Миссия невыполнима

– Если мы потеряем полчаса на повторную стыковку, из зарплаты вычтут у нас! Сам знаешь, время – деньги, особенно у нас на терминале!

Азиз быстро пробежал пальцами по сенсорной клавиатуре.

– И?.. – поинтересовался Маджид, наблюдая за продолжающим приближаться с заметным креном бортом «Олимпика».

Азиз побледнел, его пальцы торопливо порхали над клавиатурой.

– Автоматика не реагирует на команды!

Маджид, мгновенно посерьезнев, присоединился к его усилиям обуздать непослушную систему, но на обоих диспетчерских мониторах вспыхнула красная надпись: «Подключение сброшено. Сеть разомкнута. Подключить сеть? Да/Нет».

Азиз принялся судорожно восстанавливать соединение, но на все его попытки система реагировала одинаково: «Подключение невозможно. Сеть не функционирует. Подключить сеть? Да/Нет».

– «Олимпик»! «Олимпик»! – заорал Маджид по внешней связи. – Сеть упала! Немедленно переходите на ручное управление! Уводите судно, возможно столкновение!..

– О чем вы, «Хатами»? – донесся из динамика удивленный голос навигатора «Олимпика». – Сеть работает, стыкуемся согласно графику…

Пронзительный сигнал тревоги, раздавшийся в диспетчерской терминала, заглушил его последние слова.

– Ручное управление, живо! – заорал Азиз. – В иллюминатор посмотрите, дети шакала!..

Теперь уже было отчетливо видно, что сухогруз сближается со станцией, весьма опасно накренившись, и крен увеличивается с каждой секундой. Непосредственно перед шлюзованием скорости движущейся по орбите станции и сухогруза были почти выровнены, поэтому диспетчерам казалось, что гигантский борт «Олимпика» наползает на них медленно, очень медленно. Однако эта медлительность была обманчивой. Из своего богатого опыта Азиз и Маджид прекрасно знали, чем может грозить столкновение даже при столь небольшом ускорении. Если шлюзовые направляющие войдут в контакт под неправильным углом, то их просто разворотит; однако если станция и судно продолжат сближаться, шлюзовые камеры вдавит в борта, что может вызвать серьезные пробоины.

Теперь заволновались и пилоты «Олимпика».

– «Хатами», сеть сброшена! Переходим на ручное управление, уводим борт в сторону!

– Альхамдулиллах[7], – пробормотал Азиз.

Маджид в очередной раз запустил самотестирование системы и вновь попытался восстановить сеть – с прежним успехом. То есть без всякого успеха.

– «Хатами», аварийная ситуация! – внезапно снова ожила внешняя связь. – Переход на ручное управление невозможен! Ваша зависшая система блокирует доступ!

– А, ш-ш-ш-шайтан! – Азиз хлопнул по красной кнопке, вызывая ремонтную бригаду. – Как же не вовремя-то!..

– «Олимпик», попытайтесь перезагрузить систему! – посоветовал Маджид.

– Вы что, с ума сошли?! Тогда мы вообще потеряем контроль над управлением! У нас не так много времени до столкновения, чтобы пытаться лечить систему! «Хатами», сейчас все зависит от вас!

– Вас понял, «Олимпик». Делаем все возможное для устранения неполадки.

– Делайте, «Хатами», ради всего святого, делайте! Если столкнемся, мало не покажется никому!

– Сколько у нас времени? – нервно спросил Азиз. Однако Маджид ответить не успел – вместо него это сделала следящая защитная система. Из-под потолка диспетчерской неожиданно раздался механический женский голос: «Внимание, нештатная ситуация! Возможно столкновение с прибывшим судном. До столкновения пятнадцать минут. Необходимо срочно предпринять меры, чтобы избежать столкновения. Повторяю…»

Диспетчеры и без повторения понимали, что дело крайне серьезное. Обычно когда сухогруз и терминал сближались на минимальное расстояние, «Олимпик» начинал ползти с совсем уж черепашьей скоростью, но сейчас он потерял управление, когда разность скоростей еще была довольно велика. Компьютерная система навигации оказалась наглухо заблокирована и не отвечала на запросы, поэтому судно продолжало выполнять последнюю поступившую команду – продолжало приближаться к терминалу с прежней, довольно высокой скоростью, опасной при близком маневрировании. Ее было вполне достаточно, чтобы «Олимпик» протаранил борт станции и вскрыл его, как консервную банку. Многие работники «Хатами» и сухогруза погибнут сразу, а другим останется только надеяться, что спасатели подоспеют быстрее, чем в заблокированных отсеках закончатся кислород и тепло.

На маловероятный случай подобных сбоев в системах навигации прибывающих транспортов диспетчеры «Хатами XII» имели право в непосредственной близости от терминала перехватывать управление судами. Однако сейчас ирония судьбы заключалась в том, что неполадки на «Олимпике» были вызваны именно неполадками на терминале. Здравая идея объединения двух компьютерных систем в единую сеть для большей безопасности шлюзования внезапно обернулась другой стороной – в таком случае у сети не было дублера, чтобы заменить ее в случае отказа.

Азиз и Маджид несколько раз пытались перевести систему на ручное управление, но та неизменно выдавала: «Сеть не функционирует. Доступ невозможен. Подключить сеть?»

Диспетчеры уже находились на грани паники. Удар по корпусу придется как раз напротив диспетчерской, и необходимо невероятное везение, чтобы их отсек не разгерметизировался. А еще скорее их просто разотрет в кашу. Огромный борт «Олимпика» понемногу надвигался, но больше в этом зрелище не было ничего величественного и завораживающего. Это двигалась ужасная смерть – для семи с половиной тысяч сотрудников орбитального комплекса «Хатами XII» и трех тысяч астронавтов сухогруза «Олимпик».

Эфир был наполнен десятками голосов. На обоих бортах ругались, спорили и впадали в истерику сотни людей. Некоторые, правда, сохраняли самообладание, работая быстро и сосредоточенно, но их отчаянные усилия не давали результата. Сеть по-прежнему отказывалась загружаться, а навигационная система – уводить транспорт от рокового столкновения. Пронзительные сигналы тревоги уже без перерыва звучали в коридорах, грузчики и другие сотрудники терминала, не способные помочь в борьбе за выживание станции, бежали к пассажирским шлюзам, чтобы беспорядочно погрузиться в спасательные шаттлы. Азиз и Маджид охотно присоединились бы к ним, однако в этом случае по прибытии на планету их ждала бы тюрьма: они давали присягу и обязаны были оставаться на своих местах, до конца пытаясь предотвратить катастрофу.

Несколько бригад ремонтников в огромном машинном зале судорожно перетряхивали компьютерные серверы и коллекторы силового поля. Все было в порядке, никаких видимых повреждений не обнаруживалось. Создавалось впечатление, что роковая системная ошибка повисла в пространстве между сухогрузом и станцией, поэтому ни с одного борта до нее невозможно было дотянуться.

«Три минуты до столкновения, – объявил механический женский голос. – Всем сотрудникам свободной смены срочно покинуть станцию. Повторяю: три минуты до столкновения…»

Никто из ремонтников не заметил, откуда в машинном зале появился Улоф Йоханссон. Сам швед потом на дознании утверждал, что просто вошел – никакой охраны на дверях не было, поскольку за пять минут до столкновения у охранников сдали нервы и они бросились к спасательным шлюзам. Что касается Йоханссона, то он, накануне слишком много приняв на грудь, уснул в техническом помещении неподалеку от машинного зала, однако пронзительные сигналы тревоги разбудили его и выгнали из берлоги посмотреть, что за суматоха творится вокруг. Сначала он пытался давать судорожно работающим ремонтникам какие-то советы, но тем было не до того: они только отмахивались от него и гнали в коридор. Тогда он хлопнул себя по лбу, пробормотал: «А, понял, поле расконфигурировалось!» – отошел в сторонку, извлек из кармана обломанный складной нож и снял крышку со стоявшего в углу вспомогательного силового коллектора, уже дважды досконально проверенного аварийными ремонтниками.

– Вот такая же фигня случилась у нас однажды на Бетельгейзе, – бормотал он себе под нос, – так там наши ребята…

Бригадир ремонтников в ужасе оттащил его от вскрытого коллектора лишь минуту спустя, когда пьянчужка успел как следует похозяйничать внутри: зачистить пару кабелей и переплести оголившиеся провода, а под конец воткнуть свой обломанный ножик между контактами прерывателя.

– Ты что делаешь, кяфир! – заорал бригадир и, вне себя от ярости, ударил шведа кулаком в лицо, наплевав на то, что противник был в полтора раза массивнее. Впрочем, Йоханссон в драку не полез, только пощупал пострадавшую челюсть и обиженно поинтересовался:

– Это за что же ты меня так неласково?

Внезапно смолкли тревожные сирены – их словно обрезало ножом, и в наступившей тишине бригадира ожидало еще одно потрясение – когда он понял, что пьяница-кяфир все-таки починил систему.

На мониторах диспетчеров одновременно вспыхнула надпись: «Подключение восстановлено. Сеть функционирует». Ожившая автоматика, встревоженная опасным сближением транспорта и станции, немедленно принялась разводить их по параболическим траекториям. Отображенный на диспетчерских мониторах график наглядно продемонстрировал, что больше они не пересекаются.

Синхронным движением оба диспетчера подняли правые руки и утерли холодный пот со лбов.

Никто не связал появление на станции гениального пьянчужки-ремонтника с едва не случившейся аварией. И совершенно напрасно. Потому что накануне инцидента у службы безопасности несколько раз выходили из строя камеры наблюдения в запретной для посторонних зоне технических помещений. Ничего серьезного, всего на пару секунд сбивалось изображение, а поломка мгновенно устранялась похлопыванием по монитору. Однако за это время по коридору успевала проскользнуть незамеченной серая тень в старом рабочем комбинезоне. Когда же тень добиралась до ключевых узлов аппаратных систем, сигнал с видеокамер незаметно переключался на воспроизведение с некоего портативного устройства, искусно спрятанного в каюте Улофа Йоханссона, на которое были записаны те же самые интерьеры, только совершенно безлюдные. Впрочем, если бы даже кто и обнаружил это секретное устройство, то никогда бы не подумал, что оно такое уж секретное и вообще важное, ибо внешним видом оно больше всего напоминало пьяный кошмар радиомонтажника, а не аппарат, реально способный хоть как-то работать. Кое-как спаянная кучка деталей из нескольких ремкомплектов. Деваться Йоханссону было некуда – ведь он попал на станцию почти голым, поэтому пришлось импровизировать на месте. Однако результат превзошел все ожидания. Служба безопасности станции была абсолютно убеждена, что диверсия исключается. Никто не смог бы проскользнуть мимо бдительного ока охранников, а повреждения в ключевых узлах станции были хоть и редчайшими, но всего лишь стечениями обстоятельств – раз в сто лет бывает так, что и палка стреляет. Контроль за техническим состоянием станции резко усилили, а героя-шведа, категорически отказавшегося с позором и без средств к существованию возвращаться на родину, приняли в штат на должность младшего техника.

Предварительно, конечно, о громиле навели самые подробные справки. Выяснилось, что на сухогрузе «Айленд Рок» он был на довольно хорошем счету, хотя и имел взыскания за появление на рабочем месте в нетрезвом виде, а до этого служил в частях технического обеспечения армии Соединенных Миров, имел несколько благодарностей от командования, но в конце концов оказался уволен за беспробудное пьянство.

– Имей в виду, – предупредил гения электроники начальник станции, – до первого прокола. Если напортачишь в пьяном виде – вышвырну без всякой жалости.

– Я только подогревшись и работаю нормально, – пробурчал швед. – Случаются поразительные прозрения! На трезвую голову я способен только гайки крутить…

– Я тебя предупредил, – погрозил пальцем начальник станции, но все-таки разрешил новому сотруднику официально покупать в дьюти-фри самый дешевый алкоголь. Еще лет десять назад он ни за что не согласился бы на то, чтобы штатный ремонтник бродил пьяным по его станции, распространяя мерзкий перегар адского зелья и дурной пример среди сотрудников. Однако за последние годы нравы заметно смягчились, спиртное понемногу перестало считаться смертным грехом, а вот с квалифицированным персоналом начались проблемы – из-за дурацких реформ короля Абдельмаджида многие иностранные специалисты покинули планету. Так что мистер Йоханссон все же стал членом компании «Хатами» королевства Аль-Сауди – пока на птичьих правах, но с полным пансионом.

С другой стороны, воспитательный момент для других сотрудников, на который рассчитывал начальник станции при приеме шведа на службу, сработал в полной мере. Сотрудники на наглядном примере уяснили, насколько отвратительно пьянство. Несмотря на внушительные габариты Улофа, он быстро стал парией: по мнению саудитов, он вел себя не так, как подобает мужчине. Такой огромный и крепкий человек обязан быть гордым и надменным воином, а не сутулым алкоголиком с вороватым взглядом, который регулярно валяется в коридорах вусмерть пьяным, вследствие своих габаритов путаясь под ногами у приличных людей. К тому же, несмотря на габариты, он оказался совершеннейшим пацифистом. Над Йоханссоном начали зубоскалить и издеваться, сначала за спиной, а потом и в лицо – а он, вместо того чтобы достойно ответить обидчикам, только терпел и пожимал плечами. Проявив себя опытным бойцом-скандалистом в борьбе с государством, огромный швед оказался совершенно беспомощен в личном единоборстве – что, впрочем, было характерно для кяфиров, принадлежащих к протестантской ветви христианства. Понемногу он начал получать тычки и оплеухи, все более и более сильные, которые сносил с тем же стоическим терпением, недостойным истинного мужчины. Больше всего усердствовала в оплеухах охрана станции, потому что Улоф постоянно лез в особо охраняемые места, куда даже ремонтные бригады допускали лишь по специальным разрешениям от начальника станции. Слова о том, что доступ в закрытую зону запрещен, на Йоханссона не действовали совсем – он тупо пер вперед, как танк, бормоча: «Посадочную автоматику надо бы проверить, плохие показатели…» или «Не нравится мне что-то фидер сорок четыре…». И лишь затрещины приводили его в чувство. Однако когда пару раз мелкие, но довольно досадные поломки случились именно в тех участках системы и блоках, к которым пьяница швед так рвался, но не получил доступа, начальник станции махнул рукой и велел пускать его везде, куда ему заблагорассудится: дешевле выйдет.

– Вы только приглядывайте за ним, чтобы не напортачил чего-нибудь по пьяному делу, – устало распорядился он.

В один из вечеров, когда Азиз и Маджид заступили в ночную смену, Йоханссон явился в диспетчерскую с инструментами. Он был совершенно трезв и оттого предельно мрачен, больше обычного смахивая на угрюмого канадского лося.

– Привет, Улоф! – обрадовался Маджид. – Что случилось?

– Профилактика. – В таком состоянии швед не был настроен на разговоры.

– У нас все нормально работает, – заметил Азиз.

– Защитные системы сбойнули, – кратко пояснил Йоханссон, открывая металлическую дверцу системного шкафа, за которой змеились и переплетались толстые разноцветные кабели.

Азиз посмотрел на Маджида. Тот пожал плечами.

Некоторое время Улоф возился в шкафу, щелкая переключателями и отсоединяя провода. Вскоре диспетчеры перестали обращать на него внимание, погрузившись в свою работу.

– Порядок, – проговорил наконец швед. – Работает как часы. Какой-нибудь транспорт сейчас заходит на погрузку? – поинтересовался он, не переставая манипулировать тумблерами.

– Ага, – отозвался Маджид. – «Си Бриз», американец.

– Ну, тогда пусть сперва пристыкуется, а потом я подключу следящую систему, чтобы сбоя не было.

– Эй, – забеспокоился Азиз, – а если на нем какие недозволенные вещества? Как же мы его пристыкуем без системы?

Йоханссон хмыкнул:

– Брат, ты давно в последний раз ловил тут контрабанду? А «Си Бриз», судя по архиву, тут уже больше десятка лет мотается, парни свою работу знают и ерундой не занимаются, себе дороже. Брось, всего один транспорт без контроля. Нет, если хочешь, конечно, я все подключу прямо сейчас, но тогда может выйти сбой, и система вообще зависнет на несколько часов.

– Не занудствуй, Азиз, – посоветовал Маджид. – Пускай стыкуется. Зачем нам головная боль на всю смену? Столько лет уже не было инцидентов – с чего ты взял, что именно с этим случайно подвернувшимся транспортом именно сегодня что-то не так? Знаешь, какой это процент по теории вероятности?..

Азиз горестно вздохнул: служебные инструкции он соблюдал, как заветы Пророка, однако всю ночь разбираться с зависшей системой и заниматься потом очередью из скопившихся у терминала грузовиков ему совершенно не хотелось.

– Ладно, не будем рисковать, – решил он. – Подключай, когда пристыкуется.

Ждать долго не пришлось: махина «Си Бриз» уже подползала к внешнему шлюзу. Когда транспорт встал на разгрузку, Йоханссон включил следящую систему, рассказал пару бородатых анекдотов, придирчиво выслушал жидкое хихиканье диспетчеров и, забрав инструменты, покинул помещение.

Выйдя из диспетчерской, швед быстро преодолел несколько коридоров, вскарабкался по металлической лесенке и оказался в самом углу разгрузочного терминала. На протяжении пути он несколько раз пересек зоны покрытия охранных видеокамер, но ни охрана, ни защитная программа никак не отреагировали на появление шведа – теперь он уже был штатным сотрудником и имел полное право перемещаться по разгрузочной зоне. У ворот сновали роботизированные погрузчики, виднелись двое сотрудников станции в оранжевых комбинезонах и касках – их задачей было контролировать действия автоматики, которая, в общем-то, и без того прекрасно справлялась с разгрузкой «Си Бриз». Швед занял позицию между двух штабелей ящиков с каким-то горнопроходческим оборудованием и принялся наблюдать.

Мимо промчался полосатый желто-черный погрузчик с внушительным контейнером, маркированным транзитным клеймом. Прополз его собрат, сворачивая в соседний проход между стеллажами. Йоханссон озабоченно посмотрел на часы, однако нужный робот как раз появился в конце склада – точно по расписанию. Обшарпанный автопогрузчик с достоинством вез по центральному проходу небольшой, но тщательно запакованный ящик, карго-маркировка которого из-за крошечного компьютерного сбоя, устроенного шведом, была незначительно изменена. В результате вместо одного из центральных стеллажей 118 D груз должен был попасть в самый конец склада, туда, где видеокамера службы безопасности уже давно работала с перебоями. Но там, как правило, и не хранили ничего важного – так, обычный складской мусор и дешевые таможенные конфискаты. Мимо со свистом проносились другие погрузчики, однако этот старичок не собирался прибавлять скорости – грузу, который он транспортировал, тряска была категорически противопоказана.

Йоханссон пошел параллельным курсом по узкому проходу между стеллажей, предназначенному для персонала станции, не упуская нужный погрузчик из виду. Наконец тот дотащился до конца склада и бережно сгрузил свой ящик на пластиковый поддон, после чего резво развернулся и с ускорением устремился по проходу обратно к воротам склада, чтобы снова нырнуть в чрево транспорта «Си Бриз».

Выйдя из-за штабеля с оборудованием, Улоф прошел к ящику, пиная по пути металлические стойки стеллажей. Возле самого ящика присмотрелся к одному из пневматических домкратов, при помощи которых можно было загружать контейнеры на стеллажи вручную, недовольно покачал головой. Снял с плеча сумку с инструментами, принялся сноровисто откручивать болты и вскоре снял кожух домкрата. Кожух внутри был весь в масле. Швед повертел головой, прикидывая, куда бы его положить, чтобы не испачкать стеллаж или пол. Наконец вытащил одной рукой из-под стеллажа брезент, набросил его на только что доставленный ящик, а сверху принялся складывать детали, снятые с домкрата.

Ремонт занял четверть часа. Затем Йоханссон собрал домкрат, проверил его, подхватил сумку с инструментами и, посвистывая, направился в дежурку. Брезент с ящика он снять благополучно «забыл», и теперь контрабандный груз был надежно укрыт от посторонних глаз. По складу было разбросано достаточно пустых контейнеров, так что едва ли этот привлечет чье-либо внимание до очередной масштабной проверки.

Если бы следящая защитная система была включена в тот момент, когда «Си Бриз» с этим ящиком на борту швартовался к терминалу, она непременно подняла бы тревогу. Пожалуй даже, общую тревогу по форме номер один, с одновременным уведомлением всех диспетчеров, службы внутренней безопасности и подразделения космического флота Аль-Сауди, патрулирующего данный район пространства. Но хитроумный швед устроил так, что во время шлюзования «Си Бриз» она оказалась отключена, поэтому смертельно опасный ящик был беспрепятственно доставлен на борт «Хатами XII».

Впрочем, еще пару недель сотрудники орбитальной станции могли спать спокойно. Его время пока не наступило.

Глава 8

Дорогой черный глидер опустился перед огромным гаражным комплексом на окраине города, в мигрантском квартале. Комплекс был то ли заброшен, то ли не достроен – ни одно его окошко не светилось, лишь у въезда горел одинокий фонарь. Тем не менее улица, ведущая к нему, была заставлена припаркованными глидерами, причем некоторые были весьма дорогими.

– Если бы я был более мнительным человеком, я бы решил, что вы привезли меня сюда, чтобы похоронить, – добродушно заметил мистер Сименс, когда они с попутчицей выбрались из машины.

По дороге они успели познакомиться. То есть для Сименса давно уже не было секретом, что его якобы случайная спутница Фатима, ради знакомства с которой он приложил столько усилий, – дочь влиятельного бизнесмена и политического деятеля Надера Дахаба. Ее портрет и психологические характеристики он хорошо изучил еще до прибытия на Панеконт. Однако он послушно сделал круглые глаза и очень, очень удивился, чтобы доставить новой знакомой удовольствие. Она, в свою очередь, была польщена вниманием наследника известной в Галактике промышленной империи. Девушка вообще оказалась весьма раскрепощенной и прекрасно осведомленной о том, что делается в Галактике.

– Я училась на Буше Старшем, – пояснила она. – И домой вернулась только с тем условием, что буду вести себя тут так, как считаю нужным. Вы же это хотели спросить – как отец позволяет мне появляться в казино?

– Да, честно сказать, этот вопрос меня мучил, – признался Сименс.

– Ну, слава богу, сейчас не эпоха правления замшелого пенька Абдаллы. – Прислонившись к дверце глидера, она с наслаждением закурила.

Сименс обратил внимание на это «слава богу» – настоящая мусульманка сказала бы «альхамдулиллах», «хвала Аллаху». Впрочем, он готов был бы поспорить, что к христианскому богу у нее почтения ровно столько же, сколько и к Аллаху: абсолютно нисколько.

– И потом, все согласно традиции – я появляюсь в общественном месте в сопровождении мужчин, – криво усмехнулась она после непродолжительного молчания, сделав несколько затяжек.

Оба они понимали, конечно, что двое мужчин-телохранителей никоим образом не могут заменить необходимых по традиции отца, брата или престарелую родственницу. Впрочем, король Абдельмаджид лично служил примером для подданных в том, сколь вольно теперь можно толковать старые законы и традиции – в основном в свою пользу.

– И все же ваш папенька едва ли счастлив в связи с этим.

– Папенька меня обожает и позволяет мне делать все, что я захочу. В пределах разумного, конечно. Роскошное казино «Бахир» с высокопоставленными особами и галантными дипломатами – это в пределах разумного. Заведение, в которое мы сейчас приехали, – несколько за пределами. Пожалуй даже, далеко за пределами. Но про это он никогда не узнает. – Она решительно отбросила сигарету. – Не страшно, мистер Сименс?

– Кажется, совсем недавно вы называли меня отважным мужчиной.

– Хорошо. – Она нагнулась к боковому окошку глидера. – Ждите тут, – велела она телохранителям.

– Как скажете, госпожа Фатима, – невозмутимо ответил тот, что сидел на водительском сиденье. Похоже, она уже не первый раз приезжала сюда и действовала по определенному алгоритму. Если он и не нравился телохранителям, то они ничего не могли с этим поделать.

Под руку с Сименсом она поднялась на растрескавшийся бетонный пандус и особым образом постучала в железную дверь парковочного комплекса: раз – раз-раз-раз – раз. Старая обшарпанная камера слежения над дверью, которая выглядела так, словно последний раз работала во времена Каосского конфликта, внезапно провернулась в кронштейне, уставившись зрачком объектива на пришедших. Похоже, она имела такой вид для того, чтобы у местных хичеров не возникло соблазна разобрать ее на запчасти.

Дверь скрипнула и распахнулась.

– Добро пожаловать, госпожа Фатима, – приветливо пророкотал огромный мордоворот, оказавшийся за дверью. Его обнаженный торс блестел от масла, в руке был зажат здоровенный тесак. – Этот человек с вами?

– Со мной, Искандер.

– Прошу. – Он отстранился, пропуская их внутрь.

Они поднялись по крутой и грязной винтовой лестнице, которая металлически погромыхивала под ногами, миновали длинную бетонную галерею, едва освещенную тусклым светом электрических лампочек, и оказались перед еще одной охраняемой железной дверью, которую также миновали без особого труда, поскольку госпожа Дахаб прекрасно знала все необходимые пароли. Из-за двери глухо доносились ритмические удары какой-то современной музыки. Затем коридор пару раз вильнул и внезапно вывел их в обширное помещение, оформленное в стиле американского ночного клуба.

В полутьме виднелись полторы дюжины низких резных столиков для посетителей. Стульев или кресел нигде не было, зато возле каждого столика были грудой навалены диванные подушки, квадратные и прямоугольные, из которых посетители могли соорудить себе сиденье или ложе по вкусу. В зале было человек сорок, которые либо возлежали за столиками, либо толкались на небольшом танцполе.

Уловив тонкий неприятный запах, витавший по залу, Сименс чуть заметно пожал плечами. Похоже, новая подруга притащила его в наркопритон, которые попустительством короля Абдельмаджида расплодились в столице, как грибы после дождя. Довольно богатый и пафосный, но наркопритон.

До прибытия на Панеконт мистер Сименс подробно изучил сложившуюся здесь ситуацию. На самом деле монарх был весьма обеспокоен резко сократившимся в результате его неумелой экономической деятельности потоком финансовых поступлений. Поэтому он решил пойти на то, на что его отец не пошел бы никогда в жизни. А именно – закрыл глаза на торговлю наркотиками и рабами.

Это принесло невиданный рост доходов. Поток туристов также возрос, хотя его структура заметно изменилась. Вместо прежних благопристойных курортников сюда во множестве устремились дельцы всех мастей и порочные толстосумы, которые с удовольствием отрывались по полной, наплевав на любые запреты.

При этом новый монарх подтвердил все привилегии в торговле, которыми до сего момента пользовались американцы. И даже снизил арендную плату, которую те выплачивали за пребывание в системе Панеконта их военной базы, до символической суммы в один доллар. Так что американское правительство, которому не очень нравилось то, что Аль-Сауди понемногу становится крупнейшей перевалочной базой наркотиков, под давлением мощного лобби транспортных компаний даже вынуждено было защищать Абдельмаджида от скандалов, время от времени раздуваемых свободной прессой.

Однако, по большому счету, такой прагматизм со стороны американцев себя не оправдывал. Мощный поток наркотиков вскоре потек в сторону самих Соединенных Миров. А для перевалки и безопасной доставки наркотиков была завербована целая сеть военных на американской базе в Аль-Сауди, выкорчевать которую никак не удавалось. Направляемые сюда агенты национальной безопасности либо ничего не находили (видимо, вняв недвусмысленным предупреждениям и щедрым взяткам), либо их самих больше никто не находил. Попытки сменить командование базы также ни к чему не привели. Из трех новых командующих один погиб после нелепой аварии в отсеке принадлежащего базе орбитального комплекса, а армейский катер второго по непонятным причинам аварийно разгерметизировался во время инспекционного полета к спутниковому поясу, что также привело к гибели находившихся на борту нового начальника местной контрразведки и нового военного прокурора округа. Третий командующий остался в живых, но при нем абсолютно ничего не изменилось.

Секретные агенты, посланные в систему Панеконта, по-прежнему быстро и бесследно исчезали один за другим. Это свидетельствовало о том, что щупальца коррупции протянулись на самую вершину политического истеблишмента, поскольку о секретных операциях знал очень и очень ограниченный круг лиц. Более того, отрывочные сведения, приходившие не только из королевства, но и из других звездных систем, приводили аналитиков американских спецслужб к мысли, что разобщенная и разрозненная галактическая мафия планирует создать нечто вроде картеля преступных кланов с гигантским общим бюджетом, предназначенным для подкупа должностных лиц и иного продвижения интересов всех участников предприятия, вплоть до устройства переворотов и революций в отдельных регионах обитаемого пространства – как это уже однажды пытались осуществить, например, на планете Дальний Приют. По оценке аналитиков, шансы на то, что эта идея окажется воплощена в жизнь, были весьма высоки. И так же высоки были шансы, что штаб-квартирой картеля станет Аль-Сауди.

Создалась тупиковая ситуация, и как с ней справиться, никто не представлял. В принципе, единственным выходом, способным хоть как-то изменить положение, оставалась военная операция и полная оккупация королевства с установлением марионеточного режима. Но когда в комитете начальников штабов и разведуправлении приступили к подготовительным мероприятиям по оценке возможностей проведения подобной операции, быстро выяснилось, что это практически невозможно. Во-первых, такой план встретил бы отчаянное противодействие лоббистов короля Абдельмаджида в американской элите, как среди владельцев транспортных компаний, так и просто тех, на прикорм которых монархом были потрачены астрономические суммы. Во-вторых, военная кампания против мирного да еще и по всем внешним признакам союзного государства вызвала бы столь мощный общественный резонанс в Галактике и столь негативно сработала бы против международного имиджа Соединенных Миров, что финансовые и имиджевые потери оказались бы немыслимы. Еще бы, ведь королевство Аль-Сауди долгое время было этакой праздничной витриной, демонстрирующей всем неисчислимые выгоды от сотрудничества с «самой передовой демократией Галактики». В-третьих, массированную военную операцию на Панеконте не представлялось возможным произвести с использованием сил, дислоцированных на американской базе в королевстве, – уж слишком сильны были криминальные связи местного командования, слишком велика вероятность саботажа. Аналитики полагали, что план операции станет известен королю Абдельмаджиду через полчаса после того, как его получат на базе. Привлечение же сторонних сил ставило Соединенные Миры в еще более неудобную позицию, поскольку открывало всему миру, что крупнейшая военная база за пределами государства не контролируется ее верховным командованием. Получался замкнутый круг…