Помоги проекту - поделись книгой:
Когда наши герои вошли в зал, эмир что-то обсуждал с юношей. Он оторвался от беседы и посмотрел на вошедших изучающим взглядом. Друзья, подчиняясь мажордому, остановились примерно в пяти шагах от эмира. Служитель отвесил церемонный поклон и с почтением произнес на своем превосходном пелларском:
— Ваше величество, я привел ваших гостей.
Следуя примеру Аравана, друзья поклонились эмиру в пояс, не воспроизводя выкрутасов мажордома. Эмир улыбнулся в ответ, но варорцы успели заметить предостерегающий знак Аравана, означающий «Акула», и невольно улыбнулись — ну какая акула в пустыне?
— Добро пожаловать в мое королевство, о чужестранцы! — Лишь легкий акцент в речи эмира свидетельствовал о том, что пелларский язык для него не родной. — Давно не приходилось мне лицезреть представителей эльфийского народа, и никогда не имел я чести развлекать подобных вам. — С этими словами эмир царственным жестом указал на подушки, предлагая гостям сесть: — Рассаживайтесь, дорогие гости, ибо я голоден. Хотя наши скромные блюда значительно уступают эльфийским по вкусу, надеюсь, нам все же будет сегодня чем потешить душу.
И действительно: на столах стояли огромные блюда с перепелами, жареным мясом баранов и быков, различными супами, тушеными овощами, гранатами, финиками, персинами, апельсинами из Гайры, виноградом, сладким печеньем и пирогами.
При виде этого великолепия у Фэрил возник лишь один вопрос: как она будет есть — с лицом закрытым прозрачной вуалью? Но, взглянув на Риату, дамна поняла, что нужно делать: она откинула покрывало с лица, улыбнулась эмиру и приступила к еде.
Во время ужина эмир завел легкий разговор о незначительных вещах: о трудностях пути из Сабры («Это чудо, что вы добрались, ведь ходят упорные слухи, что сердце Кару — это проклятое место»); о цели прибытия в Низари, о товарах, интересующих купцов.
Юноша прислуживал эмиру и пробовал каждое блюдо, прежде чем передать его господину, а тот внимательно смотрел, не проявляет ли он каких-нибудь признаков отравления.
Араван поддерживал разговор и незаметно подводил его к интересующей друзей теме. Эльф вел сложную и тонкую игру, подобную замысловатому и требующему большого умения танцу.
Эмира развеселило описание приезда в город и реакции толпы на чужеземцев, а также испуга купцов в «Зеленой пальме». Вдоволь посмеявшись, он только рукой махнул:
— Ну что с них взять — суеверные невежды.
Время от времени к разговору подключались и остальные. Гвилли рассказал о Черныше, Урус — о своих приключениях в Большом лесу.
А после замечания Фэрил о разрушенных минаретах разговор и вовсе принял неожиданный оборот.
Эмир сначала с удивлением посмотрел на дамну, затем перевел взгляд на Риату:
— Ваши дочь и сын, мадам, совершенно очаровательны, — впрочем, как и все дети.
Гвилли уже раскрыл было рот, чтобы растолковать эмиру, что он не прав и никакие они не дети эльфов, но вовремя заметил предостерегающий знак Уруса и промолчал.
Риата же улыбнулась и согласно кивнула:
— О да, они доставляют нам много счастливых моментов.
Эмир обернулся к Фэрил и объяснил:
— Власть Церкви закончилась во времена правления моего деда, со свержением последнего имама. Священники заслужили немилость тем, что вместо истинного бога поклонялись ложному пророку, и так продолжалось почти девятьсот лет, пока этому безобразию не был положен конец. Теперь мечети и минареты очищены от неверных и их последователей, а мы снова вернулись к истинному богу.
Фэрил уже приготовилась было задать следующий вопрос, но Риата вовремя остановила ее, незаметно изобразив пальцами знак, означающий «опасность», и проговорив:
— Попробуй этот пирог, дорогая.
Дамна взяла кусочек предложенной сласти и впала в задумчивость.
Араван вновь взял инициативу в свои руки и к концу трапезы наконец приблизился к желанной цели. Эльф завел разговор о путешественнике из оазиса и о его страхах и спросил, действительно ли в городе исчезают люди и не известно ли эмиру о причинах этих исчезновений.
Эмир кивнул:
— О да, это истинная правда: пропадают женщины, мужчины, дети… Виновник этого мне известен, и я расскажу вам о нем позже, но сначала — не соизволите ли присоединиться ко мне и отведать вкуснейшего из всех известных мне напитков?
Эмир щелкнул пальцами, и юноша немедленно принес поднос с хрустальным графином, наполненным влагой рубинового цвета, и с шестью хрустальными бокалами — четырьмя большими и двумя маленькими.
Араван изъявил полное согласие, и эмир разлил напиток.
— Маленькие бокалы для малышей, большие — для взрослых.
Араван знаком показал друзьям: «Подождите» — и проследил за юношей, пригубившим чашу эмира и передавшим ее своему господину.
Эмир поднял бокал и, провозгласив тост: «За успех вашей миссии!» — осушил ее.
Араван и остальные поддержали тост и последовали примеру радушного хозяина Налиток оказался ароматным и крепким, немного сладковатым на вкус.
Стоило только нашим героям допить содержимое своих бокалов, как эмир разразился безудержным хохотом и подал знак страже, которая немедленно обступила его полукругом. Дверь в залу распахнулась, и появился мажордом с десятью воинами, вооруженными арбалетами со стрелами наготове. Эти воины присоединились к телохранителям, направив оружие на гостей.
— Идиоты! — все еще захлебываясь от хохота, воскликнул повелитель. — Неужели вы забыли, что вы в Низари, Красном городе убийц, и я — Верховный убийца? И мне известно все о вашей миссии. Вы здесь, чтобы убить Стоука. Но барон опередил вас: он знает о том, что вы здесь, и поручил мне расправиться с вами… Мои слуги проводили вас до «Зеленой пальмы» не в знак чести, а исполняя мое приказание. Какие вы купцы! Могли бы придумать сказочку и получше. Но я понимаю, что если сам Стоук боится вас, то вы опасные враги. Он, конечно, тоже не лыком шит. Сам султан почитает его. Но почему барон думает, что я позволю приказывать себе как последнему слуге? И какое право он имеет безнаказанно разорять мои земли? Я ему покажу! И в этом вы мне поможете. Вы убьете Стоука, потому что я так хочу. Но помните: у него везде шпионы. Одного я изловил у самых ворот.
Эмир щелкнул пальцами, и мажордом внес в залу корзину. Когда он откинул крышку, достал из корзины ее содержимое и положил на стол, Фэрил зажмурилась и отвернулась: на столе лежала голова в желтом тюрбане: дамна узнала голову странного человека, которого они встретили при входе в город и который, увидя их, убежал.
Риата посмотрела эмиру прямо в глаза и проговорила:
— Если вам известно, где сейчас Стоук, скажите нам — и я клянусь: мы уничтожим гадину.
— Я в этом уверен, — усмехнулся эмир. — У вас просто не будет другого выхода. Можете не сомневаться, я позаботился о том, чтобы вы оказали мне полное содействие. Дело в том, что я отравил ваших детей, а противоядие есть только у меня. — Эмир показал друзьям маленький стеклянный пузырек с голубоватой жидкостью.
У Гвилли все внутри упало, и он крепко сжал руку Фэрил. Разъяренный Урус вскочил с места. Один из стрелков выкрикнул команду: «Хадир!» — а Араван выразительно произнес: «Урус, не надо!» Человек обвел взглядом стоявших наготове арбалетчиков и, поняв, что силы неравны, недовольно опустился на подушку.
— Болваны! — продолжал издеваться эмир. — Вы даже не поняли, как я отравил ваших детей. Вы ждали, когда слуга отхлебнет из чаши, — думали, что напиток отравлен! Яд был в бокалах — в маленьких бокалах. А теперь слушайте внимательно: у вас есть всего неделя, чтобы убить Стоука. Потом действие яда будет не остановить, и ваши дети умрут.
По знаку эмира к варорцам подошли четыре стражника, связали их и увели. Риата, Араван и Урус смотрели, как Гвилли и Фэрил уходят, и в глазах их отражалось глубокое отчаяние.
— Стоук сейчас в горной мечети. За день, если постараетесь, сможете туда добраться, — закончил эмир.
Урус снова заворчал, а Араван произнес:
— Нам понадобятся лошади, наше оружие, некоторое снаряжение, наши вещи и все сведения, известные вам о месте, где засел Стоук.
Эмир махнул рукой в сторону мажордома:
— Абад обеспечит вас все необходимым. А теперь оставьте меня. Да поспешите: время пошло, и жизни ваших детей становятся короче с каждой минутой. Они утекают, как песок через воронку в песочных часах.
Стража обступила друзей, и в сопровождении мажордома их вывели из зала. Позади раздавался раскатистый смех эмира.
Троим друзьям вернули как их оружие, так и оружие варорцев, а также все вещи, которые по приказанию эмира доставили с площадки для верблюдов и из гостиницы, ибо не сомневались в «полном содействии» со стороны пленников. Абад отвел их в комнату, где был сложен весь их скарб, и наши герои достали из своих сумок и сумок варорцев все необходимое: оружие, лекарственные травы, фонарики, кремни и огнива, веревки, снаряжение для лазания по горам и сменную одежду. Сами друзья облачились в свои пустынные одеяния и захватили также кожаные плащи и куртки. Все вещи были сложены в заплечные мешки.
— Абад, — обратился к мажордому Араван, — нам нужны будут лошади, а не верблюды. Они послушнее и понятливее, хоть и производят больше шума.
Абад отдал соответствующие приказания слуге, и тот удалился исполнять их.
Риата закончила приготовления и обернулась к мажордому:
— Мы готовы. Но прежде чем уехать, мне хотелось бы еще раз повидаться с детьми и поцеловать их на прощание.
Абад обвел всех изучающим взглядом и кивнул:
— Хорошо. Но вы пойдете без оружия и говорить будете только по-пелларски.
Риата передала Дюнамис и кинжал Аравану, а сама последовала за мажордомом в одну из комнат цитадели.
Дверь в комнату охраняли двое солдат. Повинуясь жесту Абада, они отошли в стороны, и мажордом открыл дверь. Варорцы стояли у зарешеченного окна. При виде эльфийки они кинулись к ней, и дара, нагнувшись, горячо обняла друзей. Они выглядели бледными и испуганными.
— Мужайтесь, дети мои, — сказала дара. — Мы вернемся за вами. — И прибавила жестом: «скоро».
Эльфийка подняла Фэрил на руки и отнесла ее обратно к окну, выглянула во двор и произнесла с грустью в голосе:
— Мне пора. — Затем обернулась к Абаду: — Я готова.
Она запомнила ваэрлингов стоящими у окна обнявшись и глядящими ей вслед.
Вместе с Араваном и Урусом Риата прошла в конюшню, где они оседлали лошадей — двух меринов и огромного жеребца — и отправились в путь. Вместе с ними поехал солдат, который должен был показывать дорогу.
Позади наших героев с грохотом затворились крепостные ворота.
Фэрил согнулась в три погибели и прошептала:
— Мне что-то нехорошо, Гвилли.
Баккан, весь бледный, протянул руку и погладил ее по голове, а потом со слезами на глазах сказал:
— Мне тоже, милая, мне тоже.
Через некоторое время дверь распахнулась. На пороге появился стражник и осмотрел комнату, за ним следом зашел эмир.
При виде бледных, покрытых потом лиц своих жертв эмир радостно потер руки и улыбнулся:
— Ну что, верите теперь, что я — величайший из убийц? Похоже, яд действует на эльфийских детей так же хорошо, как на людей. Вы умрете на рассвете. Ведь вы же не поверили, что я и в самом деле продлю вам жизнь, глупые детишки? Теперь я, пожалуй, пойду — не выношу страданий. Вам скоро станет совсем худо, так что не стесняйтесь, кричите, мне не жалко. Стены и двери — звуконепроницаемые. Вот еще что: глядите.
Из кармана эмир достал пузырек с голубоватой жидкостью и вылил ее на пол на глазах у потрясенных варорцев.
Гвилли слабо застонал, хотел было подняться — но не смог.
— Ах, дитя, — злорадно улыбнулся эмир, — ну что ты так разволновался? Это же никакое не противоядие — просто подкрашенная водичка! Противоядия не существует, слышите вы, глупцы? Отрава, что разлилась по вашим жилам, — смертельна.
Глава 36
СПАСАЯ ПОЛОЖЕНИЕ
НАЧАЛО 5Э990
Трое друзей проехали по извилистым улочкам Низари, следуя за провожатым, который освещал дорогу фонарем. В этом, однако, не было особой необходимости, ибо, хоть на город и опустилась уже ночь, на улицах было светло оттого, что в домах и лавках зажглись огни.
Друзья ехали в молчании, и на их лицах можно было прочитать отчаяние и бессильный гнев. Мысли их все время возвращались обратно в цитадель, где невольными заложниками оказались их маленькие друзья.
Они без каких бы то ни было затруднений преодолели городские ворота, которые распахнулись перед всадниками, стоило только их провожатому вымолвить слово, и выехали за пределы города. Повернув на юго-запад, они направили своих коней к Талакским горам и вскоре оказались на горной тропе, по обе стороны от которой отвесно возвышались скалы. Вот где пригодился им фонарь провожатого, перед мощным лучом которого отступали ночные тени.
Лошади бежали хорошо, и через два часа путники достигли своей цели — узкого ущелья, убегавшего вдаль, на юг от горной тропы.
Солдат резко остановил своего коня, и в глазах его отразился испуг загнанного зверя. Пропустив Аравана вперед и махнув рукой в сторону ущелья, он произнес на языке кабла:
— Вам туда. Заброшенная мечеть ложного пророка — в самом конце каньона. Я оставлю вас здесь, но прежде исполню поручение, данное мне эмиром. Повелитель просил передать вам, что «жизни ваших детей утекают, как песок сквозь воронку в песочных часах. У вас остается не больше недели». Я не понимаю смысла этого послания, поэтому воспроизвел его дословно.
Араван стиснул зубы и проскрежетал:
— Передай своему эмиру вот что: мы вернемся через семь дней с головой Стоука, но горе ему, если хоть волос упадет с голов наших детей. Тогда эмир узнает, почему Стоук нас так боялся!
Араван развернул лошадь и растворился в темноте, а за ним — Риата и Урус. Солдат долго еще не двигался с места, прислушиваясь к стуку копыт удалявшихся лошадей, и пот струился по его бледному от страха лицу. Он еле сдерживался, чтобы не нарушить приказание и не убежать. Наконец, убедившись, что стук копыт затих вдали, он пришпорил лошадь и быстро покинул проклятое место.
Крик джиллианской вороны эхом разнесся по ущелью.
— Он уехал, — с облегчением сказала Риата и развернула лошадь.
Урус что-то проворчал и последовал за эльфийкой туда, где их ждал Араван, — обратно к началу каньона. Лошадь эльфа послушно скакала за ними, привязанная веревкой к седлу Уруса.
Вскоре друзья воссоединились. Араван вышел из своего укрытия, а Риата и Урус спешились. Дара заговорила первой:
— У нас всего два варианта действий: мы можем добраться до логова Стоука, убить чудовище и вернуться в Низари с его головой; мы можем также возвратиться сейчас и, освободив друзей, вместе отправиться в мечеть.
После недолгих размышлений друзья решили, что доверять Верховному убийце жизни друзей слишком рискованно — его слово ненадежно и немногого стоит. Поэтому следовало немедленно вернуться в цитадель и освободить варорцев, тем более что Риата успела хорошенько разглядеть вид из окна их темницы. Если ваэрлингов не перевели в другую комнату, то они заперты на третьем этаже дворца, прямо над цветником, а слева от окна находится статуя всадника верхом на коне. Риата помедлила и добавила:
— Но окошко зарешечено…
— Ну, это я возьму на себя, — заверил дару Урус. — Меня волнует другое, — продолжал он. — Как мы откачаем малышей — ведь единственное противоядие у эмира.
— Гвинтим меня еще ни разу не подводил, — успокоила его эльфийка. — А если живительный чай не поможет, у нас еще будет целая неделя, чтобы вернуться и забрать противоядие у эмира.
— Если оно вообще существует, — мрачно вставил Араван.
Урус заворчал:
— Что-то уж слишком много проблем.
— Как бы там ни было, жизнь друзей в опасности, и хотя Риата права и их могли перевести в другую комнату, но другого выхода у нас нет: надо ехать, — подытожил Араван.
Больше ничего не было сказано между товарищами. Они вскочили на коней и поскакали обратно в Красный город.
Поделиться книгой: