Помоги проекту - поделись книгой:
– Наверняка. Только если ты рассчитываешь повеселиться, забудь. Веселиться будут мужчины. А мы с тобой вместе с другими женами будем сидеть закутанные по самые брови в черное за отдельным столом. А от общего зала этот стол будет отделять резная деревянная ширма. Другим мужчинам запрещено даже видеть наши лица, чтобы не вводить их во искушение.
– А как же Казим?
– А он не мужчина. – Посмотрев на озадаченную Дженнифер, Летти засмеялась: – И не женщина! Он евнух, понимаешь? Распорядитель гарема. Ему все хозяйство еще в молодости отстригли по самый корень. – Она двумя пальцами изобразила клацающие ножницы. – И теперь он не имеет возможности грешить с девушками. Практически ангел, разве что без крыльев.
– Наверное, старичок пригласит на вечеринку влиятельных людей?
– Конечно. На Аль-Сауди приглашают в гости не кого хочешь, а кто может быть полезен или, наоборот, кто может обидеться, не получив приглашения, – если он достаточно влиятелен, чтобы потом доставить тебе неприятности. Будут партнеры и солидные клиенты хозяина, непременно начальник окружной полиции, местный имам. Говорят, обещал быть сам эфенди Хаким, который прикрывает бизнес нашего дедка на более высоком уровне.
– Высоко залетел папашка, – оценила О’Хара.
– Да, молодчага.
– А он вообще кто по жизни?
– Кто ж его знает? Он нам не докладывает. Очень богатый и влиятельный человек – вот и все, что я знаю. Королевский визирь? Солидный промышленник? Штабной генерал? Религиозный шейх? Местный наркоторговец? Да какая тебе разница, детка, если с нами они все ведут себя одинаково? Расслабься, говорю тебе, расслабься и получай удовольствие, тем более что получить его здесь вполне реально.
– А вот если, допустим, на улице закричать? Или попытаться затеряться в толпе?
– Затеряться не получится. Старухи и охранники следят за тобой, как цепные собаки. А насчет позвать на помощь… Была у нас тут одна француженка, Эммануэль звали. Мне девчонки рассказали, что она попыталась на улице позвать на помощь полицейского. Тот обратился к одному из сопровождавших ее мужчин и, узнав, что это просто капризная наложница хозяина, молча козырнул и удалился. Эммануэль потом выпороли при всех кнутом на женской половине дома, для науки остальным, и больше ее никто не видел…
– Какой ужас!
– Да ну, все правильно. Если уж попала по полной программе, птичка, и тебе заранее объяснили правила игры, сиди и не чирикай. В смысле расслабься и получай удовольствие. Дергаться не в наших интересах.
Они болтали еще долго – пока не подали ужин. В основном, конечно, болтала Летиция, которую Дженнифер оставалось только изредка направлять в нужное русло наводящими вопросами. Мисс О’Хара жадно впитывала информацию, которой щедро делилась с ней соседка по гарему, и скрупулезно складировала в памяти особо любопытные моменты.
Общая трапеза проходила в обеденном зале на женской половине особняка. Кормили тут отменно, и Дженнифер от пуза налопалась какого-то странного на вид, но невероятно вкусного синего мяса и экзотических фруктов, внезапно остро ощутив, что в последний раз ела еще утром в космопорту. За столом прислуживали служанки, а также несколько молодых людей, но мисс О’Хара при помощи новой подруги уже научилась отличать евнухов по фигурам, движениям и выражениям лиц.
Когда подали кофе, шербет и мороженое, Дженнифер озадаченно покрутила в руках ложечку:
– Это что же, настоящее золото?!
– Девяносто девятой пробы, – подтвердила Летти. – Тебя что-то смущает, подружка?
– Но это же страшно дорого! – возмутилась О’Хара.
– А, птичка! Понимаешь теперь, о чем я тебе говорила?
– А если я сейчас спрячу эту ложечку и оставлю ее себе?
– Тогда завтра тебе дадут другую. Если будешь продолжать в том же духе, через неделю у тебя будет семь ложечек, а если задумаешь еще таскать чашки с блюдцами, то целый кофейный сервиз. – Летти покрутила пальцем перед носом у подруги. – Эй, але, есть кто-нибудь дома? Ты что, совсем меня не слушаешь? Я же тебе английским языком говорю: тебе дадут столько денег, сколько попросишь. Нет, в разумных пределах, конечно: например, дом или орбитальную станцию ты купить не сможешь. Но любой даже самый шикарный наряд будет твой. Если как следует разноешься, получишь отличное колечко с камушком или сережки с брюликами. Больше тут нечего хотеть: все остальное доставляется бесплатно и по первому требованию. Для чего тебе коллекционировать эти дурацкие ложечки? Ты все равно не сможешь их продать.
– То есть денег на руки все равно не получаешь, просто хозяин оплачивает покупки… – Дженнифер задумалась. – Разумно. Деньги нам давать опасно… И вот почему. Что, если я, накопив ложечек, попытаюсь подкупить охрану?..
– А вот про это сразу забудь, подруга. – Лицо Летиции мгновенно стало чужим. – Даже не пытайся. Даже не думай в эту сторону. Иначе закончишь, как Эммануэль, а то и похуже. Эти псы слишком верны своему господину…
После ужина обитательницы гарема разбрелись по своим номерам. Так и не дождавшаяся господина Дженнифер тоже заперлась у себя в комнате и забралась в постель. Похоже, у старичка сегодня оказалось слишком много дел, так что он не сумел выбрать времени познакомиться со своей новой игрушкой. Впрочем, девушка особо не обольщалась на его счет: он наверняка найдет время завтра.
Приняв неудобную позу, чтобы случайно не заснуть, она прислушивалась к происходящему за дверью. Наконец все обитатели женской половины дома понемногу угомонились. Однако она продолжала терпеливо выжидать, пока девушки покрепче погрузятся в сон. Для того, чем она собиралась заняться сейчас, свидетели нужны не были.
Внезапно в дверь тихо, но настойчиво постучали. Дженнифер нехотя вылезла из кровати, накинула халатик и отперла замок. В комнату, поднырнув под ее руку, проскользнула совершенно нагая Летти. Она быстро юркнула в постель и ослепительно улыбнулась из-под одеяла оторопевшей от такой бесцеремонности хозяйке комнаты:
– Привет, красавица. Смотри, что я тебе принесла!
В руке у нее был искусственный пенис – один из тех, что украшали стены общей залы. Днем Дженнифер решила, что это просто элементы интерьера, призванные настроить обитательниц гарема на определенный лад. Однако теперь выяснилось, что предметы эти вполне утилитарные.
– Они все по форме и величине копируют мужское достоинство господина, – игривым шепотом пояснила Летиция. – Чтобы мы привыкали. Ну, что ты там стоишь, глупая? Иди ко мне, тут вполне хватит места на двоих.
– Брысь из постели, – сурово проговорила О’Хара.
– Тебе не нравится в постели? – Летти откинула одеяло. – Мне тоже не очень. Скучновато. Что ж, я охотно займусь этим на ковре, если тебя так больше заводит. – Она растянулась посреди комнаты, чуть раздвинув ноги, закинула руки за голову. – Хочу видеть тебя всю. Ну, что же ты? Иди сюда, сладкая, я тебя не съем!
– Давай лучше займемся этим в коридоре, – предложила Дженнифер, не двигаясь с места.
Летти изумленно раскрыла рот:
– Но там же иногда ходят евнухи!
– Ничего. Опасность быть застигнутыми обострит наши чувства.
– Ну, если тебя это заводит, то конечно…
Опасливо выглянув из-за косяка в коридор, Летиция переступила через порог. Дженнифер тут же захлопнула за ней дверь и провернула ключ в замке.
– Эй, ну ты чего делаешь? Открывай, дурочка! – Судя по мягким звукам, доносившимся снаружи, теперь Летиция колотила в дверь латексной копией достоинства своего господина. – Ты мне очень нравишься! Нам ведь надо держаться вместе, подружка!..
– Отвали, – заявила Дженнифер. – Я хочу спать.
– Бедняжка, ты просто переволновалась. Еще бы, такое потрясение! Тогда я приду к тебе завтра ночью, когда ты немного успокоишься и привыкнешь. Идет?
– Послушай, лапочка, – терпеливо проговорила мисс О’Хара, – я вообще-то немного не по этой части.
– Брось, крошка! Ты же молодая, здоровая баба, тебе не прожить без секса. А с этим тут архинапряжно. Старичок, как я уже говорила, слабоват по мужской линии, а соблазнять охрану слишком рискованно – за измену положена смертная казнь. Так что остается только два пути: копия достоинства мужа или подружка по гарему. Или и то и другое вместе. – Она фыркнула. – С женщиной за измену не считается – по мнению арабов, это так, детские забавы. Старичок даже любит подглядывать, как мы с девчонками забавляемся. Ну так что? Открывай, и мы мигом решим твои сексуальные проблемы.
– Давай я свои проблемы буду решать сама, по мере их возникновения. Идет?
– Да как скажешь, мисс Я-сама-знаю-что-мне-делать.
Летти прошлепала босыми ногами по коридору и постучала в следующую дверь. Через несколько минут из-за стены донеслось женское хихиканье, быстро перешедшее в сладострастные стоны на два голоса.
Дженнифер выждала еще немного, затем скинула халат и бесшумно отперла дверь. В одних трусиках быстро пересекла коридор. Распластавшись в простенке, выглянула в общую залу. Пусто. Ночью это помещение не охранялось, сюда только время от времени заглядывали с обходом евнухи. Змеей скользнула внутрь. Задрала голову, в тусклом свете развешанных по стенам ночников разглядывая потолок, задрапированный вагриусовским атласом.
Еще днем мисс О’Хара оценила материал придирчивым глазом и сочла, что он вполне подойдет для ее целей. Теперь она в два движения, используя в качестве опоры ниши с серебряными кумганами, взлетела по стене и, упершись ногами в светильник и зацепившись одной рукой за декоративную бронзовую люстру под потолком на пятиметровой высоте, другой принялась сноровисто обрывать полосы черной ткани. Решив, что надрано достаточно, она быстро и ловко спустилась по стене, словно Спайдервумен, и принялась наматывать на себя драгоценные атласные лохмотья, закрепляя их заколками для волос. Закончив работу, изучила результат в одном из огромных зеркал и осталась вполне удовлетворена – из зеркала ей подмигнул ниндзя в бесформенном тряпочном балахоне, одеяние которого скрывало очертания тела так, что было невозможно определить, мужчина это или женщина. Голова воина тоже была наглухо замотана тряпками, оставляя открытой только узкую щель для глаз. Дженнифер быстро сунула указательный палец в кальян, измазала его в саже и провела по переносице, уничтожая последнее светлое пятнышко на своей фигуре, похожей на выбравшуюся из дымохода мумию.
Приодевшись, девушка снова выскользнула в коридор. Бесшумным стелющимся шагом миновала ряд запертых девичьих комнат, свернула за угол, выглянула в следующий коридор. Остановилась перед освещенным проемом распахнутой настежь двери, за которой слышались мужские голоса. Это было помещение для охраны. Стражам запрещалось даже заходить на женскую часть дома, кроме как по личному распоряжению хозяина или старшего евнуха, зато они надежно перекрывали доступ посторонним в этот архитектурный аппендикс, обжитый соблазнительными кисками господина. Двое дежурили у парадной лестницы за следующим поворотом, четверо постоянно находились в комнате для охраны либо «на территории» – по двое совершали обход здания, за исключением женской половины, которую время от времени патрулировали евнухи Казима.
Со стороны лестницы донеслись неторопливые шаги. Дженнифер мигом взлетела вверх по стене и зафиксировала свое тело в углу между стеной и потолком, упершись в гладкие поверхности широко расставленными конечностями. Охранник-араб вывернул из-за угла, прошел по коридору, не обратив никакого внимания на сгусток темноты над головой. Людям не свойственно задирать голову и интересоваться тем, что расположено выше обычного уровня зрения. И даже когда им положено замечать такие вещи по работе, как, допустим, охранникам, им все равно свойственно расслабляться и терять бдительность, когда служба монотонно и однообразно тянется из месяца в месяц, превращаясь в рутину.
Араб свернул в помещение для охраны, и оттуда донеслись приветственные возгласы – вполголоса, чтобы не потревожить драгоценный покой жен хозяина.
Осторожно упираясь ладонями в стену, мисс О’Хара спустилась к верхней планке дверного проема и, вытянув шею, одним глазом заглянула в комнату охраны. Идеальные места для скрытого наблюдения через дверной проем – это углы, образованные его боковыми стойками и полом либо верхней планкой. Если небольшой темный предмет – голова наблюдателя – появится ближе к центральной части проема, находящиеся в комнате люди могут случайно зацепить его периферийным зрением, а вот верхние и нижние углы представляют собой практически слепую зону для стоящего или сидящего противника. И хотя нижние углы для наблюдения предпочтительнее, поскольку человек скорее заметит предмет, появившийся на высоте его взгляда, у верхних углов тоже есть свое преимущество.
Дело в том, что человеческое сознание уже заранее готово распознать объект, появившийся у нижней кромки дверного проема. Оно
Однако охранники явно были расслаблены после многих месяцев покоя, а их внимание, отвлеченное от игры в нарды, было направлено на вошедшего коллегу, так что полторы секунды Дженнифер могла без помех обозревать комнату, после чего плавно, чтобы не выдать себя резким движением, убрала голову за притолоку. Вместе с пришедшим в комнате было четверо, комплект, следовательно, в ближайшие полминуты ей едва ли грозит натолкнуться в коридоре на охранника, идущего навстречу. По-паучьи перебирая руками, она преодолела дверной проем поверху, мягко спрыгнула на пол уже по другую сторону и продолжила движение по коридору, ставя ноги строго вертикально, стелющейся походкой, которая со стороны могла бы показаться нелепой, однако обеспечивала абсолютную бесшумность передвижения.
Добравшись до крайней перед следующим поворотом двери, ведущей в комнату старшего евнуха, она опустилась на колени и внимательно исследовала замок. Он тоже был механическим, как и замки в дверях комнат жен досточтимого Абу-Фараха, – по-видимому, Казим не доверял электронным запорам, опасаясь, что опытный хакер без труда способен их вскрыть. Впрочем, для мисс О’Хара ни электронные, ни механические замки не представляли особой проблемы, если только это не были хитроумные невскрываемые банковские засовы. Но до таких сложностей евнух, разумеется, не додумался, ведь замок на его комнате был установлен не от подготовленных вражеских диверсантов, а от любопытных сучек из хозяйского гарема, вооруженных только собственными длинными ногтями.
Вытащив из своего костюма пару шпилек, Дженнифер аккуратно вставила их в замок и принялась тихонько проворачивать. Никакой сигнализации от взлома, как она и рассчитывала, включено не было – по крайней мере, пока хозяин комнаты находился внутри.
С едва слышным щелчком дверь приоткрылась. Приподнявшись на корточки, девушка заглянула внутрь и едва не отпрянула, разглядев мерцание виртуального монитора над столом и восседающую за ним фигуру Казима. Однако железное самообладание позволило ей замереть без движения, и мгновение спустя она разглядела, что на мониторе крутится энергосберегающая заставка, а евнух спит за столом, уронив голову на сенсорную клавиатуру. Казиму и так приходилось спать слишком мало, поскольку в его обязанности входило сделать несколько обходов за ночь и убедиться, что на территории вверенного ему гарема все спокойно. А уж заботы о достойном устройстве празднества для господина должны были лишить его последних сил. Что ж, с одной стороны, то, что он уснул прямо за столом, создавало дополнительные риски, однако с другой – автоматически решало многие проблемы, избавляя девушку от необходимости запускать компьютер и взламывать код доступа.
Она медленно и бесшумно приблизилась к спящему Казиму, нежно обхватила его сзади двумя руками за шею, нащупывая сонную артерию. Старший евнух недовольно заворочался, однако Дженнифер крепко стиснула пальцы, надавливая на активные точки, и несколько секунд спустя Казим обмяк, погрузившись в еще более глубокий сон. Дженнифер аккуратно убрала его голову с клавиатуры, сдвинув ее на стол, и двумя руками через плечи спящего толстяка застучала по кнопочной панели.
Прямо над компьютером была оборудована вертикальная деревянная полочка под запирающимся на замок пуленепробиваемым стеклом. На полочке в неглубоких нишах висели дубликаты ключей от комнат жен и наложниц эфенди Абу-Фараха. Ну, все понятно. А то Дженнифер даже немного удивилась, почему это женщинам господина, среди которых были те, кого взяли в гарем вопреки их воле, позволяется запираться в своих комнатах. Видимо, старец хотел, чтобы у его жен имелась некая иллюзия свободы, эрзац частного пространства, доступ в которое мог быть закрыт для их подруг, но не для мужа и его евнухов.
В компьютере Казима обнаружилось не так уж много интересного. Оно и понятно: дела старшего евнуха в основном касались гарема и его забот. Даже не дела, по большому счету, – так, делишки. Хотя для местной полиции тут нашлось бы вполне достаточно пищи для размышлений – скажем, кое-какие запароленные файлы, касающиеся похищения женщин и дальнейшей судьбы тех жен досточтимого Абу-Фараха, которые утратили свою свежесть и молодость. Она, кстати, оказалась не столь ужасной, как подозревала мисс О’Хара, – их просто продавали в бордели на отдаленные шахтерские планеты. В любом случае сейчас ее интересовало другое, а престарелым сладострастником пусть потом занимаются те, кому это положено по службе. У Дженнифер не было времени облегчать им работу.
Искомый файл она обнаружила быстро – список уважаемых лиц, приглашенных на юбилей эфенди Абу-Фараха, постоянно должен был находиться у евнуха под рукой, поэтому Казим создал его прямо на рабочем столе.
Ее заинтересовали четыре имени из списка приглашенных, из них одно – особенно. Из того, что Дженнифер знала об этом человеке, вытекало, что имеет смысл рискнуть. Многое, конечно, зависело от него самого и от его взаимоотношений с Абу-Фарахом, в частности осмелится ли он пойти на откровенный конфликт с крупным клиентом. Но мисс О’Хара полагалась на свое умение делать ручными самых сложных самцов. Она имела все основания рассчитывать, что он клюнет на нее и подыграет. В конце концов, рискованная профессия уже давно приучила ее рассматривать двадцать процентов вероятности успеха как очень хорошие шансы.
Компьютер Казима, в отличие от других машин на женской половине дома, был подключен к Сети. Дженнифер забралась в Глобалнет, быстро нашла чат «Санни Труперс» и зашла в него под ником «Дедушка Хо». Среди стремительно сменяющих друг друга реплик посетителей, мелькающих графических сердечек и всплывающих кошачьих мордочек она оставила только одно сообщение – подмигивающий смайлик, словно комментарий на очередную реплику одной из сидящих в чате пустоголовых девиц. Те, кому следует, подписаны на сообщения Дедушки Хо в этом чате и спустя несколько мгновений получат это лаконичное послание о том, что у нее все в порядке, операция разворачивается по плану и помощь пока не требуется. Едва ли завтра кто-нибудь заметит, что с машины Казима имел место несанкционированный доступ в Сеть: старший евнух наверняка не силен в компьютерной безопасности и не полезет в логи, а системный администратор спишет доступ в чат на маленькие личные слабости Казима. И даже если выяснится, что Казим никуда не лазил, компьютерщик решит, что какой-нибудь спамный вирус, проникший в машину через все заслоны, осуществил рабочий тест с зараженного компьютера. Пусть возится с настройками антивируса. Насчет того, что заподозривший неладное администратор сумеет завладеть паролем Дедушки Хо и попытается вести игру в чате от его имени, чтобы выяснить, кому предназначалось сообщение, девушка совершенно не беспокоилась: пароль для связи был одноразовым, сразу после получения сообщения ник в базе чата был уничтожен, и для того, чтобы снова подать сигнал своим, мисс О’Харе следовало войти в другой чат из-под нового ника и с другим паролем. В общем, риск был минимален, а дать знать, что все развивается согласно предварительным расчетам, было нелишне.
Тщательно подтерев следы своего пребывания в компьютере евнуха, почистив папку «ТМР» и «Последние открытые файлы», Дженнифер аккуратно вернула голову Казима на клавиатуру и вдруг замерла, услышав шаги по коридору. Это явно был мужчина, и явно не Абу-Фарах – шаги были размашистые, тяжелые, уверенные. Охранник остановился напротив комнаты евнуха, раздался стук, и ручка двери с громким лязгом провернулась.
Казим едва слышно застонал, шаркнув ногой под креслом. Дженнифер напряженно следила за ним, готовая вырубить его в любой момент. Черт, если во время операции что-то может пойти не так, то оно непременно пойдет не так.
– Досточтимый Казим! – негромко донеслось из-под двери.
Дженнифер замерла: это был голос начальника охранной смены Фархада. Минуя комнату охраны, она слышала, как уважительно именовали его другие стражи.
– Уважаемый Казим, вы не спите?..
Возникла пауза. Начальник охраны за дверью молчал, явно прислушиваясь к тому, что происходит за дверью, и Дженнифер с каждой прошедшей секундой всей кожей ощущала, как растет его подозрительность.
– Уважаемый Казим! – встревоженно позвал он еще раз.
Евнух оторвал голову от стола.
Стиснув зубы, мисс О’Хара издала громкий низкий стон с подвыванием, какой издает спящий человек, когда ему снится кошмар. Ей вряд ли удалось бы имитировать мужской голос, но тонкий голосок лишенного тестикул евнуха она сумела скопировать без особого труда.
– Спит, – произнес за дверью Фархад, явно докладывая в переговорное устройство. – Я мог бы… Да, конечно, эфенди. Не буду тревожить.
Шаги начали удаляться по коридору. Дженнифер между тем пристально следила за евнухом, медленно поднимавшим голову. Она готова была в любой момент нанести удар, однако пока не делала этого, прекрасно понимая, что на следующее утро старший евнух может вспомнить, как его вырубили среди ночи. Активно действовать сейчас было опасно, потому что для гарантии Казима пришлось бы убить, а в таком случае ей оставалось бы только бежать из гарема, позорно провалив операцию.
Евнух наконец поднял голову и мутным, ничего не выражающим взглядом уставился прямо на Дженнифер. Ее сердце стремительно бухало, адреналин будоражил кровь, однако она усилием воли сумела сохранить полную неподвижность. Едва ли Казим мог разглядеть ее сейчас – сгусток мрака без лица посреди комнаты, освещенной только слабым мерцанием виртуального монитора. По крайней мере, он ничем не показал, что увидел ее. Издав сонный хрип, он снова уронил голову на клавиатуру и громко захрапел.
Мисс О’Хара выждала еще пару минут. Каждый человек ночью переживает несколько перемежающихся стадий глубокого и поверхностного сна. При неглубоком сне человек может на несколько секунд выныривать в бодрствование, причем даже не осознает этого, после чего снова засыпает. Наутро он совершенно не помнит, что вообще просыпался.
Выждав еще немного, Дженнифер бесшумно двинулась к двери. Чуть приоткрыв ее, девушка быстро изучила коридор в щель, затем выскользнула из комнаты и аккуратно защелкнула дверь за собой. Прижавшись к стене, выждала еще, проверяя, не устроил ли заподозривший неладное Фархад засаду в коридоре. Нет, похоже, он действительно вернулся в караульное помещение. На всякий случай решила двигаться уже привычной дорогой – поверху, вжавшись между стеной и потолком и поочередно передвигая каждую конечность, одновременно расклинившись тремя другими. Это потребовало дополнительных усилий и времени, так что когда мисс О’Хара спрыгнула на пол возле общего зала, пот катил с нее градом. Зато так было безопаснее и можно было не опасаться столкнуться с внезапно вышедшим из караулки охранником.
Проскользнув в гаремный зал, Дженнифер быстро размотала с себя атласное тряпье и, прихватив обрывки ткани, снова полезла на потолок. Там при помощи заколок и булавок она восстановила разоренную композицию. Спустившись вниз, задрала голову, придирчиво изучая получившееся. К счастью, ткань изначально не была натянута, драпировка свободно ниспадала широкими складками и каскадами, так что то, что теперь некоторые ее части измяты и превращены в лохмотья, в глаза особо не бросалось – по крайней мере, при свете ночников. Однако зажигать верхний свет, чтобы проверять, девушка не стала. И так сойдет. Людям, как уже было замечено, не свойственно задирать голову без особой нужды, так что едва ли повреждения драпировки обнаружат в ближайшие дни, до генеральной уборки. А потом ей уже будет все равно.
Она снова по диагонали пересекла коридор босиком и в одних стрингах, отперла свою дверь и нырнула под одеяло, прислушиваясь к протяжным женским стонам за стеной и ощущая, как тяжело стучит, постепенно успокаиваясь, сердце.
Страстные любовницы в соседней комнате вскоре угомонились. В коридоре рядом щелкнул замок, раздался звук прощального поцелуя, и в дверь Дженнифер снова ударили чем-то тупым и плотным.
– Дурочка, – хрипло донеслось из-под двери. Впрочем, голос Летти не был раздраженным, скорее довольным и умиротворенным. Так могла бы говорить кошка, только что с удовольствием вылизавшая целую миску сливок.
– Оставь меня в покое, – сонно пробормотала Дженнифер, еще раз на всякий случай подтверждая свое алиби. – Я спать хочу…
– Да как скажешь, – хмыкнула Летиция. – Спокойной ночи, спящая принцесса.
Она с достоинством прошлепала к своей комнате и щелкнула замком. А мисс О’Хара завернулась в одеяло, устроилась поудобнее и мгновенно уснула, словно девственница с чистой совестью.
Глава 7
Помощник механика Улоф Йоханссон, не так давно извлеченный из спасательной капсулы сотрудниками орбитального грузового терминала «Хатами XII», терпеливо дожидался возвращения на Панеконт своего транспорта «Айленд Рок». Он целыми днями слонялся без дела по посадочным платформам и коридорам орбитальной станции, бездумно наблюдая, как трудятся автоматические погрузчики и складские роботизированные системы. По вечерам он неизменно обнаруживался в баре для иностранных специалистов, где накачивался дрянным виски по самые брови. Иногда ночью его можно было найти в глухих закоулках станции, где он горланил похабные песни или спал, сидя прямо на решетчатом металлическом полу, прислонившись спиной к стене и уронив голову на грудь.
Вскоре вынужденное безделье начало угнетать шведа. Он стал охотно помогать ремонтникам и монтажникам налаживать погрузочное оборудование, зарекомендовав себя мастером на все руки. Однажды ночью он тайком залез в нутро кофейного автомата в коридоре возле диспетчерской и перенастроил его под свои вкусы. Охрана сначала чуть не намылила Йоханссону шею, но внезапно выяснилось, что теперь вместо привычной казенной бурды автомат выдает ангельский напиток. Всего-то и надо было, оказывается, чтобы металлический ящик прожаривал зерна перед приготовлением на десять секунд меньше и варил порцию на пятнадцать секунд дольше при температуре на два с половиной градуса ниже номинальной.
Понемногу он сумел завоевать авторитет у ремонтных бригад, и теперь к нему то и дело обращались за консультацией по особо сложным случаям. С любой механикой швед был на «ты» и мог вычислить причину любой поломки за несколько минут.
– Нам бы на станцию такого техника, – говорил порой диспетчер Маджид Азизу, на что коллега только сокрушенно качал головой.
Йоханссон появлялся то здесь, то там. Работники станции привыкли, что он постоянно сопровождает ремонтную бригаду, а порой и самостоятельно копается в вышедших из строя погрузочных механизмах. Вскоре он уже беспрепятственно разгуливал почти по всему терминалу, даже по закрытым зонам первого уровня, куда любопытствующих посторонних не допускали, чтобы их не задавило контейнером или не переехало автопогрузчиком, а также чтобы они не попытались вскрыть ящик с чужим товаром. Насчет последнего Улоф был вне всяких подозрений – ему некуда было бы сбывать краденое и негде было его хранить. Разумеется, в жизненно важные сектора, куда даже ремонтников допускали по специальным разрешениям, доступ ему по-прежнему оставался закрыт, зато от щедрот администрации ему выдали старый рабочий комбинезон и каску, так что он стал совершенно неотличим от штатных сотрудников. Денег за работу шведу по-прежнему не платили, однако повар начал накладывать ему двойную порцию, а в баре вдруг открыли кредит на легкое спиртное – что, впрочем, совершенно не повлияло на его вкусы.
А потом случилась история с сухогрузом.
Диспетчеры Азиз и Маджид как раз заступили на очередную дневную смену, когда к станции приблизился гигантский сухогруз «Олимпик». На ближайший час разгрузка менее крупных судов предусмотрена не была – весь терминал обслуживал единственного клиента, все мощности были задействованы, чтобы максимально быстро освободить от товара этого динозавра. Именно возможность обслуживания сухогрузов класса «колоссеум» и приносила основной доход терминалам королевства. Несмотря на то что число терминалов, способных обслуживать такие гиганты, составляло всего лишь полпроцента от общего числа, на суда класса «колоссеум» приходилось не менее четверти межсистемных перевозок. Так что эти полпроцента, в которые входили и терминалы королевства, обрабатывали четверть всего галактического грузового потока.
Размерами сухогруз едва ли уступал орбитальной станции «Хатами», поэтому безопаснее всего было бы разгружать его при помощи шаттлов со значительной дистанции. Однако это решение несло в себе достаточно значимые финансовые потери. Суда класса «колоссеум» двигались строго по расписанию по раз и навсегда определенным маршрутам и не могли задерживаться на стоянках дольше отведенного для этого времени. Поэтому интенсификация процесса погрузки-разгрузки, даже не считая экономии на стоимости содержания парка погрузочно-разгрузочных шаттлов, означала, что за это заранее отведенное время терминал может обработать большее количество грузов. И, соответственно, принести в казну Аль-Сауди больше звонкой монеты. Поэтому в системе Панеконта погрузка-разгрузка судов класса «колоссеум» осуществлялась непосредственно через стыковочные рукава и колодцы. В этом была некоторая доля риска, поскольку стыковку приходилось осуществлять с ювелирной точностью – даже чуть сместившись в сторону, сухогруз из-за своей внушительной массы был способен смахнуть корпусные надстройки станции или даже целый отсек, не говоря уже о том, что лобовое столкновение могло привести к страшной катастрофе. Однако за те годы, что «Олимпик» и его собратья посещали с торговыми рейсами Аль-Сауди, не случилось ни одного инцидента с их участием. Весь алгоритм был отработан до мелочей, а точный контроль стыковки осуществляли компьютерные системы управления сухогруза и орбитальной станции, временно соединявшиеся в единую сеть и действующие словно одна структура: это позволяло обеим сторонам непосредственно использовать телеметрические данные с обоих бортов и работать как единый организм.
В этот злополучный день все начиналось как обычно – по раз и навсегда четко отработанной схеме. Получив от сухогруза опознавательный сигнал, автоматика станции предложила автопилоту огромного транспорта, дрейфующего в паре миль от «Хатами», объединиться в общую сеть. Навигатор «Олимпика» подтвердил возможность слияния, и две системы дистанционно объединились в одну. Теперь людям с обеих сторон оставалось только спокойно наблюдать, как автоматика, используя телеметрию обоих бортов, плавно подтаскивает гигантский грузовик к центральным шлюзовым воротам орбитального комплекса. В первые разы все свободные от вахты сотрудники терминала прилипали к иллюминаторам, чтобы насладиться этим величественным зрелищем, но теперь ежемесячное прибытие «Олимпика» уже превратилось в рутину, и на него глазели только новички.
Тем временем в глубине закрытой для посторонних технической зоны орбитального терминала постепенно нагревался один из компьютерных серверов. Между одной из пар его многочисленных контактов торчала едва заметная крупинка анобтаниума, не позволявшая цепи замкнуться. Не прошедшие в систему команды были дублирующими и вспомогательными, поэтому системе позволялось игнорировать данные аппаратные неполадки. Однако системная ошибка постепенно накапливалась.
За три с половиной секунды до того, как встревоженная система должна была наконец выдать на монитор диспетчера сообщение о неисправности в сервере, крупинка анобтаниума, нагревшись до критической температуры, внезапно вспыхнула холодным пламенем, практически мгновенно сгорев до основания. Бесцветный дым утянуло в вентиляционную систему, а серая окалина осыпалась вниз и смешалась со слоем пыли, усеивавшей поддон сервера. Теперь ничто не указывало на то, что в работу компьютерной системы кто-то вмешивался извне. Контакты благополучно замкнулись, и автоматика не стала выдавать сообщение о неполадках. Однако в то же самое мгновение начал барахлить другой компонент электронной системы, блокированный другой крупинкой…
– Левый борт заваливается, – проговорил Азиз, наблюдая за приближением громады «Олимпика». Проговорил еще не тревожно, но уже с оттенком удивления.
– Это бывает, – авторитетно заявил Маджид. – Автоматика знает, что делает. Наверное, связисты забыли убрать антенну или солнечную батарею, и «Олимпик» пытается ее не сломать. Умная штука все-таки – общая сеть…
– Крен усиливается! – заволновался Азиз. – Эй, пусть уж лучше обломает солнечную батарею, чем пристыкуется криво, его же потом придется стыковать по новой!
– Тебе совсем ребят не жалко. У них же из зарплаты вычтут.
Поделиться книгой: