XX век. Исповеди

- Теперь это даже в детских книжках рисуют подробно. Но вот как отобразить те же "отравления зоны", которые влияют на эффективность работы реактора?

- А что это такое?

- Если просто сказать, по-дилетантски, то это образование "шлаков" в топливе. Йоды, ксеноны "перехватывают" на себя нейтроны и не дают идти цепной реакции. Если каким-то образом убрать эти "шлаки", то ядерное топливо еще долго может работать, к сожалению, сейчас мы его используем явно недостаточно. Но это одна из больших проблем ядерной энергетики…Кстати, у нас впервые был продлен срок службы топлива на год. Это благодаря науке, и инициатором этого был Евгений Иванович Игнатенко. Он серьезно занимался этой проблемой.

- Но атомные станции сейчас живут на "голодном пайке" -нет топлива!

- К нам это не относится, хотя мы частенько берем топливо в долг у концерна "ТВЭЛ"… Кольская АЭС - это своеобразный испытательный и исследовательский полигон для ученых, которые занимаются топливом, а потому "ТВЭЛ" практически всегда идет нам навстречу…

Нам еще предстоит встреча с президентом АО "ТВЭЛ", который находится неподалеку от Полярных Зорь. У Виталия Федоровича Коновалова отпуск и, как обычно, он решил провести часть его на Кольском полуострове. Он приехал в гости к пограничникам в Алакуртти, там ловит рыбу и охотится за грибами, которых в этом году великое множество… Утром Юрий Васильевич Коломцев, который тоже пока в отпуске, собирается к Коновалову, ну а я поеду чуть позже — грех не воспользоваться возможностью повидаться с Коноваловым и Коломцевым, так сказать, в неофициальной обстановке… Да и порыбачить ох как хочется!

Но пока несколько официальных данных, которые показывают роль и значение Кольской АЭС в мировой системе атомной энергетики.

ЦИФРЫ И ФАКТЫ: "В 30 странах мира в эксплуатации находится 437 ядерных энергоблоков и еще 39 строится.

В США действует 109 энергоблоков, во Франции - 56, Японии - 51, Великобритании - 35, России - 29, Канаде - 21, Германии - 20, на Украине -16…

319

На долю ядерной энергетики в общем ее производстве приходится:

в Литве - 85 процентов,

во Франции - 76,1 процента,

в Бельгии - 55,5 процента,

в Швеции и Болгарии - по 46,5 процента,

в Словакии, Швейцарии, Словении, Корее, Испании, Финляндии, Германии и на Украине более одной трети,

в США - 22,5 процента,

в России - 11,8 процента.

Самые крупные АЭС мира:

Фукусима (Япония) - 10 энергоблоков общей мощностью 9096 МВт,

Брюс (Канада) - 7 энергоблоков - 6372 МВт,

Запорожская АЭС (Украина) - 6 энергоблоков - 6000 МВт,

Гравелин (Франция) - 6 энергоблоков - 5706 МВт,

Палюэль (Франция) - 4 энергоблока - 5528 МВт…

Среди атомных станций России самые крупные АЭС - Балаковская и Курская, мощность каждой из них по 4000 МВт".

Сейчас на 9 атомных станциях России эксплуатируется 29 энергоблоков установленной мощностью 21242 МВт, в том числе 13 энергоблоков с реакторами типа ВВЭР, 15 энергоблоков с уран-графитовыми канальными реакторами и один энергоблок с реактором на быстрых нейтронах (БН-600).

Мне кажется, что все споры о том, нужна ли нам атомная энергетика, давно уже стали бессмысленными - история цивилизации уже ответила на этот вопрос. Но почему же они идут? Мне кажется, от незнания, просто легче жить не задумываясь…

А наш разговор с Коломцевым продолжается. Я спрашиваю его:

- Топливо дорогое?

- Очень! Одна загрузка стоит сегодня 70 миллиардов… Мы должны выработать девять миллиардов киловатт-часов электроэнергии, топливная программа под нее - 200 миллиардов рублей. Казалось бы, всего десять процентов - немного, но дело в том. что мы их"живыми деньгами" не получаем, а потому рассчитаться за топливо и не можем. А далее уже "срабатывает" порочная цепочка неплатежей.

-А в чем ее особенность, по-вашему?

- Это конфликт между собственниками и государством. Мы производим энергию, а продают ее частники - получить от них деньги, как известно, можно только силой.

- Но мы говорим о "цивилизованном рынке" ?

- По-моему, это такая же утопическая мечта, как и "общество справедливости".

- Оставим эту тему — она только портит настроение… Вернемся к технологии. Мне кажется, очень важно услышать от вас, как именно работает атомная станция, причем эффективно…Итак, топливо постепенно выгорает, его "производительность" падает - на каком этапе вы понимаете, что его нужно выгружать и заменять новым?

- Это физика и физики. Их у нас много, и по-прежнему они остаются у нас главными специалистами, хотя подчас и распространяется мнение, что физикам теперь нечего делать на АЭС, мол, все там известно…Это ошибочное представление, и каждый день работы станции доказывает это. К примеру, то же топливо. Мы перезагружаем обычно треть активной зоны. Выработанное топливо отправляется в бассейн выдержки - он находится рядом с реактором. Три года топливо держим под водой в этой специальной емкости. За это время остаточное энерговыделение падает, и мы отправляем топливо на "Маяк". Опасна ли такая операция? В принципе, безусловно - ведь используются подъемные краны, разные механизмы и машины, а следовательно, в любой момент они могут выйти из строя. Да, мы применяем резервирование, используем новую технику - к примеру, новые краны уже с двойными приводами - и так далее, но, тем не менее, требуется аккуратность и надежность работы людей. Это и есть "культура безопасности".

- А все-таки сбои были?

- Случалось… Роняли не контейнеры, не сборки, но сходы кассет с инструментом случались, падали и кассеты…

- Это авария?

- Да, но не ядерная, так как в той же воде все происходило, а там они безопасные…

- Что же тогда самое опасное на атомной станции? "Зеленые" считают, что как раз топливо - поэтому они протестуют, когда от вас спецпоезда идут на "Маяк", но вы считаете, что опасность в другом, не так ли?

- Разгон реактора. Как это было в Чернобыле…Это на канальных реакторах. Неуправляемый процесс там приводит к катастрофе.

- Но у вас другие реакторы…

- У нас, наверное, то же самое. Однако наш реактор "разогнать" очень сложно, так как у нас "внутренняя безопасность" реактора намного выше - чем больше мощность, тем он быстрее "глохнет". Но, тем не менее, "доводить" реактор до того момента, когда сработают предохранительные клапаны и системы защиты, не следует - это опасно! Опасна также потеря плотности первого контура…

- Что вы имеете в виду?

- Разрыв трубопровода. И тут самое ответственное - металл! Обязательно следует знать, в каком он состоянии - нужна гарантия, что нет ни трещин, ни разрывов… Нужна четкая работа системы безопасности первого контура…

- Но ведь именно у вас были обнаружены трещины в нем? Как это произошло?

- Во время планового осмотра оператор Виктор Новоселов увидел "туман", который образовался вокруг микроскопической трещины…Вот что значит "человеческий фактор" - именно внимательность и дотошность одного человека смогли предотвратить большие неприятности…

- Так серьезно?

- Конечно. Сразу же началась большая "эпопея" - досконально были исследованы все стыки и трубопроводы… Дело в том, "просвечивали" стыки в то время, когда ставили задвижки, а это было в 71-м и 72-м годах. Но тогда техника была иная, а теперь средства контроля стали более мощными - появились новые источники, более чувствительная пленка. И мы начали все обследовать заново, и естественно, начали выявляться дефекты, которые раньше мы просто не могли обнаруживать… Так началась "эпопея задвижек" - они были обследованы на всех станциях.

- Это делается в обязательном порядке?

- Конечно. И теперь не только в России или на Украине, но и во всем мире. Если на какой-то станции обнаруживается дефект, то об этом становится известно на всех атомных станциях планеты. По любому инциденту информация распространяется в обязательном порядке. Потом идут аналитические записки, пояснения. Это делается для того, чтобы директор любой АЭС мог принять необходимые меры безопасности.

- Это характерно только для мировой атомной энергетики?

- В таком объеме - да. Однако теперь и в авиации, и в других областях, где риск велик, обмен информацией налаживается… Но у нас такой порядок действует после Чернобыля неукоснительно.

- Вы обнаружили дефект - "шнуры" в металле, который и порождал микротрещины, как вы действуете? Что происходит на станции, в атомной энергетике в целом?

- Реакторы немедленно останавливаются…

- Неужели все?

- Такого типа - да. И в Воронеже, и в Козлодуе, и в Финляндии… И везде начали искать подобные дефекты.

- Нашли?

- Нет. "Шнуры" были только у нас.

- Кто-то допустил ошибку?

- Да, это был вполне конкретный человек. Чтобы быстрее заполнить ванночку, он туда клал кусок металла - жгут. Обнаружить сразу ничего нельзя было, нарушение технологии выявлялось гораздо позже, уже во время эксплуатации - монолитного металла не получалось, и на границе со жгутом и возникали трещины…

- Виновник был найден быстро?

- Конечно. Одна из версий - вредительство, диверсия, и КГБ отработал ее в полном объеме… Кстати, человек не представлял, какой ущерб он нанес государству.

-А чем объяснял случившееся?

- Повышением производительности труда. Кстати, это был Герой Социалистического труда… На любом оборудовании у нас всегда можно найти, какой сварщик и когда делал тот или иной шов.

- Ситуация обсуждалась на самом высоком уровне?

- Да. Было даже специальное заседание правительства, ведь остановились все блоки - ущерб для экономики огромный.

- И всего один человек?

- Теперь это невозможно, так как системы контроля стали более глубокими и разнообразными. Но тогда такое случилось.

- Его судили?

- Прокуратура Союза возбудила уголовное дело, но оно было прекращено, так как тот Герой Соцтруда покончил жизнь самоубийством, он повесился…

- Да… Такова ответственность в вашей отрасли?

- Персональная ответственность очень высока. И взаимный контроль тоже. Тот, кто идет на оперативную работу, проходит тщательный контроль. Он должен подтвердить свой интеллект, знания, иметь устойчивую психику и одновременно уметь идти на разумный риск, - очень много факторов учитывается при допуске человека на пульт управления реактором. Чтобы попасть на блочный щит управления, нужно пройти по всем нижним ступеням, где человека тщательно проверяют. Это обычно три-пять лет…Человек "высвечивается" полностью. Кстати, есть люди, которые пытаются, но никогда не проходят сквозь это "сито". Кто "сдается" сам - ведь требуется больше работать над собой, больше знать и уметь, но большинство не выдерживает столь трудных испытаний…

- Это ведь элита атомной энергетики?

- Безусловно. И попасть в нее нелегко.

- А что на ваш взгляд наиболее сложное в этом тестировании?

- Мы пользуемся готовыми пакетами тестов. Их разрабатывают и психологи тоже.

- Вы их проходили?

- Дважды. Но не здесь, а в Обнинске. Там "проверяют" директоров АЭС.

- Без их заключения нельзя стать и оставаться директором?

- Конечно. Министр выдает нам лицензию на право управления предприятием только после результатов тестирования. Это двухнедельный процесс: и обучение, и сдача экзаменов, и тестирование.

- И часто это бывает ?

- Раз в пять лет мы получаем лицензию… К такой проверке я отношусь спокойно, однако многие из оперативных работников неохотно идут на такие проверки, интересуются, куда идут полученные данные, кто может познакомиться с этими данными и так далее.

- Интересно: а кто именно?

- Только психологи и главный инженер о своем персонале. Ну а данные на директоров, вероятно, идут только высшему руководству министерства и концерна.

- Страшновато бывает?

- Нет, даже привычно. Первый раз я "тестировался", когда закончил МИФИ. Это был специальный факультет резерва руководства атомных станций - так он назывался. И учились там те, у кого было высшее образование и кто работал на АЭС. Раньше была анкета, в ней порядка тысячи вопросов, и на каждый нужно ответить. Сейчас попроще: сидишь за компьютером и отвечаешь "да" или "нет". Впрочем, сейчас не "тестирование", а "лицензирование"…

- В прошлый мой приезд на Кольскую атомную - а уже почти три года прошло! - у вас был другой директор. Он прошел такое испытание?

- Нет, его еще не было… Ну а директором он стал весьма своеобразно… Впрочем, в этом марафоне и мне довелось участвовать…

Юрий Васильевич Коломцев не стал подробно рассказывать о том времени, видно, не очень приятно ему вспоминать о тех "состязаниях", что были устроены на Кольской АЭС. А назывались они "выборы директора АЭС" - сам по себе случай уникальный в атомной энергетики.

Попробуем восстановить некоторые события того времени: просто они поучительны, да и в определенной степени отражают нашу наивность и неспособность быть по-хорошему консервативными. Мода на "выборы" докатилась и до АЭС, и все страсти вокруг этого "достижения перестройки" выплеснулись на страницы многотиражки "Энергия", которая издается на атомной станции.

Газета сообщала 14 сентября 1988 года:

"Завершился первый этап организации выборов директора Кольской АЭС. На состоявшемся 7 сентября заседании конкурсной комиссии были заслушаны заявления и характеристики кандидатов на участие в выборах руководителя станциии проведены собеседования с кандидатами - Ю.В. Коломцевым, главным инженером АЭС, В.А. Шмидтом, заместителем главного инженера по ремонту…"

В том же номере сторонники кандидатов доказывают, что их протеже лучший. В частности, о Коломцеве, сказано:

"Говорят, что Ю.В. Коломцев бывает резковат и чересчур требовательным, но я знаю его почти 30 лет и думаю, что неудобен он лишь для тех людей, кому свое личное важнее всего, кого прежде всего волнует свое положение, свой "карман" и собственное благополучие. И если работнику, которого уличили в бездеятельности и безответственности, в попытке свалить собственную вину на другого, высказано замечание, пусть даже в резкой форме, то это только для пользы дела…Е. Гончаров, электрослесарь"

Юрий Васильевич проиграл выборы.

Из "Энергии" за 19 октября:

"Кто будет директором Кольской АЭС? Этот вопрос на протяжении месячной предвыборной кампании был главным для всего коллектива станции. 10 октября на конференции трудового коллектива, которая и должна была решить, кому возглавить коллектив, делегаты высказались за всеобщие, прямые выборы. А уже через два дня люди шли на избирательный участок во дворец культуры " Современник", чтобы лично принять участие в выборах директора…