Глаз Охотника

Араван стоял как громом пораженный.

— Он сказал: «Противоядия у эмира нет. Умрем на рассвете».

У Риаты перехватило дыхание: на востоке небеса начинали светлеть.

Глава 37

УБЕЖИЩЕ

НАЧАЛО 5Э990

(настоящее время)

Небо на востоке посветлело: приближался рассвет, хотя солнце все еще пряталось за горными вершинами.

— Нам остается только ждать и надеяться на лучшее, — проговорила Риата, отставляя в сторону опустевший чайник, в котором она заваривала гвинтим.

Прямо перед эльфийкой лежали ваэрлинги. Лица их были бледны, а дыхание прерывисто.

Позади у костра сидел Урус, и вид у него был такой, будто он ничего не видит и не слышит: колени согнуты, локти на коленях, руки безвольно свисают, голова опущена, а неподвижный взгляд устремлен в землю.

Араван стоял здесь же, горестно вглядываясь в светлеющие небеса.

Риата подошла к Урусу и опустилась на землю рядом с ним:

— Я боюсь за ваэрлингов. Даже гвинтим на них не действует. Они на волосок от смерти. А если бы не чай, рассвет точно не застал бы их в живых.

Урус судорожно сжал кулаки:

— Эмир и не собирался сохранять им жизнь. Эта неделя сроку, которую он дал нам, служила для отвода глаз!

Риата взяла его за руку, разжала кулак, погладила пальцы.

— Если то, что сказал Гвилли, — правда, то у эмира и вовсе нет противоядия. И здесь ложь.

Урус посмотрел на эльфийку: в глазах его отразилось отчаяние:

— Я чувствую себя абсолютно беспомощным.

Риата вздохнула:

— Я тоже, любимый.

Араван неожиданно сорвался с места и кинулся к лошади.

— Лично я разъярен настолько, что, кроме гнева, ничего больше не ощущаю. Клянусь, если мы выживем в схватке, которая нам предстоит, эмир дорого заплатит за то, что совершил. — Эльф вскочил на лошадь. — Нам нужна вода, а нашим коням — место, где пастись, ибо ваэрлинги не скоро еще встанут на ноги. Я сегодня видел двух голубей, летевших на восток, а в пустынных землях это верный признак того, что вода рядом. К тому же нам лучше переместить лагерь из ущелья. Думаю, не зря оно пользуется дурной славой. Я все равно ничем, абсолютно ничем не могу здесь помочь. — Араван с нескрываемым страданием посмотрел на варорцев. — Так что я отправляюсь вслед за голубями, — заключил эльф и, пришпорив лошадь, унесся прочь.

Риата прошептала:

— О Адон, как я устала!

— Поспи, любовь моя. Я тебя разбужу, если что, — проговорил Урус, прижимая дару к себе.

Время уже близилось к полудню, когда вернулся Араван. Урус колдовал над чайником, а Риата и ваэрлинги лежали в тени под импровизированными тентами: эльфийка — под натянутым на палки плащом Уруса, варорцы — под одеялом.

Араван спешился, привязал лошадь и взял предложенный ломоть хлеба.

— Отыскал воду? — тихонько спросил человек, боясь разбудить спящих.

— Да, — так же тихо ответил Араван. — Милях в трех отсюда. Еле нашел между скал. Спасибо голубям — без них не отыскал бы.

Чайник закипел, и Урус снял его с огня. Бросил в воду чайные листья, прикрыл крышкой и поставил завариваться. Араван покосился в сторону ваэрлингов и вопросительно поднял бровь.

— Все так же, — вздохнул Медведь, отвечая на немой вопрос эльфа.

Оба притихли и сидели в молчании, вдыхая аромат свежезаваренного чая.

Риата заворочалась и открыла глаза. Тихонько застонав, она села и, окончательно проснувшись, встала и направилась к лежавшим без сознания ваэрлингам. Нагнувшись над ними, эльфийка пощупала их пульс, а затем оттянула веко у каждого, проверяя реакцию зрачка на дневной свет. Сокрушенно покачав головой, дара произнесла:

— Без изменения. Вскипятите еще воды, я заварю гвинтим, все равно у нас ничего, кроме него, нет.

После полудня они перевезли варорцев на новое место.

Араван с Фэрил на руках ехал впереди, показывая дорогу, за ним Риата, а замыкал вереницу Урус, который вез Гвилли. Проехав около трех миль на восток, друзья увидели перед собой казавшийся неприступным утес, изрезанный, как морщинами, кривыми продольными трещинами. Араван направился прямо к скале, как будто не замечая преграды. Друзья, не задавая лишних вопросов, двинулись за ним. Чуть-чуть не доезжая до каменной стены, эльф повернул направо, и Риата, несмотря на свое удивление, последовала за ним. Они исчезли, будто поглощенные утесом, и Урус поспешил за ними. Друзья проехали сквозь узкое отверстие в отвесной стене и попали в тесный, будто выдолбленный в скале узкий ход, уходивший вправо. Ход изгибался и петлял, но уже через двадцать ярдов вывел товарищей в неглубокую пещеру. Сквозь отверстия в нависающем каменном своде резкими, почти отвесными, лучами падал солнечный свет. Воздух в пещере был прохладный, наполненный ароматом мяты.

Пораженные открывшимся им великолепием, друзья в молчании выехали под открытое небо. Впереди, еще через ярдов тридцать-сорок, в дальнем конце ложбины их взору открылось маленькое озерцо, вода в которое стекала прямо из скалы. На берегу стояло гигантское дерево со стволом, казавшимся неохватным. Ветви его нависали над водой, будто закрывая ее.

Вокруг царила глубокая тишина, и звук журчащей воды только усиливал ее.

— Если бы я не знал, что в Гирее дубы не растут, я бы сказал, что это дерево — дуб, — шепотом проговорил Урус.

Араван повернулся в седле и посмотрел на Медведя:

— Глаза тебя не обманывают. В этом дивном месте и вправду растет дуб.

Риата спешилась и подошла к эльфу, чтобы принять у него Гвилли. Урус передал Фэрил сошедшему с коня Аравану.

Пока эльфийка с человеком готовили в пещере постель для варорцев, Араван снял с лошадей упряжь и отвел к пруду попить.

Урус ненадолго покинул пещеру и вернулся с охапкой хвороста. Затем они с Араваном выложили камнями место для костра, и Риата развела огонь. Стоило дровам заняться, как по пещере пронесся вздох ветерка, будто это благословенное место наполнилось скорбью при виде огня, а гигантский дуб заволновался и зашелестел листьями.

Араван встал и, словно обращаясь к духу пещеры, произнес:

— Это необходимость. У нас нет другого выхода.

Друзья так и не поняли, к кому были обращены таинственные слова эльфа, но согласились с ним, когда он попросил затушить огонь, как только вскипит чайник.

— Никаких перемен, — тяжело вздохнула Риата, отпуская руку Гвилли.

Урус обернулся:

— Сколько времени прошло?

Араван один за другим распрямил три пальца:

— Один день до того, как мы приехали сюда, и два дня здесь — всего три дня.

Риата наклонилась к Фэрил и припала ухом к ее груди:

— Сердце бьется, но еле-еле. Боюсь, что гвинтим лишь оттягивает страшный час, смягчая действие яда. Как только наши запасы золотистых листьев иссякнут, отрава снова возьмет свое.

Урус так стиснул руки, что костяшки пальцев побелели.

— Не может быть, чтобы ничего нельзя было сделать. Наверняка у эмира есть противоядие, и мы должны…

Араван отрицательно покачал головой:

— Нет, Урус. Гвилли знал, когда говорил, что противоядия у эмира нет.

Ночью Араван сидел на большом камне на берегу пруда и охранял покой друзей. Он думал о бледных, едва дышавших ваэрлингах, и сердце его сжималось при мысли о том, что запас гвинтима постепенно тает.

Эльф рассеянно посмотрел на озерцо и подивился странностям природы: вода текла в пруд, наполняла его, но не переливалась через край. Наверное, вода уходит вниз, под землю. Вскоре мысли его снова вернулись к умирающим, и эльф начал молиться Адону, как он это часто делал в последнее время. Араван понимал, что его мольбы о помощи ни к чему не приведут, ибо Адон поклялся не вмешиваться в дела существ, населяющих Средние сферы: слишком они слабы и помощь всемогущих богов может пойти им во вред. К тому же Адон надеялся на ум и предприимчивость своих созданий и предоставлял им полную свободу действий.

Хотя эльф и прекрасно осознавал все это, он тем не менее надеялся на помощь своего бога. Сегодня Араван начал молиться, зажав в руке синий талисман:

— О Адон, если на то есть твоя воля, возьми жизни этих ваэрлингов и упокой их души в мире. Но если это не противоречит твоему великому замыслу, отведи от них руку смерти и помоги им. Мы в отчаянии, ибо осталось совсем мало времени.

Ответом ему служила мертвая тишина. В отчаянии Араван обернулся к величественному дубу и воззвал к нему:

— О древо, я вижу: Адон не отступится от данной клятвы. Если можешь, помоги нам, если только можешь…

Эльфу показалось, что высоко над его головой в кроне дерева сгустилась темнота. Араван даже дыхание затаил и перевел взгляд на звезды. Они горели все так же ярко. Ни облачка не было на небе, но меж раскидистыми ветвями дуба бродили тени.

Подобно клубу дыма, темнота опустилась и повисла дюймах в двадцати от земли. Араван потянулся за копьем, но не называл его по имени, ибо амулет сохранял тепло.

И вот, к вящему удивлению эльфа, в уме его раздался голос, говоривший на языке тайного народца и, казалось, принадлежавший женщине.

— Друг, — отозвалось в возбужденном мозгу Аравана.

— Друг, — отвечал эльф.

— Я не узнавала тебя, пока ты не прибег к камню.

— Но я не знал, что камень может позвать на помощь.

— А он и не может. Посредством его ты лишь имеешь возможность говорить с такими, как я.

Тень остановилась прямо перед эльфом. В темноте чернел какой-то силуэт, совсем крошечный и едва различимый.

— Ты просил о помощи, — напомнила тень.

— О да, нам необходима помощь. Двое ваэрлингов умирают от яда, а у нас нет лекарства, чтобы их вылечить. Мы можем лишь ненадолго продлить им жизнь, но вскоре и это будет не в нашей власти.

— Но разве не суждено каждому смертному когда-нибудь умереть? Годом меньше, годом больше — какая разница? Все они умрут однажды, потухнут, как светлячки.

— Их жизни так коротки, что каждый час дорог. К тому же несправедливо, что они должны умереть такой страшной смертью.

— Ты почти убедил меня, Араван.

— Откуда тебе известно мое имя?

— Но у тебя в руках камень.

— А как мне называть тебя?

— Можешь звать меня Нимуэ, хоть это и не истинное мое имя.

— Ты можешь помочь нам, Нимуэ?

Тень скользнула по ковру мха в сторону распростертых на земле Гвилли и Фэрил. У каждого из варорцев Нимуэ задержалась подолгу, а затем передвинулась к пакетику с гвинтимом. Наконец тень вернулась к Аравану, слегка дотронулась до амулета и тут же отошла прочь, будто боясь долго задерживаться вблизи эльфа.

Араван вновь задал свой вопрос:

— Нимуэ, ты можешь нам помочь?

— Возможно, но в самой моей помощи таится смертельная опасность. Средство, которое я предложу, либо исцелит, либо убьет.

Араван надолго задумался, а потом сказал:

— Без твоей помощи они точно погибнут, а так у них появится шанс. Говори, я слушаю тебя.

— В узком ущелье к западу отсюда по ночам распускается бледный, как луна, цветок под названием «никтородон» — ночная роза. Возьми лепесток цветка и завари с листом гвинтима — по одному для каждого ваэрлинга. Силы ночи соединятся со светлой энергией дня и, возможно, помогут твоим друзьям. Когда будешь их заваривать, опусти в сосуд с водой свой амулет, ибо я дотронулась до камня и он поможет двум противоположным силам слиться воедино. Давай своим друзьям пить настой три ночи подряд до восхода луны, затем подожди пять дней и повтори курс. Но знай: лечение очень болезненно и доставит твоим друзьям много страданий. Боль будет настолько сильна, что они могут ее не перенести, но если перенесут, то исцелятся.

— Что еще мне нужно знать, чтобы сделать все правильно?

— Не вырывай сам цветок. Возьми двенадцать лепестков с двенадцати разных цветков ночью, перед восходом луны. На лепестки не должны упасть ни лучи солнца, ни свет луны. Иначе они потеряют свои волшебные свойства, и тебе придется дожидаться следующей ночи. Заверни лепестки в черную тряпицу и храни так, пока не придет время их заваривать. Это тоже должно происходить в полной темноте.

— Что-нибудь еще?

— Да. Когда пойдешь за лепестками, будь осторожен: в ущелье полно всякой нечисти.

— Ночного отродья?

— И не только.

— Я буду осторожен. Мы можем чем-нибудь отплатить тебе за твою помощь?