Помоги проекту - поделись книгой:
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС
СОЧИНЕНИЯ
том 12
ПЕЧАТАЕТСЯ ПО ПОСТАНОВЛЕНИЮ ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА
ИНСТИТУТ МАРКСИЗМА — ЛЕНИНИЗМА ПРИ ЦК КПСС
Карл МАРКС и
Фридрих ЭНГЕЛЬС
СОЧИНЕНИЯ
том 12
(
Предисловие
Двенадцатый том Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса содержит произведения, написанные с апреля 1856 по январь 1859 года. Подавляющее большинство помещенных в томе статей и корреспонденций было опубликовано в прогрессивной в то время американской газете «New-York Daily Tribune». Несколько статей печаталось в английской чартистской газете «People's Paper» и лондонской «Free Press», причем некоторые из них одновременно публиковались в «New-York Daily Tribune».
Период, к которому относится написание входящих в том работ Маркса и Энгельса, знаменовал собой начало конца той, по словам Маркса, «памятной десятилетней эпохи», которая наступила после поражения революции 1848–1849 гг. и характеризовалась, с одной стороны, бурным подъемом мировой капиталистической экономики, а с другой — мрачной политической реакцией в Европе. Важнейшим событием этого времени явился первый в истории капитализма мировой экономический кризис 1857–1858 гг., который охватил все крупные европейские страны и США.
Маркс и Энгельс всегда рассматривали период европейской реакции 50-х годов лишь как временный этап, как «передышку», дарованную историей старому буржуазному обществу. Глубоко убежденные в том, что торжество контрреволюции будет недолговечным, Маркс и Энгельс даже в самые черные дни реакции не переставали верить в скорый прилив новой революционной волны в Европе. Они рассчитывали, что надвигавшийся экономический кризис явится предвестником общеевропейской революции, усилит национально-освободительную борьбу и приблизит пролетарскую революцию в наиболее развитых европейских странах. Еще в начале 50-х годов основоположники марксизма, подводя итоги революционного движения после подавления революции 1848–1849 гг., пришли к выводу, что
Ко второй половине 50-х годов процесс формирования революционной марксистской теории в основном был завершен. В главных чертах были разработаны философские и политические идеи марксизма, сформулирован ряд отправных положений марксистской политической экономии. Исходя из материалистического понимания истории, согласно которому развитие общественного производства играет решающую роль в истории общества, Маркс и Энгельс считали особенно важным для пролетариата создание стройной экономической теории, раскрывающей законы движения капиталистического общества и революционного преобразования его в общество социалистическое. Наступление экономического кризиса, за которым, по мнению пролетарских вождей, должна была последовать новая революция в Европе, побудило Маркса еще интенсивнее заняться с октября 1856 г. своими экономическими исследованиями.
В разгар кризиса в августе 1857 г. Маркс вплотную приступает к работе над большим экономическим трудом, используя материалы, собранные им за все предыдущие годы. Пополняя эти материалы, Маркс частично обрабатывает их, рассчитывая издать свой экономический труд в шести книгах. Предварительный вариант начальной части этого труда сохранился в виде обширных экономических рукописей 1857–1858 гг., изданных в 1939 г. Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС на языке оригинала под редакционным заглавием: «Grundrisse der Kritik der politischen Okonomie (Rohentwurf) 1857–1858». Эти рукописи отражают важный этап в формировании экономического учения Маркса, в критике им буржуазной политической экономии и в исследовании закономерностей капиталистического способа производства. В них разработан ряд важных положений экономической теории марксизма, развитых потом Марксом во всех трех томах «Капитала» — основного произведения марксизма, — а также в «Теориях прибавочной стоимости». В рукописях 1857–1858 гг. Маркс изложил в наиболее существенных чертах основы своей теории прибавочной стоимости, являющейся краеугольным камнем марксистской политической экономии.
В томе публикуется написанный Марксом в августе — сентябре 1857 г. черновой набросок «Введения» к упомянутому неосуществленному им в первоначальном плане экономическому труду. Несмотря на незаконченный характер «Введения», оно богато глубокими идеями и представляет большую самостоятельную научную ценность. Маркс раскрывает здесь существо предмета политической экономии, разбирает проблему взаимосвязи и взаимодействия между производством, распределением, обменом и потреблением, показывая при этом определяющую роль производства в экономической жизни общества. Особое место во «Введении» отведено характеристике марксистского метода политической экономии. В нем содержатся также замечательные высказывания, отражающие развитие и конкретизацию марксистского учения о ряде общественных явлений, в частности, важные положения о специфических законах развития искусства как одной из форм общественного сознания в определенных конкретно-исторических условиях.
С августа 1858 г. Маркс интенсивно работает над рукописью первого выпуска первой книги своего экономического труда, используя для этой цели соответствующие разделы экономических рукописей 1857–1858 годов. Он заканчивает подготовку к печати этого выпуска в январе 1859 г. и издает его в Берлине под заглавием «К критике политической экономии» (см. настоящее издание, том 13). Однако издание последующих выпусков Марксу не удается осуществить. В дальнейшем он отходит от первоначального плана экономического исследования и вырабатывает новый план, получивший свое воплощение в «Капитале».
Одновременно с напряженной теоретической работой над развитием своего экономического учения, Маркс пишет в течение этих лет большое количество публицистических статей, откликаясь на все важнейшие вопросы международной жизни и внутренней политики европейских государств. Революционная публицистика, составлявшая в течение всего периода реакции одну из главных форм политической деятельности Маркса и Энгельса, оставалась и в эти годы основным средством, при помощи которого пролетарские вожди могли оказывать революционное воздействие на пролетариат, воспитывать его классовое сознание, разъяснять его всемирно-историческую роль как могильщика капитализма, его очередные задачи в предстоящих революционных преобразованиях старого общества, основы пролетарской стратегии и тактики.
В начале тома публикуется запись речи Маркса, произнесенной 14 апреля 1856 г. на банкете в честь четырехлетнего юбилея чартистской газеты «People's Paper». В этой небольшой, но чрезвычайно глубокой по содержанию речи Маркс в образной форме, доступной для понимания широких масс английских рабочих, сжато излагает суть своего революционного учения. Противоречия буржуазного общества, указывает Маркс, могут быть разрешены лишь одним путем — путем пролетарской революции, к которой с неизбежной необходимостью ведет развитие капиталистических отношений. Маркс подчеркивает тот непреложный факт, что единственным последовательно революционным классом в буржуазном обществе, способным преобразовать старый мир, является пролетариат. «… Новые силы общества, для того чтобы действовать надлежащим образом, — говорит Маркс, — нуждаются лишь в одном: ими должны овладеть новые люди, и эти новые люди — рабочие» (см. настоящий том, стр. 4).
Значительная часть вошедших в том статей и корреспонденций Маркса посвящена анализу развития мирового экономического кризиса 1857–1858 годов. Начав исследование кризиса с первых и еще мало заметных симптомов его в области кредита и денежного обращения, Маркс обстоятельно изучает проявления кризиса во всех сферах экономики главным образом Англии, Франции и Германии. Особый интерес Маркса к развитию кризиса в этих, в то время наиболее передовых капиталистических странах объяснялся тем, что именно в них Маркс и Энгельс ожидали наступления пролетарской революции.
Статьи Маркса о кризисе содержат целый ряд важных теоретических обобщений и выводов, вскрывающих закономерности развития капитализма вообще и, в частности, в эпоху 50-х годов. В качестве одной из отличительных черт этой эпохи Маркс отмечает огромный размах грюндерства и связанной с ним биржевой спекуляции. Спекуляция особенно бурно расцвела после окончания Крымской войны и вскоре приняла всеобщий характер, охватив одну за другой все основные области экономической жизни капиталистических стран: сферу ссудного капитала, торговлю, промышленность и сельское хозяйство. Начавшись во Франции, спекуляция получила необычайно быстрое распространение в Германии. В ее орбиту были втянуты все более или менее экономически развитые европейские страны и США. Уже осенью 1856 г., за несколько месяцев до начала экономического кризиса, Маркс правильно предсказывает, что этот всеобщий спекулятивный ажиотаж неизбежно должен был кончиться всеобщим кризисом (статьи «Экономический кризис в Европе», «Денежный кризис в Европе», «Причины возникновения денежного кризиса в Европе»). В ряде статей, посвященных кредитно-денежным отношениям, Маркс дает блестящий анализ состояния мирового денежного рынка и особенно сферы вексельного кредита, необычайно расширившейся в 50-е годы.
Всестороннее знакомство с положением мировой промышленности и торговли, глубокое изучение соотношения мирового экспорта и импорта, тщательное исследование движения учетной ставки Английского банка, как центра мирового денежного рынка, систематическое наблюдение за колебаниями курсов ценных бумаг на парижской фондовой бирже, являвшейся центром европейской спекулятивной горячки, выяснение причин обесценения золота по сравнению с серебром и утечки последнего в 50-х годах из Европы в Азию, — все это позволило Марксу еще в период предкризисной экспансии совершенно точно предсказать не только неизбежность всеобщего кризиса, но и своеобразие его развития. В статьях «Закон 1844 г. об Английском банке и денежный кризис в Англии», «Потрясение британской торговли», «Торговый кризис в Англии», «Кризис в Европе» и других Маркс заранее определяет характер надвигавшегося кризиса, подчеркивая, что по интенсивности и широте распространения этот кризис неизбежно должен был превзойти все предшествующие кризисы и вылиться в конце концов в мировой промышленный кризис.
В ряде своих статей Маркс анализирует особенности развития экономического кризиса 1857–1858 гг. в отдельных странах. В статье «Британская торговля» и некоторых других он подчеркивает, что кризис сильнее всего затронул Англию, как страну, которая являлась центром мирового денежного рынка. Отличительная черта кризиса в Англии состояла в том, что он поразил самую основу национального благосостояния — промышленность, приняв характер промышленного кризиса. В упомянутых выше статьях, а также в статьях «Закон 1844 г. об Английском банке», «Торговые кризисы и денежное обращение в Англии», «Британская торговля и финансы» содержится острая критика взглядов английских фритредеров, выдвигавших в качестве всеисцеляющего средства от кризисов принцип свободы торговли. Вскрывая бесплодность попыток буржуазных экономистов найти рецепт против кризисов, Маркс опровергает их упрощенно вульгарную версию о происхождении кризиса 1857 г., как и кризисов вообще, и делает важные выводы, относящиеся к теории кризисов. Подлинные причины всякого кризиса, замечает Маркс, кроются не в чрезмерной спекуляции и злоупотреблениях кредитом, как утверждали фритредеры, а в социально-экономических условиях, свойственных природе капитализма. Кризисы, указывает он, «присущи нынешней системе производства», «до тех пор, пока существует данная система, они будут неизбежно порождаться ею, подобно тому как происходит естественная смена времен года» (см. настоящий том, стр. 586).
Среди экономических и финансовых статей Маркса значительный интерес представляют статьи о знаменитом в то время французском акционерном банке Credit Mobilier, спекулятивные биржевые махинации которого немало способствовали обострению экономического кризиса 1857 года.
Анализируя деятельность Credit Mobilier и выявляя специфические особенности этого акционерного общества по сравнению с другими акционерными компаниями, Маркс в статье «Французский Credit Mobilier (статья третья)» впервые высказывает теоретически важное положение о значении и роли формы акционерных объединений в период капитализма. Акционерные объединения в 50-х годах находились еще только в начальной стадии своего развития и «еще далеко не выработали себе надлежащую структуру», тем не менее уже тогда они являлись «могущественным рычагом» в развитии производительных сил капиталистического общества. Их «быстро растущее влияние» на народное хозяйство капиталистических стран, пишет Маркс, «едва ли можно переоценить» (статья «Британская торговля и финансы»). Развитие формы акционерного капитала Маркс связывал с дальнейшей эволюцией капиталистической экономики. «Конечно, нельзя отрицать, — писал он, — что применение формы акционерных компаний в промышленности знаменует новую эпоху в экономической жизни современных народов» (см. настоящий том, стр. 34). С одной стороны, объединение индивидуальных капиталов в форме акционерных компаний обладает огромными производственными возможностями и поэтому способно создавать промышленные предприятия в масштабе, недоступном для усилий отдельных капиталистов. С другой стороны, акционерные компании, ускоряя концентрацию производства и централизацию капиталов при одновременном разорении мелкой буржуазии, обусловливают постепенно усиливающееся господство олигархической группы промышленных капиталистов. Вместе с тем растет и масса наемных рабочих, которые становятся все более грозной революционной силой для эксплуатирующего их капитала «по мере сокращения числа представителей этого капитала». В этих высказываниях Маркс по существу гениально предугадывает некоторые характерные черты монополистической стадии капитализма.
Важное место в томе занимают статьи Маркса и Энгельса, в которых рассматривается проблема колониализма. Основоположники марксизма продолжают и в этот период уделять самое пристальное внимание колониальной политике капиталистических стран и национально-освободительной борьбе угнетенных народов, достигшей к середине 50-х годов широкого размаха.
В ряде статей о событиях в Китае и Индии Маркс развивает высказанные им еще в начале 50-х годов мысли о взаимосвязи и взаимозависимости, существующей между национально-освободительным движением в колониях и перспективами революции в Европе.
Подчеркивая тот факт, что утечка серебра в 50-х годах из Европы в Азию, послужившая одной из причин европейского денежного кризиса, была связана отчасти с тайпинским восстанием, Маркс писал: «этой китайской революции суждено оказать на Европу значительно большее влияние, чем это сделали все войны России, итальянские манифесты и тайные общества на европейском континенте» (см. настоящий том, стр. 72). Национально-освободительное восстание 1857–1859 гг. в Индии, отвлекшее значительную часть вооруженных сил из Англии, Маркс ставил в один ряд с другими решающими факторами, которые могли при известных условиях, по его мнению, способствовать вовлечению Англии в предстоящую революцию (статьи «Положение в Европе. — Финансовое положение Франции», «Политические партии в Англии. — Положение в Европе»).
Мысль Маркса о взаимодействии таких двух факторов, как революционное движение в капиталистических странах и национально-освободительная борьба народов Востока, легла в основу дальнейшего развития марксистского учения по национально-колониальному вопросу. Основные идеи о политике пролетариата в национально-колониальном вопросе, содержащиеся в статьях Маркса и Энгельса о Китае, Индии и других колониальных и зависимых странах, были впоследствии всесторонне развиты В. И. Лениным, творчески разработавшим национально-колониальный вопрос в эпоху империализма.
Освещая борьбу угнетенных народов против английского владычества, Маркс и Энгельс воспитывали европейский рабочий класс в духе пролетарского интернационализма, выступали за решительную поддержку национально-освободительного движения в Персии, Китае, Индии, Ирландии. Их статьи об англо-персидской войне 1856–1857 гг., первой и второй «опиумных» войнах в Китае 1839–1842 и 1856–1858 гг., о национально-освободительном восстании 1857–1859 гг. в Индии представляют собой яркий обличительный документ против английских колонизаторов. Маркс и Энгельс гневно бичуют в этих статьях колониальную экспансию Англии в Азии, разоблачают методы английской колониальной политики в Индии и Китае.
Вскрывая способы и приемы, с помощью которых Англия — крупнейший капиталистический хищник в то время — уже к середине XIX века сумела достичь колониальной монополии, Маркс и Энгельс показывают, как английский капитализм открытым грабежом и насилием, либо подкупом и обманом осуществлял свои захваты в странах азиатского континента.
В статьях «Англо-персидская война», «Англо-китайский конфликт», «Война против Персии», «Перспективы англо-персидской войны» основоположники марксизма подчеркивают агрессивный характер деятельности английской дипломатии в Азии, являвшейся одним из главных орудий английской колониальной экспансии. Излюбленным и типичным методом дипломатии английских колонизаторов, указывают Маркс и Энгельс, было обвинение местных властей в мнимых нарушениях договорных обязательств, в несоблюдении каких-либо ничтожных условий дипломатического этикета. Это служило предлогом для вооруженной агрессии, для грабительских территориальных захватов и заключения новых неравноправных договоров, которые узаконивали как эти захваты, так и другие выгодные для английских агрессоров условия. Стремясь к безраздельному влиянию в Персии и Афганистане, английские капиталисты не только использовали в своих корыстных интересах племенную, национальную и религиозную рознь между различными народностями, населяющими эти страны, но и искусственно разжигали вражду их с соседними с ними государствами.
Убедительным свидетельством попрания английскими захватчиками жизненных интересов народов слаборазвитых стран являлась торговля опиумом в Китае, о которой Маркс и Энгельс пишут в ряде вошедших в том статей («История торговли опиумом» и другие). Выступая под христиански-ханжеской маской цивилизаторов, английские захватчики сделали монополизированную ими контрабандную торговлю опиумом одним из важнейших источников своего обогащения. Английское правительство, которое лицемерно провозглашало себя противником торговли опиумом, на деле ввело в Индии и присвоило себе монополию на производство опиума, легализовало продажу его купцам-контрабандистам и уже в начале XIX века получало от этой торговли колоссальные доходы. Финансы британского правительства в Индии, делает вывод Маркс, были поставлены в тесную зависимость не просто от торговли опиумом с Китаем, а именно от контрабандного характера этой торговли.
Маркс показывает, как торговля опиумом опустошала государственную казну Китая, подтачивала экономику страны и грозила физическим истощением и моральной деградацией народа. На сопротивление китайских властей этой торговле английские колонизаторы ответили двумя спровоцированными ими так называемыми «опиумными» войнами. Касаясь истории этих войн и характеризуя их как грабительские и пиратские, Маркс и Энгельс разоблачают зверства английских захватчиков по отношению к мирному населению оккупированной ими территории Китая. Анализируя причины и цели первой «опиумной» войны с Китаем, Энгельс отмечает, что война эта с начала и до конца велась английскими колонизаторами с лютой жестокостью (статья «Новая экспедиция англичан в Китай»), «В этой войне, — пишет Маркс, — английская солдатня совершала мерзости просто ради забавы; ее ярость не была ни освящена религиозным фанатизмом, ни обострена ненавистью к надменным завоевателям, ни вызвана упорным сопротивлением героического врага. Насилование женщин, насаживание детей на штыки, сжигание целых деревень — факты, зарегистрированные не мандаринами, а самими же британскими офицерами, — все это совершалось тогда исключительно ради разнузданного озорства» (см. настоящий том, стр. 297). В статьях «Англо-китайский конфликт», «Парламентские дебаты о военных действиях в Китае», «Англо-китайский договор», написанных по поводу второй «опиумной» войны, Маркс приходит к выводу, что и эта вторая война, начавшаяся зверской бомбардировкой мирного населения Кантона, носила такой же разбойничий характер, как и первая.
С чувством глубокой симпатии отзываются Маркс и Энгельс об упорной и активной борьбе китайского народа против чужеземных захватчиков. Выступая против буржуазных апологетов колониализма, всячески поносивших китайцев за специфические формы их борьбы, Маркс и Энгельс объясняют необходимость этих форм неравными условиями, в которых оказался китайский народ перед лицом вооруженных до зубов колонизаторов. «Это общее восстание всех китайцев против всех чужеземцев, — пишет Энгельс, — было вызвано пиратской политикой британского правительства, которая и придала этому восстанию характер войны на истребление» (см. настоящий том, стр. 222). Сопротивление, которое оказывали народные массы Китая английским агрессорам в период второй «опиумной» войны, Энгельс характеризует как подлинную народную войну, войну «за сохранение китайской национальности». А в народной войне, поясняет Энгельс, средства, применяемые восставшей нацией, надо оценивать не с точки зрения «общепризнанных правил регулярной войны или какого-либо другого абстрактного критерия, а лишь с точки зрения той ступени цивилизации, которой достигла эта восставшая нация» (см. настоящий том, стр. 222).
Основоположники научного коммунизма пророчески предсказывали гибель старого и рождение нового Китая. Они глубоко верили в будущее освобождение этой великой и древней страны, оценивая его как событие, которое должно иметь величайшее историческое значение для прогрессивного развития всех стран Востока. «Пройдет немного лет, — пишет Энгельс, — и мы будем свидетелями предсмертной агонии самой древней империи в мире и вместе с тем зари новой эры для всей Азии» (см. настоящий том, стр. 224).
В томе публикуется большая серия статей Маркса и Энгельса, написанных ими в связи с великим национально-освободительным восстанием 1857–1859 гг. в Индии. В статьях на эту тему вскрываются причины возникновения и поражения восстания, дается его характеристика и историческая оценка, освещается ход военных действий.
Основоположники марксизма рассматривают индийское восстание как часть общей освободительной борьбы азиатских народов против колониализма, обосновывают взаимозависимость между индийским восстанием и английскими колониальными войнами в Азии. В статьях «Персия и Китай», «Договор с Персией» и других Маркс и Энгельс приходят к выводу, что англо-персидская война и вторая «опиумная» война в Китае, возложив на индийский народ новые непосильные тяготы, поскольку эти войны велись в основном силами англо-индийской армии, в большой степени способствовали возникновению индийского восстания. В свою очередь восстание принудило английских колонизаторов поспешить с заключением мира с Персией и прервать на ряд лет военные действия в Китае.
Английские правящие классы стремились завуалировать истинный характер и размеры индийского восстания, хотели представить его как простой военный мятеж сипаев — туземных частей бенгальской англо-индийской армии. Англо-индийские власти тщательно скрывали факты участия в восстании широких слоев индийского населения, они пытались доказать, что восстание было поднято мусульманами и не встречало будто бы сочувствия со стороны индусов.
Опровергая эти фальшивые утверждения, Маркс и Энгельс с самого начала характеризуют индийское восстание как движение общенациональное, как революцию индийского народа против британского владычества (статьи «Восстание в индийской армии», «Известия из Индии», «Восстание в Индии», «Освобождение Лакнау»). Они отмечают как знаменательный факт сплочение в период восстания в один общий союз против британского господства не только представителей различных религий — индусов и мусульман — и не только представителей разных каст — брахманов, раджпутов и, в ряде случаев, сикхов, — но и представителей разных социальных слоев индийского общества. «Это первый случай, — пишет Маркс, — когда сипайские полки перебили своих офицеров-европейцев; когда мусульмане и индусы, забыв свою взаимную неприязнь, объединились против своих общих господ; когда «беспорядки, начавшись среди индусов, в действительности привели к возведению на трон в Дели императора-мусульманина»; когда восстание не ограничилось несколькими местностями и, наконец, когда восстание в англо-индийской армии совпало с проявлением всеобщего недовольства великих азиатских народов английским владычеством, ибо восстание бенгальской армии, без сомнения, тесно связано с персидской и китайской войнами» (см. настоящий том, стр. 241).
В статье «Индийское восстание» Маркс неоспоримо доказывает, что индийское население сочувствовало восстанию и оказывало ему поддержку, что в восстании принимали участие широкие слои индийского народа. То, что восстание разрослось до колоссальных размеров и англичане на каждом шагу встречали препятствия в обеспечении своей армии транспортом и припасами, замечает Маркс, уже одно это свидетельствовало о враждебном отношении индийских крестьян к английским захватчикам.
Непосредственные причины, давшие толчок индийскому восстанию, Маркс и Энгельс ставили в тесную зависимость от изменений, которые произошли в условиях британского владычества в Индии к началу второй половины XIX века, в частности, от изменения функций туземной армии. Англии удалось, замечает Маркс, завоевать и без каких-либо крупных потрясений в течение полутораста лет владеть Индией с помощью главным образом одного основного принципа — принципа «разделяй и властвуй». Разжигание вражды между различными расами, племенами, религиями, кастами и отдельными суверенными княжествами было одним из главных средств укрепления британского владычества в Индии. Однако с середины XIX века условия этого владычества существенно изменились. Ост-Индская компания, как орудие британских колонизаторов, закончила к этому времени территориальные захваты и утвердилась в стране как ее единственный завоеватель. Чтобы держать в повиновении индийский народ, она была вынуждена опереться на созданную ею туземную армию, основным назначением которой стали не военные, а полицейские функции по усмирению порабощенного населения. Покорность индийского народа зависела, таким образом, от верности туземной армии. Но создавая ее, британские власти в Индии «в то же время впервые организовывали общий центр сопротивления, каким никогда до этого не обладал индийский народ» (см. настоящий том, стр. 241). Именно этим Маркс объясняет тот факт, что восстание начали не голодные, обобранные до нитки индийские крестьяне-райяты, а находившиеся на привилегированном положении, хорошо оплачиваемые сипаи.
Однако движущие силы восстания отнюдь не ограничивались солдатами туземной армии. Сипаи, замечает Маркс, играли в восстании лишь роль орудия (статья «Индийский вопрос»). Восстание имело неизмеримо более глубокие социальные причины, корни которых крылись в общем недовольстве индийского народа длительным колониальным гнетом, хищнической деятельностью в стране английских захватчиков, жестокими методами колониальной эксплуатации. В статьях «Расследование о пытках в Индии», «Налоги в Индии» Маркс подчеркивает, что крайне обременительное налоговое обложение, вымогательства, насилия и жестокие пытки, повсеместно применявшиеся при сборе государственных налогов, были обычным явлением в жизни индийского крестьянства. Пытка стала официально признанной неотъемлемой частью английской финансовой политики в Индии. Вместе с тем ни единая доля собранных налогов не возвращалась народу в форме общественно полезных сооружений, «более необходимых в азиатских странах, чем где бы то ни было» (см. настоящий том, стр. 532).
Маркс указывает, что одной из непосредственных причин восстания была также политика насильственного расширения британских владений за счет аннексии остававшихся еще независимыми территорий и конфискация земель туземных княжеств (статьи «Аннексия Ауда», «Прокламация Каннинга и вопрос о землевладении в Индии»). Эта политика породила недовольство британским владычеством среди значительной части имущих классов индийского населения, в частности, среди феодальных землевладельцев. Оппозиционные настроения по отношению к британскому господству наблюдались в период восстания и среди индийской буржуазии, о чем свидетельствовал провал займа на нужды индийской войны, предпринятого Ост-Индской компанией в Калькутте.
Глубоко сочувствуя освободительной борьбе индийского народа, Маркс и Энгельс надеялись на победу восстания, обусловливая ее выступлением — особенно на юге и в центральной части Индии — всех способных на борьбу с колонизаторами слоев индийского населения. Однако такого общего выступления не произошло в силу ряда исторических причин: феодальной раздробленности Индии, этнической пестроты ее населения, религиозного и кастового разделения индийского народа, измены подавляющей части местных феодалов, руководивших восстанием.
Одной из основных причин поражения восстания Маркс и Энгельс считали отсутствие у повстанцев единого централизованного руководства, общего военного командования, а также возникновение среди них внутренних разногласий и раздоров. Роковым образом отразилась на восстании недостаточность военных сил и военных средств у повстанцев по сравнению с их противником, отсутствие у них опыта ведения войны. Все это делало шаткой внутреннюю организацию участников восстания, уменьшало их шансы на успех в военных операциях, ослабляло моральный дух, приводило к дезорганизации в их рядах и в конечном счете привело к поражению восстания (статьи «Взятие Дели», «Осада и штурм Лакнау», «Освобождение Лакнау», «Взятие Лакнау»). Однако несмотря на тяжелые условия борьбы, замечают Маркс и Энгельс, повстанцы сделали все, что могли, особенно при обороне главных центров восстания — Дели и Лакнау. Потерпев неудачу при обороне Дели, они, тем не менее, воочию показали силу национального восстания, которая заключается, писал Энгельс, не в регулярных боях, а в партизанской войне.
В статьях «Индийское восстание» и «Подробности штурма Лакнау» Маркс и Энгельс дают уничтожающую характеристику «цивилизованной» британской колониальной армии, учинявшей зверские насилия над побежденными участниками восстания и варварски грабившей захваченные у повстанцев города.
Оценивая историческое значение индийского восстания, Маркс указывает, что, хотя оно и не изменило существенным образом колониального режима в Индии, оно обнаружило ненависть индийского народа к колониальному рабству и способность его к решительной борьбе за свое освобождение. Восстание заставило английских колонизаторов несколько изменить формы и методы колониального господства, в частности, окончательно ликвидировать Ост-Индскую компанию, политика которой порождала всеобщее возмущение в Индии.
Исследуя влияние индийского восстания на развитие европейского кризиса, Маркс в статьях «Финансовый кризис в Европе», «Важные британские документы», «Состояние британской торговли» подчеркивает, что восстание, закрыв на несколько месяцев индийский рынок, парализовало тем самым английский экспорт и способствовало обострению кризиса в Англии летом 1857 года. Но, с другой стороны, оно сыграло известную роль в оживлении английской промышленности и торговли, повысив спрос на английские товары, значительно возросший в Индии в связи с нуждами войны.
В статьях Энгельса о национально-освободительной борьбе народов Китая и Индии, а также в его статье «Горная война прежде и теперь» разрабатываются с материалистических позиций вопросы военной науки. Используя различные исторические примеры народных восстаний, Энгельс развивает здесь, в частности, положения о народной партизанской войне, как особой форме войны, свойственной широким общенациональным движениям, направленным против чужеземных поработителей.
В ряде публикуемых в томе статей Маркс и Энгельс рассматривают внутреннюю и внешнюю политику основных капиталистических стран в период кризиса, оценивая ее в свете перспектив приближавшейся, по их мнению, новой европейской революции. В целях политического просвещения пролетариата, воспитания в нем классового сознания, Маркс и Энгельс подвергают тщательному анализу ход международных событий в дни кризиса, определяют характер классовой борьбы в это время, расстановку классовых сил, позицию партий и правительств, положение рабочего класса в отдельных странах. Вместе с тем они внимательно следят за каждым новым шагом международного демократического и пролетарского движения.
В июле 1856 г. Маркс с живейшим интересом откликается на новый подъем буржуазной революции в Испании, которая началась еще в 1854 г. и явилась одним из первых симптомов пробуждения европейского революционного движения после длительного периода реакции. По поводу июльских событий в Испании Маркс пишет две статьи, публикуемые в томе под заглавием «Революция в Испании», которые представляют собой прямое продолжение серии его статей о революционных событиях в Испании, написанных в 1854 г. (см. настоящее издание, том 10).
Определяя специфические особенности и характерные черты испанской революции 1856 г., Маркс подчеркивает ее ярко выраженную политическую направленность, отмечает, что она полностью утратила свойственный всем прежним буржуазным революциям в Испании династический и военный характер. Маркс указывает на новую черту революции — вступление в борьбу испанского рабочего класса и изменение в связи с этим в расстановке классовых сил революции, когда на одной стороне оказались двор и армия, а на другой — народ, в том числе рабочий класс. Примечательным фактом революции 1856 г., отражавшим, по словам Маркса, «один из многих признаков прогресса» в Испании, была горячая поддержка революции испанским крестьянством. В революции 1856 г. испанское крестьянство могло оказаться, пишет Маркс, «самым грозным фактором сопротивления», если бы вожди движения захотели и сумели использовать его энергию. Эта мысль свидетельствует о той важной роли, которую основоположники марксизма, развившие дальше в эти годы свои гениальные положения о союзе рабочего класса и крестьянства, отводили крестьянским массам в борьбе против феодализма и абсолютизма.
В статьях об Испании Маркс еще раз вскрывает предательскую контрреволюционную роль крупной буржуазии по отношению к народным массам. Поведение испанской буржуазии в революции 1856 г. подтвердило историческую закономерность классовой борьбы, установленную Марксом и Энгельсом на опыте революции 1848–1849 годов; напуганная республикански-демократическими требованиями рабочих, угрозой падения монархии и возникновения гражданской войны, испанская буржуазия в самый ответственный момент предала рабочих, оказавших ей поддержку в сопротивлении силам реакции. Испанская буржуазная революция 1856 г. потерпела поражение в результате слабости рабочего класса, изолированности крестьянского движения и предательства либеральной буржуазии.
Анализируя с точки зрения перспектив революции внутреннюю обстановку в основных европейских странах, особенно в Англии и Франции, Маркс и Энгельс считали, что в период кризиса в них назревали симптомы революционной ситуации. При этом наиболее вероятной, по их мнению, была революция во Франции, где кризис значительно ухудшил экономическое положение трудящихся масс и поколебал позиции бонапартовского правительства. Вызванные кризисом застой в промышленности, тяжелое положение сельского хозяйства, торговая депрессия и угрожающая стране финансовая катастрофа должны «привести французский народ в такое состояние мысли, — писал Маркс, — в каком он обычно пускается на новые политические эксперименты. С исчезновением экономического процветания и обычно сопутствующего ему политического индифферентизма исчезнет также всякий предлог для дальнейшего существования Второй империи» (см. настоящий том, стр. 411).
В статьях «Покушение на Бонапарта», «Правление преторианцев», «Нынешнее положение Бонапарта», «Миссия Пелисье в Англии», «Мадзини и Наполеон», а также в упомянутых уже статьях о Credit Mobilier Маркс подвергает уничтожающей критике режим Второй империи, вскрывает характерные черты бонапартизма: открытую диктатуру буржуазии, засилье военщины, массовый политический террор, всеобщую продажность, казнокрадство, чудовищные спекулятивные аферы и внешнеполитические авантюры, которые предпринимались правительством Наполеона III с целью отвлечения внимания трудящихся от вопросов внутренней политики. В этих статьях получает дальнейшее развитие сформулированное Марксом еще в «Восемнадцатом брюмера Луи Бонапарта» классическое положение о том, что бонапартистская диктатура держалась на лавировании между классами, будучи в то же время сотнями нитей связана с наиболее хищными, алчными и циничными элементами французской буржуазии. Спекуляция стала, отмечает Маркс, «жизненным принципом» Второй империи, а созданное правительством вскоре после государственного переворота общество Credit Mobilier — оплотом бонапартистского режима (статьи «Credit Mobilier» и «Французский Credit Mobilier»). Credit Mobilier и процветавшие во Франции грюндерство и спекуляция широко использовались бонапартистским правительством для того, чтобы удовлетворить стремление буржуазии к получению громадных прибылей, увеличить занятость рабочих и отвлечь их тем самым от политической борьбы, наконец, обеспечить личные нужды бонапартистской клики.
Маркс отмечает постепенное нарастание недовольства бонапартистским режимом во всех слоях французского общества; он приходит к выводу, что «единственная возможность отсрочить революцию во Франции заключается в европейской войне» (см. настоящий том, стр. 679), в которой Франция и Сардиния, поддерживаемые царской Россией, должны объединиться против Австрии. Этот прогноз Маркса полностью оправдался в 1859 году.
После поражения революции 1848–1849 гг. Маркс по-прежнему считал, что пролетарская революция в Европе может победить только при условии участия в ней английского пролетариата. С этой точки зрения Маркс тщательно исследует в ряде статей, помещенных в томе, внутреннее положение Англии.
В статьях «Финансовое положение Франции», «Закон 1844 г. об Английском банке и денежный кризис в Англии», «Политические партии в Англии. — Положение в Европе» Маркс высказывает глубокое убеждение в том, что развитие кризиса делало возможной революцию в Англии. С одной стороны, в Англии усиливалась эксплуатация рабочего класса, обострялись противоречия между пролетариатом и буржуазией, быстро росла нищета народных масс, шел процесс разложения старых правящих партий. С другой стороны, Англия после Крымской войны была связана союзом с Наполеоном III, причем ее военные силы и средства были отвлечены индийским восстанием и китайской войной. Англия, делает вывод Маркс, не смогла бы стоять в стороне в случае серьезного революционного взрыва на европейском континенте, она была бы не в состоянии занимать «ту же надменную позицию, которую она занимала в 1848 и 1849 годах», и «служить препятствием явно приближающейся европейской революции» (см. настоящий том, стр. 244–245 и 519).
Маркс останавливается на некоторых особенностях английской политической жизни во второй половине 50-х годов. В статьях «Поражение министерства Пальмерстона», «Предстоящие выборы в Англии», «Английские выборы», «Поражение Кобдена, Брайта и Гибсона» он метко характеризует систему буржуазного парламентаризма в Англии, которая состоит в том, пишет он, что «в известные торжественные моменты либо виг передает свою безответственность тори, либо тори — вигу. Министерская ответственность сводится здесь к погоне за теплыми местечками, которая становится основным занятием парламентских партий» (см. настоящий том, стр. 635). Маркс отмечает, в частности, продолжающийся процесс разложения традиционных правящих партий Англии — тори и вигов. Подчеркивая тенденцию к превращению этих двух старых партий в одну аристократическую партию, Маркс указывает на то, что дальнейшее существование тори и вигов становилось возможным только при условии подчинения их общих интересов интересам буржуазии. Вместе с тем он констатирует тенденцию английской буржуазии к компромиссу с аристократами. Этим Маркс вскрывает существенные черты того процесса развития английской двухпартийной системы, который привел в дальнейшем к превращению старых аристократических партий тори и вигов в две попеременно правящие партии английской буржуазии — консерваторов и либералов. Полностью удовлетворенная завоеванием свободы торговли и политических прав, английская буржуазия, отмечает Маркс, открыто шла в 50-х годах на союз с аристократией из-за страха перед рабочим классом и во избежание уступок ему. В статьях «Результаты выборов» и «Английская фабричная система» Маркс говорит об отказе английской буржуазии от борьбы за демократические преобразования английского государственного строя. Поражение представителей так называемой манчестерской школы на выборах 1857 г., пишет он, явилось ярким доказательством того, что английская буржуазия отрекалась от руководства демократическим движением в стране, которое она узурпировала во время агитации Лиги против хлебных законов. Вместе с тем Маркс и Энгельс предвидели, что поражение лидеров промышленной буржуазии в Манчестере неизбежно должно было способствовать оживлению агитации за избирательную реформу в Англии. Маркс и Энгельс надеялись, что агитация эта могла вызвать серьезный политический кризис, который способствовал бы развитию революционного движения на континенте.
Разложение и бессилие старых аристократических партий и отсутствие революционной энергии у буржуазии, писал Маркс, создали условия для пребывания у власти олигархической клики, возглавляемой Пальмерстоном. В ряде статей Маркс характеризует этого типичного представителя правящей аристократической олигархии как противника всяких реформ в области внутренней политики, как вдохновителя колониальной экспансии и ярого поборника агрессивной внешней политики, с помощью которой английская буржуазия старалась отвлечь внимание пролетариата от внутренних вопросов. Вскрывая причины популярности и влияния Пальмерстона, стяжавшего себе славу «истинно британского министра», Маркс показывает, что политика его была классическим выражением интересов английской буржуазии, жадно стремившейся к расширению рынков сбыта и закреплению промышленной и колониальной монополии Англии.
В статьях, освещающих положение в Пруссии — «Умопомешательство прусского короля», «Регентство в Пруссии», «Положение в Пруссии», «Новое министерство», — Маркс вскрывает реакционную сущность правления династии Гогенцоллернов, подвергает убийственной критике основы государственного строя прусской монархии, реакционную прусскую конституцию, превратившую в мертвую букву все демократические права народа. Маркс обличает засилье бюрократии, проникавшей во все области общественной жизни прусского государства. Сохранение феодально-монархического строя в Пруссии, указывает Маркс, стало возможным в результате трусливого либерализма прусской буржуазии, все устремления которой ограничивались погоней за выгодными государственными должностями.
В томе публикуется ряд статей Маркса и Энгельса о России. Если в царской России основоположники марксизма продолжали видеть оплот европейской реакции и всегда выступали как непримиримые противники царизма, то совершенно иное отношение было у них к другой России, к России неофициальной, к тем силам, которые в самой стране противостояли царскому самодержавию. После окончания Крымской войны, вскрывшей гнилость царской военно-бюрократической машины, Маркс и Энгельс под влиянием бурного роста крестьянских волнений в России проявляют все больший интерес к перспективам ее революционного развития. Если во время Крымской войны Маркс и Энгельс считали эти перспективы еще сравнительно отдаленными, то теперь они приходят к прямому выводу о назревании революции в России.
В статьях «Политические партии в Англии. — Положение в Европе», «Вопрос об отмене крепостного права в России», «Европа в 1858 году», «Об освобождении крестьян в России» Маркс и Энгельс уже рассматривают Россию как страну, чреватую народной, антикрепостнической революцией, отмечая, что движение народных масс в России приобретает опасный для самодержавия характер, что крестьянское восстание может явиться «поворотным пунктом в истории России» (см. настоящий том, стр. 701). Изучая европейскую международную обстановку во второй половине 1858 г., Маркс высказывает мысль о том, что революционная Россия является потенциальным союзником революционного движения на Западе. Если еще десять лет назад, пишет он, эта великая держава «чрезвычайно энергично сдерживала напор революции», то «в настоящее время у нее самой под ногами накопился горючий материал, который, при сильном порыве ветра с Запада, может внезапно воспламениться» (см. настоящий том, стр. 519–520). В статье «Европа в 1858 году», указывая на симптомы нового пробуждения политического движения во всех европейских странах, Энгельс обращает особое внимание на политическое оживление в России, которое выразилось в подготовке освобождения крестьян от крепостной зависимости.
Маркс, характеризуя международную обстановку в конце 1858 г. в Европе, делает полный глубокого значения вывод о том, что в дальнейшем развитии Европы возможна лишь одна альтернатива: революция или война. Именно в настоящий момент, подчеркивает Маркс, Европа «мечется между обоими решениями этой дилеммы» (см. настоящий том, стр. 679).
В настоящий том включены 26 статей Маркса и Энгельса, не вошедшие в первое издание Сочинений. Некоторые из них были опубликованы в русском переводе в различных советских журналах. Остальные публикуются на русском языке впервые, что оговорено в редакционных концовках к этим статьям.
За исключением четырех статей, все статьи, помещенные в томе, были опубликованы без подписи. Однако авторство подавляющего большинства из них подтверждается пометками Маркса в его записных книжках за 1857 и 1858 годы, перепиской между Марксом и Энгельсом и другими документами.
Как неоднократно указывали Маркс и Энгельс, редакция «New-York Daily Tribune» произвольно обращалась с текстом их статей, особенно тех, которые печатались без подписи в виде передовых. В некоторых статьях Маркса и Энгельса редакция делала многочисленные вставки и добавляла целые абзацы. В настоящем издании такого рода явные добавления исключены из текста статей и воспроизводятся в примечаниях к соответствующему месту той или иной статьи.
Выявленные в тексте «New-York Daily Tribune» и других газет явные опечатки в именах собственных, географических названиях, цифровых данных, датах и цитатах исправлены на основании проверки по источникам, которыми пользовались Маркс и Энгельс.
Заглавия статей и корреспонденции Маркса и Энгельса даны в соответствии с их публикацией в газетах. В тех случаях, когда заглавие, отсутствующее в оригинале, дано Институтом марксизма-ленинизма, перед заглавием стоит звездочка. Если заглавие статьи в газете расходится с вариантом заглавия, данным Марксом в записных книжках, это оговаривается в примечаниях. В примечаниях оговариваются также заглавия статей, данные Институтом марксизма-ленинизма по записным книжкам Маркса. В тех случаях, когда в тексте статей, печатавшихся Марксом одновременно в двух различных органах, обнаруживаются существенные расхождения, или когда текст печатного оригинала расходится с сохранившимся рукописным текстом. важнейшие варианты разночтений даются под строкой.
К. МАРКС
РЕЧЬ НА ЮБИЛЕЕ «THE PEOPLE'S PAPER», ПРОИЗНЕСЕННАЯ В ЛОНДОНЕ 14 АПРЕЛЯ 1856 ГОДА[1]
Так называемые революции 1848 года были лишь мелкими эпизодами, незначительными трещинами и щелями в твердой коре европейского общества. Но они вскрыли под ней бездну. Под поверхностью, казавшейся твердой, они обнаружили колышущийся океан, которому достаточно прийти в движение, чтобы разбить на куски целые материки из твердых скал. Шумно и сбивчиво провозгласили они освобождение пролетариата — тайну XIX века и тайну революции этого века.
Правда, эта социальная революция не была новинкой, изобретенной в 1848 году. Пар, электричество и сельфактор были несравненно более опасными революционерами, чем даже граждане Барбес, Распайль и Бланки. Но хотя атмосфера, в которой мы живем, и давит на каждого из нас с силой в 20000 фунтов, разве вы чувствуете это? Так же мало, как мало европейское общество до 1848 г. чувствовало революционную атмосферу, которая его окружала и давила на него со всех сторон.
Налицо великий факт, характерный для нашего XIX века, факт, который не смеет отрицать ни одна партия. С одной стороны, пробуждены к жизни такие промышленные и научные силы, о каких и не подозревали ни в одну из предшествовавших эпох истории человечества. С другой стороны, видны признаки упадка, далеко превосходящего все известные в истории ужасы последних времен Римской империи.
В наше время все как бы чревато своей противоположностью. Мы видим, что машины, обладающие чудесной силой сокращать и делать плодотворнее человеческий труд, приносят людям голод и изнурение. Новые, до сих пор неизвестные источники богатства благодаря каким-то странным, непонятным чарам превращаются в источники нищеты. Победы техники как бы куплены ценой моральной деградации. Кажется, что, по мере того как человечество подчиняет себе природу, человек становится рабом других людей либо же рабом своей собственной подлости. Даже чистый свет науки не может, по-видимому, сиять иначе, как только на мрачном фоне невежества. Все наши открытия и весь наш прогресс как бы приводят к тому, что материальные силы наделяются интеллектуальной жизнью, а человеческая жизнь, лишенная своей интеллектуальной стороны, низводится до степени простой материальной силы. Этот антагонизм между современной промышленностью и наукой, с одной стороны, современной нищетой и упадком — с другой, этот антагонизм между производительными силами и общественными отношениями нашей эпохи есть осязаемый, неизбежный и неоспоримый факт. Одни партии сетуют на это; другие хотят избавиться от современной техники, чтобы тем самым избавиться от современных конфликтов; третьи воображают, что столь значительный прогресс в промышленности непременно должен дополняться столь же значительным регрессом в политике. Мы, со своей стороны, не заблуждаемся относительно природы того хитроумного духа, который постоянно проявляется во всех этих противоречиях. Мы знаем, что новые силы общества, для того чтобы действовать надлежащим образом, нуждаются лишь в одном: ими должны овладеть новые люди, и эти новые люди — рабочие. Рабочие — такое же изобретение современности, как и сами машины. В тех явлениях, которые приводят в смятение буржуазию, аристократию и злополучных пророков регресса, мы узнаем нашего доброго друга, Робина Гудфеллоу[2], старого крота, который умеет так быстро рыть под землей, этого славного минера — революцию. Английские рабочие — первенцы современной промышленности. И они, конечно, не последними придут на помощь социальной революции, порождаемой этой промышленностью, — революции, которая означает освобождение их собственного класса во всем мире и которая имеет столь же всеобщий характер, как господство капитала и рабство наемного труда. Я знаю, какую героическую борьбу вел английский рабочий класс с середины прошлого столетия, борьбу, которая не становится менее славной от того, что буржуазные историки оставляли ее в тени и замалчивали. Для того чтобы мстить за злодеяния правящих классов, в средние века в Германии существовало тайное судилище, так называемый «Vehmgericht»
К. МАРКС
ПАЛАТА ЛОРДОВ И ПАМЯТНИК ГЕРЦОГУ ЙОРКСКОМУ
В то самое время, когда лорд Джон Рассел, этот
развлекал палату общин одним из своих смехотворных карликовых проектов просвещения великана по имени народ, его собратья в палате лордов демонстрировали наглядный пример просвещенности милостью божьей правителей Великобритании. Предметом их дебатов был доклад комиссии палаты общин, предлагавшей убрать памятник герцогу Йоркскому с площади Ватерлоо в интересах этого района. Маркиз Кланрикард по этому поводу сказал:
«Герцог Йоркский был не только знаменит своим высоким происхождением, но и оказал большие услуги короне и отечеству своей служебной деятельностью… Не одни лишь близкие друзья скорбели о его кончине, эта скорбь была всеобщей. Все наперебой спешили засвидетельствовать, с каким рвением он выполнял возложенные на него обязанности».
По мнению маркиза Ленсдауна,
«нельзя было столь легкомысленно убирать или переносить памятник, воздвигнутый всего лишь несколько лет назад в память о замечательном, всеми нами уважаемом человеке».
Абердин, этот поколесивший по свету тан
«целиком согласился с теми высказываниями благородного графа, которые можно было бы назвать выражением наших чувств по этому поводу».
Бросим же и мы ретроспективный взгляд на жизнь августейшего героя, канонизированного таким образом палатой лордов.
Наиболее знаменательное событие в жизни герцога Йоркского — его появление на свет — пришлось на 1763 год. Двадцать шесть лет спустя он сумел привлечь к своей особе внимание всего мира тем, что, отказавшись от утех холостой жизни, стал женатым человеком. Антиякобинская война предоставила августейшему принцу удобный случай стать августейшим полководцем. Если английская армия и терпела регулярно поражения во время его навеки прославленного фландрского похода и его не менее славного хелдерского похода[3], то она все же неизменно черпала утешение в том, что ее августейший командующий всякий раз возвращался домой цел и невредим. Всем известно, как ловко он удрал от Ушара под Гондсхооте и как его осада Дюнкерка в некотором роде перещеголяла осаду Трои. Слава, завоеванная им во фландрском походе, была так велика, что Питт, из зависти к лаврам герцога, заставил военного министра Дандаса послать его королевскому высочеству депеши с настоятельным указанием вернуться домой, приберечь свое личное мужество для времен более опасных и помнить древнее изречение Фабия: famae etiam jactura facienda est pro patria
«под командой типографского ученика из Лимузена, некоего Брюна, получившего свое военное и политическое образование в залах для игры в мяч времен французской революции».
Однако типографский ученик из Лимузена, с грубым цинизмом, присущим этим якобинским генералам, имел наглость здорово колотить его королевское высочество всякий раз, как ему случалось столкнуться с ним; а когда его королевское высочество, решив, что жить на пользу своей родины гораздо более похвально, чем умереть за нее, прилагал все усилия к тому, чтобы возвратиться в Хелдер, Брюн был настолько неучтив, что не пустил его туда, пока герцог не подписал знаменитой Алкмарской капитуляции[5], в которой обязывался отпустить восемь тысяч французских и голландских моряков, находившихся в то время в плену в Англии.
Пресытившись походами, герцог Йоркский благоразумно соизволил пойти на то, чтобы его имя было окутано на некоторое время мраком неизвестности, что является обычным для главнокомандующего, пребывающего в главном штабе английской армии. Но и здесь он оказался во главе ведомства, обходившегося народу в 23000000 ф. ст. ежегодно и дававшего ему полную, контролируемую лишь королем власть повышать в чине или разжаловать любое количество штабных и прочих офицеров, которых насчитывалось примерно 12000 человек.
Его королевское высочество не упустил случая присвоить себе весьма значительную долю благодарности общества за свои просвещенные общие инструкции об уничтожении queues
Что герцог, несмотря на некоторое тупоумие, наследственное в славной Брауншвейгской династии, был по-своему ловким малым, в достаточной мере доказывает тот факт, что он был главой «домашнего кабинета» Георга III — узкого семейного совета, — а также главой придворной партии, известной под названием «друзья короля»[9]. Доказательством этого служит и то, что при годовом доходе в 61000 ф. ст. он ухитрился, под видом займа, выжать из министерства 54000 ф. ст. и все же не заплатить свои частные долги, несмотря на этот предоставленный ему государственный кредит. Для свершения таких подвигов нужен поистине изворотливый ум. Поскольку всем известно, как «много взоров привлекают высокие чины и должности»
В 1808 г. августейший полководец, движимый чувством бесстрашия и патриотизма, стал домогаться командования британскими войсками в Испании и Португалии. Но в этот момент охватившее массы всеобщее опасение, что Англия в столь критический момент может лишиться услуг такого военачальника внутри страны, проявилось необычайно шумно, нескромно и почти что неприлично. Ему напоминали о его прежних неудачах за границей, советовали приберечь силы для борьбы с внутренним врагом и остерегаться общественной ненависти. Ничтоже сумняшеся, великодушный герцог велел издать памфлет, чтобы доказать свое наследственное право быть битым в Португалии и Испании так же, как его били во Фландрии и в Голландии. Но увы! «Morning Chronicle»[11] того времени пишет:
«хорошо известно, что в данном случае существует полное совпадение во взглядах правительства и народа, министерской партии и оппозиции».
Словом, толки о назначении герцога, казалось, грозили Англии подлинным скандалом. Так, в одном из лондонских еженедельников тех лет[12] мы читаем:
«Разговоры на эту тему ведутся не только на постоялых дворах, в кофейнях, на рынках, на улицах и в обычных местах сбора присяжных сплетников. Разговоры эти проникли во все частные дома, они стали дежурным блюдом за обеденным и чайным столом; люди останавливают друг друга на улице, чтобы поговорить об отъезде герцога Йоркского в Испанию; нетерпеливый лондонец задерживается даже по дороге на биржу, чтобы спросить, в самом, ли деле верно, что герцог Йоркскнй намеревается ехать в Испанию. Да что там! — даже на папертях деревенских церквей, среди политиков в холщевых блузах, чьи беседы по общественным вопросам редко идут дальше темы о прямых налогах, можно увидеть, как десяток лиц придвигается почти вплотную к говорящему, чтобы узнать, «zarten if the Duke of York be a gooen to be zent to Spain»
Поделиться книгой: