Акулы выходят на берег

Толян и Колян понимающе переглянулись, ощутив запах кожи, начищенных ботинок и оружейного масла. Сомнений не было – их привели в казарму. Она показалась комфортабельной. Через одну из приоткрытых дверей видно было, что в каждой комнате помещалось всего по нескольку человек. Скорее не казарма, а общежитие. Самих солдат видно не было, только охранники в коридоре.

Коридор заканчивался лестницей, которая вела куда-то вниз, вероятно в подвал. Пленных повели туда. Мистер Джонс лично пересчитывал их по головам. Когда с ним поравнялись Карина и Марина, он знаком велел обеим отойти в сторону. А когда наступил черед Хрякина, он и его завернул. Спиря дернулся было за хозяином, но мистер Джонс пинком отправил его в общую очередь, к остальным. Охранники погнали их вниз по лестнице в подвал.

По знаку Джонса Хрякина и девушек затолкали в свободную комнату. Щелкнул в замке ключ, шаги в коридоре затихли. Окно комнаты было закрыто прочной решеткой – не для того, чтобы не дать кому-то бежать из комнаты, а для того, чтобы помешать проникнуть в комнату снаружи.

Марина и Карина принялись лихорадочно искать какой-нибудь инструмент, чем можно было бы отжать решетку, но безуспешно. Койки были привинчены к полу, на полках шкафа обнаружилась разве что пыль. Хрякин без сил упал на одну из коек и тяжело засопел.

Карина вздохнула:

– Ну что, подруга, докатились мы с тобой? Как думаешь, что с нами сделают?

Марина пожала плечами:

– Как всегда: нас, баб, расстреляют, мужиков изнасилуют.

Карина встрепенулась:

– Постой, а почему не наоборот? Мужиков разве насилуют?

– Насилуют, еще как насилуют, – еле слышно заверил ее Хрякин и вздохнул.

В комнате воцарилась напряженная тишина.

* * *

Младший менеджер Джонс осторожно постучал в дверь начальника. В ответ послышался недовольный бас Глока:

– Входи, кого еще там нелегкая несет?

– Это я, – Джонс толкнул дверь и вошел. – Приказание выполнено, пленные переведены в подвал. Сами ими займетесь?

– Не до них пока, – угрюмо бросил Глок. – Они сейчас не главное, есть дела поважнее.

Он в раздражении принялся ходить по кабинету из угла в угол. Джонс хорошо чувствовал настроение своего командира и знал, что в такие минуты лучше ему под руку не попадаться. Внезапно Глок остановился и немигающим взглядом уставился на младшего менеджера. Тому стало не по себе. Неужели шеф догадался? Его прямо холод по спине продрал.

– Останешься за главного, – неожиданно объявил Глок. – Я отъеду ненадолго. Боюсь, там без меня что-нибудь не так сделают. Как говорится, если хочешь, чтобы получилось хорошо, то сделай сам. Никому доверять нельзя. Если к вечеру я не вернусь, пришлю кого-нибудь из старших менеджеров. Продержишься до вечера?

Джонс с трудом сохранял на лице непроницаемую маску. Он боялся выдать себя взглядом или нервным движением. Но Глок был так занят своими мыслями, что не заметил подозрительного состояния младшего менеджера.

Когда за джипом Глока закрылись ворота особняка, Джонс уселся в кресло шефа и задумался. Он вплотную подошел к рубежу, после которого возврата не будет. Итак, на одной чаше весов обеспеченное существование в частной армии с перспективами служебного роста, а на другой – положение гонимого беглеца, объявленного вне закона. И преследовать его будет не только полиция, но и бывшие соратники. А если подумать? Обеспеченное существование оборачивалось нищенским жалованьем, копеечной долей в добыче и унизительной ролью мальчика для битья. А перспективы – лет через десять из младших менеджеров можно было выслужиться в менеджеры среднего звена – типа лейтенанта или, в лучшем случае, капитана. Это в том случае, если Глок раньше не пристрелит за какую-нибудь провинность.

К тому же авантюра, которую затеяли Глок и его покровители, могла обернуться куда большими неприятностями, чем та, что он задумал. В конце концов, кто такой Глок? Кондотьер, конкистадор, наемник. Джонс достаточно знал историю, чтобы усвоить – такие всегда плохо кончают. А что главное при авиакатастрофе? Успеть вовремя соскочить.

А теперь второй вариант. Джонс понятия не имел, какую именно должность занимал Хрякин. Слышал только, что тот какой-то большой русский чиновник. А все русские, особенно чиновники, – миллионеры. Ну не все. Некоторые из них миллиардеры. И Джонс легко мог разыграть для него роль освободителя. А если он вдруг упрется, можно открыть карты и разъяснить, что за свою драгоценную жизнь он должен заплатить ему, Джонсу, круглую сумму, иначе… Но Джонс не любил думать о плохом. Во всяком случае, это был шанс разбогатеть, и шанс реальный.

Из оставленных Глоком в его распоряжение бойцов Джонс мог рассчитывать на пятерых. Он сам привел их на фирму, они ему полностью доверяли и не задавали лишних вопросов. От них потом придется избавиться. Нехорошо, конечно, но делать нечего.

Отъезд Глока сильно облегчал выполнение задуманного плана. Можно было позволить себе немного расслабиться перед опасным предприятием. Кто знает, когда в следующий раз доведется побаловать себя роскошью общения с женским полом. А тут под замкóм сразу две фотомодели. Джонс закрыл их отдельно просто так, на всякий случай. И этот случай представился. Грех не воспользоваться.

Но сначала Джонс решил разыскать тех солдат, которым мог доверять.

* * *

Поручик внимательно следил за лесной дорогой, по которой они ехали. Построена она была проклятыми белыми колонизаторами, но гордый африканский народ прогнал угнетателей, и теперь никто не мог заставить свободолюбивых аборигенов ее ремонтировать. Поэтому скорость колонны упала до уровня оздоровительной трусцы.

Позади послышалась возня. Раненый пришел в себя. У него было прострелено плечо, и Голицын воспользовался индивидуальным пакетом, чтобы наложить повязку. Поручик заметил, что парень давно пришел в себя, но виду не подает. Теперь, видно, скучно стало. Едва слышно он произнес что-то на непонятном пощелкивающем языке. Злобин язык понимал и что-то односложно прощелкал в ответ.

– Пить просит? – предположил Поручик.

– Есть, – поправил бригадир. – Пошарь под сиденьем, у меня там НЗ.

Голицын сунул руку под свое сиденье и нащупал несколько банок консервов. Достал одну.

– Тушенка, – сказал он. – Свиная. Он ее будет?

– Как ураган сметет, – заверил бригадир. – А чем же его угощать – икрой или шпротами?

Поручик извлек из ножен свой верный «катран», легко, как бумажную, вскрыл крышку и протянул банку раненому.

– Извини, приятель, столовых приборов не предусмотрено, а нож я тебе не дам, – любезно сообщил он.

– Я – Опунда, – представившись, раненый на редкость проворно ухватил банку и принялся жадно есть руками.

– Живучие эти негритята, – оценил Злобин. – И аппетита не теряют ни при каких обстоятельствах.

Дорога как будто стала лучше, головной джип с солдатами увеличил скорость. Прибавил газу и Злобин. И тут же ударил по тормозам. На сей раз столкновения избежать не удалось. Джип получил чувствительный удар в корму и пролетел вперед пару метров. Солдаты в зеленых беретах повалились друг на друга, как сбитые кегли.

– Что за дерьмо?! – выругался Злобин.

Поручик этого не слышал – он уже был на земле и приготовился стрелять. Но стрелять пока было не в кого. Сзади послышалась грубая шоферская брань. Через секунду на плечо Поручика легла тяжелая рука Кэпа:

– Говорил же этим идиотам – не тормози! Не знаешь, кого они теперь нашли? Очередной труп?

– Сейчас выясним, – Поручик скользнул вперед.

Но оказалось, что причиной остановки был не труп, а трупы. Было их много, слегка объеденных и покрытых стаями мух.

В этом месте дорога делала поворот и выходила на небольшую поляну. Идеальное место для засады. Подтверждая это мнение, посреди поляны чернели остовы двух сгоревших грузовиков и подбитый бронетранспортер. И вся поляна была завалена трупами солдат в черных беретах.

К Поручику приблизился Злобин. От увиденного его едва не вырвало. Бойцы сопровождения под руководством бородатого офицера осматривали место происшествия. Видно было, что и их, несмотря на привычку видеть смерть, сильно покоробило.

Бородатый майор Угьяман сказал что-то, обращаясь к Злобину и Поручику.

– Они из батальона правительственной гвардии, – перевел бригадир. – Их убили люди-крокодилы.

– Почему он так думает? – спросил Голицын.

Офицер вместо ответа показал зуб крокодила на оборванном ремешке. Потом добавил на словах.

– У них отрезаны половые члены, – сообщил переводчик. – В ритуальных целях.

Неожиданно за спиной Поручика послышалась местная речь. Он обернулся. Сзади стоял раненый Опунда.

– Люди-крокодилы не отрезают членов, – перевел его слова Злобин. – Они вырезают печень.

К ним подошел и Марконя.

– Что столпились? Пули ждете? – поинтересовался он. – Отрезать у убитых половые члены – военный обычай, его применяли еще древние египтяне, чтобы подсчитать потери. Так что колдовство тут ни при чем. Обычная бухгалтерская отчетность. Поэтому членов разных серьезных организаций и считают по членам, а не как скотину – по головам. Ну что, дальше поедем или тут заночуем?

Кэп окинул недовольным взглядом собравшихся в кучу водителей. Детский сад какой-то! А если бы их сейчас обстреляли?

– Вот что, мужики, запомните хорошенько одну вещь! – сказал он. – Наверняка впереди нас ждет засада. Что мы везем, я не знаю, но почему-то думаю, что по грузу стрелять не будут. Колеса и движки портить тоже не захотят – не на себе же потом товар вывозить. Значит, бить будут по водителям. Ну и по сопровождающим. Так что при первой опасности в героев не играть, покидать кабину подобно любовнику, застигнутому грозным мужем в супружеской постели. И отползать как можно дальше.

– А если слишком далеко отползешь, как потом одному из джунглей выбираться? – осторожно спросил кто-то из водителей.

– Из джунглей трудно выбраться, – согласился Кэп. – А с того света еще труднее.

Все расселись по машинам и тронулись в путь, осторожно объезжая место бойни.

* * *

Дверь комнаты-камеры, где были заперты Карина, Марина и Хрякин, отворилась. На пороге стоял мистер Джонс. За его спиной маячил охранник.

– Как вы себя чувствуете? – участливо обратился Джонс к чиновнику. – Вам уже лучше?.. Очень хорошо. – И обратился к охраннику: – Отведешь его в третий бокс. Это внизу, первая дверь слева. Там человек, который называет себя его секретарем. Потом собери весь личный состав. Всех, за исключением вас пятерых. Пусть отправляются на стрельбище и тренируются. Они тут совсем обленились. Передай мой приказ: через два часа проверю результаты. Кто не уложится в норматив, будем увольнять. Так что пусть стараются. После этого все впятером отправляйтесь на пристань и подготовьте малый десятиместный катер. Погрузите боеприпасы и провизию на четыре дня. Мы пойдем на разведку вверх по реке. Постарайся сделать все за час. – Мистер Джонс окинул серьезным взглядом обеих заложниц и поправился: – Нет, пожалуй, через пару часов.

Хрякин с кряхтением поднялся и вышел в коридор. Джонс многообещающе ухмыльнулся и достал из-за спины пузатую литровую бутылку.

– Бренди, – сказал он. – Я предлагаю немного расслабиться.

Он прошелся по комнате, безуспешно ища глазами какое-нибудь подобие стаканов. Не нашел, сделал большой глоток прямо из бутылки и протянул ее Марине:

– Пей!

Марина взяла бутылку и вопросительно взглянула на подругу. Она боялась, что та ее не поймет. Опасения оказались напрасными. Карина поняла ее без слов.

Брюнетка шагнула к Джонсу и нежно провела рукой по его щеке. Выпитое бренди и непривычное обращение заставили его растаять. Правда, расслабился он всего на секунду, но и этого оказалось достаточно. Марина перехватила бутылку за горло и резко, изо всех сил обрушила ее на голову младшего менеджера. Никогда и никого она не била с такой звериной яростью и ненавистью. Осколки стекла и спиртное брызнули во все стороны. Незадачливый мистер Джонс кулем рухнул на пол комнаты.

Карина наклонилась к упавшему и принялась лихорадочно шарить по его карманам.

– Держи, – она передала Марине связку ключей.

Пистолет младшего менеджера она оставила себе.

В коридоре никого не было. В какую сторону пойти? Направо – на улицу, налево – в подвал.

– Надо забрать Хрякина, – решилась Марина.

Карина не выразила восторга от ее предложения, но и возражать не стала. Они осторожно спустились в подвал. Он также представлял собой коридор с дверями по обе стороны.

– Он сказал – первая дверь налево, – напомнила Карина.

Марина уже подбирала ключ к замку. Наконец, очередной ключ подошел. Замок негромко щелкнул, и дверь открылась. Перед ними на пороге тут же выросли крепыши – Толян и Колян.

– Девчонки, это вы, что ли? Ну ни хрена себе! – осклабился могучий Толян.

– Хорош трепаться! – оборвала его Карина. – Давай на выход!

За телохранителями появился и сам хозяин. Хрякин выглядел бодрым. Он шмыгнул в дверь с проворством мыши. За ним метнулся Спиря. Последним вышел бледный незнакомец, заросший неопрятной бородой. Похоже, он отрастил ее, сидя в этом самом подвале.

– Федор, – представился бородач. – Я из группы экологов. Думал, что уже никогда отсюда не выберусь.

– Идти сможете? – спросила Марина.

– Конечно, я тут каждый день приседания делал, от пола отжимался, бег на месте и все прочее.

Это он говорил на бегу, направляясь к выходу.

– Мы что, уже уходим? – спросила Марина подругу. – А как же остальные?

– Во-первых, мы не успеем всех освободить, а во-вторых, с кучей народа наверняка засветимся. И им безопаснее будет тут сидеть и дожидаться помощи.

И они бросились догонять освобожденных товарищей по несчастью, которые успели уже уйти далеко вперед.

* * *

За поляной дорога стала лучше, и колонна автомашин снова увеличила скорость. Раненый спал на заднем сиденье грузовика, Поручик и бригадир вели разговор о жизни и бабах. Когда шедший впереди джип подбросило вверх, а следом раздался и грохот взрыва, Злобин сумел вывернуть в сторону и проскочить между опрокинутой машиной и стволами пальм по обочине дороги.

– Валим! – Голицын выскочил прямо на ходу.

За ним с неожиданной прытью выкатился раненый Опунда, по другую сторону кабины Поручик заметил ноги спрыгнувшего с подножки бригадира. В ту же секунду стекла кабины осыпались от обрушившегося на них свинцового ливня. Малейшая задержка – и все, кто находился в кабине грузовика, были бы изрешечены десятками пуль.

Задние машины тоже тормозили. Два грузовика столкнулись, один занесло, и он под корень срезал толстую пальму. Поручик думал об одном – только бы водители не забыли наставлений Кэпа и успели покинуть кабины до того, как подверглись обстрелу.

Голицын вел прицельный огонь, ориентируясь на огоньки вражеских выстрелов. Каждая его короткая, по два выстрела, очередь находила свою цель. Но стрельба из джунглей не ослабевала. Врагов было слишком много. Они охватили голову колонны и пытались заставить обороняющихся отступить по дороге назад. Видимо, там их ждала вторая засада.

И Кэп это понял. В наушнике рации прохрипел его голос:

– Отходим в лес!

Поручик махнул Злобину и их черному пассажиру:

– Сюда!

Поручик знал правило: если нет специальных распоряжений, надо уходить вправо, поскольку для правши, отстреливаясь из автомата, удобнее вести огонь в левую сторону. Злобин побежал через дорогу, но тут же упал. Опунда бежал за ним. Он подхватил бригадира и потащил в придорожные кусты.

Когда они вдвоем добрались до Поручика, Злобин невесело усмехнулся.

– Это же надо – вторую дырку в заднице сделали…