сих пор пытаются хоть что-нибудь себе отсудить!
Из сумки послышался сдавленный смешок.
— А ты никогда не думала, что этот старикан, может быть, и не оставил все-все этой секс-бомбе, одурев от любви? И никогда тебе не приходило в голову, что он если и оставил, то, может быть, очень даже хорошо понимал, что он делает? А может быть, он так поступил как раз потому, что хотел поизмываться над своими детишками с того света? Не стоит недооценивать родителей, Пиц-цуля, радость моя. Родители могли бы преподать уроки пронырливости самому Макиавелли.
— Все равно, — буркнула Пиц.
Она до сих пор чувствовала себя очень неважно после перелета и была совсем не в том настроении, чтобы выслушивать очередную лекцию Тум-Тума. Ей хотелось одного: поскорее встретиться с чикагской группой, заручиться их поддержкой, а потом отправиться в гостиницу и принять горячую ванну с ароматизированной пеной.
— Где, я хотела бы знать, этот треклятый водитель? — пробормотала она, обшаривая взглядом толпу. — Не могу же я торчать тут вечно! Мне нужно багаж получить. Если он не появится...
Вот тут-то она его и заметила. И просто чудо, что заметила, учитывая, посреди какого количества народа он стоял. Крошечная картонная карточка, на которой крошечными латинскими буквами было написано «Пиц Богги», отчаянно раскачивалась над головами гомонящих людей, со всех сторон сжимавших толстяка-коротышку, одетого в некое подобие римской тоги и обутого в красные кожаные сандалии. Голову толстяка венчал тяжеленный черный парик а-ля Клеопатра. Пиц стала проталкиваться к нему сквозь толпу. В это время коротышка повернул карточку другой стороной.
«То ли это мое имя, то ли слово „ПОМОГИТЕ“, написанное иероглифами», — подумала Пиц.
— Я здесь, — объявила она, коснувшись рукой обнаженного плеча встречающего. — Давайте пойдем и получим мой багаж, хорошо?
— О да, конечно, конечно, — отозвался толстяк. Его влажные глаза загорелись собачьей благодарностью. — Меня зовут Гэри. Для меня большая честь познакомиться с вами.
— Гэри... — задумчиво повторила Пиц, пытаясь соединить это такое распространенное имя с экстравагантно вырядившимся субъектом, стоявшим перед ней.
На каком-то отрезке пути от места встречи до места выдачи багажа Гэри извинился перед Пиц, юркнул в мужской туалет и вышел оттуда в джинсах, кроссовках, футболке фирмы «Bears» и потертой джинсовой куртке. На плече у него болталась небольшая спортивная сумка, из которой торчало несколько прядей парика. В ответ на недоуменный взгляд Пиц Гэри сказал:
— Рей Ра позаботился о том, чтобы я имел возможность встретить вас в облачении, приличествующем вашему высокому положению. При этом я был застрахован от излишнего внимания со стороны администрации аэропорта.
— А.Р.З. ? — уточнила Пиц и, заметив неподдельную озадаченность во взгляде Гэри, пояснила: — Автоматическое Редакционное Заклинание. Оно очень популярно.
— Ну, значит, он его применил. Но ваш рейс опоздал, и чары начали выветриваться. Вот почему я постарался затесаться в толпу. Я так обрадовался, когда вы ко мне подошли.
— Я тоже обрадовалась, когда вас увидела. Наверное, вам было бы не очень приятно объясняться с охранниками.
— Еще бы. Гэри поежился.
Он снял чемодан Пиц с багажной «карусели» и проводил ее до машины — «вольво» последней модели со съемным верхом. К зеркалу заднего вида был подвешен фаянсовый брелок в виде маленького гиппопотама, а на приборной доске красовалось великое множество статуэточек, изображавших древнеегипетских богов. Как только Гэри и Пиц уселись и пристегнули ремни, Гэри указал на одну из статуэточек и сказал:
Поделиться книгой: