Помоги проекту - поделись книгой:
И ватага ребят с шумом направилась к поселку. Всем не терпелось прочесть новый сигнал дружины, в котором сообщалось:
— Павлик, Сашка! В чем дело?
— Что это за операция «СОС»?
И ребята начали тормошить братьев Тергуевых.
— Да не были мы на этом совете, и сами ничего не знаем, — отговаривался Павлик.
А Сашка, польщенный тем, что ребята назвали его лесником, не утерпел и пустился в пространные объяснения.
— «СОС» — это у моряков сигнал бедствия. Когда корабль идет на дно, радист азбукой Морзе подает этот сигнал, и к тонущему судну спешат на помощь корабли.
— А мы-то тут причем? — удивились ребята. — Мы же не на море.
— Ну, мы тоже… вроде того… Уж если пишут «СОС», значит, без нас ну никак нельзя обойтись. Понятно?
Но такое объяснение никакой ясности не могло внести. Ребята пошумели еще несколько минут, теряясь в догадках, и разошлись.
Все прояснилось лишь на следующее утро, когда лесники собрали свои бригады и Володя Мелькин сообщил, что накануне вечером состоялось экстренное заседание совета лесников. Всех лесников не успели пригласить. Совет дружины передал нам сигнал «СОС» — это значит «спасите от смерти».
Володя на секунду замолчал, чтобы посмотреть, какое впечатление произвели на ребят его слова. Но никто не проронил ни слова. В глазах каждого можно было прочесть неподдельное удивление: кого спасать, кому грозит смерть?
Наконец Володя решил объяснить все.
— Дома для птиц мы готовим? Готовим. А каково им в мороз еду добывать — об этом забыли. Значит…
И ребята сразу зашумели. Всем стало ясно, что надо спасать птиц-зимовщиков.
— Тихо, голубчики! Дайте закончить, — поднял руку Володя и продолжал: — А зайцам каково? Снег глубокий, по самые уши проваливаются. Их тоже подкормить надо. Вспомните, сколько в прошлом году на Сяргиламбе плотвы погибло от заморов: кислорода подо льдом не хватило. Рыбу надо тоже спасать. Совет лесников постановил: сегодня все бригады лесничества участвуют в операции «СОС». Итак, что кому делать.
Бригаде Тани Калитиной развесить подкормку для птиц по восточной просеке лесничества.
Лесникам братьям Тергуевым отобрать в своих бригадах группу лесоводов. Вам поручается срубить двадцать осин для зайцев.
Бригада Тюрина и все остальные идут на Сяргиламбу проруби делать. В пять часов вечера лесники должны собраться в пионерской комнате и доложить о результатах проделанной работы. Все ясно?
— Ясно! — загалдели ребята и вскоре двинулись в путь.
Таня Калитина накануне была на совете лесников, поэтому знала уже обо всем и успела предупредить почти всю свою бригаду. Четвероклассники на следующий день пришли в школу с кулечками и свертками, в которых были завернуты кусочки сала, мяса, мясной фарш и семена подсолнечника.
Трудность теперь заключалась в том, чтобы растянуть все угощение на два километра просеки.
Ребята шли по одной лыжне. Время от времени останавливались, натыкали на острые сучки промороженные кусочки сала и, сбивая с пней снежные шапки, раскладывали на них мясные крошки, фарш и семечки.
К обеду Танина бригада добралась до квартального столбика в конце просеки. Когда возвращались домой, ребята увидели, как на кормовых столиках и на ветках, где развешено было угощение, уже хлопотали птицы. Больше всего было синиц. Эти белощекие непоседы первыми отыскали угощение и поспешили оповестить всю свою многочисленную синичью родню. Но встречались и непрошеные гости — сороки, сойки и вороны. Они тоже не прочь были полакомиться даровым угощением.
Танина бригада раньше других вернулась в Ташканы.
Ровно в пять вечера Володя Мелькин открыл совет лесников.
— Ну, кто что наработал, рассказывайте, — спросил Володя: — Я в дневник занесу. Начинай, Таня!
— Я со своей бригадой еле до конца дошла. Не успели мы корм разложить, а птицы тут как тут. Ребята смотрят во все глаза, как синицы кувыркаются, сало клюют, и ни с места. Замерзли все, а знай твердят: давай посмотрим еще. Насилу уговорила дальше идти.
— А что, ребята, может, мы и поручим птиц Таниной бригаде? Пусть четвертыши будут птичьими кормильцами. Только чтобы всех ребят не гонять по лесу, ты, Таня, установи график дежурства, — предложил Володя. — Человек по десять пусть ежедневно на просеку выходят. Решили! А как у вас, Павлик?
— Десять осин срублено вокруг вырубки, — выпалил вместо него Сашка. — Пять на берегу Мустоламбушки и пять вдоль реки. Теперь туда со всего леса зайцы сбегутся кору грызть.
— Молодцы, — похвалил Володя. — Дней через десять пробегите-ка снова по тем же местам. Может, где еще добавить придется. Ну, а у Тюрина как дела?
— Сорок прорубей… — Петька хотел было отчеканить так же, как Сашка Тергуев, но сразу же запутался и стал рассказывать по порядку.
— Мы вдоль берега шли группами. Одна пешня и один топор на пятерых. Лед толстый, поэтому пешней поработать пришлось каждому. Мозоли набили — первый сорт! А кто лед не долбил, тот с топором еловые лапы заготовлял. Виктор Петрович показал, как надо накрывать проруби, чтобы снегом не забивало и не промерзало быстро. Накрывали каждую прорубь и вешку ставили, чтобы рыбак какой случайно не залетел. А еще… — и Петька замялся, соображая: говорить или нет. То, о чем он хотел сказать, не имело отношения к докладу, и он колебался. Но потом все же не выдержал: —…Одна пешня у нас на дно ушла… утопили.
Ребята рассмеялись. У Петьки при этих словах был такой вид, словно у него самого только что пешня выскользнула из рук и ушла в черную темень подледного царства.
В предпоследний день каникул в школе было шумно и весело. Толя Лушин принес свой баян, и получился настоящий праздник. Ребята хором пели все песни про птиц, какие только знали. А некоторые из них переделали по-своему. Спели, конечно, и песенку про чибиса, известную всем ребятам. Потом Толя отложил баян и сказал:
— Знаете, эту песню можно не только спеть, а даже «ахнуть». Я дома пробовал, так самому понравилось.
— Как это «ахнуть»? — удивилась Нина Васильева. — Что-то я никогда не слыхала, чтобы песни не пели, а «ахали».
— Да погоди ты, — зашумели на Нину ребята.
— Пусть он объяснит что к чему.
— Ты спой сам сперва.
— Дело тут простое, — сказал Толя. — В первом куплете песни есть слова: «Ах, скажите, чьи вы?» Так вот это самое «Ах» надо крикнуть разом, да погромче. И вставлять его после половины каждого куплета. Вот послушайте, — и Толя, поставив на колени баян, запел:
— Поняли! Давай сначала! — закричали ребята, разобрав, что в Толином предложении никакой сложности нет.
И «ахнули», да так, что в зале стекла зазвенели. Очень понравилась ребятам эта поправка к песне.
Олави Лесонен не знал слов песенки про чибиса, но когда ребята повторяли припев, он подтягивал вместе со всеми.
— А я знаю танец «Молодые петухи», — сказал Олави, когда песня была закончена.
— Научи девчонок, — предложил Сашка. Сам-то он считал, что мальчишке танцевать — это только людей смешить.
— Почему девчонок? — удивился Олави. — Его должны танцевать мальчики.
Сашка хитро улыбнулся и сказал:
— А я что говорю? Конечно, мальчишки лучше станцуют. Вот и научи. — И не успел Олави возразить, как Сашка подбежал к Толе Лушину и громко объявил:
— Слыхали? Олави хочет показать новый танец — «Молодые петухи».
— Что ты, Сашка! Мне же неудобно. Скажут: выскочка. — И Олави дернул его за рукав.
— Нашел чего бояться! — отмахнулся Сашка.
Тут все сразу пододвинулись поближе, и Олави ничего не оставалось, как выйти в круг. Сам Сашка тотчас юркнул за спины ребят.
— Давайте, станцуем с кем-нибудь, — сказал Олави.
Но добровольцев не оказалось. Ребята минуту стояли в нерешительности, подталкивая друг друга и подзадоривая выйти в круг. Наконец Павлик Тергуев не выдержал и решился.
— Была не была! Показывай!
— А что играть? — спросил Толя Лушин.
— Польку, если можешь, — ответил Олави и, взяв Павлика за руки, присел и дважды шаркнул по полу ногой. Ребята прыснули со смеху. А Олави со всей серьезностью объяснял, что должен делать молодой петух, когда встречает своего приятеля. Сашка смеялся вместе со всеми, глядя, как Павлик с усердием повторяет за Олави все фигуры танца.
Через пять минут спортивный зал превратился в «поле боя молодых петухов». Ребята, разбившись на пары, старательно шаркали ногами, притопывали и, втянув головы в плечи и расставив руки словно крылья, кружились друг возле друга.
А когда танец закончился и раскрасневшиеся «молодые петушки» расселись по скамьям, чтобы перевести дух, девчонки окружили Олави.
— Ты обязательно в наш танцевальный кружок приходи, — сказала Таня Калитина.
— На тебя глядя и другие мальчишки придут, — поддержала подругу Нина Васильева. — Они важничают, а сами тоже хотят танцевать. Смотри, все в пляс пустились.
— Мы костюмы сошьем и этот танец в клубе покажем, — предложила Таня. — Так что обязательно приходи.
Олави смущенно улыбался и в знак согласия кивал головой. А Сашка стоял рядом и снисходительно похлопывал Олави по плечу. Вид у него был такой самодовольный, словно не Олави, а его, Сашкина, заслуга в том, что танец захватил всех ребят и что всем в этот день было очень весело.
9
Быстро миновал январь, аза ним и февраль. Дел в лесничестве с каждым месяцем прибавлялось все больше и больше. И вот уже март просверлил капелью первые дырочки в снегу и развесил по краям крыш звонкие сосульки.
Целыми днями в поселке, на лесных опушках и в зеленых борах серебряными колокольчиками звенели непоседы-синицы и скромненькие желтые овсянки. На крышах домов галдели и дрались шумные компании воробьев. У птиц с прибавлением света начались весенние хлопоты.
Пятьсот скворечников, развешанных во всех кварталах школьного лесничества, ждали новоселов. По чертежам Виктора Петровича ребята смастерили из дуплистых осин двадцать почти метровых ящиков. Эти птичьи дома, а скорей домищи, предназначались для утки-нырца с необычным названием — гоголь. Ребята решили развесить домики по берегам Мусто и Сяргиламбы.
А все Пашка Тергуев. Достал где-то «Справочник егеря» и вычитал, что есть такая утка на наших озерах, и что самое странное — гнездится она в дуплах.
На одном из заседаний совета лесников кто-то из ребят предложил установить контроль за дуплянками и скворечниками. Тогда-то и решили назначить старшего охотоведа.
— А ружье дадут? — первое, о чем спросил Сашка.
— Это зачем же тебе ружье? — с ехидцей проговорил Володя. — Первокласснику ясно, что летом с ружьем по лесу ходят одни браконьеры.
— Постой, Володя, — перебил его Пашка. — Я, например, думаю, что ружье надо достать обязательно, сорок и ворон поубавить. — Пашка говорил веско и для убедительности после каждой фразы взмахивал рукой. Видно, прочитанный «Справочник егеря» он теперь знал назубок. — Или взять болотного луня, ястреба-тетеревятника… Что ж, перед ними шапку снимать? Да в егерских участках за пару лапок этих хищников патрон дают! Это я точно знаю.
Виктор Петрович, не скрывая улыбки, следил за перепалкой ребят.
— Конечно, надо ружье!
— А где его взять?
— Купим!
— У Василия Егоровича можно попросить!
Предложения сыпались одно за другим. Ребята так расшумелись, что даже забыли, с чего и разговор зашел. Наконец в разговор вмешался Виктор Петрович.
— С ружьем решить можно и позже. Сейчас у нас речь идет о том, кого выбрать охотоведом.
Ребята сразу приумолкли. На секунду в пионерской комнате стало тихо-тихо, потом лесники разом повернулись в Пашкину сторону и дружно закричали:
— Тергуев…
— Пашка…
— Пусть будет Пашка Тергуев.
Сказали как припечатали. Пашка покраснел от волнения до самых ушей, встал и счастливыми глазами взглянул на ребят, не зная, как их благодарить за такое доверие.
А Сашка, опустив голову, сосредоточенно царапал ногтем крышку стола. В этот миг он считал себя самым несчастным человеком на свете. А когда представил, что его родной брат идет по лесу с ружьем на плече, у Сашки от зависти даже под ложечкой засосало. «И везет же этому Пашке. В охотоведы выбрали. А про него даже и не вспомнили», — думал Сашка, и ему показалось, что несчастнее его нет человека на белом свете.
— Ну что ж, — сказал Виктор Петрович, — пусть старшим охотоведом будет Павлик Тергуев. Тебе, Павлик, надо подобрать группу ребят, человек пять-семь для патрульной службы в лесничестве. Книги о животном мире наших лесов я вам найду. Подготовьтесь с ребятами так, чтобы знать лес как свои пять пальцев. Ваша группа должна держать постоянную связь с лесниками.
— А как же моя бригада? — спросил Павлик. — Ведь я же — лесник.
— Бригаду передадим другому. В вашем классе каждый может быть лесником.
Сашка услышал лишь одно: Пашке поручено подобрать группу охотоведов. И у него зародилась искра надежды. «Упрошу… буду делать все, что прикажет, а упрошу…»
Верный пес Василия Егоровича, старый Дон, уже давно привык к тому, что во двор к ним нередко шумной гурьбой приходят ребята. В такие дни ему десятки раз приходится «давать лапу» и в ответ на настойчивую просьбу «Голос!» громко лаять.
Дон уже наперечет знал всех ребят, которые с лыжами и санками приходили к домику лесника. От них пахло снегом, зеленой хвоей и сосновой смолой. А старый Дон хорошо различал эти запахи. Они веселили его, Дон прыгал, носился по двору, опрокидывая санки и мешки, и звонко лаял. Вот и сегодня Дон веселится со своими друзьями, которые запрудили весь двор лесника. Наступили весенние каникулы. И лесные бригады последний раз ходили в лес за шишками. На занастившемся снегу ребята кое-где подобрали несколько крылатых сосновых семечек, которые вылетели из просушенных мартовским солнцем шишек. Это была первая весть, что пришла пора кончать сбор семян.
Опять во двор были вынесены весы, и Василий Егорович аккуратно подвешивал гирьки.
— Да вы никак нынче больше всего насобирали, — удивился Василий Егорович, пересчитав подвезенные к весам мешки с шишками. — Смотрю, наловчились вы за зиму. Этак скоро вы у меня план за все лесничество выполнять станете.
Но ребята тут же объяснили леснику, что сегодня их наст выручил. Дело в том, что шишки, падая вниз, не проваливались в снег. Все до одной подобрали.
Володя Мелькин и Павлик Тергуев, ожидая своей очереди, сидели на мешках.
— Ты знаешь, сегодня Василий Егорович «жалованье» будет выдавать, — сказал Володя.
Поделиться книгой: