Помоги проекту - поделись книгой:
— Дело не в языке: мы не умеем читать вообще.
— Не умеете читать?.. — Фэрил даже представить себе такого не могла.
Гвилли пожал плечами:
— Здесь в лесу это не нужно.
Дамна была потрясена до глубины души:
— Но все варорцы из Боскиделла… — Она запнулась на полуслове.
Ориф виновато отвел глаза:
— Мы всегда хотели послать Гвилли в Стоунхилл…
Тут Фэрил прорвало — она слишком долго сдерживалась:
— Это все теперь не имеет значения. У нас впереди целых два года, и я научу Гвилли всему: читать по-твилльски и по-пелларски, писать, считать.
Баккан обиженно возразил:
— Я умею считать. Ведь мне приходится продавать товары с фермы!
Фэрил поспешила исправить свою оплошность и перевела разговор на другую тему:
— Кстати, давай я почитаю всем о твоих храбрых предках. Когда ты узнаешь о пророчестве, ты поймешь, почему я здесь, откуда у меня эти ножи, почему мы с тобой должны разыскать эльфийку Риату в долине Арден и отправиться вместе с ней к Великому Северному Глетчеру, который находится в далеких Гримволлских горах.
Нельда ахнула; в глазах ее отразился неподдельный ужас.
Фэрил уже стала засыпать, когда до ее слуха снова донесся приглушенный шум голосов Орифа и Нельды. В этот раз дамна даже смогла разобрать, о чем они говорят.
— Когда-нибудь он все равно уйдет, Нельда; его тянет к таким же, как он сам. К тому же они с Фэрил просто созданы друг для друга.
— Но, Ориф, она хочет взять его с собой в Гримволл, где полно ночного отродья! Они убьют его, как убили его родителей! И этот барон Стоук… Зачем ему уезжать — зачем им уезжать? С нами им будет лучше. Разве не мы вырастили Гвилли? Неужели он забыл об этом?
— Конечно не забыл. Как бы там ни было — решать Гвилли.
— Но он такой маленький…
— Не такой уж и маленький для варорца.
Фэрил было ужасно жаль Орифа и Нельду. Хоть Гвилли и был им лишь приемным сыном, они любили его всем сердцем. Как всякие истинно любящие родители, они не хотели отпускать его из родного дома навстречу новой взрослой жизни, которая к тому же была полна опасностей.
Но Фэрил ничего не могла поделать. Ни она, ни Гвилли были не в силах изменить судьбу, которая была предначертана последним первенцам. Это почувствовал и сам Гвилли, хотя до сего дня и не знал о выпавшем на его долю испытании.
Фэрил вспомнила, как вечером, закончив читать, спросила, поедет ли Гвилли с ней. Гвилли ничего не ответил; он отошел к окну и крепко стиснул руки.
Так что Фэрил оставалось только гадать, каким будет его окончательное решение.
Черныш почуял добычу. Гвилли приложил палец к губам и осторожно подтолкнул Фэрил вперед. Дамна, стараясь не шуршать, прошла несколько шагов по зарослям папоротника и остановилась. Ее взгляд был прикован к тому месту, куда не отрываясь смотрел пес.
Внезапно кусты затрещали, и из зарослей появился заяц.
— Ату его, ату, Черныш! — закричал Гвилли.
Долго упрашивать Черныша не пришлось: вскоре он уже изо всех сил пытался догнать петлявшего зайца. Гвилли и Фэрил устремились за ним с гиканьем и смехом.
Пока заяц кружил и петлял, собака не могла догнать его; но, как только бедное животное побежало по прямой, расстояние между ним и Чернышом начало резко сокращаться. Казалось, вот-вот собака настигнет свою добычу. Но когда охотника и жертву разделяли всего несколько шагов, заяц вильнул в последний раз и скрылся под покровом темного дубового леса. От неожиданности Черныш резко затормозил и, не сумев устоять на лапах, перекувыркнулся через голову: даже в пылу охоты пес ни за что не нарушил бы покой запретного места.
Собака вскочила, отряхнулась и разочарованно поплелась назад. Гвилли и Фэрил никак не могли отдышаться после погони, но при виде неподдельного огорчения собаки забыли о своей усталости и весело расхохотались.
— Да, Черныш, перехитрил тебя заяц, — еле выговорил Гвилли.
Они направились к текущему в тени ручейку с поросшими мхом берегами. Черныш никак не мог напиться: он жадно лакал воду и прерывался только для того, чтобы отдышаться. Гвилли и Фэрил забрались на нависающий над водой выступ скалы.
— Но почему он не побежал дальше, Гвилли? — недоуменно спросила Фэрил. — Ведь еще совсем чуть-чуть — и сегодня на ужин мы бы лакомились зайчатиной!
Баккан указал на мрачные дубы:
— Это одно из заповедных мест. Черныш знает, что туда лучше не соваться.
Дамна проследила взглядом за рукой баккана и долго не могла произнести ни слова. Наконец она поежилась и сказала:
— По пути сюда я проехала по одному из таких мест. У меня было ощущение, что деревья вокруг с трудом переносят мое присутствие.
Гвилли даже рот раскрыл от изумления:
— Ты проехала… И Чернохвостик не испугался?
Фэрил кивнула:
— Ну да, испугался, конечно. Но мне необходимо было найти тебя, а объезжать это место было долго…
Гвилли сказал очень серьезно:
— В следующий раз, Фэрил, лучше поезжай другой дорогой.
Они долго сидели молча. Прибежал Черныш и с разбегу плюхнулся между ними. Фэрил почесала у него за ухом. Наконец Гвилли не выдержал и спросил:
— Так что же ты там видела?
Фэрил задумалась на мгновение и проговорила:
— Сумерки, темные своды деревьев и тени. Иногда мне казалось, будто за мной кто-то наблюдает из-за деревьев. Краем глаза можно было даже заметить какое-то движение, но стоило мне только обернуться — и ничего. Ничего такого, что можно было бы увидеть. Чернохвостик весь дрожал и был чем-то сильно испуган. Мы оба вздохнули с облегчением, когда выбрались из-под полога этого мрачного леса. А ты что, никогда не бывал в таких местах, Гвилли? — спросила дамна.
— Однажды, случайно. Когда Ориф узнал об этом, он строго-настрого запретил мне соваться туда. Он сказал, что вход в заповедные места открыт только диким животным.
И снова воцарилось молчание, прерываемое лишь шелестом листьев, журчанием ручья и пением птиц.
С тех пор как Фэрил приехала на ферму, прошло уже девять дней — восемь с того вечера, когда она прочитала Гвилли дневник. Однако баккан еще не сказал, поедет он с ней в долину Арден или нет.
Эти девять дней пролетели незаметно. Первые пять из них Гвилли работал с Орифом на ферме, а Фэрил в это время помогала Нельде по хозяйству, делилась с ней своими кулинарными познаниями и рассказывала о своей семье. У доброй женщины понемногу отлегло от сердца.
Когда же Гвилли отправился с Чернышом на охоту в лес Вейн, Фэрил напросилась с ним. Дамна оказалась ценным помощником — ведь в искусстве метания ножей ей не было равных.
Однако Фэрил понимала, что время не ждет и ей пора в дорогу.
Помолчав еще немного, она тихо сказала:
— Завтра я уезжаю, Гвилли, — поедешь ты со мной или нет, а отправляться все равно надо.
Гвилли глубоко вздохнул и твердо проговорил:
— Я еду с тобой, Фэрил. Это мой долг. Я просто хотел, чтобы родители свыклись с мыслью о моем отъезде, потому и не ответил тебе раньше. — Баккан взглянул ей прямо в глаза и продолжал: — Я не могу отпустить тебя одну, ведь ты покорила мое сердце. Я влюбился в тебя сразу, как только ты появилась на пороге.
Фэрил с нежностью посмотрела на него, обняла и ласково поцеловала.
— Мама, папа, мы вернулись с добычей и с прекрасными новостями!
Нельда взглянула на сиявшие от радости лица варорцев и невольно застыла с ложкой в руке, забыв о кипящем супе. Ориф, которого заявление сына застало за мытьем рук, чуть не выронил полотенце.
Черныш прошел к своей миске, и в наступившей тишине отчетливо прозвучал стук когтей по доскам пола. Собака шумно сделала пару глотков, и снова все стихло.
Гвилли положил на стол четырех подстреленных зайцев и, взяв Фэрил за руку, срывающимся от волнения голосом произнес:
— Мама, папа, мы с Фэрил, ну то есть она… согласилась… в общем, теперь она моя дамми, а я ее баккаран.
Ориф, принявшийся было вытирать руки, снова прервался и пристально посмотрел на Гвилли поверх полотенца:
— Что еще за «дамми» и «баккаран»?
Нельда облегченно рассмеялась:
— Какой же ты непонятливый! Гвилли хочет сказать, что они с Фэрил теперь помолвлены. Я не сомневалась, что это должно произойти! — Она раскрыла объятия, желая поскорее прижать к груди своих детей. — Гвилли, милый, — взволнованно прошептала Нельда, — береги ее! — Внезапно улыбка сошла с лица доброй женщины, уступив место выражению растерянности и тревоги. — Но это значит, что ты не сможешь отпустить ее одну в Гримволл…
На следующее утро, попрощавшись с Нельдой и Орифом, Фэрил и Гвилли оседлали своих пони и отправились в путь, который пролегал до Пересекающей дороги на юг, в долину Арден.
Нельда и Ориф стояли, крепко прижавшись друг к другу, и молчали, но лица их выражали такую скорбь, которая была красноречивее любых слов. Что ожидало их сына и его возлюбленную на этом полном опасностей пути? Вернутся ли они когда-нибудь домой? Черныш с опущенным хвостом подошел к хозяевам, вздохнул совсем как человек и растянулся у их ног.
Глава 8
ДОРОГА В АРДЕН
ИЮЛЬ-АВГУСТ 5Э985
Все утро Гвилли и Фэрил ехали по проторенной дороге, которая вела от фермы к рынку к Стоунхилле. По правую руку темнел лес Вейн, слева скалистыми выступами поднимались в небеса Сигнальные горы. Полузаросшая дорога на Стоунхилл уходила под откос по направлению к едва различимой вдали Пересекающей дороге. Варорцы спустились по склону вниз и продолжали путь.
Они ехали не торопясь, время от времени ненадолго останавливались, чтобы размять ноги, накормить и напоить пони, а также наполнить водой фляги, если на пути попадался ручеек. Медленно, но верно они продвигались все дальше на юг.
Когда солнце стало клониться к полудню, путешественники достигли болотистой низины, протянувшейся между двумя грядами холмов, и повернули на восток. Впереди на горизонте маячили две горные вершины — это были Биконтор и Нордтор, как пояснил Гвилли.
— Там мы и переночуем, — добавил он.
Фэрил на глаз прикинула расстояние:
— Сколько до них?
— Не больше двадцати — двадцати пяти миль, — беспечно ответил Гвилли.
Фэрил неуверенно кивнула:
— Мы с Чернохвостиком, бывало, проезжали и по сорок миль в день, но мне не хотелось бы так перегружать бедных пони.
— Думаю, двадцать пять миль им вполне по силам. А завтра мы поедем медленнее, — успокоил ее баккан.
Фэрил порылась в седельном мешке и извлекла оттуда пергаментный свиток. Развернув его, она задумчиво проговорила:
— На этом наброске, сделанном мистером Хопсли из Стоунхилла, показан Биконтор, который, если верить чертежу, находится на расстоянии двухсот пятидесяти миль от Ардена. Таким образом, если мы будем делать по двадцать пять миль в день, мы доберемся туда за десять дней, не считая сегодняшнего.
Гвилли протянул руку за свитком и, завладев им, принялся внимательно изучать закорючки, которые должны были что-то означать. Фэрил с трудом скрыла улыбку при виде его стараний. «Сегодня же начну учить его», — подумала она.
Так ехали они весь день. Уже и солнце стало клониться к закату, и тени стали сгущаться и удлиняться, а путники продвигались все дальше на восток.
Поздно вечером они наконец добрались до великой Пересекающей дороги. Перед ними с запада на восток простиралась главная магистраль страны. У Крестанского перевала через горы Гримволл Пересекающая дорога плавно переходила в Ландоверскую, которая тянулась дальше за пределы страны.
Они проехали еще пять миль и расположились на ночлег на южном склоне Нордтора, когда уже совсем стемнело. Невдалеке от них, на юго-востоке, возвышался величественный Биконтор, последний оплот Сигнальных гор. Между этими двумя пиками и проходила дорога, терявшаяся из виду где-то далеко на востоке.
Небо было ясным, и ничто не предвещало ненастья. Но Гвилли решил, что лучше лишний раз перестраховаться, и, достав маленький топорик, с энтузиазмом принялся за сооружение шалаша. Фэрил в это время тоже не сидела без дела. Она развела костер, распрягла пони и стала вычесывать колтуны у них из грив. Баккан, трудившийся над постройкой временного жилища, пребывал в превосходном расположении духа и развлекал Фэрил разговорами:
— Отец рассказывал мне о Биконторе. Ему приходилось бывать там — раньше на вершине утеса располагалась одна из сторожевых башен, вытянувшихся цепью от крепости Чаллерайн в Риане до юго-восточной оконечности Сигнальных гор. Говорят, что и горы получили свое название от этой системы укреплений. Когда караульные любой из сторожевых башен замечали приближение врага, они зажигали сигнальный огонь наверху. Затем огонь загорался на следующей башне, и так по всей протяженности цепи. В итоге все вокруг знали о том, что неприятель близко.
В окрестностях не найдется пика, который был бы выше Биконтора. Поэтому его и выбрали для постройки сторожевой башни. Однако, несмотря на неприступный вид, во время Войны Заклятия башню два раза захватывал неприятель. В первый раз двое караульных успешно отбивали атаку врага, в двадцать раз превосходившего их по численности, однако потом к неприятелю подоспело подкрепление, и одного из храбрецов убили. Башня же была разрушена до основания. Когда же башню захватили во второй раз, ее освободили Черные лисицы. Ты что-нибудь о них слышала?
Фэрил только и успела, что отрицательно помотать головой, а Гвилли уже продолжал:
— Так назывался отряд людей, жестоко расправлявшихся с приспешниками Модру. Они одевались в кожаные черно-серые куртки, которые помогали им быть практически незаметными в горной местности. На их щитах была выгравирована эмблема — черная лисица. Отряд этих героев без труда разделался с численно превосходившими его рюкками.
Фэрил сняла с костра кипящий котелок и собралась уже заварить чай, но вдруг задумалась и спросила:
— Гвилли, а ты знаешь какие-нибудь варорские предания?
Гвилли отрицательно помотал головой и увидел, что Фэрил сильно огорчил его ответ.
Вскоре шалаш был построен. Баккан и дамна поужинали, а потом долго еще сидели потягивая горячий чай и обсуждая подробности предстоящего путешествия. Фэрил достала карту, и при свете костра они принялись внимательно ее изучать. Фэрил, воспользовавшись моментом, начала обучать Гвилли алфавиту, показывая ему буквы на карте и рисуя недостающие палочкой на песке. Фэрил с радостью начала бы с изучения твилльского языка, но Гвилли не умел говорить на языке варорцев, и поэтому учительнице пришлось пока остановиться на пелларском.
Поделиться книгой: