Магелланы с берегов Неженки

Веньку Рюхина Павлик отыскал на западной просеке лесничества. Вместе с Олави они сидели за стволом старой ели и о чем-то спорили.

— У меня дело к тебе, Венька. В пастухи к деду Тимохе хочешь?

И Павлик рассказал, почему именно его, Веньку, назначили в подпаски.

— Раз надо, так надо! — сказал Венька. — Пусть только Олави меня навещает, хотя бы через день, — А то с дедом-то не больно весело.

В первое же утро Венька проспал. Когда мать разбудила его, рогатое стадо уже пылило по дороге за поселком. Наскоро собрав в сумку провизию, Венька пустился догонять деда Тимоху.

Пастух оглядел с ног до головы своего помощника и сказал:

— Парень ты, вижу, шустрый, но на службу опаздывать не гоже. На первый случай я тебя прощаю, но наперед знай: проспишь — отправлю обратно. Пусть ваш учитель нового ищет.

Венька заверил деда Тимоху, что опаздывать больше не будет, а про себя подумал: «Больно нужны мне твои рогатые чудовища. Если бы не поручили мне это дело, я бы твое стадо за десять верст стороной обошел».

Едва стадо рассыпалось по полянке и дед со своим новым помощником присели на зеленый бугорок, как в лесу послышался звонкий лай Тимохиного Жука. И вдруг над головой у пастухов с тревожным квохтаньем пронеслась тетерка, а следом за ней на поляну выскочил черный пес. Проводив взглядом улетевшую птицу, Жук подошел к хозяину и прилег рядом на траве.

— Хорошая у меня собака, — поглаживая пса, хвастал дед Тимоха. — Есть всякие породы, а мой хоть и беспородный, да дело справляет. Вот на той неделе тетеру за крыло приволок…

— Ну и куда вы ее? — не выдержал Венька. — В торбу, конечно.

Венька ненавистным взглядом посмотрел на Жука и в сердцах подумал: «Чтоб тебя деревом где придавило!» А дед Тимоха продолжал нахваливать пса.

— Лучшей мне собаки и не надобно. Даже рябец, уж на что сторожкая птица, не сидит под собакой, а Жук посадит. Тихохонько заскулит — мне даст знать. Ну я, конечно, на мушку того рябца. По осеням мы с ним отлично охотимся. И тетеря садит и мошника — глухаря, значит.

Жук умильно поглядел на своего хозяина, потом поднялся и затрусил через поляну в лес.

— Ищи, ищи, милый, — бросил ему вслед Тимоха.

Не прошло и пяти минут, как из лесу донесся пронзительный лай собаки. Венька кинулся на голос.

Жук стоял у высокой сосны и, не спуская жадных глаз с развесистой кроны, молотил себя по бокам хвостом. Венька глянул вверх и увидел на толстом сосновом суку двух крапчатых птенцов тетерки. Схватив Жука за ошейник, Венька потащил его подальше от тетеревиного выводка. Углубившись в лес, он снял с себя поясной ремень и накрепко привязал пса к дереву.

— Хватит гавкать, посидишь тут до вечера, может, поумнеешь, — сказал Венька.

— Ну что там? — встретил Веньку дед Тимоха.

— Да так, кажется, зайца погнал, — не моргнув, соврал Венька.

— А мне показалось, что мошника посадил. Вроде в одном месте лаял. Он всегда на мошника так с подвывом.

Жук молчал не более четверти часа, а потом огласил всю округу таким нутряным воем, что даже козы перестали жевать и с тревогой посмотрели в сторону леса, Чтобы не вызывать подозрений у деда Тимохи, Венька юркнул в кусты и побежал к собаке. Жук рвался и кусал ремень. Он, видимо, решил, что его привязали к дереву навсегда. Как все шкодливые собаки, Жук не отличался большой храбростью и до смерти перепугался, оставшись один. Увидев Веньку, пес сразу же успокоился и приветливо замахал хвостом.

— Ну чего заныл, браконьер несчастный, — отчитывал его Венька.

Потом достал из сумки прихваченный из дому кусок мяса и хлеб с маслом и оставил все это Жуку.

— Вот, это тебе. Будет скучно, так вместо того, чтобы гавкать, мясо грызи. — И со вздохом добавил: — По твоей милости я без обеда остаюсь.

— Жука не повидал? — вопросом встретил Веньку дед Тимоха. — Чтой-то мне почудилось, будто он лихо-лихо взвыл.

— Мне тоже почудилось, — ответил Венька и, взяв хворостину, пошел выгонять коз из лесу.

16

Хорошо, когда лагерь недалеко от дома. За неделю каждый из ребят успевал побывать у родителей, навестить своих младших братишек и сестренок.

Однажды Олави Лесонен вернулся в лагерь возбужденный и улыбающийся.

— Еду на Каспийское море! — объявил он. — Отцу в рабочкоме путевку дали. Читал, в газетах писали про канал Волго-Балт? Вот я по этому каналу и поеду на теплоходе до самого моря. Всю Волгу от начала до конца увижу.

Весть о том, что Олави Лесонен едет по Волге и обязательно побывает в Волгограде, быстро облетела все лесные бригады. Это было очень кстати — Олави мог отвезти волгоградским юннатам сеянцы карельской березы.

Олави уезжал в конце недели. Таня Калитина прожужжала все уши Володе Мелькину о том, что она с девочками выкопает в школьном питомнике сеянцы карельской березы и подготовит их для Олави. Но от услуг Тани пришлось отказаться.

Как-то после обхода в лагерь завернул Василий Егорович. Ребята рассказали ему обо всех своих делах, о предстоящем путешествии Олави. Похвастали, как на самоловки ловили щук в Сяргиламбе, а Сашка Тергуев обещал сводить лесника в конец ламбы и показать гоголиных утят, которые вывелись в их дуплянке. Но Василия Егоровича больше всего заинтересовала поездка Олави по Волге.

— Давно я не бывал на Волге-матушке, — мечтательно произнес лесник. — Почитай с довойны. Ты уж поклонись ей от меня, старика, — сказал он, обращаясь к Олави. — Хорошая поездка у тебя будет. Всю страну повидаешь. Только вот сеянцы ваши не доедут, малы больно, и года им еще нет, не окрепли.

После этих слов ребята приуныли, забеспокоились:

— А как же быть?

— Ведь мы же письмо написали, обещали…

— Выходит, обманем?

— Тогда волгоградские ребята и дружить с нами не станут.

Но лесник успокоил их.

— Помогу вашему горю. Раз уж слово дали, держать его надо. Есть у меня в лесу карельская береза. Сам сеял. Отряжайте гонцов через два дня, самые лучшие березки выкопаем, пошлем в подарок городу-герою.

В назначенный день Павлик и Сашка Тергуевы, а также Таня Калитина с девочками отправились к Василию Егоровичу.

Лесник повел ребят вниз по Неженке, где в лесных кварталах его обхода были старые вырубки. Ребята несли с собой лопаты и мешки. Через час они свернули с просеки на вырубку, засеянную невысокими деревцами.

— Это и есть карельская? — не удержался от вопроса Павлик.

— Она самая, — ответил лесник.

— Да она ничем не отличается от простой березы! — удивились ребята.

— Верно, — сказал Василий Егорович. — Пока молода, сразу и не отличишь. Зато повзрослеет, тут и узор по древесине пойдет и крепость необыкновенная появляется. Недаром ее и прославили мастера-краснодеревцы. Хоть видом неказиста, да цена ей от человека большая дадена.

Василий Егорович сам выкопал десяток полуметровых березок. А ребята, смочив мешки в Неженке, осторожно завернули в них корневища деревцев, вырытые вместе с землей.

Олави с родителями уезжал на следующий день. Вместе с ними в одном автобусе ехал до города и Володя Мелькин. Ему прислали вызов из техникума. Пора было сдавать вступительные экзамены.

Провожать Олави и Володю пришли и Таня с девочками, и братья Тергуевы, и Виктор Петрович.

Девочки обшили корни березок рогожей и поставили их в ведро. Виктор Петрович принес бутыль с питательным раствором, чтобы в дороге Олави мог менять воду, и подкармливать саженцы.

Ребята долго прощались. Потом шофер закрыл дверцы автобуса и машина тронулась.

— Володя, сдавай на пятерки!

— Олави, передай привет волгоградским юннатам!

— За нас по разику в море нырни!

— Смотри, чтоб березы не завяли! Напиши, как приедешь! — кричали вслед ребята, а Олави и Володя махали им руками из окон автобуса.

Вскоре автобус скрылся за деревьями, и все отправились в лагерь.

В тот же день ребята написали письмо в Волгоград. Лесоводы просили волгоградских пионеров встретить теплоход «Циолковский», на котором ехал Олави, и сообщить в Ташканы, как приживутся деревца. Письмо отправили авиапочтой.

В субботу утром еще до подъема флага в лагерь пришел Венька Рюхин. На веревке он тащил черного пса.

— Все, не могу больше! — сказал он и присел под зеленым грибком дежурного.

— А что случилось? — спросили ребята.

— Ничего не случилось. Но если мне еще раз придется пойти к этим образинам рогатым, то обязательно случится. Околею! Вот этот пустобрех меня в могилу сведет.

С этими словами Венька с такой силой дернул поводок, что Жук взвизгнул от боли.

— Да ты погоди, — сказал Павлик, — расскажи толком, что произошло.

— А то, что этот Жук, как и его хозяин, самый настоящий браконьер. Рябчиков давит, тетерок ловит. Я его привязываю в лесу, а чтоб не выл, свой обед отдаю. И так всю неделю голодный. Мать спрашивает: не заболел ли?

— Что, брат, трудное дело тебе досталось, — улыбнулся Виктор Петрович.

— Трудное, — с горечью ответил Венька. — Не могу больше… пусть другой кто-нибудь хоть недельку за меня поработает, пока я отъемся.

Ребята рассмеялись. Но Таня Калитина оборвала их.

— Да перестаньте вы! Нашли чему смеяться. Сами бы так попробовали, как Рюхин.

Ребята стали думать, кого послать к деду Тимохе вместо Рюхина.

Предложения сыпались одно за другим. Наконец Павлик сказал:

— Только коз по лесу не распускай, гони на поляну, а то они и пенья и коренья сожрут, — предупредил Венька.

Сашка сразу же отправился в путь. Деда Тимоху он нашел на поляне у Неженки. Дед сидел в тени развесистой елки и, разложив на газете припасы, обедал.

— Здравствуйте, дедушка! — как можно ласковей проговорил Сашка. — Приятного аппетита…

— Ем свой, а ты гляди да стой, — неприветливо ответил дед Тимоха.

— Я вас ищу, дедушка, — продолжал Сашка, а про себя подумал: «Что-то дед не в духе».

— Это зачем же я тебе, мил-человек, понадобился?

— Меня зовут Сашкой. Я к вам в подпаски назначен.

— А что, Вениамин не придет больше? — поинтересовался дед.

— Он заболел, радикулитом… — брякнул первое, что пришло в голову, Сашка. — Поправится, может, и придет.

Дед как-то странно посмотрел на Сашку, машинально потер ладонью поясницу и, не спуская с Сашки проницательного взгляда, спросил:

— А кто ж это, с позволения сказать, назначал тебя?

— Лесники… Ну школа, значит.

— Ну тогда другое дело. А жалко Вениамина, — притворно вздохнул дед. — Уж больно шустрый парнишка. Такому и стадо доверить не боязно. А ты вроде с виду тоже ничего, — дед изучающе оглядел Сашку и добавил: — Впрочем, пастушья наука нехитрая. Обрисую все как есть в лучшем виде. Поначалу сгони-ка коз покучнее. Уж больно они разбрелись какая куда.

Сашка выломал увесистую хворостину и начал собирать стадо на поляну. В это время в стороне Сяргиламбы раскатисто прогремел выстрел.

17

Такого счастливчика, как Вовка Шилов, не было среди ребят всего Вагозера. Еще бы! Ни один из них не мои похвастаться собственной ижевкой тридцать второго калибра. Вовка получил ее в подарок от своего ленинградского дяди и с нетерпением ждал каникул. Он уже договорился и с отцом и с матерью, что на лето уедет к бабушке в Ташканы. Правда, о том, что он решил взять с собой ружье, Вовка даже и не заикнулся.

И вот наконец настал день, которого Вовка так долго ждал. Едва он прибыл на место и ответил на все вопросы бабушки, как сразу же начал собираться в лес.

— И что тебе не сидится с дороги, — говорила бабушка. — Или в Вагозере леса не стало?

— Какой там лес, — ответил Вовка. — Всю дичь распугали.

— А ты не заблудишься в нашем лесу?

— Что ты, бабуся, да мне дядя Сережа такую карту нарисовал, что я по вашему лесу с закрытыми глазами пройду.

Видя, что внука не удержать, бабушка вздохнула и сказала:

— В добрый час, охотничек.

Долго бродил Вовка по лесу, пока не вышел к ламбушке. Деревья на берегу расступились, и тысячи солнечных зайчиков запрыгали по волнам. Они словно смеялись над Вовкой: «Мол, вот мы где, а ты нас не поймаешь».

Лишь в мрачных, загубинах, окруженных лесом, вода была недвижна. Туда ветру доступа не было. Сосны и ели своими широкими спинами укрывали загубины от малейшего дуновения ветерка и, легонько покачивая ветвями, гляделись в зеленоватую воду ламбы.

«Так вот она какая, Сяргиламба! — восхищенно подумал Вовка. — Красивая!»