Игромания Bet

— Мухачов! — представился он, но руки не протянул.

У Мухачова были выпуклые солнцезащитные очки, делавшие его похожим на стрекозу из школьной басни. Черные волосы нагелены — множество хаотичных рожек. И все это вперемежку с рубашкой в стиле Versache и прочими дорогостоящими побрякушками.

— У меня дом за городом. Заедем, я вам отдам деньги, вызовем такси, и поедете обратно.

— Хорошо.

А что еще я мог сказать? Хотя странноватое решение делового вопроса. Ну да ладно… Я почему-то его не опасался. Наоборот! Юрок, как называл Мухачова Клипа, сразу понравился — энергичное лицо: и веселое, и вместе с тем солидное. Такому легко в любой компании выудить из других полезное.

Бизнесмены думают: вот какой успешный человек — наверняка у него все в порядке с женщинами, он их шутками, эрудицией развлекает, и потанцевать легко может, и в караоке попеть, а мы тратим-тратим на баб, но им с нами скучно — с таким баловнем судьбы полезно иметь дело!

Девушки про Мухачова думают: надо быть к нему поближе — он изобретательный, талантливый, у него в бизнесе все в порядке, потому что любого вокруг пальца обведет, столько всего знает, щедрый, поэтому привлекает к себе нужных людей — пожалуй, с ним стоит провести эту ночь, да и последующие тоже…

Так можно было дойти и до пенсионерок — до их мыслей о Мухачове (наверняка положительных мыслей), но тот сам прервал восторги различных полов и социальных слоев в свой адрес:

— А что Клипотин сказал про меня?

— Говорил, что ваш бизнес связан с компьютерными технологиями. Хорошие слова. Уважительные. Вы же друзья — правильно?

— Не совсем. Я ему помог с деньгами восемь лет назад, и он на эти деньги поднялся. Вот и все. Сугубо деловые отношения. Мне приятно, что он так характеризует меня, хотя… Вот вы чем занимаетесь?

— Я… Ну… Играю. На тотализаторе. Математически.

— А что значит математически?

— Я рассчитываю стратегию ставок так, чтобы в конечном счете обязательно оказаться в плюсе. Вижу несколько комбинаций, из которых выйду с положительным балансом. Не из каждой в отдельности ставки. А в целом. Не одна, так другая. Ставлю только на недооцененных андердогов.

— Собачьи бега? — выказал полную некомпетентность Мухачов.

— Нет, я на футбольной тотошке, а андердоги — это термин. Есть фавориты в матче, а есть андердоги — те, чьи шансы невелики. Фавориты могут находиться не в лучшей форме, а андердоги, наоборот, в накате. Букмекеры часто не обладают всей полнотой информации. Или не способны правильно оценить. Или находятся в плену стереотипов. Особенно с русскими командами — газеты распиаривают наших перед важными матчами. А сильные стороны соперника не учитываются. И клубы наши, и сборная — настоящий Клондайк!

— Клондайк… А… как бы так потактичнее спросить… Почему же вы занимаете? Это я не к тому, что не хочу давать! Просто любопытно…

— Я перестал играть математически. Из-за азарта. В нашем деле азарт — самое страшное. Решил, что заработал на жизнь и теперь могу поиграть в удовольствие. А не вышло. Мне надо просто взять себя в руки и играть, как играл прежде. Надо снова стать профессионалом. И еще я думаю… надеюсь… Сознание того, что я должен, мобилизует. Предельно мобилизует. Вот увидите!

— Да я без задней мысли поинтересовался. Надо же знать что-то о человеке, которому даешь деньги, — засмеялся Мухачов.

— Я понимаю. Без претензий.

— А вы довольно открытый человек…

— Нет, просто мы встретились в первый и… предпоследний раз, поэтому я не вижу смысла скрывать что-либо. И вы могли навести справки. У того же Клипы спросить. Если бы я соврал, то выглядел бы по-дурацки!

— Есть вопросы, на которые не нужно отвечать правдиво.

— Например?

— Знаете, интеллигентные люди любят спрашивать: «Я вам еще нужен, могу быть чем-то полезен?» А ведь не ответишь: «Нет, вы мне больше не нужны». Это невежливо.

— Но у меня не такой случай. Я бы тупо врал, что мне не хватает пятидесяти тысяч на проект, в который я уже вложил миллион и намереваюсь получить тридцать.

— Да нет. Вы бы дали понять, что не хотите раскрываться. И потом… Есть бизнес, который не афишируется. Есть бизнес, как мой, который нуждается в максимальной рекламе. Я вам расскажу, вы другим, и я выиграю больше, чем на процентах от долга.

— И чем вы занимаетесь?

— Это называется «MAGIC». Воздействие на определенные участки мозга излучениями позволяет создать абсолютно точную иллюзию реальности. Впрочем, я не подменяю реальность, как в «Матрице». Смотрели фильм?

— Да. Но плохо помню.

— Там, в «Матрице», насилие. А насилие мне претит. Я исходил из других принципов. Мир, каким мы его видим, это во многом мир, каким мы его представляем или каким хотели бы видеть. Зачастую мысль и фантазия создают действительность. Раньше видели ангелов, бесов, собакоголовых людей, морских змеев и прочие сказки. Сейчас вместо них НЛО, снежный человек, Лох-Несс, Бермудский треугольник. И ведь действительно в этом треугольнике происходят странные случаи, потому что люди готовят воображение к странностям. Если все пассажиры самолета будут бояться и напряженно думать о катастрофе, то самолет обязательно упадет. Страхом заразятся пилоты и сделают ошибку. Если человек живет в хлеву, а при этом целыми днями думает о райских обителях, то они ему приснятся. И он скажет — чудо, ангелы подняли его до седьмого неба. Сегодняшняя наука четко представляет, какие участки мозга отвечают за создание виртуальной реальности. Мои компьютерные технологии не навязывают человеку ту реальность, которую я хочу, чтобы он видел. Он видит то, что хочет видеть сам. Я не нарушаю принцип свободы воли, я помогаю с помощью «MAGICa» реализовать фантазии. Умираешь от рака в больничной постели, но не хочешь зацикливаться на боли — так помечтай, подключись к «MAGICy». И в его реальности будешь пересекать Атлантический океан на стометровой яхте Абрамовича.

— Обман во благо.

Мухачов располагающе засмеялся. Так смеются над ребенком, который, с одной стороны, сказал милую глупость, а с другой — которого очень-очень любят, поэтому прощают глупости и даже стараются находить в них признаки пробуждающегося острого ума.

— Я что-то не так сказал? Я не разбираюсь… Это довольно новая сфера жизни и…

— Совсем не новая! По моему опыту — виртуальным технологиям несколько тысяч лет. — Мухачов сделал паузу, чтобы я осознал сенсационность его наблюдений - Виртуальная реальность, например, подробно описывается в Новом Завете. И дьявол, и Иисус пользовались виртуальными образами в своих целях. — Он снова сделал паузу. — Я не надоел вам? Может, у вас другие интересы?

— Нет, нет, говорите, пожалуйста, все это необычайно важно!

Стать преданным слушателем за пятьдесят тысяч долларов не так уж и трудно.

— Да, так вот… На чем мы остановились?

— Э-э-э…

— Ах да, про Новый Завет… Помните про искушение в пустыне?

— Смутно.

— Так вот, там дьявол повел Иисуса искушать в пустыню. И нагородил спецэффектов! Предлагал выдать камни за хлеб. Потом поднапрягся и все царства мира показал зараз. Представьте, какое тонкое техническое решение: поломал перспективу, загнул ее в другую сторону и на сумасшедшей скорости прожег пространство, сохранив при этом высокое разрешение по видео. Далее простенький эффект, но со вкусом… Выдернуть из пустыни и поставить на крышу храма. Тут надо не только визуальные ощущения дать, как в предыдущих случаях, но и под ногами создать плотность — крыло храма. В целом качественная и фактурная работа. Иисус не хочет отставать, вступает в творческую конкуренцию и воплощает экстравагантную задумку… Он дает несколько батонов хлеба и пару рыбок куче народа, но с помощью виртуалки им подается непреодолимой силы сигнал — еды много. А поскольку Иисус умеет оказывать на толпу потрясающее энергетическое воздействие, то им кажется, что они сыты. Вернее, что еда им не нужна. А на самом деле у них в желудке пустота — даже глисты вымерли. Я вам точно не надоел?

— Нет, я молчу от удивления…

— Знаете, у меня это не просто бизнес — жизнь. Философия жизни! Так… да… про Новый Завет — еще, вот вам, пожалуйста, пример оттуда. Апостол Иоанн написал свой Апокалипсис тоже под влиянием виртуальной реальности… Виртушки… У вас андердоги, у меня вир-тушка — свой сленг.

Я решил по возможности встревать в его словесный поток, чтобы не казаться невежливым:

— То есть что, вы хотите сказать, у них такие же механизмы… э-э-э… приборы, короче…

— Нет, нет, я говорю не о способе создания виртуальной реальности, а о принципах ее построения. Воздействие на височные доли, которые отвечают за представления и образы, за фантазии. В то время виртуальная реальность генерировалась сознанием одного человека, а потом через руки, возложенные на голову нового получателя информации, передавалась дальше.

— Как это?

— Ну смотрите, предположим, апостол Иоанн погружается в размышления, закрывает глаза, молится. Постепенно входит в транс и начинает видеть будущее. Или, как ему кажется, видит. Или кажется, что будущее. Странные и страшные образы. Он кладет руки на голову кому-то из учеников, и тот тоже видит — чуть хуже, может, не так ярко, со сбоями, с некоторой трансформацией картинки, но видит. Потом ученик записывает увиденное, и получается столько несообразностей.

— А что, апостол Иоанн сам не может записать, что увидел?

— Не может, — словно обрадовался Мухачов. — Не может — он совсем неграмотный! Рыбак же! В те времена мало кто умел писать. И потом… сам запишешь — мало кто поверит. А тут видел еще один человек. Или даже несколько — по цепочке друг другу на голову клали руки, и до всех доходило. Что-то вроде уоки-токи. И когда апостол Иоанн заканчивал созерцать, все потом обменивались впечатлениями, уточняли их и записывали. Вот и получился Апокалипсис — абсолютная вир-тушка. Сейчас ее бы сделали с помощью компьютера — фильм формата 3D. А тогда одной внутренней силой. Люди имели потрясающую энергетику. Сейчас все делает техника, поэтому такие навыки атрофировались.

— Жалко…

— Зато теперь есть мои технологии, и в ближайшие десять лет мир кардинальным образом изменится.

— Здорово!

— Ну не мир, так Европа.

— Здорово. — Я тупо стоял на своих восклицательных банальностях. — Здорово…

— Если не боитесь, то могу показать некоторые возможности «MAGICa».

Мухачов выразил заинтересованность в моей персоне. Неприкрытую! Я объяснил ее тщеславным желанием изобретателя похвастаться своим творением перед первым встречным. Он даже отвлекся от дороги и проследил за моей реакцией. Я кивнул. Остаток дороги до его дачи мы провели в тишине. То есть нет — не в тишине. Тишина в том смысле, что мы не разговаривали. Играла музыка. Жесткач какой-то.

Фрагмент 16. Подопытный шпилер.

Дом у Мухачова знатный. Индивидуальный проект. Как будто гигантский кубик катится по земле и вдруг в промежуточной фазе, еще до полной остановки, стопорнулся. Остановился углом и врос в землю. И комнаты получились внутри со слегка заваленными стенами и потолками. И двери неправильной формы. И каждая комната из разных эпох. Была даже первобытная пещера для складских нужд.

Как раз в пещере Мухачов небрежным движением открыл скрытый среди наскальных рисунков сейф и извлек полтинник.

— До Рождества.

— А Клипа говорил, вы даете на год.

— Да, обычно на год, но сейчас у меня такая ситуация, что срок чуть меньше. Вас это не устраивает? — Юрок задержал котлету в воздухе.

— Нет, нормально. Я постараюсь отдать осенью.

— Не надо. Мне необходимы эти деньги именно в Рождество. Не раньше. Вы никуда не уезжаете на Рождество?

— Никуда. Я не езжу отдыхать.

И мы продолжили осмотр. Я даже не оставил расписку. Он сказал, потом. На верхнем этаже в комнате с самым низким потолком, который в дальнем углу доходил мне до темечка, располагался «MAGIC».

Сначала я думал, что Мухачов издевается. Ну действительно, какой он ученый? Типичный мажор. Даже на продвинутого в компах не тянул. Все походило скорее на розыгрыш, чем на деловую встречу. Если бы Мухачов показал мне в углу скрытую камеру, я бы в нее улыбнулся — без удивления и с чувством собственного достоинства. Но вместо скрытой камеры он жестом направил меня наверх, под потолок, где висел гамак. Обычный гамак с тонкими металлическими нитями (судя по блеску), пропущенными внутри канатиков. Мухачов подал мне черную рэпперскую шапочку со звездой во лбу и двумя маленькими вязаными то ли рожками, то ли усиками, то ли антенками по бокам. Они оказались толстыми, твердыми на ощупь и в то же время гибкими. Изнутри шапочка была нашпигована всяческими проводками, которые создавали жесткий каркас.

Юрок надраил мне виски липкой дрянью зеленого цвета. Я напялил шапку и полез по подставленной Юрком лестнице. На последней ступеньке стало тревожно. Вместо скрытой камеры в углу померещилась камера морозильная, как в каком-нибудь морге. И там мое тело без нескольких, вырезанных для операций, органов. Лежит там мое бедное тельце и сиротливо дожидается родных и близких. Которых нет и быть не может.

Но дрейфить неудобно. К тому же Мухачов оптимистически улыбался сквозь клеточки гамака. И я перевалился на подвесное ложе. Юрок выключил свет, и тут я понял, что не заметил главной особенности комнаты — отсутствовали окна. Поэтому темнота оказалась вездесущей, а звукоизоляция отменной. Тишину нарушил голос Мухачова, предлагавшего на выбор темы для построения виртуальной реальности. Женщины, машины, путешествия, насилие… В последнюю очередь, словно издеваясь, назвал футбол. Я сделал паузу, чтобы не выглядеть конченым фанатом, и назвал футбол. Вроде как в шутку.

И он вышел из комнаты. Не скажу, что эта минута была самой приятной в моей не самой приятной жизни. Однородный шум стадиона, каким он воспринимается по телевизору, стал распадаться на отдельные составляющие — видимо, Мухачов поставил множество динамиков и основательно поработал над саунд-треками.

Я приготовился смотреть выдвижные плазмы на потолке, но вместо этого ноги коснулись тренажерной дорожки, и я потихоньку пошел. Все быстрее и быстрее. Побежал. Споткнулся и чуть не упал. Вместе со вспышкой, ударившей по глазам, я почувствовал, что нахожусь в неустойчивом положении, а когда исчез сполох света, то прямо мне под ноги выкатился мяч. Я еще не успел толком обрести равновесие, как нужно было бить. И я смазал с правой в открытый угол. С горя закрылся руками. А стадион радостно загалдел. Здоровенный стадион! Везде надписи на родном португальском. Разглядел, когда пошли на перерыв. Даже расстроиться не успел, что промазал, — раздался свисток.

Фрагмент 17. Святые просыпаются после перерыва.

В раздевалке было паршиво. Мы горели 0:1. И тут еще я лажанулся в конце! Опять вой поднимется, что мне ничего не нужно, и на все наплевать, и я хочу уехать в Бразилию. Да, хочу! И что тут странного? Еще бы в Антарктиду засунули и там бы ждали от меня веселой игры!

Даже не заметил, как усатый подошел. Он себя на удивление спокойно вел. Ко мне подкатил с переводчиком и заговорил по-русски:

— Значить, не переживай. У тебя, так сказать, обязательно будет еще момент. Ты просто готовься к нему. Значить, успокойся. Просто посиди, Вагнер. Они весь тайм, так сказать, значить, бегали, сейчас подсядут немножко — тут ты их, значить, и подловишь. Ты все это умеешь. Все получится. Старайся забегать им за спину. Видишь, они тебя в конце тайма потеряли. Только сам не стой спиной к воротам. Беги им за спину в свободную зону, а Карвалью или Олич сыграют на тебя — только откройся.

Дальше усатый что-то про тактику говорил, пальцами изображал игроков, фишки на доске двигал, глаза выпучивал, но я уже не слушал — главное, что он не кричал. Я вообще не понимаю, чего так напрягаться — он обычно прыгает, руками машет… Подумаешь, горим. Даже если проиграем, чего уж так переживать?

Усатый закончил установку и погнал всех на поле, хотя еще пару минут можно было отдыхать в раздевалке. Но все подбадривали друг друга и рвались в бой, поэтому сидеть и ждать никто не хотел. И так я оказался последним. А я последним быть не хочу! Пусть Даниэль будет последним. Потому что это он налажал, когда нам забивали. Я не помню, как нам забивали, хоть убей, но усатый ему намекнул, что нельзя так расслабляться. Нужно бороться. Вот пусть и борется, исправляется, а пока пусть выходит из туннеля последним. Он и не возражал, когда я сделал рывок на опережение. Святой Николай, нам помогай!

Пока португальцы не выходили, я решил поделать растяжки. Было как-то неуютно. Нам посвистывали. Мы одни на поле. Поскорее бы второй тайм. Надо как-то взбодриться, а то на душе совсем пусто…

Вот и эти появились. И давай нас опять возюкать. Близнец мне дал передачу, но я даже понять не успел, куда мяч отскочил. Прибежал к своей штрафной на подачу углового, а там меня десятка «Спортинга» отыграла. Добежал до чужих ворот, а там Жирков сделал слепой прострел. Куда? Постригся и вот теперь ерундой занимается. Это только русские могут перед финалом постричься. Снова мне пас в середине поля, и опять я ватный. Просто не пойму — что происходит?.. Проклятие, ну все наперекосяк! Даже мяч принять не получается. Сейчас усатый точно заменит. Вот погано! Но, может, тогда в «Коринтианс» отпустят? Раз я хило выступил, в наказание продадут… А мяч совсем не держится. Он летит ко мне, и я сразу — деревянный… О Мадонна, за что такое наказание?

И вот еще моментик! Югослав хорошо забросил. И вроде бы я подстроился нормально — полуножницами, с левой. Чуть бы ниже и правее — и все: Рикардо не берет. Ладно, ничего: кому все до лампады, станцует клево самбу!

Из трех моментов хоть один я должен использовать. Два запорол — сейчас будет третий. Главное, не париться и… оп-ля! Штрафной? Ну свисти, ты, судила английская! Что?! Нет!! Я так упал, что мне бы и на Страшном суде апостол Петр поверил, а этот… Не-е-е-а, полнейший нефарт… Ха! Смотри-ка. А ведь англичанин этот… Грэм Полл прикидывался принципиальным. До Чиди вообще никто не дотрагивался. Меня пихали — и он молчит, а тут на ровном месте насвистел фол. Я его все-таки продавил — ему стыдно стало, вот штрафной и назначил… Точка, конечно, похуже, но это хоть что-то. Давай, Даниэль, как ты умеешь.

Мяч полетел куда-то за голову. Я прыгнул, но не достал, а когда приземлился, все уже бежали к близнецам. Близнецы заби-и-и-и-ли! Близнец-шестерка, кажется. А-а-а, все равно. Близнец он и есть близнец! Пусть их мама различает, а мне главное, что 1:1.

Ничего, поиграем еще. «Спортингу» теперь совсем туго. То делали, что хотели, и думали, победа по-любому в кармане, а сейчас все с самого начала. А сил у них уже поменьше. Так мы, пожалуй, и до пеналей дотянем. А я вот, наверное, не дотяну. Вот досада, святая Урсула, молись за меня, усатый готовит замену, и тут я как раз упустил мяч за боковую. Господи Ииcyce! Еще и рядом со скамейкой. И усатый наверняка видел в подробностях. И никто ведь не мешал. Хотел эффектно, с вертушкой обработать — и вперед. А если бы без фокусов все сделал, то спокойно бы навесил куда-нибудь к штрафной — и боритесь, ребята, на здоровье… Можно было и без фокусов. Но если бы я все без фокусов делал, то меня бы девушки не любили. Им и в постели, и на поле фокусы подавай. Девушки… Святой Луиджи, прости мне эти маленькие слабости!

И вообще… Святые! Ну давайте, как-нибудь вмешивайтесь в происходящее! А то как зрители в кино. Только созерцаете… Святой Георгий, покажи свое предпочтение: кто для тебя свои в доску парни. Определись наконец! Хватит танцевать самбу на небесах, пора на грешную землю спуститься.

И тут Даниэль оформил Юре шикарный пас — Санта Мадонна! И Юра красиво сунул Рикардо под задницу. Я даже споткнулся от неожиданности и от восторга — ноги перестали нести. 2:1. Вот что значит требовательная молитва! С ними, со святыми, всегда так — их нужно теребить, тормошить. Иначе они совсем закопаются в собственном величии и помогать не будут. Они, как и я, любители побездельничать. Им иногда хочется отстраниться от происходящего, сбросить дела на ангелов и просто получать удовольствие от просмотра жизни людей. Без вмешательства в их судьбы и игры.

Ну вот, серб меняет Ивицу. Ивицу, а не меня. Пронесло! И я тут же сербу шикарный пас выдаю — мулатка-конфетка, а не пас. Хочешь бей издалека, хочешь смещайся в центр… Забивай же! Если он еще раз запорет такой момент, то я предупреждаю — мы профукаем Кубок. И святой Георгий не поможет. Потому что святой Георгий не станет помогать тупым неудачникам. Ну вот, пожалуйста, ангелы-хранители, полюбуйтесь — он снова не попал в створ ворот. Мы сейчас точно получим… Точно получим. Ой, штанга! Святой Себастьян, какие же они мазилы!.. Похуже нас с Красичем.

Зато малой точно кидает из ворот — и далеко-далеко кидает. Прямо на ход Даниэлю. Передо мной никого. Даниэль, давай! В центр. Давай же! Неужели этот клоун перехватит? Ха! Он проезжает мимо на своей никчемной португальской заднице. Он оставляет мне пустые ворота. Такие же пустые, как его голова. 3:1. Кубок наш!

Красно-синий!

Самый сильный.

Хей-хей!

Э-э-о, Даниэль!

Три голевые передачи! Три — в финале! Ты гений, Даниэль! Ты хочешь четвертую? Извини, я старательно открывался. Но не получилось. Абсолютно все не может проходить даже у таких великих, как мы с тобой! И так достаточно! 3:1!!

Я мало что понимал. Я не хотел ничего понимать. Глупо что-то понимать, когда ты выиграл Кубок УЕФА. Надо просто кричать и от счастья не слышать собственный голос! Кричать — и сбегутся все девушки мира. Девушкам нравятся счастливые. Святая Маргарита, закройся платком и не смотри на меня осуждающе…

Лучше улыбнись мне, как этот дядька, возглавляющий УЕФА. Ему симпатичны счастливые, поэтому он мне и улыбается. И еще потому, что я первый на подиуме для чемпионов. Я первый получаю медаль! Остальные — за мной! Я забил последний мяч. Поэтому я должен быть первым на подиуме! Все по-честному. Кто возражает? Никто не возражает. Вот я и первый. И я первый поцелую медаль. И она такая же вкусная, как губы застенчивой девушки.

Я прыгал по подиуму, хватался за Кубок, скакал по полю, выпил пива вместе с Даниэлем, потому что ему дали много-много пива, потому что признали лучшим. И он всех угощал. А потом мы еще какую-то веселую песню кричали в раздевалке вместе с новым русским футбольным боссом — он смешной такой, на мышонка похож.

А меня вертело от радости — я облился с головы до ног пивом, потом выскочил в узкий проход, что шел от раздевалки, и там налетел на Киа Журабиа. Он хлопнул меня по плечу, поцеловал, и мне стало грустно. Пропал весь кайф. Мне так хочется к нему в «Коринтианс». И вот тут своим присутствием он напомнил мне, что я не могу быть абсолютно счастливым в чужой холодной стране. Даже с Кубком УЕФА.