Веселый мудрец. Юмористические повести

А в другой раз на мой вопрос: «Сколько звезд на небе?» — ходжа ответил: «Давно я собираюсь их сосчитать, да все как-то не удается. С земли это сделать невозможно, нужно подниматься на небо. Но днем у меня нет времени, а ночью я боюсь заблудиться в темном небе».

Насреддин сам ничего делать не умеет, только языком мелет. Вот, например, решил он починить дом. А дом старый, накренился набок. Так ходжа взял и подпер его шестом, но не с той стороны, куда дом падал, а с другой — так, чтобы он скорее упал. «Что ты сделал?» — спрашивают его такие же бездельники-друзья. А он отвечает: «Да ведь это вы делаете то, что каждый делает, а так, как делаю я, никто, кроме меня, не поступает»… И охотник ходжа плохой. Знаете, как он убил медведя?

— А разве он справляется с медведями? — удивился бек.

— Вот, о мудрейший из мудрых, как было дело. Ходжа гулял в лесу. И столкнулся с медведем. Трусливый Насреддин кинулся на старую большую дикую грушу. Медведь — за ним. Но он не видел ходжи, а хотел только полакомиться грушами. Насреддин же был уверен, что медведь лезет, чтобы сожрать его. И вот сидит наш храбрец на верхушке дерева, а под ним медведь кушает груши. Неожиданно медведь поднял голову — а в зубах он держал грушу — и посмотрел на ходжу. Насреддин растерялся и сказал: «Спасибо, кушай сам, мне что-то не хочется». Медведь, услышав человеческий голос, так испугался, что свалился с дерева. Да неудачно — сломал шею и умер тут же под грушей. А ходжа сидел целый день и целую ночь на дереве, пока не убедился, что медведь мертв. Тогда он слез, снял шкуру и с тех пор рассказывает, будто боролся с медведем один на один и задушил зверя.

Видя, что его не прерывают, Абдурахман перешел к следующему рассказу:

— Решил съездить Насреддин со своим сыном в соседний город. А я в ту пору ехал следом за ними, видел всю эту историю своими глазами и слышал ее своими ушами. Посадил ходжа мальчишку на осла, а сам шагал пешком. Люди стали смеяться: «Разве это прилично? Молодой едет, а старик шагает по пыли! Ай-яй-яй!»

Мальчику стало стыдно, он слез, а отец сел на ишака. И встретились другие люди и снова начали качать головами: «Здоровенный мужик залез на ишака, а мальчик едва успевает ногами перебирать! Понятно, почему парнишка такой худой да хилый». Что делать? Посадил Насреддин сына к себе — так вдвоем на ишаке и едут… Проехали они несколько шагов — опять навстречу им путники. Вздыхают, говорят: «Влезли на такого тощего осла! Сердца у них нет! Того и гляди скотина сдохнет!»

Пришлось седокам слезать с ишака. Так и пошли рядом трое — ишак, ходжа, мальчишка. И опять начались придирки: «Глядите, три ишака идут! И создал же аллах таких ишаков! Ведь как назвать того, кто имеет ишака, а ходит пешком?»

Насреддин не выдержал, крикнул сыну: «Помогай!», взвалил на себя осла, да так и пошел по дороге… Вот вам подлинная история о ходже! Плюньте тому в глаза, кто скажет вам, что он умный и мудрый! Он — шут, только и всего! Клянусь аллахом!

Бек соизволил улыбнуться краешком губ.

Абдурахман понял, что угодил любимцу эмира, и продолжал рассказывать небывальщины, выдавая их за случаи, свидетелем которых был он самолично.

— Забрался к ходже во двор бык, переколотил всю посуду. Насреддин хотел побить быка, но тот убежал. Через неделю ходжа встретил его, запряженного в арбу, и начал избивать. Хозяин закричал: «За что ты бьешь мое животное?» — «Бык знает, за что я его луплю!» — ответил ходжа.

— Ха, — сказал бек, затягиваясь кальяном. Следующая история Абдурахмана посвящена была жадности Насреддина. В ней говорилось о том, как ходжа не захотел поделиться вареной курицей с голодным дехканином. «Это не моя курица, — сказал Насреддин, — а курица моей матери». — «Но ведь ты-то ее ешь!» — заметил голодный. — «А что же мне делать? — вздохнул ходжа. — Мать мне велела, вот я ее и ем».

— Ха-ха! — сказал бек.

Глаза его уже почти закрывались. Наконец сладкая дремота разлилась по телу, и любимец пресветлого эмира откинулся на подушки.

Другую историю Абдурахман, в совершенстве владевший наукой угождения сильным мира сего, рассказал уже еле слышным шепотом:

— Ходжу спросили: «Какой день сегодня?» Он ответил: «Я только пришел в этот город и не знаю, какое здесь число. Спроси об этом у местных жителей».

— Хр-р, — ответил бек; он уже спал, и кальян вывалился из его руки,

Кланяясь и пятясь, Абдурахман пошел к двери. Рядом с собой длинноносый увидел жирного парня без бровей. Тот тоже кланялся и пятился, кидая косые взгляды на Абдурахмана. Когда вместе с другими слушателями Абдурахман и жирный безбровый парень очутились на дворе, то они пытливо взглянули друг на друга.

— Ты ли это, Абдурахман? — воскликнул парень, изобразив на лице своем великую радость.

— Я, о свет очей моих. Рашид! — повертел носом Абдурахман и залился своим булькающим смехом.

В свое время Рашид, как и Абдурахман, служил подслушивателем при дворце. Когда на престол взошел новый повелитель, они оба вынуждены были удрать темной ночью из столицы.

Безбровый рассказал, что он живет сейчас при любимце эмира и не может особенно жаловаться на судьбу. Но все же эта жизнь не та, которую вели они в прежние, благословенные аллахом дни… Ах, как хорошо тогда было!

И друзья начали вспоминать золотые райские времена.

— И вот теперь я всего-навсего рассказчик при беке, — сказал Рашид нахмурясь. — И ты будешь мне мешать — ведь я рассказываю хуже тебя…

Абдурахман успокоил приятеля:

— Мне нужно только одно — заинтересовать твоего хозяина Насреддином, а когда бек прикажет доставить этого богомерзкого ходжу сюда, я исчезну.

— Значит, Насреддин будет жить тут? — съежился Рашид.

— Несколько дней — по дороге во дворец эмира. — И Абдурахман, поминутно оглядываясь, поведал Рашиду планы расправы с ходжой.

— Я помогу тебе погубить этого нечестивца, — сказал Рашид. — Мне этот ходжа тоже стоит поперек горла. Каждое утро я встаю в холодном поту: а что, если Насреддин уже прибыл в наш город и сейчас идет к беку? Тогда кончится моя спокойная жизнь здесь — уж кто-кто, а ходжа умеет рассказывать лучше нас с тобой…

На следующий день «ханские» истории про Насреддина рассказывались в два голоса: Рашид и Абдурахман по очереди забавляли любимца эмира.

Друзья бека охотно смеялись над глупыми похождениями, которых Насреддин никогда не совершал. Но страх перед ходжой был так велик у богатеев, что они предсказывали самые страшные беды не только дому бека, но и всему городу, если в нем объявится «этот нечестивец, этот сын шакала».

— Нужно внушить им, что Насреддин неопасен, — прошептал Абдурахман Рашиду. — Давай рассказывать все известные нам истории о глупцах, скаредах, трусах… И будем приписывать их Насреддину. Пусть бек и его друзья успокоятся и решат, что второго такого глупца нет на земле.

— О чем это вы шепчетесь? — подозрительно спросил бек.

— Мы вспомнили, о щедрейший из мудрых, — поклонился Рашид, — несколько новых историй о старом ходже.

— Историй необыкновенных, о мудрейший из щедрых, — тоже склонясь в поклоне, подхватил Длинный Нос.

— Ну, — благосклонно молвил бек, — я слушаю.

Начал Абдурахман:

— Ходжа совсем неграмотный. Он только выдает себя за ученого. Я сам видел, как к нему однажды пришел человек и просил написать письмо в Багдад. «Не могу, — сказал Насреддин, — у меня нет времени ездить в Багдад». — «Но я же отправлю не тебя, — сказал пришедший, — а письмо». — «Ты думаешь, что кто-нибудь в мире, кроме меня самого, сможет прочесть письмо, написанное мною? — ответил ходжа. — Нет, всегда зовут меня»… Разве это не говорит о его глупости и необразованности? — закончил Абдурахман.

— Я расскажу, о любимец пресветлого эмира, — начал безбровый Рашид, — о том, как Насреддин выдавал себя за меткого стрелка. Во время состязаний по стрельбе из лука ходже насильно вручили лук и стрелы. Он не хотел состязаться, но так как все считали его очень метким, то он вынужден был принять участие в стрельбе. Первая стрела пролетела мимо. «Вот так стреляет мой сосед», — не растерявшись, сказал ходжа. Но вторая стрела тоже пролетела мимо. «Вот так стреляет мой брат», — сказал Насреддин. В третий раз он случайно попал в цель и радостно закричал: «А вот так стреляю я!»

Абдурахман тотчас же начал свой рассказ:

— А вы слышали про то, как Насреддин плотничал? Он же никогда не умел ничего делать. А тут пришлось работать по дому. И ходжа начал прибивать доски для пола к потолку, а доски для потолка класть на пол. «Что ты делаешь» — спросили его. И он ответил: «Когда будет землетрясение и все полетит вверх дном, у меня все станет на свое место». Он всегда старается как-нибудь оправдать свое неумение, — закончил Абдурахман.

Но в этот день везло безбровому: его рассказы о ходже имели больший успех.

Рашид дважды оболгал Насреддина. Первый раз — приписав ему историю с носильщиком.

Дело, по словам Рашида, было так: взвалив груз на носильщика, ходжа пошел впереди. Потом он встретился с друзьями и забыл о грузе. Вспомнив, начал искать его; бродил по улицам до ночи, но пришел домой с пустыми руками. Прошло дней десять. Кто-то из приятелей сказал ходже: «Вон идет твой носильщик!» И тут случилось странное: Насреддин не побежал за носильщиком, чтобы получить свои вещи, а, наоборот, поспешил спрятаться. Когда ходжу спросили, почему он так поступил, он ответил: «Ведь носильщик мог сказать мне: «Десять дней я ношу твои вещи — заплати мне за все это время». Вот какой жадина этот Насреддин! — закончил рассказ безбровый Рашид. — Он готов потерять дорогие вещи, лишь бы сберечь несколько грошей.

— Ха, — молвил бек.

А второй рассказ Рашида — о том, как ходжа обманным путем проник на пир — имел еще больший успех.

— Все знают, как Насреддин любит поесть за чужой счет. Как-то узнал он, что у соседей — пир. Ходжа решил пойти на обман, чтобы съесть миску плова. Но там пировали люди почтенные и никого из нищих не пускали. Ходжа взял бумагу, сложил ее так, что она напоминала письмо, и пошел к соседу. Смело прошел в комнату, где шел пир, вручил хозяину письмо и, не ожидая приглашения, сразу же уселся за еду. «От кого письмо?» — спросил сосед. «Не знаю, — запихивая в рот плов, сказал ходжа. — Мне дали его на улице какие-то люди и попросили тебе передать. Больше я ничего не знаю». — «Но ведь здесь ничего не написано!» — воскликнул хозяин, разглядывая пустую бумажку. «Да, я заметил — эти люди очень торопились, — ответил Насреддин. — Поэтому нет ничего странного, что они и не успели ничего написать».

Длинный Нос, который представил на мгновение, что случилось бы с безбровым, если б настоящий Насреддин услышал такой рассказ о себе, непочтительно захихикал — раздался звук, напоминающий бульканье кипящего на очаге чайника.

Бек с неудовольствием посмотрел на Абдурахмана, который посмел засмеяться, прежде чем он, любимец эмира, соизволил оценить рассказ.

— Прости меня, ничтожного! — спохватился Абдурахман, кланяясь так низко, что его длинный нос едва не коснулся ковра. — Но я вспомнил еще одну замечательную историю о глупости и жадности Насреддина!

И он рассказал старую сказку о том, как один глупец глотал финики вместе с косточками. Бывший подслушиватель, как обычно, клялся аллахом, что все это происходило с Насреддином и он, Абдурахман, лично при всем этом присутствовал. И будто, когда жена спросила ходжу, зачем он это делает, тот ответил: «Я покупал финики на вес — значит, платил деньги и за косточки. А раз так, то и косточки чего-то стоят. Не могу же я выплевывать деньги изо рта! Вот и приходится глотать финики целиком…»

В беке постепенно созревало желание доставить себе развлечение: пригласить того глупца и шута Насреддина в дом. Кто знает… может, он совсем не так опасен, как об этом говорят во дворце? Может быть, его стоит потом отправить к пресветлому эмиру, сделать придворным шутом? Эмир будет благодарен беку за развлечение…

Но как только охрипшие длинноносый и безбровый уходили отдыхать, приближенные бека начинали вздыхать: если придет Насреддин, то уйдут покой и порядок!

— Тогда я сотру его в пыль, — гневно сказал бек, — и развею эту пыль по пустыне!

— Он хитер и ловок, этот нечестивец, этот бродяга, — шептали друзья беку, — с ним трудно справиться!

И приводили в пример выдуманный ими случай, когда Насреддин был пойман на месте преступления, во время воровства и все-таки сумел удрать. Дело якобы происходило так: Насреддин залез в окно к одному богатому, набрал полные руки вещей, а когда вылезал на улицу, то проснувшийся хозяин ухватил его за ногу.

«Ай, — вскричал ходжа, — не хватайся за эту ногу, она у меня больная!» Хозяин растерялся, выпустил ногу, а вор-ходжа удрал.

— Как бы и нам не пришлось на своей шкуре испытать его ловкость и остроумие, — вздохнули приближенные.

— Все вы трусы! — молвил бек. — Он совсем не так Умен, как вам кажется. Вспомните, как ходжа ночью пытался вытащить луну из колодца? Говорят, однажды он заглянул в колодец. Видит — внизу плавает луна, Насреддин решил, что луна тонет, и спустил в колодец кувшин, чтобы зачерпнуть ее. Он поднял кувшин, поддел ладонями плавающее на поверхности воды отражение Луны и выплеснул его в небо. Конечно, ходжа схватил только воду и упал на спину. А когда упал, то увидел в небе плывущую среди звезд луну и радостно воскликнул: «Какое счастье, что я ее спас, прежде чем она успела захлебнуться!» Разве это не доказывает, что ходжа глуп, как кувшин? — самодовольно закончил бек.

Но прихлебатели бека, которых очень пугало, что Насреддин в один прекрасный день может очутиться среди них и остаться жить под одной с ними крышей, всячески старались убедить любимца эмира в том, что ходжа не глуп, а умен и коварен.

Как пример ловкости, с которой ходжа выходил из безвыходных, казалось бы, положений, они напоминали пресветлому беку случай с выигрышем верблюда.

Как-то Насреддин поспорил с муллой. Условия спора были такие: если ходжа проведет раздетым ночь на улице, то он получает верблюда. Насреддин как был, в одном халате, так и выскочил на мороз. Целую ночь ходжа мерз на улице, а мулла и свидетели следили за тем, чтобы он не грелся у огня, не подходил даже близко к домам. Утром Насреддин подошел к мулле, и, дрожа от холода, сказал: «Давай верблюда». Но мулла был хитрее ходжи во много раз. Он сказал так: «Ты провел ночь раздетым на морозе. Это такая же правда, как то, что Магомет — пророк аллаха. Но ответь нам на вопрос: ты смотрел на звезды?» — «Да, — ответил ходжа, — смотрел». — «В таком случае, ты проиграл, — засмеялся мулла. — Ведь уговор был таков: ты не будешь греться у огня. А ты обогревался теплом звезд». — «Правильно, — подтвердили друзья муллы. — Верблюда ты не получишь!»

Но Насреддин сумел отомстить мулле. Прошло много времени, о верблюде и споре забыли. Все, кроме ходжи. И однажды он, прикинувшись гостеприимным хозяином, пришел к мулле.

«Прошу посетить дом недостойного Насреддина, — сказал он, — вас ждут там шашлык и плов. Не откажите мне, да пошлет вам пророк на небесах своих райское блаженство за вашу любезность!»

Мулла и его приятели отказались от других приглашений и пошли к ходже.

Насреддин разжег очаг, жена его приготовила три котла. Ходжа поставил эти котлы шагах в десяти от очага.

Гости сидели в саду и не видели никаких приготовлений к угощению. Сначала они ждали терпеливо, потом стали намекать ходже на то, что хороший хозяин не ждет, пока его гости умрут от голода, и наконец спросили напрямик: «Когда же будут готовы плов и шашлык?»

«Еще минуточку, — сбегав к очагу, сообщил ходжа. — Вот только рис набухнет жиром…»

Но прошел час, два, три… Наступила ночь. С одним старичком — другом муллы — даже обморок случился от голода.

Несколько раз гости порывались уйти, но ходжа чуть не плакал: «Не могу отпустить вас без угощения! Это же позор! Подождите еще несколько минут!»

Гости промучились всю ночь. Утром, шатаясь от голода, пошли все вместе смотреть: что же случилось с пловом и шашлыком? Почему они все еще не готовы?

Сколько же самых ругательных слов обрушилось на голову Насреддина, когда мулла и его друзья увидели в десяти шагах от очага холодные котлы!

«А ведь тебя считают мудрым, ходжа! — кричал и плевался в бессильной ярости мулла. — Неужели ты не мог постичь такой простой вещи, что котлы никогда не нагреются на таком расстоянии от огня?»

«Благословляю твою мудрость, мулла, — ответил Насреддин. — Но если я грелся теплом звезд, которые находятся на расстоянии тысячи тысяч шагов от меня, так почему же котлы не могут накалиться — ведь огонь тут был, почти рядом!»

И Насреддин получил верблюда. Как мулла ни вертелся, пришлось ему признать ходжу победителем в споре.

— Вот как хитер Насреддин! — хором произнесли прихлебатели бека.

Бек же задумался. Потом изъявил согласие закурить кальян и сам рассказал историю, в которой доказывалась глупость ходжи:

— Ночью ходжа не мог найти свечу. А когда ему сказали, что она стоит справа, то он ответил раздраженно: «Ну как я могу впотьмах узнать, где у меня правая сторона, где левая?»

И бек вспомнил еще один анекдот — о том, как Насреддина спросили: кто старше — он или брат? На что ходжа будто бы ответил так: «В прошлом году мать говорила, что мой брат старше меня на год. Стало быть, теперь мы однолетки».

Приближенные сделали последнюю попытку: Насреддин очень дерзок с богатыми и знатными людьми!

Тут же припомнили, что как-то раз ходжа, ехавший на ишаке, был остановлен неким всадником. С высоты породистого скакуна всадник спросил, обращаясь и к ишаку и к ходже:

«Куда вы, приятели, направились?»

Насреддин спешился и, подавая поводья ишака всаднику, сказал:

«Я и сам не помню, куда меня послала жена. Вот что: я сбегаю домой, узнаю, а вы пока поговорите друг с другом. Надеюсь, вам обоим будет приятно. А то мой длинноухий каждый день жалуется, что у него нет подходящего собеседника».

— А его ответ султану? — вспомнил кто-то.

— Я не помню его! — оживился бек.

— Насреддин тогда был еще молод, — начал один из слуг, — и жил во дворце султана. Однажды султан, поглядев на себя в зеркало, заплакал, ибо увидел, как он безобразен. И ходжа тоже заплакал. И плакал очень долго. Султан спросил его: «Почему ты-то плачешь? Ведь это я увидел, насколько я некрасив». И знаете, что ответил ему ходжа? «Прости меня, о владыка, но если ты заплакал оттого, что только на мгновение увидел себя в зеркале, то каково же мне, который видит тебя целые дни?»

— Не может быть! — удивился бек. — Неужели он так непочтителен, этот Насреддин-ходжа?!

— Да-да! — хором подтвердили приближенные, прикладывая руки к сердцу и усиленно кивая чалмами.

— По вашему выходит, что он коварен и хитер, остроумен и храбр, а я считаю его просто самонадеянным глупцом и грубияном! Помните историю об этом… как, его… — Бек закатил глаза и почесал в бороде. — Ну… про персики? Как Насреддин с полными карманами персиков ходил по городу и говорил всем: «Тому, кто отгадает, что у меня лежит в кармане, я дам самый сочный персик!» Все отгадывали, и ходжа, стеная от жадности, роздал все персики…

А когда после захода солнца бек выслушал от Абдурахмана анекдот о бухарском месяце, то он решил бесповоротно:

«Этот ходжа просто шут!»

В анекдоте же рассказывалось о том, как Насреддин пришел в Бухару и увидел на небе молодой месяц. Ходжа удивился и сказал:

«Я только что из Тегерана. Там луна величиной с колесо арбы, и никто на нее не обращает внимания. А у вас месяц не больше маленького куска дыни, а вы таращите на него глаза!»

«Он обжора», — лениво подумал бек, выслушав от безбрового Рашида ответ ходжи на вопрос: «Почему ты ешь пятерней?» — «Потому что у меня нет шестого пальца», — объяснил Насреддин.

«Он жаден», — убежденно решил бек, прослушав анекдот о том, как сосед просил ходжу одолжить ишака для поездки на базар.

«Ишака нет дома», — сказал ходжа.

А в этот момент послышался рев ишака.

«Зачем ты меня обманул?» — обиделся сосед.