Помоги проекту - поделись книгой:
На ежегодном совещании Манчестерской торговой ассоциации председатель, г-н Аспиналл Тёрнер, заявил по поводу забастовок, локаутов и вообще рабочих волнений, — которые он справедливо охарактеризовал как «гражданскую войну, происходящую в Ланкашире между хозяевами и рабочими», — что «подобно тому, как Манчестер сверг королевскую тиранию и тиранию аристократии, он свергнет и тиранию демократии».
«Перед нами», — восклицает газета «Press», — «невольное признание политики манчестерской школы. В Англии верховной властью обладает корона? — Ограничьте королевские полномочия! Вам мешает аристократия? — Сметите ее со своего пути! Среди рабочих происходят волнения? — Сокрушите рабочих!»
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС
УКРЕПЛЕНИЕ КОНСТАНТИНОПОЛЯ. — ДАТСКИЙ НЕЙТРАЛИТЕТ. — СОСТАВ АНГЛИЙСКОГО ПАРЛАМЕНТА. — НЕУРОЖАЙ В ЕВРОПЕ
Лондон, пятница, 27 января 1854 г.
Укрепление Константинополя, как я уже указывал в одной из последних статей, было бы важнейшим из всех мероприятий, которые турки могли бы провести. Будь Константинополь укреплен, а форты на Босфоре и в Дарданеллах соответственно усилены, Турция, как и любая другая держава, владеющая этой столицей, не нуждалась
Такая крепость была бы почти неприступна. Ее коммуникационные линии могли бы быть перерезаны лишь в случае занятия Дарданелл или Босфора; в этом случае город был бы сразу же потерян. Но два таких узких пролива могут быть легко укреплены настолько сильно, что никакой вражеский флот не сможет прорваться через них. Русская армия, подошедшая с суши, была бы вынуждена пользоваться для связи с Севастополем и Одессой опасным морским путем и вряд ли была бы в состоянии продержаться достаточно долго, чтобы взять город; непрерывно уменьшаясь в численности, она не смогла бы выдерживать удары со стороны гарнизона города и подкреплений, прибывающих из Азии.
Ответ России на датское заявление о нейтралитете[37] прибыл в Копенгаген 20 января. Россия якобы отказывается признать нейтралитет и требует от Дании присоединения к той или другой стороне. Сразу же после этого сообщения французский, английский и русский послы
Протест царя против приобретения Пруссией ольденбургского порта на Северном море является протестом bona fide
Состоявшийся большой «митинг сторонников реформы в Манчестере» оказался великолепным образчиком чепухи, как верно замечает газета «Englishman». Восхваление политики Абердина, оскорбление Турции, прославление России и отрицание всякого вмешательства в дела иностранных государств — таковы немногие темы, которые, поскольку речь идет об иностранной политике, составляют основной капитал манчестерской школы[38]; они снова пережевывались гг. Кобденом, Брайтом и другими «простыми и скромными людьми», которые хотят иметь в главном штабе английской армии «сторонника мира» и объявить локаут палате лордов для того, чтобы продавать английский народ, а другие — распродавать по дешевке.
Речь г-на Кобдена была не более, как повторением, притом беззастенчивым, речи, произнесенной им при закрытии парламентской сессии. Единственной роскошью, которую он позволил себе в смысле новизны, были два выпада — один против Франции, другой против Америки. Весьма подозрительно, что тот самый человек, который сыграл такую выдающуюся роль в заключении союза с Францией в те времена, когда подвиги «декабрьских деятелей» вызывали в Англии вопль негодования, — теперь разрушает дело своих рук, высмеивая этот союз и объявляя его «необдуманным» и «несвоевременным».
В отношении Америки Кобден заявил, что именно развитие ее торговли и промышленности, а вовсе не воинственная политика России, может угрожать величию экономического и национального процветания Англии. Как это согласуется с его профессиональными фритредерскими ханжескими рассуждениями, согласно которым торговое процветание одного народа зависит от
«Англия волшебным действием своего машинного производства соединила навсегда узами мира два обособленных полушария, поставив Европу и Америку в
Не в первый раз пытается Кобден отвести от России подозрения и враждебность английского народа, стремясь направить их против Соединенных Штатов Америки. Когда в 1836 г. захват одного английского судна русским военным кораблем у черкесского побережья, финансовые мероприятия с. — петербургского кабинета в отношении судоходства по Дунаю[39], а также разоблачения, опубликованные в «Portfolio»[40], вызвали гнев английского народа и, главным образом, коммерсантов против России, г-н Кобден — в то время еще «дитя в литературе и непривычный к публичным выступлениям»[41] — опубликовал маленький анонимный памфлет, озаглавленный: «Россия; лекарство против русофобии. Написано манчестерским фабрикантом»[42]. В этом памфлете доказывается, что «менее чем через двадцать лет эти взгляды (а именно, боязнь роста американского процветания, а вовсе не русской экспансии) будет разделять весь английский народ, и
«Исследуя различные мотивы, руководствуясь которыми обсуждающие этот вопрос занимают враждебную позицию по отношению к русской нации, мы обнаружили с бесконечным удивлением и глубоким убеждением своей правоты, что столетие
В доказательство русской цивилизованности и, следовательно, права России на захват Турции г-н Кобден сообщил своим изумленным читателям, что русский купец, владеющий 10000—15000 рублей, не только участвует во внешней торговле, но
«Кто же эти писатели и ораторы, и что они собою представляют? Долго ли еще будет позволено политическим шарлатанам безнаказанно разжигать страсти и смущать умы целой нации?»
Мы полагаем, что это — те «официальные публицисты и ораторы», которые владеют 10000—15000 рублей, могут ездить в пароконном экипаже и, по крайней мере, освобождены от
В связи с предстоящим через несколько дней возобновлением заседаний палаты общин нам представляется уместным дать хотя бы в сжатой форме статистику английского представительства.
Не менее 100 мест занимают люди, формально избранные в своих избирательных округах, а фактически назначенные герцогами, графами, маркизами, знатными дамами и другими лицами, извлекающими из своего влияния на местах политическую выгоду. Так, например, маркиз Вестминстер располагает двумя местами в Честере — городе, насчитывающем 2524 избирателя; герцог Норфолк располагает одним местом в Аренделе; герцог Сатерленд — двумя в Ньюкаслеандер-Лайн; маркиз Ленсдаун — одним в Калне; граф Фицуильям — двумя в Молтоне; герцог Ричмонд — двумя в Чичестере; мисс Пирс — одним в Норталлертоне и т. д.
О несоответствии между числом избирателей, с одной стороны, числом избранных депутатов — с другой, и общим числом населения можно судить по следующим нескольким примерам.
В Беркшире численность населения составляет 170065 человек, а число избирателей — 7980. Этот округ избирает в палату общин все девять представителей, тогда как Лестершир с населением в 230308 человек и 13081 избирателем располагает всего шестью местами; Линкольншир с населением в 407222 человека и 24782 избирателями располагает тринадцатью депутатскими местами в палате, тогда как Мидлсекс с населением в 1886576 человек и 113490 избирателями выбирает в палату всего четырнадцать депутатов. Ланкашир при населении в 2031236 человек насчитывает лишь 81786 избирателей и располагает в палате общин только двадцатью шестью местами, тогда как Бакингемшир с населением в 163723 человека и 8125 избирателями представлен одиннадцатью депутатами. Суссекс с населением в 336844 человека и 18054 избирателями избирает восемнадцать депутатов, тогда как Стаффордшир с населением в 608716 человек и 29607 избирателями избирает их лишь семнадцать.
Соотношение между количеством избирателей и численностью населения таково:
В Англии каждый избиратель в сельской местности представляет 20,7 жителя графства.
В Уэльсе каждый избиратель в сельской местности представляет 20 жителей.
В Шотландии каждый избиратель в сельской местности представляет 34,4 жителя.
В Англии каждый городской избиратель представляет 18 жителей города.
В Уэльсе каждый городской избиратель представляет 24,4 жителя города.
В Шотландии каждый городской избиратель представляет 23,3 жителя города.
Относительно Ирландии нет столь полных данных, как относительно Англии и Шотландии. Все же следующие цифры дают близкую к истине картину для периода 1851–1852 годов:
В сельской местности каждый избиратель представляет 36 жителей.
В ирландских городах каждый избиратель представляет 23 жителя города.
Общие затруднения на европейских хлебных рынках представляются в следующем виде. Во Франции нехватка зерна составляет не десять миллионов гектолитров, как утверждает «Moniteur»[46], чтобы рассеять панику, а значительно больше двадцати миллионов, т. е. свыше восьми миллионов английских квартеров; нехватка картофеля достигает не менее одной четверти среднего сбора за последние пять лет, а нехватка вина, растительного масла и каштанов еще больше. В Бельгии и Голландии дефицит в хлебной продукции составляет около четырех миллионов гектолитров; в Рейнских провинциях, Пруссии и Швейцарии он, по скромным подсчетам, составляет свыше десяти миллионов гектолитров. Об Италии известно лишь, что там весьма значительный недород, хотя очень трудно определить его даже приблизительно. Однако даже минимальная цифра достигает десяти миллионов гектолитров зерна; следовательно, нехватка зерна в крупных хлебных районах Западной Европы составляет не менее сорока четырех миллионов гектолитров (семнадцати миллионов квартеров). О недороде в Англии известно, что он превышает пять миллионов квартеров, а судя по некоторым заслуживающим серьезного внимания подсчетам эта цифра относится к одной лишь пшенице. Таким образом, в одной Западной Европе роковой прошлогодний неурожай дал нехватку по меньшей мере в двадцать два миллиона квартеров; если к этому прибавить весьма низкое качество и недород других злаков, а также повсеместное распространение болезни картофеля, то это составит недостачу — в переводе на пшеницу — минимум в пять миллионов квартеров, и мы получим в общем итоге дефицит в двадцать семь миллионов квартеров зерна.
Что касается расчетов на ввоз хлеба с внешних рынков, то, по сведениям из весьма авторитетного в вопросах торговли источника, положение рисуется в следующем виде.
«В Польше хлеба собрано весьма мало. В России — недород: об этом свидетельствуют высокие цены на зерно в балтийских портах, причем цены поднялись еще до того, как стало известно, что нам не хватает хлеба. В Дунайских княжествах неурожая, правда, не было, но запасы там значительно сократились, — так же, как и в Одессе, — вследствие огромного экспорта хлеба в прилегающие к Средиземному морю страны и во Францию. Америка же не может дать и двух миллионов квартеров. Между тем даже всех судов мира недостаточно для перевозки хотя бы половины или около половины того хлеба, которого, как уже известно по всей Англии, нам не хватает».
К. МАРКС
МИССИЯ ГРАФА ОРЛОВА. — ВОЕННЫЕ ФИНАНСЫ РОССИИ
Лондон, пятница, 3 февраля 1854 г.
Я имел возможность наблюдать около здания главного штаба армии торжественную процессию королевы, прибывшей для открытия парламента. Турецкий посол был встречен громкими приветствиями и криками ура. Принц Альберт, смертельно бледный, был яростно освистан толпой, стоявшей по обеим сторонам улиц; королева была скупа на обычные поклоны и болезненно улыбалась, наблюдая необычные изъявления народного недовольства. В одной из предыдущих статей я показал истинные масштабы кампании против Альберта и доказал, что она является лишь маневром в борьбе партий. Тем не менее к публичной демонстрации надо отнестись вполне серьезно, так как она доказывает, что показная лояльность британского народа — просто условная формальность, притворный церемониал, который не выдерживает самого легкого удара. Возможно, что эта демонстрация вынудит корону дать отставку министерству, антинациональная политика которого может поставить иод угрозу ее собственную безопасность.
Когда стало известно о недавней миссии графа Орлова к венскому кабинету[47], газета «Times» сообщила своим легковерным читателям, что Орлов — как раз тот человек, которого царь обычно использует для мирных поручений. Но мне, конечно, нет надобности напоминать вам, что этот самый Орлов явился весной 1833 г. в Константинополь, чтобы вырвать у Порты Ункяр-Искелесийский договор[48]. Сейчас он добивается от венского кабинета разрешения послать русский
корпус из Варшавы на дунайский театр военных действий через Венгрию. Первым результатом его пребывания в Вене можно считать то, что Австрия настоятельно требует от Порты смещения теперешних турецких командующих на Дунае — Селим-паши, Исмаил-паши и Омер-паши — как вероотступников и революционеров. Каждый, кто знаком с прошлой историей Турции, знает, что с самого начала существования Османского государства все его крупные генералы, адмиралы, дипломаты и министры всегда были вероотступниками-христианами: сербами, греками, албанцами и т. д. Почему не потребовать от России, чтобы она уволила те сорок или пятьдесят человек, которых она скупила во всех концах Европы и которые составляют весь ее основной капитал по части дипломатического искусства, политического разума и военных талантов? Тем временем Австрия собрала 80000 человек на турецких границах в Трансильвании и Венгрии и направила на соединение с ними чешский корпус численностью около 30000 человек. Прусское правительство, со своей стороны, будто бы отказалось выполнить волю царя, приказавшего Фридриху-Вильгельму IV послать армию в 100000 человек, чтобы оккупировать Польшу от имени России и в ее интересах и таким образом позволить находящимся там гарнизонам двинуться на юг для ведения военных действий в Дунайских княжествах.
В одной из предыдущих статей я обратил ваше внимание на недавнюю финансовую уловку, к которой прибегло австрийское правительство, требующее, чтобы при уплате налогов бумажные деньги принимались на 15 % ниже их номинальной стоимости. Это остроумное «обложение налога налогом» теперь распространяется также на Италию. «Gazzetta di Milano» от 22 января публикует декрет австрийского министра финансов, объявляющий, что «вследствие обесценения бумажных денег последние будут приниматься таможней только по курсу на 17 % ниже их номинальной стоимости».
Что касается русской казны, то я уже имел возможность, в начале так называемых восточных осложнений, предостеречь ваших читателей против усердно распространявшихся слухов о «тайных» сокровищах, хранящихся в подвалах с. — петербургского банка, и против смехотворного преувеличения громадного денежного богатства, которым Россия будто бы может располагать в любой момент[49]. События вполне подтвердили мои взгляды. Царь был вынужден не только изъять свой металлический запас из банков Англии и Франции, но и, кроме того, предпринять мошенническую конфискацию. Князь Паскевич сообщил варшавскому учетно-ссудному банку, что его капитал будет взят в виде принудительного займа, хотя устав этого банка запрещает ссужать деньги под какое-либо обеспечение, кроме земельной собственности. Мы также слышали, что русское правительство намерено выпустить на 60000000 рублей неразменных бумажных денег, чтобы покрыть военные издержки. Петербургский кабинет не впервые прибегает к подобному изощрению. В конце 1768 г., для покрытия расходов на войну с Турцией, Екатерина II основала ассигнационный банк якобы на принципе выпуска разменных денег на предъявителя. Но при этом весьма предусмотрительно забыли сказать публике, какими деньгами эти бумаги будут оплачиваться, и несколько месяцев спустя оплата стала производиться только медными деньгами. Благодаря другой несчастной «случайности» оказалось, что достоинство этих медных монет на 50 % выше стоимости входящего в них металла и что обращались они по номинальной стоимости только благодаря своей редкости и недостатку мелких денег для розничной торговли. Размен денег оказался, таким образом, простой уловкой. Сначала Екатерина ограничила весь выпуск 40 миллионами рублей в 25-рублевых билетах; рубль представлял собой серебряную монету достоинством от 38 до 40 пенсов в переводе на английские деньги по валютному курсу; стоил он несколько больше 100 медных копеек. Ко времени смерти Екатерины, в 1796 г., количество этих бумажных денег возросло до 157000000 рублей, т. с. почти вчетверо в сравнении с первоначальным количеством. Валютный курс в Лондоне упал с 41 пенса в 1787 г. до 31 пенса в 1796 году. При двух следующих правительствах произошло быстрое увеличение эмиссий; в 1810 г. бумажное обращение достигло 577000000, и бумажный рубль стоил только 252/5 копейки, т. е. четвертую часть его стоимости в 1788 г., а валютный курс в Лондоне осенью 1810 г. понизился до 111/2 пенса за рубль вместо прежних 38–40 пенсов. В 1817 г. по заявлению графа Гурьева количество банкнот в обращении достигло 836000000 рублей. Поскольку таможенные пошлины и другие налоги рассчитывались в серебряных рублях, правительство теперь объявило, что ассигнации принимаются в отношении 4 к 1, признавая тем самым обесценение на 75 %. В то время как процесс обесценения продолжался, цены на товары соответственно росли, подвергаясь очень большим колебаниям, что даже начало беспокоить правительство и вынудило его прибегнуть к внешним займам, чтобы извлечь из обращения часть банкнот. К 1 января 1821 г., как было объявлено, их количество уменьшилось до 640000000. Последовавшие войны с Турцией, Персией, Польшей, Хивой и т. д. снова увеличили количество банковых ассигнаций, валютный курс снова пошел вниз, и все товары снова испытали резкие и неравномерные колебания цен. Только к 1 июля 1839 г., когда валютный курс поправился благодаря огромному вывозу хлеба в Англию, царь издал манифест, по которому с 1 июля 1840 г. вся масса банковых ассигнаций должна была превратиться в банковые билеты, подлежащие оплате по требованию серебряными рублями по полной стоимости в 38 пенсов. Царь Александр в свое время объявил, что ассигнации будут приниматься сборщиками податей в отношении 4 к 1; царь Николай при помощи конверсии якобы восстановил снова их полную стоимость. Однако была сделана любопытная оговорка, предписывавшая, чтобы за один новый билет принималось три с половиной старых билета. Таким образом, не было объявлено, что старый билет обесценен до 28 процентов его первоначальной стоимости, но три с половиной старых билета признавались равноценными одному
Одно европейское правительство за другим выступает и взывает к карманам своих возлюбленных подданных. Даже король уравновешенных голландцев
Если бы было возможно остроумным бухгалтерским приемом помочь действительному недостатку денег и наполнить пустые денежные сундуки, составитель недавно опубликованного в «Moniteun» французского бюджета, пожалуй, достиг бы каких-нибудь результатов. Но даже самый мелкий торговец в Париже не заблуждается насчет того факта, что при самой искусной группировке цифр нельзя изъять своего имени из бухгалтерских книг своих кредиторов и что герой 2 декабря
Нет ничего более наивного, чем заявление, сделанное датским кабинетом министров на заседании фолькетинга 17 января, что правительство намерено отложить до более
К. МАРКС
СИНИЕ КНИГИ. — ПАРЛАМЕНТСКИЕ ДЕБАТЫ 6 ФЕВРАЛЯ. — МИССИЯ ГРАФА ОРЛОВА. — ДЕЙСТВИЯ СОЮЗНОГО ФЛОТА. — ИРЛАНДСКАЯ БРИГАДА. — К СОЗЫВУ РАБОЧЕГО ПАРЛАМЕНТА
Лондон, вторник, 7 февраля 1854 г.
Я внимательнейшим образом прочел «Права и привилегии православной и католической церквей», как остроумно окрестили правительственную Синюю книгу по восточному вопросу[51], и намерен в ближайшее время дать вашим читателям сжатый обзор этого дипломатического лабиринта. Сейчас я ограничусь только утверждением, что более чудовищного памятника правительственной подлости и слабоумия, пожалуй, никогда не знала история. Припомним также оценку, данную г-ном Бейли в палате общин этим Синим книгам:
«Что касается информации, то ее в них содержится сколько угодно, но, заметьте, это не официальная информация, а только то, что можно узнать из Синей книги,
Мне прекрасно известно, что, когда лорда Пальмерстона однажды обвинили в искажении документов об афганской войне, в утаивании некоторых весьма важных мест из официальных донесений и даже в умышленной фальсификации других мест[52], с его стороны последовал следующий остроумный ответ:
«Сэр, если действительно имело место нечто подобное, то что помешало сменившим нас двум правительствам наших противников, — а одно из них пробыло у власти пять лет, — огласить этот факт и опубликовать подлинные документы?»
Но мне столь же хорошо известно, что секрет подобных проделок в Синих книгах таится в самой системе чередования вигов и тори у власти, системе, при которой каждая партия в собственных интересах предпочитает не губить политическую «репутацию» своего противника и, наоборот, стремится сохранить за ним возможность прийти ей на смену, чтобы не подорвать основу господства правящих классов. И это британцы изволят называть функционированием своей славной конституции.
Лорд Кланрикард предупредил, что он предложит открыть прения по восточному вопросу в назначенном на вчера заседании палаты лордов. В связи с этим от заседания ожидали многого, и палата была почти переполнена. Во вчерашнем номере газеты «Morning Advertiser» г-н Уркарт даже ничтоже сумняшеся назвал лорда Кланрикарда будущим лидером национальной партии, памятуя, что он в 1829 г. был единственным противником перехода русскими Балкан. Но г-н Уркарт несомненно забыл о том, что тот же благородный маркиз в исключительно важный период 1839–1840 гг. состоял послом лорда Пальмерстона при с. — петербургском дворе и был его главным орудием в деле заключения сепаратного договора 1840 г. и разрыва с Францией[53].
Публика была явно разочарована дебатами, так как маркиз Кланрикард, сославшись на газетные сообщения, согласно которым «в Вене, по-видимому, еще продолжается некое подобие переговоров», заявил, что «ему очень не хотелось бы вызвать прения, могущие помешать мирному завершению указанных переговоров». Соответственно с этим он закончил указанием, что намерен внести предложение по тому же вопросу через неделю. Благородный маркиз ограничился тем, что спросил лорда Кларендона, не «получен ли еще ответ русского императора на венские предложения» и какие «инструкции были даны английскому послу в С.Петербурге». Лорд Кларендон ответил, что он «лишь сегодня днем получил из Вены официальное сообщение о положении дела». Российский император отклонил Венскую ноту и предложил вместо нее свой контрпроект. 2 февраля состоялось заседание конференции, которая, с своей стороны, отвергла этот контрпроект.
«Выдвинутые Россией», — продолжал лорд Кларендон, — «новые предложения совершенно неприемлемы: их нельзя передать в Константинополь, а потому о них больше не приходится говорить. У меня нет оснований полагать, что по этому вопросу будут открыты новые переговоры. Что касается надежд на сохранение мира, то их у меня вообще нет».
В ответ на другой вопрос лорда Кланрикарда он заявил:
«В субботу вечером меня посетил в министерстве иностранных дел барон Бруннов и вручил мне ноту, согласно которой полученный им от меня ответ на вопросы, поставленные им по указанию своего правительства, не позволяет ему продолжать дипломатические сношения, в связи с чем дипломатические сношения между Россией и Англией прерываются. Барон Бруннов простился со мной в субботу вечером, но тогда было уже поздно выехать из Лондона, и, по моим сведениям, он должен был уехать сегодня рано утром».
Г-н Киселев, как сообщает телеграф, вчера уехал из Парижа и отправился в Брюссель. Официальные или правительственные газеты сообщают, что посольство в Лондоне будет закрыто и что все русские покинут Англию. Я же узнал из превосходного источника, что, наоборот, количество русских в Англии сократится только на особу посла и что весь personnel
«Так как барон Бруннов посетил меня в субботу в половине седьмого и так как надо было предварительно снестись с французским правительством, то в тот момент уже невозможно было дать инструкции английскому послу в С.-Петербурге, но мы уже снеслись по этому вопросу с французским послом, и завтра сэру Г. Сеймуру и генералу де Кастельбажаку будут посланы инструкции, которыми они будут поставлены в точно такое же положение, в каком находится русский посол здесь, а дипломатические сношения между обоими государствами и Россией будут прерваны».
Лорд Джон Рассел повторил в палате общин заявление, сделанное лордом Кларендоном в палате лордов, а лорд Пальмерстон сообщил, что
«он намерен внести законопроект о сведении воедино законов о милиции — законопроект, в котором предлагается организовать отряды милиции для Шотландии и Ирландии, причем время набора должно быть определено голосованием палаты».
Английская армия будет немедленно увеличена на 11000 человек; кроме того, должны быть безотлагательно посажены на суда 1500 человек из береговой стражи в качестве резерва для вновь укомплектованных команд недавно подготовленных к плаванию судов. Издан королевский указ, запрещающий экспорт каких бы то ни было военных судов, военного имущества и боеприпасов в Россию. Военно-морские власти, осматривавшие частные верфи на Темзе, наложили арест на два строящиеся для России судна. В Копенгагене от имени английского правительства заключен контракт на поставку угля для пароходов, общая мощность которых составляет 11000 лошадиных сил. Адмирал сэр Чарлз Нейпир должен получить командование вновь организуемым балтийским флотом.
По сообщению официального органа «Wiener Zeitung»,
«правительство получило уведомление, согласно которому Россия прямо заявила четырем державам, что она считает себя свободной от данного ею в Ольмюце обещания оставаться в Дунайских княжествах в состоянии обороны».
Относительно целей, преследуемых миссией графа Орлова в Вене, циркулирует много противоречивых слухов; наиболее вероятным из них, по-видимому, является слух, приведенный в помещенной в сегодняшнем номере «Times» корреспонденции из Берлина.
«Россия», — пишет корреспондент, — «приглашает Австрию и Пруссию заключить с ней договор о нейтралитете, действительный при всех обстоятельствах; она предлагает придать их декларации характер провозглашения нейтралитета для всего Германского союза, соглашается прийти на помощь союзу, если на кого-либо из его членов будет совершено нападение, и обязуется, в том случае если по окончании войны будут произведены какие-либо территориальные изменения, не заключать мира, не приняв должным образом во внимание интересов немецких держав при таких территориальных изменениях. В этом предложении относительно договора о нейтралитете делается ясная ссылка на принципы и положения Священного союза 1815 года».
Что касается вероятного решения Австрии и Пруссии, то я могу лишь повторить уже высказанное мной мнение по этому вопросу. Австрия будет всячески стараться сохранить свою нейтральную позицию, пока это будет возможно, и станет на сторону России, как только для этого наступит благоприятный момент. С другой стороны, Пруссия, вероятно, снова упустит подходящий момент для отказа от нейтралитета и кончит тем, что навлечет на себя позор новой Йены.
Из Константинополя сообщают, что союзный флот вернулся к своей стоянке в Бейкозе, невзирая на переданный ему «Самсоном» от имени послов следующий приказ:
«Послы поражены; неожиданным решением адмиралов, особенно в настоящий момент, когда уже готова к отплытию турецкая флотилия паровых судов, везущая боеприпасы и другие грузы для анатолийской армии. Французское и английское правительства официально и ясно указали в своих распоряжениях» (так оно и было в действительности, но это относится не к первоначально отданному адмиралам приказу, а лишь к только что полученному), «что союзные эскадры должны взять на себя защиту оттоманского флота и территории. Ввиду этого снова обращается внимание обоих адмиралов на строгий характер этих должным образом переданных им инструкций. Адмиралы, по-видимому, считают, что мероприятия, выполнение которых поручено им, могут быть одинаково осуществлены, независимо от того, где расположены находящиеся под их командованием силы — в Бейкозе или Синопе». (В таком случае иные могли бы полагать, что те же инструкции могут быть осуществлены, даже если бы эскадры спокойно оставались в Мальте и Тулоне.) «Но этот вопрос должен быть решен исключительно по их усмотрению и на их ответственность».
Русский флот, как известно, стоит в Кафе, вблизи Керченского пролива, откуда в три раза ближе к Батуму, чем к Бейкозу. Спрашивается, смогут ли адмиралы предотвратить повторение «Синопа» в Батуме, «независимо от того, где они стоят — в Бейкозе или в другом месте»?
Как вы, вероятно, помните, в первом воззвании царя султан обвинялся в том, что собирает под своим знаменем революционные «подонки» со всей Европы. И вот в то время как лорд Стратфорд де Редклифф заявляет лорду Дадли Стюарту, что не сможет помочь ему организовать легион добровольцев из какой-либо части этих «подонков», сам царь первый создает «революционный» отряд, так называемый греко-славянский легион, с прямой целью — спровоцировать восстание подданных султана. Этот отряд формируется в Валахии и, судя по русским сообщениям, насчитывает уже свыше 3000 человек, которым будут платить не bons a perpetuite
Между тем, во Франции, по-видимому, уже больше не намерены проводить вооружение только на бумаге. Как вам известно, призваны запасные 1851 г., а за последние несколько дней отправлены огромные количества военного снаряжения из Арраса в Мец и Страсбург. Генерал Пелисье выехал в Алжир, где он, согласно полученному им приказу, должен отобрать несколько корпусов для предстоящей экспедиции в Константинополь, куда уже выехали для подготовки к расквартированию сэр Дж. Бёргойн и полковник Ардан.
Слух о передвижении большой армии во главе с Омер-пашой еще нуждается в подтверждении, хотя для осуществления подобного предприятия едва ли возможен более благоприятный момент, поскольку русские войска, как известно, сосредоточены в Крайове, между Бухарестом и Калафатом.
Вернемся к деятельности английского парламента, хотя в сущности там произошло мало заслуживающих упоминания событий, если не считать внесения билля об открытии свободного доступа к каботажной торговле для иностранных судов, причем это предложение не вызвало ни единого протеста.
Очевидно, протесты совсем прекратились, оказавшись бессильными противостоять завоевывающему весь мир современному принципу торговли: покупайте все, что вам нужно, на самом дешевом рынке. О том, как самая дешевая судовая команда способна охранять человеческую жизнь и имущество, свидетельствует недавняя катастрофа с «Тейлором»[54].
На вчерашнем заседании палаты общин г-н Батт заявил о своем намерении
«внести завтра предложение, чтобы секретарь палаты огласил с трибуны опубликованную в сегодняшнем номере газеты «Times» статью, а также предшествующие сообщения «Dublin Freeman's Journal», в которых»
Почему г-на Батта возмущает только продажа должностей за деньги, поймет всякий, кто помнит, что законность всякого иного способа совершения сделок была установлена на предыдущей сессии. Начиная с 1830 г. Даунинг-стрит находится в зависимости от ирландской бригады[55]. Именно ирландские депутаты назначали и поддерживали министров по своему усмотрению. В 1834 г. они удалили из кабинета сэра Дж. Грехема и лорда Стэнли. В 1835 г. они заставили Вильгельма IV уволить министерство Пиля и восстановить правительство Мелбурна. Начиная с всеобщих выборов 1837 г. вплоть до выборов 1841 г., несмотря на то, что в палате общин тогда было враждебное этому министерству, английское большинство, число голосов ирландской бригады было достаточно велико, чтобы оказаться решающим и оставить его у власти. Та же ирландская бригада водворила коалиционный кабинет. Обладая такой способностью создавать кабинеты, бригада, однако, ни разу не предотвратила ни одной подлости по отношению к Ирландии, ни одной несправедливости по отношению к английскому народу. Периодом со наибольшего могущества было время О'Коннела с 1834 по 1841 год. В чьих интересах оно использовалось? Ирландская агитация всегда была лишь крикливой поддержкой, оказанной вигам против тори с тем, чтобы путем вымогательства вырвать должности у вигов. Всякий, кто хоть сколько-нибудь знаком с так называемым Личфилдхаусским соглашением[56], признает это. По этому соглашению О'Коннел обязался голосовать
«Общество искусств и надувательств»[57] недавно попыталось пустить в ход свое искусство, чтобы сорвать Рабочий парламентманевром, претендующим на «прекращение» непрекращающейся борьбы между капиталистами и рабочими Англии. Было созвано собрание под председательством некоего благородного лорда, и представителям обеих сторон было предложено изложить свои жалобы, совершенно в духе заседании в Люксембургском дворце, руководимых Луи Бланом[58]. С протестом от имени рабочего класса против этого очковтирательства выступил г-н Эрнест Джонс, а старик Роберт Оуэн заявил просвещенным джентльменам, что никаким арбитражем, никакими уловками или хитростью никогда не удастся заполнить пропасть, разделяющую два больших основных класса как в Англии, так и в любой другой стране. Вряд ли нужно добавить, что собрание было распущено после того, как стало всеобщим посмешищем. На следующий день состоялось открытое собрание лондонских чартистов и делегатов чартистских организаций в провинции, на котором было единогласно принято предложение созвать Рабочий парламент, назначив его открытие в Манчестере на 11 марта.
Поделиться книгой: