История спиритизма

«Тут явился дух моего отца (скончавшегося в 1816 году), и после краткого разговора с ним я перешёл к вопросам:

«Ты знаешь издание, о котором я думаю сейчас?» — «Да», — «Помнишь ли ты эпитеты, относящиеся к тебе?» — «Да». — «Укажешь мне их начальные буквы на карточках?» — «Да».

Тогда я стал водить рукой по алфавиту, при этом карточки с буквами были отгорожены от миссис Х. книгой, сама она сидела по другую сторону большого круглого стола, а между нами горела яркая лампа. Я перебирал буквы, пока не дошёл до «Р». Я думал, что эта буква должна была стоять первой. Стука не последовало. Присутствовавшие в комнате сказали мне: «Вы пропустили некоторые буквы, в самом начале был слышен стук.» Я вернулся к началу и отчётливо услышал стук на букве «С». Сначала это озадачило меня, но вскоре я сообразил, что произошло. Дух начинал выстукивать ответ раньше, чем я ожидал. Я поставил букву «С» на первое место, а за ней последовали и другие: D,T,F,O и С — начальные буквы эпитетов, применённых к имени моего отца в одном старом, вышедшем в 1817 году, обозрении, о котором в этой комнате не знал никто, кроме меня. Сочетание CDTFOC было правильным, и я прекратил испытание, со всей определённостью убедившись, что некто или нечто, а может, некий дух, читал мои мысли. Далее, в течение почти трёх часов миссис Х. читала «Ключ к хижине дяди Тома» — книгу, которую она видела впервые в жизни, и, уверяю вас, она читала со всей увлечённостью человека, никогда раньше не державшего её в руках, а мы тем временем развлекались на свой лад, слушая стуки. Всё описанное выше имело место в действительности. С тех пор подобные вещи происходили в моём доме неоднократно и при участии разных людей. В большинстве случаев для передачи ответов используется стол, на который осторожно помещается рука или две руки, которые и указывают на буквы. В получаемых ответах много странностей, однако то и дело получается нечто, достойное удивления. Я не составил никакой теории по этому вопросу, но думаю, что через пару лет может обнаружиться что–то весьма интересное. Так или иначе я убеждён это явление существует в действительности. Множество людей, подобно мне, наблюдали его в собственных домах. Попытайтесь сами интерпретировать его, если питаете склонность к философским рассуждениям.»[103]

Говоря, что некий дух читал его мысли, профессор де Морган упускает из виду то обстоятельство, что инцидент с первой буквой указал на нечто, чего не было в его мыслях. Кроме того, само поведение миссис Хайден во время сеанса говорит о том, что принимать в расчёт следует скорее атмосферу, её окружавшую, чем её собственную личность. Ещё одно важное наблюдение, приведённое профессором де Морганом, помещено в Приложении.

Миссис Фитцджеральд, хорошо известная в кругах первых спиритов Лондона, публикует воспоминания о своих потрясающих переживаниях, связанных с миссис Хайден («Спиритуалист», 22 ноября 1878 года):

«Моё знакомство со Спиритизмом относится ко времени приезда в нашу страну знаменитой женщины–медиума — миссис Хайден. Я была приглашена одним из своих друзей на приём, устраивавшийся в Лондоне на Уимпл–стрит. Не имея возможности отказаться от приглашения, я приехала, хотя и с опозданием, уже после того, как произошло нечто очень интересное. Заметив мою растерянность, миссис Хайден, которую я видела впервые, выразила мне своё сожаление. Она предложила мне сесть за маленький столик, отдельно от остальных, что дало бы ей возможность спросить у духов, не пожелают ли они пообщаться со мной. Всё это было так ново и удивительно, что я с трудом поняла, что она имеет в виду и чего мне следует ожидать. Она положила передо мной отпечатанный алфавит, карандаш и лист бумаги. Пока она делала это, я, прикоснувшись ногой к ножке стола, ощутила в этом столе необычные толчки. Велев мне отмечать каждую букву, при указании на которую возникает отчётливый стук, она отошла. Я принялась указывать на буквы, как требовалось, и на букве «Е» ощутила отчётливый стук. За этой буквой последовали другие, оне сложились в имя, которое я не могла не узнать. Таким же образом мне сообщили дату смерти лица, носившего это имя (которую я не знала), затем последовало послание, содержавшее предсмертные слова моего покойного друга: «Я буду охранять тебя.» Далее мне была описана картина смерти этого человека. Признаюсь, я испытала потрясение и своего рода благоговейный страх.

Листок бумаги с сообщениями, продиктованными мне духом моего умершего друга, я показала его адвокату, и он подтвердил, что даты и прочие сведения полностью соответствовали действительности. Их не могло быть в моём сознании, ибо они были мне неизвестны.»

Интересно отметить: миссис Фитцджеральд с уверенностью сообщает, что первый сеанс, проведённый миссис Хайден, прошёл в присутствии леди Комермер, её сына, майора Коттона и Мистера Генри Томпсона из Йорка.

В том же номере «Спиритуалиста» помещено описание сеанса миссис Хайден, взятое из биографии Чарльза Янга — известного трагика, написанной его сыном, преподобным Джулианом Янгом:

«19 апреля 1853 года. В тот день я отправился в Лондон, чтобы встретиться со своими адвокатами для консультации по одному важному для меня делу. Будучи весьма наслышан о миссис Хайден — американке, спиритическом медиуме, я решил, раз уж я в городе, найти её и составить собственное мнение о её таланте. Случайно повстречав одного старого друга, мистера N., я спросил, не может ли он дать мне адрес миссис Хайден. Он назвал мне его: Кавендиш–сквер, Куин Анна–стрит, дом 22. Сам он её никогда не видел и очень хотел бы побывать в её обществе, только не особенно стремился платить гинею за вход. Я обещал взять его с собой, если он пожелает. Он с радостью согласился. С 1853 года спиритические сеансы стали столь обычным делом, что я не стану испытывать терпение своих читателей, описывая общепринятый способ общения живых с умершими. Я сам неоднократно был свидетелем общения с духами посредством стука, и хотя «органы удивления» развиты у меня очень хорошо и я питаю слабость к мистике и ко всему сверхъестественному, всё же должен признать, что ни разу не видел спиритических явлений, которым нельзя было бы найти разумного объяснения, за исключением случая, о котором я собираюсь рассказать. Здесь общение с духами, несомненно, имело место, ибо мой друг, как и я, видел миссис Хайден впервые, а она не знала ничего ни о нём, ни обо мне. Между миссис Х. и мной произошёл следующий разговор:

Миссис Х.: Желаете ли вы, сэр, связаться с духом кого–нибудь из своих умерших друзей?

Дж.С.Я.: Да.

Миссис Х.: Соблаговолите задавать вопросы указанным мною способом, и, надеюсь, ответы вас удовлетворят.

Дж.С.Я. (обращаясь к невидимке, чьё присутствие предполагается): Сообщи мне имя человека, с которым я хочу связаться.

(Буквы, на которые было указано стуками, сложились в слова: «Джеймс Уильям Янг».)

Дж.С.Я.: А теперь о ком я думаю?

Ответ: Фредерик Уильям Янг.

Дж.С.Я.: Каким недугом он страдает?

Ответ: Нервный тик.

Дж.С.Я.: Не мог бы ты прописать ему лечение?

Ответ: Сильный гипноз.

Дж С.Я.: Кто должен внушать?

Ответ: Некто, питающий к пациенту сильную симпатию.

Дж.С.Я.: Смог бы я добиться успеха?

Ответ: Нет.

Дж.С.Я.: А кто смог бы?

Ответ: Джозеф Риз. (Джентльмен, к которому мой дядя испытывал большое уважение.)

Дж.С.Я.: Потерял ли я недавно друга?

Ответ: Да.

Дж.С.Я.: Кто это был? (Я думал о мисс Янг, дальней родственнице.)

Ответ: Кристиана Лэйн.

Дж.С.Я.: Можешь ли сказать, где я сегодня ночую?

Ответ: У Джеймса Б., эсквайра, дом 9 по Кларджес–стрит.

Дж.С.Я.: У полковника Вимота, на Аппер Гросвенор–стрит.

Я был поражён точностью полученных мною ответов и потому сказал джентльмену, сопровождавшему меня, что очень хотел бы задать один вопрос, суть которого должна остаться в тайне. Я сказал ему, что он весьма обяжет меня, если выйдет на время в соседнюю комнату. Когда он выполнил мою просьбу, я возобновил разговор с миссис Хайден.

Дж.С.Я.: Я попросил своего друга удалиться, потому что меня очень заботит, чтоб он не узнал, о чём я буду спрашивать. Мне также не хотелось посвящать вас в содержание вопроса, однако, насколько я понимаю, ответ не может быть передан никаким иным способом, кроме как через вас. Как поступить в этих обстоятельствах?

Миссис Х.: Задайте вопрос в такой форме, чтобы ответ явился в виде одного слова, смысл которого будет ясен лишь вам одному.

Дж.С.Я.: Я попробуо. Произойдёт ли то, чего я опасаюсь?

Ответ: Нет.

Дж.С.Я.: Я не удовлетворён. Легко сказать «да» или «нет», но поверить я смогу лишь убедившись, что ты правильно меня понял. Сообщи хотъ одно слово, которое укажет мне, что тебе известны мои мысли.

Ответ: Завещание.

Ясно, речь шла о завещании, составленном в мою пользу, но находившемся под угрозой. Я хотел узнать, минует ли эта угроза. Полученный мною ответ оказался правильным.»

Можно добавить, что ни до, ни после этого сеанса мистер Янг так и не поверил в общение с духами, несмотря на предъявленное ему веское доказательство. Это, конечно, не делает чести его уму и способности воспринимать новое.

Весьма известные участники спиритических сеансов упоминаются в приводимом ниже письме, опубликованном в «Спиритуалисте» мистером Джоном Мэлкомом из Клифтона (Бристоль). Он излагает своё мнение по поводу того, где произошёл первый в Британии сеанс и кто были его свидетели:

«Дату я не помню, однако припоминаю, как моя знакомая — миссис Кроу, автор книги «Скрытая сторона природы»[104] пригласила меня на спиритический сеанс в дом миссис Хайден на Куин Анна–стрит, Кавендиш–сквер. Она сообщила мне, что миссис Хайден только что приехала из Америки, чтобы продемонстрировать спиритические явления тем, кого они могли бы заинтересовать. Присутствовали миссис Кроу, миссис Милнер–Гибсон, мистер Колли Граттан,[105] мистер Роберт Чамберс, доктор Даниэльс, доктор Самюэль Диксон и другие, не известные мне люди. В тот день были продемонстрированы весьма примечательные явления. С тех пор мне часто случалось заходить к миссис Хайден, и если поначалу я был склонен сомневаться в исключительности связанных с ней феноменов, то дальнейшие события настолько убедительно доказали мне возможность общения с духами, что я полностью уверовал в него.»

На страницах британской прессы разразилось неистовое сражение. Критические материалы, опубликованные в периодических изданиях «Хаузхолд уорд», «Лидер», «Зоист», вызвали возражения у мистера Генри Спейсера,[106] с которыми он и выступил в лондонской газете «Критик». Она же опубликовала пространное послание от некоего лица духовного звания из Кембриджа, подписавшегося «М.А.». Предполагается, что это был преподобный А.У.Гобсон из колледжа Св.Иоанна в Кембридже.

Послание этого джентльмена отличается яркостью и силой, однако его размеры не позволяют нам привести его здесь целиком. Он был первым, насколько нам известно, деятелем Церкви, выступившим по данному вопросу, поэтому обойти своим вниманием этот случай мы не можем. Странность, характеризующая, впрочем, дух той эпохи, состоит в том, что участники сеансов редко задумывались о религиозном смысле этого явления: в своих вопросах они чаще всего просили назвать второе имя своей бабушки или сообщить точное число своих дядьёв. Даже самые серьёзные люди задавали совершенно никчёмные вопросы, и никому не приходило в голову, какие перед ними открываются возможности для серьёзного обоснования религиозных верований. Деятель Церкви, о котором идёт речь, усмотрел, хоть и весьма неотчётливо, религиозную подоплёку этого явления. Его статья заканчивалась так:

«В заключение я обращаюсь к многочисленным деятелям Церкви, читающим «Критик». Будучи служителем Англиканской церкви, я считаю, что обсуждаемый предмет рано или поздно должен привлечь внимание моих собратьев–священников, как бы ни хотелось им проигнорировать его. Основания для этого, вкратце, таковы: если в нашей стране поднимется такой же ажиотаж, какой поднялся в Америке, — а оснований предполагать обратное у нас нет, — то духовенство будет попросту вынуждено высказать своё мнение, потому что этим мнением будут интересоваться буквально все. Ему придётся вмешаться и приложить немалые усилия, чтобы противостоять тем заблуждениям, которые этот «феномен» уже успел породить. Эдин Баллоу — самый одарённый и прозорливый из всех пишущих о проявлениях Спиритизма в Америке, серьёзно предостерегает своих читателей, чтобы они не верили в общение с духами и не позволяли всем этим «стукачам» подорвать их убеждения и религиозные верования (что уже случилось с тысячами людей). В Англии это явление только появилось, однако в течение нескольких месяцев, прошедших с момента приезда мистера и миссис Хайден, оно успело распространиться подобно лесному пожару. Я считаю себя вправе заявить, что ажиотаж ещё только начинается. Сначала людям кажется, что всё это — низкопробное шарлатанство и надувательство, потом, убедившись в существовании этого явления на собственном опыте, человек испытывает испуг и изумление, после чего принимается делать самые безумные выводы, к примеру, что всё это — дело рук дьявола, или (другая крайность) - новое Божественное откровение. Многие способные и образованные люди были на моих глазах совершеннейшим образом мистифицированы; никто не знает, как ко всему этому относиться. Со своей стороны, готов признать: я озадачен столь же сильно. Я чувствую, я глубоко убеждён, что это не шарлатанство. Я не только участвовал в многочисленных проверках, о которых говорилось выше, но и подолгу беседовал в частном порядке с мистером и миссис Хайден, причём по отдельности, и всё, сказанное ими, было отмечено печатью искренности и твёрдой убеждённости. Это не может, конечно, служить доказательством для посторонних, но для меня лично — может. Если имеет место обман, то они обмануты точно так же, как все прочие.»

Истинное значение этого явления поняли не деятели Церкви, а свободные мыслители, которые встали перед дилеммой: либо ополчиться против этого доказательства вечной жизни, либо, подобно многим из нас, констатировать, что их мировоззрение потерпело крах и что они побеждены их же собственным оружием. Они всегда просили доказательств, когда речь шла о трансцендентальном, и самые честные и последовательные из них были вынуждены признать, что эти доказательства получены. Благороднее всех поступил Роберт Оуэн, известный как своими работами в гуманитарной области, так и полной независимостью суждений в вопросах религии. Этот смелый и честный человек лично заявил, что новое явление ударило по нему подобно первым лучам восходящего солнца и залило рисовавшееся ему мрачное будущее золотым светом. Он писал:

«Я терпеливо изучил историю этих явлений, исследовал все сопутствующие факты (подтверждённые неисчислимое число раз достойнейшими людьми), принял участие в четырнадцати сеансах с медиумом миссис Хайден, причём она предоставила мне все возможности для проверки, нет ли с её стороны какого–либо обмана.

Я убеждён, что её действия не содержат никакого шарлатанства, более того, я считаю само это явление предвестником величайшего духовного переворота, который затронет самую суть жизни человечества.»

Миссис Эмма Хардиндж–Бриттен сообщает, что заявление Роберта Оуэна вызвало всеобщее удивление и заинтересованность, поскольку влияние его чисто материалистического мировоззрения, подрывавшего устои религии, было очень сильно в обществе. Она говорит, что один из самых знаменитых государственных деятелей Англии заявил: «Миссис Хайден надо поставить памятник только за то, что она убедила Роберта Оуэна.»

В скором времени в число новообращённых попал и знаменитый доктор Эллиотсон, президент Общества секуляризации,[107] до того, подобно Св.Павлу, жестоко нападавший на Новое Откровение. Вместе с доктором Эшбернером они оказались в числе наиболее известных людей, выступавших в поддержку гипнотизма в ту пору, когда даже это очевидное явление нуждалось в доказательствах своего существования, и любому медику, верившему в него, грозила репутация шарлатана. Оба они пережили довольно болезненный период в своих отношениях, когда доктор Эшбернер с энтузиазмом отдался изучению более возвышенного предмета, а его друг был вынужден не просто дискутировать с ним, но и активно ему противостоять. Этот разлад был преодолён лишь тогда, когда Эллиотсон полностью изменил своё мнение о Спиритизме, миссис Хардиндж–Бриттен, посетившая Эллиотсона в преклонном возрасте по его настоятельной просьбе, писала: «Тёплая привязанность к Спиритизму, который этот почтенный джентльмен считал величайшим Откровением, осветившим ему тёмный путь в потусторонний мир, сделал его кончину актом торжества веры, полным радостного предчувствия.»

Как и следовало ожидать, широкое распространение феномена столоверчения вскоре вынудило учёных–скептиков признать факт его существования. Они, конечно, утверждали, что объяснение загадочного движения столов внешними причинами — глубокое заблуждение. Брэйд, Карпентер и Фарадей[108] публично заявили, что наблюдаемые эффекты — следствие бессознательных мышечных движений. Фарадей создал хитроумный прибор, который, по его мнению, полностью подтвердил эту теорию. Однако дело в том, что, подобно многим другим скептикам, Фарадей ни разу не имел дела с хорошим медиумом, достоверные факты бесконтактного движения столов опровергают все его предположения. Представьте себе дилетанта–астронома, не имеющего даже подзорной трубы, насмешливо и высокомерно оспаривающего выводы учёных, работающих с телескопом, — и вы поймёте, кому подобны люди, не обладающие собственным опытом в области психических явлений, но тем не менее высказывающие критические суждения по этому вопросу.

Дух того времени, без сомнения, очень точно выражен сэром Дэвидом Брустером. Говоря о приглашении, полученном им от Монктона Милнза на встречу с мистером Галла, путешественником по Африке, «подтверждающим, что миссис Хайден назвала ему такие африканские имена и географические названия, которые были известны лишь ему одному», сэр Дэвид даёт следующий комментарий: «Кажется, весь мир сошёл с ума.»

Миссис Хайден пробыла в Англии около года и вернулась в Америку к концу 1853 года. Когда–нибудь, когда будет установлена истинная связь между этим событием и другими, её визит на Британские острова оценят как эпохальный. Одновременно с ней в Англии находились ещё два медиума из Америки — миссис Робертс и миссис Джей, прибывшие вскоре вслед за ней, однако оне не оказали большого влияния на развитие движения; повидимому их психическая сила была весьма незначительна.

Отголоски событий того времени можно найти и в публикуемом ниже отрывке из статьи о Спиритизме, помещённой в не имеющем ничего общего со Спиритизмом журнале «Йоркширмэн» 25 октября 1856 года:

«По нашему убеждению, английская публика в целом недостаточно хорошо знакома с сущностью доктрин Спиритизма, и большинство читателей не верит тому, что в нашей стране эти теории могут иметь серьёзное влияние. Не отрицаем, что обычное столоверчение и ему подобные явления хорошо нам известны. Два–три года назад ни одна вечеринка не обходилась без спиритических опытов… В те времена рассылались приглашения «на чай и столоверчение»; принимая участие в этом новом развлечении, мы всей семьёй крутились как сумасшедшие вокруг всяческих предметов меблировки.»

Объявив далее, что вмешательство Фарадея «вынудило духов удалиться» и об их проделках на некоторое время перестали говорить, журнал продолжает:

«Однако нам доподлинно известно, что вера в Спиритизм живёт не только на территории Соединённых Штатов: она нашла значительное число приверженцев и в нашей собственной стране.»

В то время поведение прессы мало отличалось от нынешнего: те же насмешки и искажение фактов. Но даже если факты и соответствуют действительности, то их значение сознательно умаляется. К примеру, «Таймс» (газета, плохо информированная в области психических явлений и не скрывающая своей враждебности к ним) публикует в передовой статье, появившейся несколько позже, следующие тезисы:

«Если бы можно было простым актом воли снять шляпу с вешалки, чтобы не ходить за ней самому и не звать слугу — это было бы уже кое–что. Если бы вращение стола могло приводить в действие кофемолку — это стало бы большим достижением. Пускай наши медиумы и ясновидящие, вместо того, чтобы узнавать, что сделалось с тем, кто умер пятьдесят лет назад, поинтересуются, каков будет курс на Фондовой бирже через три месяца.»

Подобные рассуждения, обнародованные на страницах крупнейшей газеты, наводят на мысль о том, что, видимо, в те времена само движение было ещё недостаточно зрелым. Однако не это обстоятельство, ни сугубый материализм эпохи не могли сами по себе помешать восприятию идеи о потустороннем вмешательстве. Неприятие её в значительной мере порождалось безответственностью людей, занимавшихся общением с духами. Большинство из них не смогли полностью оценить всей важности сигналов, поступавших из потустороннего мира, и считали их, по свидетельству йоркширского журнала, новым видом развлечений, своего рода возбудителем для пресыщенной публики, погрязшей в мирских заботах.

Но в то время, как смертельный, по мнению прессы, удар был нанесён Спиритизму и полностью подорвал доверие к этому движению, во многих местах исследования продолжались — и без излишнего ажиотажа. По свидетельству Хоуита, здравомыслящие люди «с успехом продолжали проверку нового способа общения с ангелами и убеждались в их реальном существовании». По его меткому замечанию, «медиумы, выступавшие на публике, были не более, чем вестниками нашего движения.»

Если судить только по общественному резонансу той эпохи значение деятельности миссис Хайден следует признать весьма ограниченным. Для публики в целом она являлась лишь курьёзом, приковавшим к себе внимание на несколько дней, однако семена, брошенные ею, начали медленно прорастать. Она сообщила первичные знания о самом явлении, после чего люди, зачастую не поднимая лишнего шума, начинали собственные исследования, чтобы самим докопаться до истины. Причём осторожность, пришедшая с опытом, вынуждала их не распространяться о результатах своих экспериментов. Вне всякого сомнения, миссис Хайден с успехом выполнила возложенную на неё миссию.

Развитие спиритического движения можно уподобить морскому приливу, когда за спадом предыдущей волны следует подъём новой, более высокой. После каждого спада начинает казаться, что наступил штиль, но тут накатывает новый вал мощнее прежнего. Период между отъездом миссис Хайден в 1853 году и появлением Д.Д.Хоума в 1855–м — это первое затишье на берегах Англии. Невежественным противникам Спиритизма показалось, что это — конец. Однако в тысячах домов по всей стране продолжались опыты: многие из тех, кто живя в эпоху мертвящего материализма, утратил веру в явления духовного порядка, получили подтверждение их реального существования. С облегчением или с благоговейным страхом эти люди начали понимать, что на смену эпохе веры приходит эпоха знания, о которой говорил ещё Св.Пётр. Верные последователи Писания вспомнили слова своего Учителя: «Многое должен был сказать, но вы всё равно сейчас не поймёте» и задумались о том, не являются ли странные проявления потусторонних сил частью этого знания?

Таковы были семена, посеянные миссис Хайден в Лондоне. Другая цепь событий привела к тому, что спиритические явления стали известны в Йоркшире. Произошло это благодаря приезду в город Кейгли мистера Дэвида Ричмонда — американского шейкера, связавшегося с мистером Уэзерхедом и заинтересовавшего его новым явлением. Были обнаружены феномены столоверчения, выявлены медиумы среди местных жителей, и появился мощный центр, существующий и поныне. Из Йоркшира явление распространилось в Ланкашир. Интересно, что мистер Уэлстенхолм из Блэкберна, скончавшийся в 1925 году в почтенном возрасте, спрятался, будучи мальчиком, под одним из столов, где и имел возможность наблюдать это явление во время одного из сеансов. Надеемся, что он не способствовал ему физически. В Кейгли в 1855 году начала выходить газета «Йоркшир спиричуэл телеграф». Все затраты по её изданию, а также многие другие расходы взял на себя Дэвид Уэзерхед. Этого человека следует упомянуть в числе пионеров, посвятивших все свои помыслы новому движению. Кейгли до сих пор остаётся важным центром изучения психических явлений.

Глава 8. Развитие событий в Англии

Изданный миссис де Морган отчёт о развитии Спиритизма охватывает десятилетний период: с 1853 по 1863 год. Эта книга, снабжённая подробным предисловием профессора де Моргана, стала первым знаком того, что новое движение, распространяясь в массах, одновременно становится более глубоким по своей сути. Вслед за нею вышли в свет работы Д.Д.Хоума и братьев Дэвенпорт, о которых мы подробно поговорим ниже. Диалектическое общество начало свои исследования в 1869 году — им мы также посвятим отдельную главу. 1870 год стал годом начала исследований, предпринятых Вильямом Круксом в ответ на скандал, вызванный отказом людей науки «исследовать причины и природу фактов, признанных столь значительным числом компетентных и достойных доверия свидетелей». В «Ежеквартальном научном журнале» («Quarterly Journal of Science») он написал, что миллионы людей верят в эти явления, и добавил: «Я хотел установить, какие законы управляют этими весьма примечательными явлениями, распространившимися в наше время чрезвычайно широко.»

Полное описание его исследований опубликовано в 1874 году. Оно вызвало столь бурную реакцию в среде наиболее консервативных учёных мужей — тех, чей рассудок оказался в плену ограничений, накладываемых их специальностью, что начались даже разговоры об исключении его из рядов Королевского общества. Гроза в конце концов миновала, однако её жестокий натиск настолько обескуражил Крукса, что он на протяжении многих лет оставался крайне осмотрительным во всех своих публичных выступлениях. Преподобный Стэнтон Мозес появился на сцене в 1872–1873 годах. Продемонстрированные им автономно появлявшиеся надписи заставили многих рассматривать это явление как феномен духовного плана. Оно, конечно, может вызвать любопытство, однако здравый смысл протестует против переоценки его значимости.

Публичные лекции и общение с духами в состоянии транса стали обычными явлениями того времени. Миссис Эмма Хардиндж–Бриттен, миссис Кора Л.В.Таппэн и мистер Дж.Дж.Морзе вызвали интерес обширной аудитории своими яркими устными выступлениями, инспирированными, как считается, воздействием из духовного мира. Мистер Джеральд Массей, известный поэт и писатель, и доктор Джордж Секстон также выступили с публичными лекциями. Всё это привело к росту известности спиритических явлений.

Учреждение в 1873 году Британской национальной ассоциации спиритов[109] придало мощный импульс этому движению, в первую очередь потому, что его членами стали многие известные люди. Среди них — графиня Кэйтнесс, миссис Макдугал–Грегори (вдова профессора Грегори из Эдинбурга), доктор Стэнхоуп Спиэр, доктор Галли, сэр Чарльз Айшем, доктор Морис Дэвис, мистер Х.Д.Дженкин, доктор Джордж Секстон, миссис Росс Чёрч (Флоренс Мэриэт), мистер Ньютон Крослэнд и мистер Бенджамин Колмэн.

Миссис Дженкин (Кейт Фокс) и мисс Флоренс Кук продемонстрировали медиумизм высочайшего уровня в области физических явлений. Знаменитый медиум–целитель — доктор Дж.Р.Ньютон приехал в 1870 году из Америки и произвёл большое число исцелений во время бесплатных сеансов. С 1870 года начались замечательные сеансы миссис Ивритт, потрясшие многих впечатлительных людей. Как и Д.Д.Хоум, она выступала перед публикой бесплатно. Очень убедительными были такие медиумы, как Херн и Уильямс, миссис Гаппи, Иглинтон, Слэйд, Лотти Фаулер. Фотографии духов, полученные в 1872 году Хадсоном, вызвали громадный интерес, а в 1875–м доктор Альфред Рассел Уоллес выпустил свою знаменитую книгу «О чудесах в современном Спиритизме».[110]

Проследить развитие Спиритизма в тот период можно по достойным доверия свидетельствам современников, особенно тех, чей опыт и положение позволяли им высказать компетентное мнение. Однако прежде, чем устремить свой взгляд в те времена, давайте посмотрим, каковой была ситуация в 1866 году. Обзор, составленный мистером Вильямом Хоуитом, содержит такие любопытные подробности, что автор не может удержаться от цитирования нескольких абзацев:

«Положение Спиритизма в современной Англии, где пресса обладает поистине неисчерпаемым могуществом, казалось бы безнадёжно. Уже использованы, кажется, все возможные средства, чтобы навредить Спиритизму и сделать из него посмешище; сначала его допустили на страницы газет в надежде на то, что его абсурдность и бесполезность будут очевидны для всех и что более умным противникам не составит большого труда, прибегнув к неопровержимым аргументам, разбить его наголову. Однако оказалось, что доводы разума и факты свидетельствуют в его пользу. Далее последовали бессмысленные оскорбления и злословие в адрес Спиритизма, а затем, словно по сговору, пресса решила выплёскивать на свои страницы любую ложь или бред, касающиеся Спиритизма, игнорируя какие–либо объяснения, опровержения или материалы в его защиту. Все прочие способы задушить Спиритизм не сработали, остался только один: заклеить ему рот пластырем и дать всем желающим возможность перерезать ему горло, если получится. Таким–то образом его хотят искоренить как чуму.

Современное общественное мнение, отношение прессы и властей, попытки подавления, предпринимаемые учёными кругами, ненависть предводителей всех существующих Церквей и вероисповеданий, любые проявления тупости и злобы, находящие поддержку у прессы, собственные внутренние противоречия — другими словами, очевидная всеобщая непопулярность Спиритизма должна была давно стереть его с лица земли. Однако так ли это? Напротив, он всё больше и больше проникает в сознание широкого круга мыслящих людей: никогда прежде число его сторонников не росло с такой быстротой. Его истинность находит всё более серьёзные и красноречивые подтверждения; интерес к нему неуклонно растёт. Пока газеты и малообразованная публика безудержно злословили, пытаясь дискредитировать Спиритизм, леди и джентльмены из среднего и высшего классов собирались на Харли–стрит на вечера, устраиваемые Эммой Хардиндж, и с замиранием сердца внимали разнообразным и красноречивым сообщениям из потустороннего мира. О братьях Дэвенпорт, наверное, тысячу раз было сказано, что они шарлатаны, причём откровенные шарлатаны, а они в тысячный раз демонстрировали явления, объяснить которые можно только с точки зрения Спиритизма.

Что всё это значит? На что указывает? Это значит, что газеты и учебные заведения, органы городского управления и суды испробовали все бывшие в их распоряжении средства, но добиться успеха не смогли. Явление, которое они сами объявили несостоятельным, пустым, не заслуживающим внимания или просто–напросто надувательством, поставило их в тупик. Если оно сплошная глупость и надувательстно, то почему вся их учёность, все их необоснованные обвинения, изощрённые методы нападения, лишающие противника возможности защищаться, все средства контроля над массовым сознанием, вся их логика, сарказм и красноречие оказались бессильны перед лицом этого явления? Им не удалось не то что поколебать или унизить его, — они не смогли тронуть ни одного волоса на его голове, ни одной складки на его одежде.

Не пора ли этому средоточию мудрости и величия — учёным и просвещённой публике, законодателям, судьям и руководителям колледжей, красноречивым парламентским любимцам, магнатам прессы — всей этой тяжёлой артиллерии разума, представляющей собой грандиозную систему образования, церкви, государства и аристократии, всем тем, кто считает себя проводником истины, не пора ли им всем попытаться осознать, что они имеют дело с весьма серьёзным явлением, заслуживающим доверия? Что всё то, что они объявили призраком, представляет собой нечто реальное и вполне жизнеспособное?

Я не прошу тех, кто управляет миром: откройте глаза, поймите, что ваши усилия тщетны, признайте своё поражение! Они, наверное, никогда не захотят признать своего позора. Я обращаюсь к самим спиритам: какими бы чёрными ни казались вам нынешние дни, на самом деле они полны самых светлых надежд на будущее. Несмотря на то, что все вдохновители общественного мнения объявили Спиритизму войну, он никогда не был так близок к полной победе, как сейчас. На нём лежит печать, характерная для всех значительных явлений современной эпохи: это печать исторической правды. Сейчас он ведёт сражение, которое сопутствует любой великой реформе — общественной, моральной, интеллектуальной или религиозной, и у него есть все предпосылки к тому, чтобы победить.»

Свидетельством изменений, происшедших с тех пор, как мистер Хоуит опубликовал в 1866 году свои заметки, стала статья «Спиритизм и наука», появившаяся в газете «Таймс» 26 декабря 1872 года.[111] В этой статье, занявшей три с половиной колонки, высказывается мнение, что «пришло время компетентным людям разрубить этот гордиев узел», но никак не объясняется, почему отказано в компетентности таким известным людям, как Крукс, Уоллес и де Морган.

Говоря о маленькой книжке лорда Адэра, изданной в частном порядке и посвящённой опытам с Д.Д.Хоумом, автор названной статьи, похоже, находился под сильным впечатлением от общественного положения людей, свидетельства которых там приведены. Статья полна неуклюжего юмора и снобизма:

«Том, лежащий перед нами, свидетельствует о широчайшем распространении, которое эта глупость получила в обществе. Нам дал его весьма уважаемый в кругах спиритов человек, настоятельно попросив, чтобы имена упомянутых в нём лиц не были преданы гласности. В книге 150 страниц отчётов о спиритических сеансах, она была издана родовитым графом, членом Палаты лордов, недавно покинувшим этот мир. Покинувшим, мы уверены, и столы, и стулья, населённые духами, к которым он при жизни испытывал неразумную, но сильную привязанность. О вещах совершенно непривычных, способных привести человека в полное изумление, в этой книге говорится совершенно спокойно, как о проверенных фактах. Мы не станем подвергать читателя испытаниям, приводя цитаты из книги, пусть он поверит нам на слово, когда мы скажем, что речь там идёт о всех возможных «проявлениях потустороннего» — от пророчеств до явлений более низкого плана.

Но нам хотелось бы обратить внимание читателя на список пятидесяти свидетелей, помещённый на титульном листе. Среди них — вдовствующая герцогиня и другие высокопоставленные леди, капитан гвардии, нобльмен, баронет, член Парламента, несколько официальных лиц из научных и других учреждений, адвокат, торговец и врач. Представлены все слои высшего и среднего общества, причём представлены далеко не самыми глупыми и бестолковыми людьми, если судить по их общественному положению и задаваемым ими вопросам.»

Доктор Альфред Рассел Уоллес — знаменитый натуралист — описывает своё посещение группового сеанса, проведённого одним из медиумов (из письма в газету «Таймс», опубликованного 4 января 1873 года):

«Полагаю, не будет преувеличением сказать, что основные черты этого феномена в настоящий момент хорошо известны. Он может быть причислен к явлениям, необъяснимым с точки зрения тех законов природы, которые известны нам в настоящий момент. Его значение весьма велико для толкования событий прошлого, ибо история полна намёков на подобные факты, а также для объяснения природы разумной жизни, ибо физические науки неспособны в полной мере пролить свет на эту проблему. Кроме того, я глубоко убеждён в том, что все философы, к какой бы школе они ни принадлежали, не могут спать спокойно, пока не подвергнут тщательному и серьёзному исследованию этот феномен и не примут в расчёт само его существование.»

Изучение эктоплазмы и лабораторные эксперименты очень многих отвлекают от самого главного. Уоллес был одним из немногих поистине великих исследователей, чей мощный и объективный ум охватил всю истину в целом, от тончайших физических проявлений потусторонней силы — до величайшего Учения, которое может быть создано на основе знаний об этой силе, учения, способного своей стройностью и безусловностью далеко превзойти любую теорию, известную человеческому разуму. Публично выраженное признание и постоянная поддержка со стороны великого учёного — одного из первейших мыслителей своей эпохи, были тем более ценны, что ему хватило мудрости понять, что вслед за открытием описываемых нами явлений может последовать великая революция в религиозном сознании. Забавно, что в те времена мудрость оказалась дарована людям с обострённой чувствительностью и, за редким исключением, несвойственна людям, имевшим образование. Сердце и интуиция попали в цель, стрелы разума — прошли мимо. Хотя, казалось бы, требовалось всего–навсего составить нехитрую цепь умозаключений, которую можно проиллюстрировать следующим диалогом, построенным в манере Сократа: «Удалось ли нам войти в контакт с разумами людей, которые уже умерли?». Спириты отвечают: «Да». — «Сообщили они нам о своей жизни после смерти и о том, как повлияли на эту жизнь их земные деяния?». Снова ответ: «Да». — «Совпадает ли эта реальность с описаниями, приводимыми какой–нибудь из земных религий?». — «Нет». Спириты смиренно восприняли это послание и приводят своё служение Богу в соответствие с действительным положением вещей.

В 1876 году сэр Вильям Баррет (в те времена профессор) вынес спиритические явления на обсуждение Британского объединения «За прогресс науки».[112] Его работа называлась «О некоторых явлениях, сопровождающих анормальные состояния рассудка». Ему с превеликим трудом удалось добиться обсуждения этой темы. Совет по биологии отклонил его работу и передал её в подкомитет по антропологии, где она была принята к обсуждению лишь благодаря решающему голосу председателя — доктора Альфреда Рассела Уоллеса. Полковник Лэйн Фокс помог сломить сопротивление, задав вопрос: «Если в прошлом году мы обсуждали проблему древнего колдовства, почему бы нам не поговорить о колдовстве современном?». Первая часть работы профессора Баррета посвящена гипнотизму, а вторая — описывает его работу по изучению спиритических явлений и содержит призыв к дальнейшим научным изысканиям в этой области. Он приводит убедительные подробности, касающиеся стука, свидетелем которого он был вместе с неким ребёнком («Спиритуалист», 22 сентября 1876 года).

В ходе обсуждения сэр Вильям Крукс сообщил о случаях левитации, продемонстрированных ему Д.Д.Хоумом. Он сказал: «Свидетельств в пользу существования левитации имеется больше, чем в пользу существования любого другого явления, выносившегося когда–либо на обсуждение Британской ассоциации.» Кроме того, он сделал следующие пояснения относительно своих собственных методов изучения психических явлений:

«Когда обсуждался феномен доктора Слэйда, меня попросили провести исследование, и тогда же я поставил ряд обязательных условий: исследования должны происходить в моём собственном доме, в присутствии тех, кого я укажу лично. Ход эксперимента также определяю я, и мне должна быть предоставлена полная свобода в выборе аппаратуры. Я всегда старался, насколько это возможно, предоставить физическим приборам фиксировать всё самостоятельно, а своим собственным органам восприятия доверял лишь в разумной степени. Но в вопросе о доверии к субъективному восприятию вынужден не согласиться с мистером Барретом, говорящим, что исследователь–физик не может сравниться с профессионалом–фокусником. Я считаю, что исследователь–физик не только может с ним сравниться, но и имеет определённое преимущество.»

Известный математик лорд Рейли внёс важный вклад в обсуждение, заявив следующее:

«Мы должны отдать должное отваге профессора Баррета (поскольку углубление в данный предмет безусловно требует смелости), решившегося довести до нашего сведения результаты своих тщательно поставленных опытов. Сам я уже два года интересуюсь этими явлениями. Прежде всего меня заинтересовали исследования мистера Крукса. Мои возможности не были столь благоприятны, как те, что посчастливилось иметь мистеру Баррету, однако и мне удалось пронаблюдать достаточно много, чтобы убедиться в неправоте тех, кто насмешками пытается отвратить людей от дальнейших исследований в этой области.»

Следующий докладчик — мистер Грум Напье — вызвал смех, рассказав об успешно проведённых психометрических опытах, имевших целью получить описания людей по их почерку, написанные которым тексты находились в запечатанных конвертах. Когда же он перешёл к описанию наблюдавшихся им огней, вызванных духами, взрывы хохота заставили его ретироваться с кафедры. Отвечая своим оппонентам, профессор Баррет сказал:

«Изучение данного предмета продвинулось за последние несколько лет далеко вперёд. Работа, связанная с осмеянным в своё время явлением «так называемого спиритизма», была принята к обсуждению Британским объединением и подвергнута всестороннему анализу на сегодняшнем заседании.»

Лондонская газета «Спектейтор» опубликовала статью «Заседание Британского объединения, посвящённое работе профессора Баррета». Эта статья начинается с заявления, свидетельствующего о широте взглядов автора:

«Перед нами подробное сообщение о работе профессора Баррета и о заседании, на котором она обсуждалась. Хочется выразить надежду, что Британское объединение предпримет реальные шаги по изучению предмета этой работы, проигнорировав протесты со стороны группы учёных, которую мы бы назвали «партией самонадеянного недоверия». Мы употребляем это название, ибо надо быть поистине самонадеянным, чтобы предполагать, будто нам досконально известны все законы природы и что мы можем признать не вызывающими доверия факты, тщательно проверенные опытнейшими наблюдателями, всего лишь на том основании, что они на первый взгляд противоречат всему известному до сих пор.»

Воззрения сэра Вильяма Баррета постоянно развивались, что незадолго до кончины, случившейся в 1925 году, привело его к признанию Спиритизма. За свою жизнь он был свидетелем того, как весь мир преодолел неприятие явлений такого рода, хотя внутри Британского объединения явного прогресса он заметить не смог, ибо его консерватизм не претерпел существенных изменений. Нельзя, однако, считать эту тенденцию абсолютным злом. Сэр Оливер Лодж отметил, что если бы проблемы психической науки стали отвлекать учёных от серьёзных вопросов, связанных с материальным миром, вполне возможно, что эти последние так и не нашли бы своего решения. Примечательно также, что в одном из разговоров с автором этих строк сэр Вильям Баррет упомянул, что все четыре человека, оказавшие ему поддержку в тот трудный и очень важный момент, впоследствии удостоились самой почётной для британца награды — ордена «За заслуги». Это лорд Рейли, Крукс, Уоллес и Хаггинс.

Столь интенсивное развитие Спиритизма не могло не сопровождаться некоторыми нежелательными явлениями. Таковых было по крайней мере два. Во–первых, ложные медиумы, о которых в те времена только и говорили. В свете современных более полных знаний ясно, что не всё, что тогда принималось за обман, являлось таковым на самом деле. В то же время чрезмерная доверчивость тогдашних спиритов, конечно же, становилась прекрасной питательной средой для всякого рода шарлатанства. Президент кембриджского университетского Общества психологических исследований, мистер Дж.А. Кэмпбелл, делая в 1879 году доклад на заседании общества, сказал:[113]

«С момента появления мистера Хоума число медиумов растёт год от года. Соответственно растёт количество дураков и обманщиков. В глазах дураков любое привидение — это ангел небесный. Впрочем, им становится не только привидение, но каждый жулик, завернувшийся в простыню и заявляющий, что он — материализованный «дух». Образовалась так называемая религия, дающая самые святые имена привидениям, которых изображают карманники. Я не стану тратить время на рассказы об этих «божествах» и о доктринах, ими проповедуемых: нечто подобное возникает всегда, когда глупость и невежество пытаются вооружиться каким–нибудь новым открытием. Это приводит лишь к недоразумениям, к искажению истины, а то и к преступлениям. Что произойдёт, если позволить ребёнку играть со скальпелем? И кто, кроме невежды, станет винить в возможных последствиях «этот гадкий ножик»? Спиритическое движение постепенно избавляется от подобных уродств: оно становится скромнее, очищается и крепнет. И эта тенденция будет нарастать, если люди, обладающие чувствительностью, и люди, обладающие знанием, не утратят стремления к совместной исследовательской работе.»

Второе нежелательное явление — это распространение антихристианского спиритизма, — движения, которое нельзя однако назвать «антирелигиозным». Развитие этого течения заставило Вильяма Хоуита и многих преданных сторонников Спиритизма отмежеваться от спиритического движения. Хоуит и другие выступали в «Спиричуэл мэгезин» с замечательными статьями, направленными против этой тенденции.

Призыв к умеренности и осторожности содержится в докладе мистера Уильяма Стэнтона Мозеса, сделанном 26 января 1880 года на заседании Британской национальной ассоциации спиритов: