Бродяга Гора

Увы, было уже поздно. В нескольких футах позади меня чудовищная железная решетка обрушилась прямо на палубу галеры. Меня подбросило в воздух, толстые доски со страшным треском переломились, словно тонкие прутики, разрубленные огромным топором Каллимаха. Некоторых из наших людей толчок сбросил в воду, другие пытались уцепиться за обломки разбитого судна. А на стене, как по волшебству, появились лучники, скрывавшиеся до сего момента за ее зубцами.

Долю мгновения я держался за подскочивший вверх нос галеры, а когда он стал падать в воду, прыгнул и сам, стараясь не угодить под обломки. Вынырнув, тяжело дыша, отплевываясь и моргая, я попытался сориентироваться. Обрубленный нос галеры ушел на дно, вокруг меня плавали щепки. Позади за решеткой стремительно погружалась в воду остальная часть судна.

Лучники со стен поливали дождем стрел барахтавшихся в воде или пытавшихся уцепиться за деревянные обломки. Нырнув, я проплыл под водой к воротам, но решетка уже опустилась полностью.

Металлические прутья погрузились в круглые шестидюймовые отверстия, проделанные в твердом каменистом дне. Поднырнуть под нее было невозможно, так же как и протиснуться между прутьями, — решетка оказалась слишком плотной.

Наконец, когда воздух кончился и оставаться под водой было уже невмоготу, я вынырнул и уцепился за решетку, пытаясь восстановить дыхание и способность видеть.

За воротами я не увидел ничего, кроме плававших в лунном свете обломков да качавшихся между ними стрел. Не приходилось сомневаться в том, что их соберут, высушат и снова пустят в дело. Галеры, которые мы вели на буксире, теперь были брошены на произвол судьбы и дрейфовали в отдалении.

Со стены донесся язвительный смех.

Потом над водой появился свет фонаря и к решетке приблизилась маленькая лодка. Прильнув к железу, я почувствовал, как на мою шею накинули веревку.

30. МЕНЯ ДОПРАШИВАЮТ И ОТПРАВЛЯЮТ В КАЗЕМАТ, ГДЕ НАХОДИТСЯ ПОДЪЕМНЫЙ МЕХАНИЗМ. ДЕВУШКУ ОЖИДАЕТ ПОРКА

— Ну-ка, посмеемся над ним, — сказал Поликрат.

Обнаженная рыжеволосая красотка прижалась ко мне и стала ласкать, страстно и чувственно. Я напрягся в своих цепях. Волосы мои оставались мокрыми после купания во внутреннем озере пиратской крепости, на шее вздулся след от веревочной петли, с помощью которой меня выудили из воды. Одежду с меня, разумеется, сорвали. Руки и ноги приковали цепями к четырем железным кольцам перед помостом, на котором сидел пиратский вожак.

Лениво развалившийся в своем кресле Поликрат поднял палец, и еще одна девушка — я вспомнил, что ее звали Таис, — темноволосая обнаженная красотка, опустилась на колени и стала облизывать мою правую ступню.

— На кого ты работаешь? — осведомился Поликрат.

— Ни на кого, — сердито ответил я.

Поликрат подал еще один знак, и Лита, являвшаяся не так давно свободной гражданкой Виктории, поспешила ко мне. Я вспомнил, как эту самую женщину на глазах у напуганной толпы ее сограждан раздели и бросили на колени. Клочок шелка, сброшенный ею, ниспадал с одной ступеньки на другую. Ткань была очень тонка и облегала все, к чему прикасалась, будь то камень или женское тело. Зернистая структура мрамора просвечивала сквозь шелк.

Девушка принялась целовать мою левую ступню, причем делала это так пылко и самозабвенно, что стало понятно: она самой природой предназначена для ошейника.

«Увы, — подумал я, — это открытие было сделано не свободными гражданами Виктории, а разнузданными разбойниками. Свободные, но законопослушные люди часто бывают слишком наивны, простодушны или нерешительны для того, чтобы лишить свободы женщину, пусть она и мечтает об этом. Конечно, распознать под одеждами и вуалью свободной женщины прирожденную рабыню не так-то просто: лишь ошейник и рабская туника позволяют ее натуре проявиться безошибочно. На Горе говорят, что одежда призвана скрывать рабскую суть женщины, тогда как туника та-теера, ошейник, клеймо и все прочее — чтобы ее подчеркнуть».

— Ты Джейсон из Виктории, не так ли? — спросил Поликрат.

— Да, — признал я.

Клиомен, стоявший рядом с креслом Поликрата, улыбнулся. Четверо или пятеро головорезов-телохранителей замерли возле помоста, скрестив руки на груди. Тут же на расстеленных мехах лежали предназначенные на потеху пиратам рабыни.

На некоторых красовались полоски кожи, на других — живописные лоскуты ткани, иных украшали только цепи. Кое-кого из этих девиц я помнил по пиру, который давал Поликрат в мою честь. Там были темноволосая Релия, блондинка Тела, по-прежнему носившая белый шелк, хотя, наверное, ублажила пиратов уже тысячу раз, светловолосые сестренки из Коса Мира и Тала, невысокая смуглянка Бикки, девушки, танцевавшие на празднике, а потом отданные на потребу распаленным мужчинам, и некоторые другие. Большинства из них я, однако, не знал. У таких людей, как Поликрат, в избытке всего, как золота, так и женщин.

— Действуешь ли ты по наущению Тасдрона, трактирщика из Виктории, состоящего в сговоре с Глико, купцом из Порт-Коса? — спросил Поликрат.

— Нет, — сказал я.

— Очень скоро, — заявил пиратский главарь, — мы разделаемся с этими глупцами, а Викторию покараем так, что тамошний сброд сотню лет не осмелится сказать ни слова нам поперек.

— Этот заговор существует только в твоем воображении, — заявил я. — Мне просто удалось собрать несколько смельчаков, чтобы попытаться захватить твою крепость.

— А как насчет маяка, который ты собирался установить? — со смехом осведомился Поликрат. — И зачем, в таком случае, тебе понадобились корабли, которые остались болтаться без толку за воротами?

Я промолчал. Очевидно, Поликрат знал о многом.

— Релия, Тела, — к нему! — велел Поликрат.

Две девушки торопливо опустились на колени рядом со мной. Релия стала целовать и покусывать мою правую руку от ладони до плеча. Тела проделывала то же самое с левой. Я напрягся в цепях, но поделать ничего не мог.

— Неужто ты и вправду надеялся проникнуть в мою крепость с помощью такой нехитрой уловки? — спросил Поликрат.

— Да, — ответил я, тяжело дыша в своих оковах.

— Нелепый план! — заявил Поликрат. — Глупее не придумаешь.

— План был превосходный, — возразил я. — Но как ты догадался, что мы не те, за кого пытались себя выдать? Ведь я знал все пароли и отзывы.

— Разве это не ясно? — улыбнулся пират.

— Нас предали, — вздохнул я.

— Ну конечно. — Пират снова улыбнулся. — Тебя действительно предали.

— Ты знал, что я попытаюсь захватить ворота?

— Конечно знал, — ответил Поликрат.

Каких же дураков сделал он из нас! С каким грохотом обрушилась решетка ворот, уничтожив нашу передовую галеру!

— Кто этот предатель? — спросил я.

— Может быть, сам Тасдрон, — сказал Поликрат, — может быть, даже Глико, прикинувшийся душой заговора. Не исключено, что твой распрекрасный друг Каллимах состоял у нас платным осведомителем, хотя с тем же успехом вас могла выдать случайно прознавшая о ваших кознях ничтожная рабыня.

— А мог и какой-нибудь солдат или матрос с наших галер, — вздохнул я.

— Конечно, — согласился Поликрат.

Я забился в цепях.

— Да не дергайся ты так, господин, — укоризненно прошептала рыжеволосая девушка. — Ты ведь сам понимаешь, что тебе не убежать. Ты беспомощен, так что расслабься и наслаждайся прикосновениями моих рук и губ… Пока есть такая возможность.

Я заскрежетал зубами от ярости, подумав о другой рабыне. Уж не Пегги ли, девушка с Земли, выдала наш замысел пиратам? Она могла подслушать наш разговор, а уж с тем, чтобы передать кому-то полученные сведения, у трактирной рабыни сложностей бы не возникло. Она могла сделать это в уединении алькова, ублажая какого-нибудь пирата.

— Господин, — укоряюще промолвила рыжеволосая рабыня, целуя меня.

Я напрягался, силясь ослабить цепи, но горианская сталь была крепка. И по мере того, как одна рабыня ласкала меня все жарче, во мне крепла уверенность в том, что в предательстве виновна другая. Кому, кроме Пегги, могли быть известны наши планы? От кого, кроме женщины, следует ждать измены? От ярости я потерял контроль над собой, взревев, точно зверь. Попадись прелестная блондинка мне в руки, ей не позавидуешь. Странно, однако, что у нее хватило на это смелости. Ради чего она шла на такой риск? Ведь наверняка она понимала, что в отношении рабынь-изменниц мужчины Гора не проявляют ни малейшей снисходительности.

— А скажи-ка мне, Джейсон из Виктории, не тебя ли мы принимали и чествовали здесь как посланца Рагнара Воскджара? — осведомился Поликрат.

— Конечно меня, — огрызнулся я.

— Лжец! — воскликнул Клиомен, чем основательно меня удивил. Если Пегги выдала нас, то должна была рассказать и об этом.

— Мне тоже кажется, что сейчас ты лжешь, — промолвил Поликрат. — Хотя на галере ты красовался в той самой маске, что была на курьере Рагнара Воскджара.

— Естественно, та же самая, — фыркнул я. — А как же иначе, если я и был этим курьером.

— Все шутишь, да? — повысил голос пиратский главарь.

— Маска маской, — сказал я, — но неужели ты не узнаешь меня по телосложению и голосу?

— Вообще-то, — Поликрат задумался, — сходство имеется. Я бы даже сказал, сильное сходство.

— А почему ты думаешь, что это был кто-то другой? — спросил я. — Разве твой лазутчик не сообщил, кто именно доставил тебе топаз?

— Топаз, — сказал Поликрат, — был доставлен нам курьером Рагнара Воскджара.

— Каким? — спросил я.

— Настоящим курьером, — буркнул Поликрат.

— Ну-ну.

— Что ты с ним сделал? — осведомился пиратский вожак.

Я промолчал.

— Надеюсь, он жив, — сказал Поликрат. — Это в твоих интересах, поскольку, как мне кажется, Рагнар Воскджар не обрадуется известию о смерти своего доверенного подручного.

— Не понял, — пробормотал я, ибо с какого-то момента действительно плохо стал понимать, о чем идет речь.

— Каким-то образом, — сказал Поликрат, — тебе удалось перехватить возвращавшегося к Рагнару гонца и от него или из находившихся при нем документов узнать пароли и отзывы для проникновения в крепость.

— Ничего себе! — воскликнул я. — Да ты сам сообщил мне все эти пароли и отзывы, когда мы пировали по случаю доставки топаза.

— Это ложь! — вскричал Поликрат.

— Это правда! — воскликнул я. — Правда!

Я застонал, пытаясь шевельнуться в своих цепях. Почему этот пират не отзывает своих рабынь?

Двое из людей Поликрата рассмеялись.

— Бикки, твоя очередь! — скомандовал вожак разбойников.

Клиомен осклабился.

— Слушаюсь, господин, — откликнулась невысокая темноволосая девушка и, с улыбкой на устах ступая маленькими босыми ногами по мраморным ступеням, приблизилась ко мне.

— Я угождаю ему изо всех сил, — промолвила рыжеволосая справа от меня.

— А я смогу угодить лучше, — заявила темноволосая.

Я молчал, понимая, что просить Поликрата оставить меня в покое не имеет смысла. Бикки оказалась великолепна — у меня не осталось сомнений в том, что это превосходная рабыня, за которую можно выручить хорошие деньги. Как и многие другие девушки, собравшиеся у подножия помоста, она носила что-то вроде накидки из дюжины кожаных ремешков, крепившихся к обшивке ее стального ошейника. Открыта эта накидка была лишь сзади, где ошейник запирался на ключ, а спереди к ней крепилась маленькая заплатка из красной кожи, выполненная в форме сердечка. Для жителей Гора, так же как и Земли, сердце служит символом любви, а жизнь рабыни для наслаждений считается посвященной этому чувству. Кожаные полоски, свисающие с ошейника, достаточно прочны, чтобы при желании можно было связать ими рабыню, но слишком тонки, чтобы удержать мужчину. Кроме того, они подчеркивают красоту тела и при манящих, завлекающих телодвижениях способствуют возбуждению мужской похоти. Касаясь господина этими ремешками, рабыня всегда помнит о том, что, пожелав ее, он может ими же связать ее и использовать, как ему заблагорассудится.

Я повернулся. Ничего другого мне не оставалось.

— Ты по-прежнему настаиваешь, что сам лично пробрался в мою крепость, выдав себя за гонца Рагнара Воскджара? — спросил Поликрат.

— Да! — сказал я. — Да!

— Но мы знаем, что это неправда.

— Откуда вы можете это знать? — спросил я.

Мне ничего не стоило доказать свою правоту, описав крепость, данный в мою честь пир и наши застольные разговоры в таких подробностях, какие могли быть известны только нам. Пленник может выложить все, о чем его спросят, но чтобы выпытать мельчайшие детали, нужно знать, о чем спрашивать.

— У нас есть ряд причин не верить твоим утверждениям, — заявил Поликрат. — Первая заключается в том, что ты родом с Земли, а выходцы из этого унылого, убогого мирка неспособны на дерзкие и отважные поступки.

— Откуда ты знаешь, что я с Земли?

— От Беверли, рабыни, содержащейся в этой крепости.

— И тем не менее именно я проник в твою цитадель, обманул тебя, выдав себя за курьера Рагнара Воскджара, а потом еще и попытался захватить крепость, воспользовавшись знанием паролей.

— Это невозможно! — отрезал Поликрат.

— Но это правда! — упорствовал я. Презрение, с которым пиратский вожак и его подручные относились к моей родной планете, не могло меня не возмутить.

По моему глубокому убеждению, невзирая на все издержки земной культуры, несмотря на засилье ложных извращенных представлений, навязываемых землянам средствами массовой информации с подачи властей, далеко не все земляне являлись столь жалкими, ничтожными существами, как то представлялось Поликрату и его шайке. Иные мужчины оставались мужчинами, как бы ни пытались навязать им обратное. В конце концов, почему я должен перестать мыслить и чувствовать как мужчина, если я появился на свет существом мужского пола?

— Я скрестил меч с курьером Рагнара Воскджара в большом зале нашей крепости, — сказал Клиомен. — Этот человек умел владеть оружием. Между тем всем известно, что Джейсон из Виктории не имеет навыков обращения с клинком.

— И ты считаешь, что это не мог быть я?

— Конечно, — хмыкнул Клиомен.

— Не говоря уж о том, что прибывший к нам человек имел при себе топаз, каковым мог обладать лишь настоящий гонец. Но у нас есть и другие сведения, позволяющие считать, что мы имели дело с подлинным курьером.

— Сведения? — Меня это заинтересовало.

— Каковые сведения, — продолжил Поликрат, — убеждают нас в том, что посланец Рагнара Воскджара попал в плен и находится в руках Тасдрона и Глико.

Неожиданно я начал понимать, в чем дело. Предавший нас человек наверняка поддерживал контакт с подлинным гонцом Воскджара, тем самым малым, который пытался отобрать у меня топаз в порту Виктории. Именно курьер поручил предателю сообщить о нас Поликрату, но о том, что топаз был передан не им, хитрец предпочел умолчать. Что, если поразмыслить естественно. Этот малый заботился о своей шкуре, ведь узнай Рагнар, как облапошился гонец, по головке бы его не погладили. Кому охота оказаться привязанным к веслу одной из галер Воскджара? Впоследствии этот проходимец всегда мог объявить, будто сбежал из плена, и выставить себя не провалившим задание глупцом, а чуть ли не героем.

И тут меня озарило. Похоже, сложившаяся ситуация создавала для меня возможность спасения.

— Нет, все это было проделано мною, — заявил я, но голос мой заметно дрогнул.

Поликрат усмехнулся.