Кино, Театр, Бессознательное

2.7.1.1. Открытый диалог с режиссером Тинто Брассом

[Кроме профессора Менегетти и режиссера Тинто Брасса в "круглом столе" принимало участие несколько женщин — специалистов из различных сфер деятельности, владеющих также онтопсихологической методикой].

Мы не намереваемся обсуждать художественные достоинства режиссерских работ Тинто Брасса. Для нас, исследователей всех проявлений человеческой психики, фильм представляет собой такой же фундаментальный интерес, как и сновидение для психотерапевтической практики, тем более, если речь идет о кинокартине, поставленной человеком, который независимо от индивидуального бессознательного выражает содержание коллективного бессознательного.

Фильм является бессознательной экспозицией того, чем все мы живем. В то время как большинство из нас даже не подозревает о существовании этих глубинных пластов, некоторые способны осознать их и выразить в произведении искусства, в кинематографическом факте. Следовательно, все то, что прозвучит во время нашего "круглого стола", не имеет отношения к фильму, к его режиссуре, как таковой, а служит лишь выявлению элементов, исподволь, миг за мигом, направляющих нас в повседневной жизни.

Антонио Менегетти (A.M.): Поскольку сам режиссер присутствует здесь, прежде чем начать обсуждение, я хотел бы спросить его, почему он выбрал именно этот фильм, почему возникло желание его поставить?

Тинто Брасс (Т.Б.): Я очень люблю снимать кино, и мне было приятно работать, в частности, именно над этим фильмом. Идея создания принадлежит мне. Сегодня эта кинокартина уже устарела, но в момент выхода на экраны она произвела фурор своими новаторскими тенденциями. Я брался за работу без готового сценария, опираясь лишь на некоторые эмоции, ощущения, которые в каких-то случаях пытался выразить: меня забавляло "раскручивание" наметившейся идеи. Может быть, я постоянно стремился найти выражение тому, что Вы назвали "бессознательным".

A.M.: Идея фильма была разработана Вами заранее или же Вы свободно фантазировали во время съемок, чтобы затем, обдумав плоды воображения, придать определенность сценарному замыслу?

Т.Б.: Как я уже сказал, сценария, как такового, не существовало. Каждый съемочный день начинался без четко поставленной цели. Я с небольшой группой помощников ездил по Лондону и, натолкнувшись на интересные ситуации, образы, впечатления, звуки, шумы, заметив провоцирующее лицо, начинал снимать. И таким образом выкристаллизовывалась идея. Естественно, монтаж сыграл свою роль в создании выразительного ряда. Этот фильм, по сути, выстроен путем монтажа. Практически работа над фильмом состояла из трех моментов: идея, выражение желаемого в замысле; съемки соответствующих сцен; монтаж.

Помню, что за монтаж я всегда брался с душой абсолютно девственной, нетронутой какой бы то ни было установкой и не ограниченной ни одной идеей, что позволяло новыми глазами посмотреть на снятый материал.

A.M.: Вы прибегли к очень важному определению — "девственный". Этот термин — ключевой для нашего разговора. "Девственный" в том смысле, что Вы — человек, хорошо владеющий всеми кинематографическими приемами, в определенный момент решили устремиться навстречу постоянной новизне, то есть тому, что не было бы замутнено следами памяти?

Т.Б.: Совершенно верно. Очевидно, что фильм не опирается на определенную сюжетную историю, представляя собой полтора часа звуковых и визуальных впечатлений, не следующих строгой логической канве. Каждый зритель может предаться ощущениям, вызванным образами и звуками. В этом смысле фильм вызывает на спор. Ему присущи черты стиля "наив", то есть предполагается невинное соотнесение себя с отраженной в фильме реальностью.

A.M.: Как Вы считаете, удалось ли Вам реализовать задуманное, осветить выбранную тему?

Т.Б.: У меня была идея, будоражившая мое воображение, но я не помню, почему это было так. В то время главенствовала тема избавления от определенных запретов, табу и условностей, тема так называемой сексуальной революции, вызывавшая всеобщий интерес. И я взялся разработать ее на основе простейшего сюжета: муж и жена расстаются друг с другом на десять минут, на час, на день, на любое, не столь важно, какое именно, время. В этот период жена испытывает потребность в развлекающей сексуальной связи и предается игре воображения. Эту идею надлежало развить, и меня интересовало только то, как выразить ее, как суметь рассказать. Я считаю, что значение этого фильма в большей степени, чем других, заключено в знаке, то есть в форме выражения самого значения.

A.M.: Когда Вы отдавались свободному течению съемочного процесса, выбирая наилучшую выразительную форму, удавалось ли Вам рационально объяснить происходящее, привести убедительные доводы в отношении того, что и как Вы снимали? Я хочу понять, осознает ли режиссер мотивы своих действий.

Т.Б.: Пожалуй, да, но не следует забывать, что существует определенная связь между визуальным и звуковым рядами. В фильм вплетены песни, в которых затронуты определенные проблемы, даются образы войны, насилия, повествуется о сведении сексуальности к чисто научному факту. В фильме я стремился отразить состояние души женщины, на которую обрушивается шквал образов, звуковых посланий, вносящих путаницу в организацию ее ума, в представления о дозволенном и запрещенном. Эта бомбардировка состряпана и представлена посредством повествовательной структуры кинокартины, которая не придерживается логики, но соткана из аналогий, которые, откровенно говоря, я не смогу объяснить.

A.M.: Человек, который видит сновидение, прекрасное, фантастическое, прямо сон-предвидение, понимает ли он рационально то, что сам же и порождает? Может быть, он догадывается о смысле сновидения, но никогда не знает его наверняка?

Т.Б.: Или же просто не хочет говорить о своих грезах.

A.M.: Вы можете быть первым режиссером, обретшим смелость сказать об этом, потому что затем мы, так или иначе, все выявим сами.

Т.Б.: Мне интересно узнать то, чего я не знаю, или же то, на что я закрываю глаза. Поэтому я здесь и нахожусь.

A.M.: Я повторяю, что использую Ваш фильм для того, чтобы понять определенные механизмы человеческого разума — мы собрались здесь именно с этой целью. Можно сказать, что режиссеру, как и актеру, позволено говорить об определенных вещах перед кинокамерой или на сцене. То есть им позволено рассказывать или проецировать то, что во внешней реальности запрещено.

Т.Б.: Да, но вы интересуетесь фильмом, а не его создателем. В противном случае было бы бесполезно снимать фильм, потому что без него я превратился бы в такого же пациента, как и все остальные.

A.M.: Эти слова означают: "Пациентом является мой сон, а не я".

2.7.1.2. Синемалогическая иллюстрация

A.M.: Теперь приступим к анализу. Я бы хотел, чтобы некоторые из присутствующих рассказали о своем восприятии этого фильма, что позволит понять точку зрения всех участников. Мы должны проследить интенцию содержания кинокартины, которая задается вовсе не режиссером. Мы должны найти ту высшую истину, которую другие исследователи тщатся извлечь из сферы бессознательного, связывают со страхом и "Эдиповым комплексом".

ИРЕНА (И): С самого начала фильм меня раздражал, потому что напомнил о моем прошлом: состояние души, мысли и поступки главной героини совпадали с моими, пережитыми мною некоторое время назад и особенно одолевавшими меня в периоды одиночества. И в кинокартине женщина также показана одинокой.

Т.Б.: После этого выступления я начинаю лучше понимать поставленный передо мной ранее вопрос о том, откуда берут свое начало некоторые сцены. Может быть, в них выражено чувство вины, которое испытывала главная героиня за некоторые свои вольные мысли, сопровождавшиеся образами наказания, половых актов, насилия, смерти. В конечном счете, негр представляет собой "проекцию желания", которого женщина стыдится. Я символически выразил это запретное желание в образе негра как универсальной идентификации всего запрещенного.

A.M.: По теории Юнга, темнокожий человек, появившийся в сновидении белого, соответствует "теневой части" спящего, указывает на неосвещенные закоулки его личности. Облеку в научные термины высказанный режиссером тезис: поскольку женщина поглощена желанием вступить во внебрачную связь с негром, ее внутренний мир реагирует тем, что наказывает себя, как только ей предоставляется возможность вкусить запретное. Вот почему мы становимся свидетелями калейдоскопа агрессивных проявлений.

И: Лично я с этим не согласна, потому что подобные мысли появлялись у меня как раз в тот момент, когда половая связь с мужчиной не удавалась, то есть когда я запрещала себе наслаждаться. Следовательно, речь идет не о сексуальных отношениях, вызывающих чувство вины, а о запрещенном, заблокированном желании.

Т.Б.: Не думаю, что Ваша реплика противоречит вышесказанному: главная героиня была не способна на большее, чем желание, то есть не смела реализовывать свои фантазии и вменяла себе в вину совершаемое в мыслях совокупление, которое не выливалось в радость свободной сексуальности.

A.M.: Можно сказать, что если женщина сумеет пережить обоюдное ликование партнеров во время полового акта, все навязчивые мысли, одолевающие ее, автоматически исчезнут.

Т,Б.: Я с этим согласен.

КЛАУДИА (К.): Я бы хотела обратить внимание на произнесенную в фильме фразу: "Помни, малышка, что секс — это грех, который приведет тебя не в рай, а в ад". Прежде мы установили, что машина изымает энергию человеческого существа, но не выяснили, каким именно путем свершается эта операция. Данный фильм показывает, что энергия забирается посредством сексуальных отношений. Во время сексуальной сцены, в момент самого начала соития, я заметила, что в кадр взята ракета на стадии запуска, напоминающая механический пенис, что обнажает суть происходящего полового акта, не имеющего ничего общего с подлинным сексом. Кроме того, я заметила, что взгляд главной героини был всегда застывшим, и внутренний ад, в котором она жила, отражался на ее лице, подобном лицу куклы-марионетки. Такими же становятся черты и моего лица в момент срабатывания определенных психических механизмов, заставляя меня почувствовать свою ригидность.

Фильм документирует реальность гораздо более значительную, чем та, которой мы живем в повседневности. Но именно этот сокрытый пласт и является подлинной реальностью внутреннего мира человека. В фильме не видно следов присутствия мужчины, даются только обычные символы, свидетельствующие о преобладании механизма. Меня поразила сцена, когда главная героиня уходит с сеанса массажа с крестиком на лобке. Мне кажется, что в кинокартине абсолютно отсутствуют настоящая любовь, секс, жизнь, душа. Сухое дерево, появляющееся в начале и в конце фильма, указывает на циклически повторяющееся утверждение смерти.

ПАТРИЦИЯ (П.): Я смотрела фильм довольно отстраненно, но представленные в нем образы совпадали с моими собственными, игравшими в прошлом роль механической ментальной мастурбации, которая не позволяла мне ощущать свое тело. Некоторые сцены, например, сцена с Гитлером, однозначно обнажали "Сверх-Я". Казалось, что чем больше демонстрировалось "Сверх-Я", тем больше усиливалось наваждение мастурбации. Все киноповествование сфокусировано на образе женщины, гуляющей по песку вдоль берега. Мне показалось абсурдным это вышагивание в сапогах, в которых я усматриваю символ нацистского "Сверх-Я", нещадного программирования "Сверх-Я".

Негр воплощает собой эротизм, максимально возможный для героини, но она оказывается совершенно неспособной эмоционально пережить эту связь. Она ничего не смогла почувствовать с негром и затем попыталась заняться любовью с мужем. При этом на экране появляется телевизор, то есть монитор, с изображением ментальной мастурбации этой женщины (связь с негром). Таким образом, главная героиня нигде не преуспела, упустив все.

Т.Б.: Я уже сказал, что фильм устарел. Я хотел бы уточнить, в каком смысле — позитивном или негативном — Вы говорите о мастурбации?

П.: В негативном, поскольку речь идет о навязчиво повторяющейся ментальной мастурбации.

Т.Б.: То, что Вы используете термин "мастурбация" в негативном смысле, говорит о Вашем понимании сексуальности, определяемом мною как моралистическое.

A.M.: Уточню, что органическая мастурбация не негативна. Здесь же, напротив, имеется в виду ментальная мастурбация, указывающая на состояние постоянной одержимости.

НЕРИНА (Н.): Я хотела бы остановиться на несколько ином аспекте. Меня поразил символ, помещенный в изголовье кровати и представляющий собой в реальности промышленный знак "чистая шерсть"27. Внимательно рассмотрев его, я увидела водоворот с пустотой внутри. В нашей беседе режиссер уже использовал термин "девственный", но, на мой взгляд, этим прилагательным определяется не реальная чистота, а извращение, прикрывающееся маской чистоты.

По собственному опыту я знаю, что женщина подвергается манипуляциям полового акта, полностью отстраняясь от него, отчего предстает чистой и невинной, но ее незапятнанность — ложная, грязная внутри. Неверно, что воздерживающаяся от сексуальных связей женщина чище, чем неразборчивая проститутка, потому что в уме целомудренной женщины кишат все те омерзительные нечистоты, которые режиссер и представил в кинокартине. Я придерживаюсь мнения, что мастурбация, показанная в фильме, негативна, потому что занимающийся ею человек отказывается от партнера, от метаболизма, от риска отношений с другим человеческим существом. Кроме того, и мужчины, и женщины, занимающиеся такой мастурбацией, вовсе не снимают напряжение, сталкиваясь лишь с необходимостью очередного принуждения к бесплодному повторению. В этом случае речь идет не о физиологической разрядке, а только об одержимости, поскольку энергия отдается чему-то иному, символу девственности и непорочности. Кажется, что женщина в фильме вступает в контакты, дотрагивается, смотрит; но в реальности она ни к чему не прикасается, живет исключительно своей внутренней одержимостью, в которой теряет все силы, необходимые для общения с внешним миром. Она не занимается любовью не только с негром, но и с мужем, и даже сталкиваясь с возможностью сексуального переживания, она не способна ею воспользоваться, потому что не чувствует свое тело.

[27 По-итальянски "pura lana vergine" . "Vergine" — девственный, чистый. Прим. пер.]

Т.Б.: Может быть, это верно, потому что главная героиня — женщина не "свободная", а захваченная своими навязчивыми идеями. Но я не понимаю, почему Вы называете их мерзкими. По-моему, от них веет церковной моралью.

Н.: Приведу пример. Если я желаю мужчину, то могу представить его нагим, вообразить совокупление с ним — неважно, оральное, генитальное или анальное. Если же, пожелав мужчину, я представлю, что он перерезает мне глотку или кромсает на кусочки мой бюстгальтер — это и будет мерзостью, потому что не даст мне удовлетворения, возбудит не мое тело, а только ум, разжигая в нем наваждение.

Т.Б.: В этом я с Вами совершенно согласен. С другой стороны, в этих сценах представлены как раз те формы, в которых обнаруживает себя запрет, не позволяющий главной героине достичь прозрачного проявления сексуальности. Я хотел бы понять двойственность термина "мастурбация".

A.M.: Мы не взываем к морализму того или иного типа: под мастурбацией или навязчивой одержимостью подразумевается все то, что приуменьшает жизнь. Мы не можем признавать обещания, не исполняющиеся и оставляющие нас в состоянии фрустрации. Между прочим, главная героиня держит в руке яблоко, но так и не съедает его. Следует заметить, что ситуация, в которой яблоко выскальзывает прямо изо рта, грязна и негативна; благодать же проистекает от съеденного яблока. Это единственная мораль, которой мы придерживаемся.

СТЕФАНИЯ (С.): Фигура негра — исходный стартер, запускающий движение калейдоскопа образов. Речь идет о психической реальности, находящейся вне времени. Мне известно все это из личного опыта. В какой-то момент, ради игры, я начала предугадывать сцены фильма. Я понимала, что всякий раз, когда главная героиня должна была взглянуть "в лицо" реальности, срабатывал диапозитив, и все дальнейшее развитие сюжета было лишь следствием деформации. Действительно, на мой взгляд, "Черным по белому" — это и есть пленка, негатив. Я отслеживала момент отпечатывания искажения, деформации реальности, как внешней, так и внутренней. И, принимая реальность одного человека как точку отсчета, я наблюдала за событиями всей планеты, вне времени.

Фильм преподносит полную панораму всех ситуаций (насилие политического, экономического, сексуального характера), на фоне которых на самом деле изымается энергия. Секс совершенно исключен из фильма, и мне не удавалось почувствовать его даже на органическом уровне. Присутствовала только идея секса и запрет на него, причем и тому, и другому предшествовало срабатывание механического стартера. Мое внимание тоже привлек знак "чистая шерсть", но мне показалось, что режиссер, размещал этот символ там, где обыкновенно располагаются священные образы, стремился переломить существующие табу. Впрочем, в конце концов, это его намерение осталось всего лишь знаком.

ТИЦИАНА (Т.): Думаю, что данный фильм можно рассматривать как документально-рекламный ролик машины: действительно, этот способ пропускать все сцены сквозь объектив будто призван втянуть зрителя в машинную динамику. Показательно и то, что некоторые моменты, которые десять лет назад казались новыми, раскрепощающими, воспроизводят все тот же механизм. Как-то раз я принимала участие в феминистской дискуссии о навязчиво повторяющихся сексуальных фантазиях. Я хорошо помню, что ни одна из участниц не созналась в том, что ее посещают подобные мысли. Но я знаю, что они присущи каждой женщине. В главной героине я вижу не только жертву машины, но и существо, которое ищет возможность перезапустить этот механизм и даже своим взглядом семантически детерминирует происходящие с ней события, вовлекая в механическую динамику и зрителей.

ЭЛЕОНОРА (Э.): На мой взгляд, фильм совершенен, но не потому, что режиссеру удалось выразить в образах проекцию желания главной героини, а благодаря безупречному отражению реальности внутреннего мира женщины. Если бы я не знала, что эта кинокартина снята Тинто Брассом, то подумала бы, что ее режиссером является женщина, потому что только ей дано понять показанную реальность настолько точно.

Этот фильм пронизан апофеозом машины, механизма. Даже негр, с виду такой приятный молодой человек, на поверку оказывается лишь материалом, плотью для телеобъектива, а не мужчиной. Женщина в своем поведении источает странный эротизм, как будто вынуждена исполнять свою роль с оглядкой на объектив. Все это сродни ожиданиям механической руки в фильме "Семя демона", суть которого сводится к желанию несуществующего секса: это лишь желание генерировать энергию для подпитки высохшего дерева, ветви которого служат оболочкой для мозга машины, проводами, связующими все терминалы механизма. Женщина принуждена жить именно таким образом, и чувство вины здесь совсем ни при чем: дело в том, что она не знает себя, так как запрограммирована на машинное существование, и способна только на выхолощенные сексуальные отношения, в которых утверждается расщепление человеческого существа и отсутствует любовь.

A.M.: Несомненно, этот фильм является шедевром, в том числе и потому, что соответствует нашим ожиданиям. Мы знаем о кино почти все, но, прежде всего, мы знаем многое о жизни. В этом фильме я увидел совокупное выражение всех граней многоликого присутствия монитора отклонения в уме каждого человеческого существа. Не будем останавливаться на различных способах материального воплощения того искажения, которое происходит на уровне ментальной одержимости, дабы наше исследование не забуксовало на том, что сама жертва навлекает на себя убийство и преступление, что именно невинный, просящий призывает своими мольбами то, от чего, якобы, чает избавления. Все это верно, но необходимо заглянуть еще дальше.

Мы знаем, что негативная психология черпает свою силу в энергии психического действия как внутреннего, так и вытекающего из него внешнего. Но ключевой пункт, который я хотел бы рассмотреть, отличается от всего столь откровенно высказанного. Попробуем сконцентрировать внимание на том, что сквозит за кажущейся простотой главной героини, в глубине озер ее нежных глаз. "Черным по белому" — символизация чего-то, в корне отличающегося от упрощенческих и романтических ассоциаций, которые навевает этот фильм.

Мы видим, что негр одет в белую майку, а белокожая героиня одевается во все черное. Это хроматическое сочетание будто символизирует комплексуальную взаимодополняемость психики, распадающейся на дуализм мужчины и женщины. Действительно, внутреннее состояние мужчины подобно тому, которое в фильме свойственно женщине. Женщина "ожидает" от мужчины этого отношения. Однако и мужчина, изнутри подтачиваемый "червем", ждет именно такого поведения от женщины.

Суть в следующем: режиссер наводит объектив, становящийся монитором отклонения, но в процессе этого технологического подглядывания нечто происходит без его ведома. Точно так же реальность сновидения документально свидетельствует о нашей жизни, но не осознается нами самими. Начатое режиссером наблюдение служит своего рода стартером: мы проникаем в реальность и, как следствие, лицезреем все, что к ней относится. То есть, впервые нажав на кнопку, мы неизбежно получаем соответствующие результаты, все, что режиссер и представил в киноленте.

Неверно, что речь идет лишь о ментальной мастурбации. Это было бы верно по отношению только к одному индивиду или же к одной семье. Но существуют миллионы голов, миллионы энергетических центров, которые и разжигают пламя мировых катастроф. Атомная бомба является лишь предельным конденсатом капиллярности, будучи порожденной, желаемой, умножаемой, растравливаемой действующими в сознании человека микроорганизмами, которые приводят к отчуждению. Понимая, что прежде всего необходимо печься о собственном, личном успехе, нельзя избежать постановки глобальных проблем, поскольку мы живем не изолированно, но в контексте аффективных, социальных, культурных отношений. В силу того, что одно программируемое существо неизбежно программирует другое, эти проблемы нас непосредственно касаются. С сексуальными запретами, с негативной психологией, увиденной во всем своем размахе, связана реальность, показанная нам режиссером: от Джека-потрошителя до атомной бомбы.

Режиссер продемонстрировал нам высший реализм последствий, вытекающих из действия тех микропроцессоров в психике человека, которые служат терминалами монитора отклонения: человек низведен до того, что стал служить топливом для этой машины. Но и сам режиссер во время своего выступления пытался защищать человека. Иными словами, сам режиссер не понимает, что, защищая свою гениальность, свое бытие, он в реальности отстаивает роботическую систему, колонизирующую человечество. Неоднократно в кадре появляется надпись: "Sesso, Esso, Extrrrrrrra"28, будто показывая, что секс и аффекты являются той сферой, в которой человек перерабатывается на топливо для чужеродных цивилизаций.

Во всей кинематографической культуре трудно найти другой, более точный, более адекватный фильм, обнажающий все грани негативной психологии, расчленяющие единичный акт существования каждого индивида.

Т.Б.: Сказанное Вами разъясняет, чем же является для меня этот фильм. Внимательно его посмотрев, можно понять, что какая-то женщина на машине приезжает в парк, на минуточку останавливается, происходят некоторые события, и в финале мы вновь оказываемся в машине, в исходной позиции. Я думаю, что весь фильм является проекцией одной секунды психической деятельности в голове этой женщины, которая увидела определенный образ, повлекший за собой все остальные события, "разлившиеся" во времени. В реальности женщина вообще не выходила из машины: она приехала, увидела, уехала. Фильм "проявляет", раскручивает то, что случилось в одно мгновение...

[28 Игра слов, поскольку название топливной марки "Esso" образуется путем отсечения первой буквы в итальянском слове "sesso (секс)": "Секс, "ESSO" (топливная компания), Экстра", то есть секс как бензин "экстра". Прим. пер.]

A.M.: To есть представляет все это через объектив, соотносит с машиной.

2.8. Триада "Сверх-Я" в кинематографе США

Поделюсь одним наблюдением: в каждом американском фильме обязательно присутствуют элементы, оберегающие систему идеологических ценностей зрителя29, подобных тем, которые в современном обществе отстаивают "зеленые", благотворительные организации, социалисты-коммунисты, все те, кто борется за интересы низов общества. Действительно, американский режиссер получает огромные средства на создание фильма от государства, если в кинокартине возвеличиваются определенные ценности: семья, воспитание ребенка, признание фрустрированного, исключенного из социальной жизни или только считающегося таковым народа, религия и любовь к родине: "Америка! Америка!".

В США невозможно создание фильма, представляющего какую-то фантазию, историю, приключение как самоцель. Существуют законные критерии системы, которые нельзя обойти. По ходу сюжета необходимо спасение семьи, детей, инвалидов, нации. Трудно найти кинокартину, созданную в США, в той или иной сцене которой не появился бы американский флаг.

Следовательно, во всех фильмах — полицейских, комедийных, развлекательных, бульварных — присутствуют следующие постоянные:

1) флаг США;

2) подобная фраза: "Я не знаю, куда иду, но есть тот, кто думает обо мне!". Этого высказывания уже достаточно для утверждения существования Бога, и неважно, какого - иудейского, католического или православного. Образ Бога, способного осудить или отпустить грехи, вызывает чувство вины. Но до тех пор, пока мы полагаем Бога, который обвиняет извне, мы отнимаем у человека широчайшую зону моральной ответственности за самого себя;

[29 Кино становится отменным идеологическим оружием, способным влиять на политические и экономические события. См. A. Meneghetti. Economia e politica. — Roma: Psicologica Ed., 1999, где автор рассматривает современное лидирование США как следствие, вызванное двумя мировыми войнами.]

3) семья; фильм может рассказывать и о разводе, но в конце повествования замечается, что этот развод — ужасная ошибка; или же показывать двух персонажей, в течение всего фильма валящих все в одну кучу, но в финале задумывающихся о совместной жизни, о детях, даже если вовсе не любят друг друга. Почему? Потому что хорошо это или плохо, другого пути у них нет.

Существует фильтр, провоцирующий сопряжение лидерства и морали в одно целое. Именно отсюда произрастает система, даже если в некоторых случаях ее корень самоуничтожается или совершает над собой насилие. Следовательно, как бы ни разворачивались события, в финале фильма в эпицентре остаются все те же ценности: семья, родина, обездоленные. Почему именно нищие, обездоленные? Потому что политическая позиция США заключается в следующем: чем больше другие государства будут печься об обездоленных, тем слабее они станут в экономическом и военном отношении. Как только та или иная нация набирает мощь, США вмешиваются в ее внутреннюю политику через "зеленых", сферу государственной опеки и даже через коммунистические и социалистические идеи. Действительно, где бы социалистическо-коммунистические настроения ни проявлялись, они всегда поддерживаются нелегальными структурами США. Почему? Эти идеи — верный способ разорить государство, поскольку для свершения революции необходимы финансовые средства и тот, кто их поставляет. И деньги предоставляются иностранной державой, которая финансирует события такого рода, руководствуясь принципом: "разделяй и властвуй"30.

США полностью осознают то, что показывают в своих фильмах. Восхваляемая борьба с коррупцией виртуозно используется для убеждения в правоте правительства и стабилизации доверия к системе страны под звездно-полосатым флагом. Начиная с 50-х годов XX столетия, не создано ни одного фильма, в котором не содержались бы образцовые представления, формирующие определенный образ мышления: США — это демократическая страна, где превозносится определенный стиль семейной жизни и религии. Если же и существует (случайно) коррупция, возглавляемая политиком или негром, появляется герой, всегда истый американец, который спасает честность отношений, восстанавливает равновесие в системе правосудия, отстаивает глубинные ценности. Пусть в фильме показываются зло и насилие, но, в конце концов, всегда появляется герой, тесно связанный с семьей, любовью, женщиной. Это рефрен, припев, повторяющаяся мелодия музыкальной шкатулки, стереотип, встречающийся во многих фильмах. В сущности, глубинное послание американского кино таково: "Успокойся, веди себя хорошо, не дергайся; есть те, которые думают о тебе, присматривают за тобой, хранят тебя". США обладают элементарной, обыкновенной разумностью, способной поддерживать всеобщее спокойствие и благоденствие.

[30 Действительно, начиная с двадцатых годов XX века, в США невозможны гражданские войны или идеологические революции. Все со всем согласны, невозможны события 1968 года, невозможно то, что свободно происходит во всем мире: все со всем согласны. Можно допустить появление персонажей типа Эйзенхауэра, Джонсона, Кеннеди, приводящих всех в восхищение, но не меняющих идеи и их суть.]

Отсюда проистекает современная система социальной помощи, это горячее желание многих народов, абсолютно доверяющих показанной в кино реальности, быть близкими США и приобщиться к американскому образу жизни. Мятежные молодые люди восстают в обмундированном США стиле, в котором джинсы — отличительный знак номер один. То есть США пекутся о всеобщем благе, помогают всем и собирают деньги со всего мира. Я говорю об этом, чтобы разбудить в вас личностное самосознание, привести к пониманию игры, в которой мы все участвуем, выходя на экономико-политический уровень. Итак, для получения многомиллионного финансирования все кинематографисты вставляют в свою продукцию вышеназванную триаду, отчего достоинства фильма уже сами по себе не имеют значения, нужно как-нибудь да отснять его31.

Важно присутствие этих трех принципов, так или иначе обыгранных, подспудно, сублимированно подчеркнутых для того, чтобы зритель после просмотра киноленты ушел с усиленным троеликим "Сверх-Я". И фактически, с нашей точки зрения, подпитка этой триады "Сверх-Я" укрепляет монитор отклонения, источник всех стереотипов, подавляющих свободную ответственность человека.

[31 Речь идет об огромных суммах, потому что данность фильма — это не только видеопленка, но и все, что с ней связано, приносящее невероятные прибыли во всем мире: журналы, газеты (марки, обувь, шарфы и майки и т.п.). Существует широкая торговля с лотков, сливающаяся в мощный поток сверхприбыли.]

Мой тезис таков: когда мы излишне точно что-то определяем, задаем с чрезмерной догматичностью, то человеческое существо совершает действия в полной уверенности их соответствия указаниям Бога, и это убеждение становится совершенно достаточным. Напротив, доказано, что ответственность, полагаемая онто Ин-се, — это более настоятельная, более широкая потребность. Следовательно, идея религиозной узаконенности поступка произвольно ограничивает потенциал ответственных, служащих росту, высокоморальных действий человека самого по себе.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СИНЕМАЛОГИЯ

Общее понятие

Синемалогия решает проблему социализации знаний передовой психологии в области исследования общественной динамики. Значение синемалогии состоит в том, что жизненный факт, в своей диалектической полноте представленный фильмом, обсуждается в дифференцированной группе людей с целью опытной проверки собравшимися собственной способности к объективному взаимодействию с внешней реальностью.

Онтопсихология с помощью собственного метода способна диагностировать и с очевидностью представлять субъекту его бессознательное, причем достигаемые ею результаты доказуемы на медицинском, личностном и социальном уровнях.

Синемалогия — один из аспектов онтопсихологического метода — возникла отчасти случайно и отчасти — в силу необходимости.

Случай представился, когда после коллективного кинопросмотра я следил за жаркой дискуссией, в ходе которой участники интерпретировали фильм. Несмотря на то, что каждый фильм предполагал определенную интерпретацию, подспудная канва которой должна была быть, на мой взгляд, ясна всем, я заметил в ходе обмена идеями и впечатлениями, что каждый из участников обсуждения настаивал на своей точке зрения, решительно противоречившей мнению других. Я видел расхождения в интерпретации зрителями единого факта, представлявшегося мне очень простым.

Я знал собравшихся, поскольку ранее их консультировал, поэтому заметил, что каждый из них прочитывал факт фильма согласно проекции собственного комплекса. Я отдавал себе отчет в том, что они наблюдали, слышали и чувствовали исходя из проекции собственного комплекса, который уже был выявлен мною в прошлом. Последующие "испытания", в проведении которых принимало участие более десяти тысяч человек, показали, что понимание фильма, во всех случаях без исключения, в большей степени, чем политическими и социально-культурными критериями, определялось тематическим отбором персонального комплекса, или эгоической структуры.

Поскольку все это чрезвычайно ярко высвечивается на открытой, публичной встрече, мы имеем дело с лучшей и — если угодно — с всенародной школой психотерапии. Во время просмотра фильма происходит расширение в висцеротонической области. В ней сливается, прежде всего, многоголосый материал подсознания, в то время как наиболее глубокое вытеснение можно выявить по эпизодам, не замеченным или забытым субъектом.

Моя исходная интуитивная догадка не встретила ни единого исключения: каждый зритель постигал дискурс образов в точном соответствии с проективной потребностью собственного комплекса. Тогда я понял, что фильм является не только художественным событием и развлекательным действом, не только фактом огромного социального и культурного значения, но и образчиком онейрического искусства. Следовательно, фильм становился универсальным, всеобщим фактом, способным выразить бессознательное как индивида, так и массы. Фильм вызывал на разговор, который помогал выявить проективный характер собственных решений, а также позволял каждому зрителю понять, насколько его личное восприятие расходилось с объективным содержанием образа.

В зависимости от того, в какой мере каждый из нас искажает глубинную объективность фильма, можно определить размеры неполноценности его "Я", или величину отнятого комплексом у "Я" сознания. Следовательно, насколько субъект эмоционально захвачен фильмом, настолько он обладает инструментом сравнения, позволяющим раскрыть себя самому себе.

Данный метод был необходим для удовлетворения запросов тех, кто уже прошел аутентифицирующую психотерапию, но не намеревался прибегать к психотерапевтическим консультациям — индивидуальным или групповым — для продолжения процесса аутентификации. Требовалась ситуация, вовлекающая субъекта эмоционально, но не затрагивающая его способности к интроспекции и вербализации, которая позволила бы ему отчетливее понять некоторые моменты и после проведенного сопоставления стать ближе самому себе. Эта ситуация должна занимать минимум времени (например, вторую половину дня) и охватывать как можно большее количество людей (сотни и даже тысячи участников).

Просмотр кинофильма оказался идеальной возможностью проверки аутентичности "Я" и социальных отношений. Фильм, рассматриваемый как онейрический продукт коллективного и индивидуального бессознательного, может быть использован для стимулирования рефлективного взаимодействия зрителей с целью обнажения сублимированных констелляций.

Под "синемалогией" понимается подход, исключающий применение базирующихся на традиционной культуре методов исследования в социальной, политической, экономической и художественной сферах. Синемалогия предполагает добровольную решимость выявить происходящее между каждым из нас и кинематографическим дискурсом, поскольку фильм — для многих зрителей — подобен протекающему ночью сновидению.

Мы знаем: как только намереваемся рационально вербализовать свои переживания и пробуем отдать себе в них отчет, суть первичных процессов нашей жизни от нас ускользает. Когда мы говорим, принимаем решения, мыслим, мы уже пребываем во второй фазе; первичная фаза уже полностью утрачена. Следовательно, мы улавливаем только одну часть, предустановленную еще прежде нашего решения. Сновидения — один из путей проникновения в эти скрытые процессы обработки информации, опережающие нас самих.

Фильм, пусть и не приводит зрителя к катарсическому очищению, но убедительно показывает, что человек склонен любить и превозносить стиль своего существования, каким бы он ни был. Человек непрестанно воспроизводит собственную шизофрению во всех разнообразных провокациях манящей фантазии, которые, по сути, превращают в миф исторические пределы существования.

Синемалогия — это вербализация семиотического диалога между зрителем и его воображаемой реальностью. Кто я в этом диалоге между внешним образом и образом, который действует внутри Меня? Умение высказаться по этому поводу и есть синемалогия.

Синемалогия - инструмент онтопсихологии