Помоги проекту - поделись книгой:
— Да?
— Вы — носферату?
— Ты хочешь получить ответ прежде, чем заслужил его.
— Я согласился помочь Авроре, и хотя бы моя глупость должна быть вознаграждена, — возразил я.
— Верно, — вмешалась девушка. — Он хотел помочь мне и даже собирался драться, хотя мог просто убежать. Это чего-нибудь да стоит!
— Ладно, — после краткого раздумья сказал Алан. — Будем считать, что этот ответ ты заслужил, Илэр. Да, я носферату.
— А Аврора? — немедленно спросил я.
— А этот ответ ты получишь после того, как объяснишь, откуда тебе вообще известно слово «носферату», — улыбнулся Алан, и, странное дело: я не мог видеть его улыбку, но почувствовал ее, и понял, что он не сердится, а забавляется беседой со мной.
— Алан! — повторил Кристиан изумленно. — Как ты нашел его?
Илэр замялся.
— Не я его нашел. Он меня. Но это часть той самой долгой истории, Крис…
Бесшумно появившийся, хотя никто его не звал, Валь унес пальто гостя, а затем быстро и искусно сервировал кофейный столик, выставив на него стаканы, напитки и закуски. Илэр с любопытством и нескрываемым удивлением наблюдал за ним. Несмотря на свое увечье, двигался горбун плавно и быстро, при этом почти бесшумно. Руки его так и мелькали, трудно было уследить за их движениями. Встречаясь глазами с гостем, Валь каждый раз почтительно кланялся с самым серьезным видом.
— Расскажи мне о нем побольше, — попросил Илэр, когда Валь, закончив сервировку, удалился. — Он такой… необычный. И почему он все время мне кланяется?
— Валь чувствует твою силу, — ответил Кристиан серьезно. — Сам он — почти человек. У него нет почти никакой личной силы, но есть серьезная зависимость от крови. В клане Валь был самым слабым, слабее даже Лорены, и когда началась заварушка, он едва не погиб. Потерю хозяина он перенес тяжелее всех, и когда я отыскал его, он был почти при смерти. С тех пор он считает меня своим спасителем и прислуживает мне.
— И ты не пытался прогнать его? — с любопытством спросил Илэр.
Кристиан чуть пожал плечами.
— Зачем? Так он счастливее. К тому же, мне приятно ощущать в доме присутствие живого существа. Лорена ведь живет теперь отдельно, а Агни вышла замуж и уехала…
— Да, я знаю.
— Знаешь? — удивился Кристиан. — Откуда?
— Агни писала мне.
— Вы с Агни переписывались?
— Да, хотя и довольно редко. Я просил ее ничего тебе не говорить… прости.
Кристиан кивнул.
— Понимаю.
— Не знаю почему, — задумчиво сказал Илэр, — но я думал, что Лорена останется с тобой. Она тебя обожала.
— Лорена обожала каждого, кто попадал в поле ее зрения, — возразил Кристиан. — Так уж она устроена, что сильные чувства необходимы ей как воздух, еда и вода.
— И кровь, — добавил Илэр со значением. — Но раньше ты, кажется, был о ней другого мнения.
— Я просто помалкивал.
Продолжать разговор на эту тему Кристиану не хотелось. Любое упоминание о Лорене пробуждало к жизни целую бурю противоречивых чувств. С одной стороны, ему было мучительно жаль ее, как несчастную женщину, потерявшую любимого человека, лишившуюся господина, разлученную с сыном. С другой стороны, было невыносимо тяжело терпеть ее слепое обожание. Лорена вечно хватала через край в своих привязанностях. Она старалась предугадать и осуществить любое желание Кристиана. Когда он понял, что вскоре не в силах будет выносить ее любовь, ему пришла в голову мысль подарить ей свой собственный дом, где она могла бы стать хозяйкой — впервые в жизни. Но это было все равно что прогнать от себя палкой рабски преданную собаку. У Кристиана язык не повернулся предложить ей подобное, тем более что прежде он сам обещал ей защиту и покровительство. К счастью, Лорена своим умом дошла до мысли о необходимости раздельного проживания. В доме Кристиана часто появлялись личности из числа его подопечных, и все они смотрели на Лорену косо, помня ее особый — хотя и сомнительный — статус любовницы Лючио. Вероятно, они считали, что Лорена перешла к Кристиану по наследству, или, вернее, по праву сильного, вместе со званием хозяина и господина, и продолжали по инерции ее недолюбливать. Тогда Лорена, которая не имела никакого желания ни быть любовницей Кристиана (если бы только он не потребовал от нее), ни слыть ею, сама попросила его отпустить ее. Кристиан с огромным облегчением сказал, что она, конечно, свободна, и предложил лично подыскать ей жилье в городе. Теперь Лорена жила в хорошем доме, не нуждалась в деньгах и имела сразу нескольких любовников, которые ее боготворили, засыпали ее подарками и понятия не имели о существовании друг друга. Бог знает, сколько могла продлиться подобная идиллия, но пока Лорена ловко устраивалась. Однако, Кристиану не хотелось быть тем человеком, который поведал бы Илэру о том более чем легкомысленном образе жизни, который вела его мать.
— А в тебе что-то изменилось, Крис, — сказал вдруг Илэр. — Насколько я помню, ты не был так категоричен в суждениях.
— Десять лет прошло.
— Я думал, носферату не подвержены изменениям в столь короткий срок.
— Зато изменениям подвержены люди, ставшие носферату, — тихо сказал Кристиан.
Несколько минут они смотрели друг на друга. Илэр отвел взгляд первым.
Глава 3
Do I have to die under this autumnal sun?
Did I have to trust you?
Truly and madly and blindly
And what did I get in return?
–
Придется ли мне умереть под этим осенним солнцем?
Не доверился ли я тебе
Полностью, безоглядно и слепо?
И что я получил взамен?
Мы все шли и шли, через темные дворы, пересекали пустынные улочки, и постепенно приближались к центру. В какой-то момент я узнал улицу, где мы с Дикки и Василем часто гуляли по вечерам после занятий.
— Я вспомнил, где слышал твое имя! — вдруг приостановился Алан. — Скажи-ка, ты знаешь Кристиана Лэнгли? — испытующе глянул он на меня.
— Да, — не стал отпираться я.
— Ты честен, это хорошо. Так вот, Кристиан рассказывал мне о своем друге, погибшем по вине… хм-м… другого его друга. Имя погибшего было Адриен Френе. Да. Адриен Френе, — повторил он, отчетливо выговаривая каждую букву. — Может быть, это твой однофамилец?
— Это мой отец, — сказал я тихо.
— А! Даже так. Тогда все более или менее проясняется. В этом случае ты, может быть, знал и человека по имени Лючио?
— Да, — я невольно коснулся шеи — там, где остались едва заметные шрамы от клыков Лючио.
— И ты знаешь, из-за чего убили твоего отца?
— Да.
— Кто рассказал тебе про носферату? Лючио?
— Кое-что. Но в основном рассказывал Кристиан.
Алан улыбнулся и прищелкнул пальцами.
— Кажется, Кристо много чего от нас утаил! Например, он ни словом не упомянул о тебе, а стоило бы: с человека, знающего о носферату и не принадлежащего к их семье, лучше не спускать глаз. Или… ты принадлежишь? Впрочем, погоди, расскажешь все по порядку. Мы уже почти пришли.
Перед нами распахнулись двери жилой сверкающей стеклом и неоном высотки. Отделка обширного холла изобиловала мрамором, бронзой и хрусталем, по углам стояли кадки с пышными экзотическими растениями, а у дверей лифта нес вахту человек в форменной красной одежде — не то в ливрее, не то в мундире. Он вежливо и почтительно, едва ли не кланяясь, поздоровался с Аланом и нажал кнопку вызова лифта. Зеркальная кабина стремительно вознесла нас на семидесятый этаж, который, как оказалось, полностью занимала квартира, принадлежавшая Алану. Я едва не уронил челюсть на дорогой шерстяной ковер, на котором стоял: не ожидал я такого размаха! Кристиан не бедствовал, Лючио тем паче, но их жилища казались рыбацкими хижинами в сравнении с квартирой столичного носферату.
Мы прошли через несколько комнат. Вернее, комнатами эти помещения можно было назвать только условно, поскольку разделяли их легкие переносные ширмы. За одной из них я разглядел большой экран, задрапированный светлой тканью и осветительную треногу, какими обычно пользуются студийные фотографы. Вероятно, в стенах прятались датчики движения, поскольку всюду, где мы проходили, вспыхивал мягкий приглушенный свет, источник которого определить не удавалось. Казалось, свет излучали сами стены и потолок.
— Вы здесь живете? — не удержался я.
— И живу, и работаю. Проходи, садись и рассказывай. У нас впереди вся ночь, а утром мы решим, что с тобой делать.
Я сел, куда указал мне хозяин, принял из его рук влажную салфетку и обтер лицо. Жаль, что не удосужился сделать это раньше — засохшая кровь отчищалась с большим трудом. Алан снял куртку и сел напротив, так что нас разделял кофейный столик из лакированного дерева; Аврора устроилась на полу, скрестив ноги на турецкий манер. Без косметики выглядела она совершенно безобидно: с быстрыми карими глазами-рыбками, с гладкими русыми волосами, — стандартно симпатичная, обычная шестнадцатилетняя девчонка. Но если мои догадки верны, как знать, сколько ей на самом деле лет? Пятьдесят? Сто? Двести?
— Поскольку ты ответил на несколько моих вопросов, я отвечу на твой, — заговорил Алан. — Аврора — не носферату.
— Но вампир?
— Да. А ты? Ты не человек, но и не один из нас. Кто ты?
— Я… не знаю. Именно поэтому я искал кого-нибудь из вашего… народа.
— Рассказывай, — сощурился Алан. — А Аврора тем временем сделает для нас кофе.
Повесть моя была не длинной. Рассказчик я неважный, к тому же ограничился только голыми фактами. Ни к чему Алану знать мои чувства и страхи. И все-таки я с трудом перебарывал желание довериться ему: он выглядел таким дружелюбным, в отличие от Лючио, в котором за красивой оберткой угадывалась холодная, жестокая и развращенная душа — если вы давали себе труд как следует приглядеться. Впрочем, вглядывались немногие. Алан казался по-настоящему, по-человечески дружелюбным, без притворства. Казался… но был ли он на самом деле таким? Я пока не знал, и потому говорил с оглядкой.
— Значит, Лючио полагал, что ты можешь быть его сыном, — озвучил Алан суть моего повествования, поднося к губам крошечную фарфоровую чашечку. Моя осталась стоять нетронутой на столике. Не до кофе мне было.
— Да.
— Хм, это интересно. И ты хочешь, чтобы мы помогли тебе установить точно, ошибался он или нет. Именно поэтому ты переворошил своими расспросами весь город.
Я кивнул.
— Ты играешь с огнем, мальчик. Не все такие добрые, как я или Аврора. Твои вопросы могли прийтись кому-нибудь не по душе, и тогда… Тебе не страшно было?
— Нет.
Это была правда. Бояться я перестал давно, после того, как на меня и на Кристиана обрушились все эти ужасные события, спровоцированные Лючио. После того, как я едва не стал его рабом, страха за свою жизнь мне испытывать больше не приходилось. И вовсе не потому, что мне стало все равно, жить или умереть. Просто я знал, что смогу вытерпеть многое. В том числе и собственную смерть.
Несколько секунд Алан пристально смотрел мне в глаза, затем кивнул.
— Похоже, ты и сейчас не боишься, хотя можешь умереть в любую минуту. Не знаю, от кого ты унаследовал храбрость, но мне это нравится. Теперь ответь, что ты намерен предпринять в случае, если окажется, что твоим биологическим отцом на самом деле был Лючио?
Я не колебался ни мгновения.
— Буду просить вас провести надо мной ритуал превращения. Лючио мой отец или нет, в любом случае я хочу измениться. Я наполовину не-человек…
— Ну и что же? — прервал меня Алан. — Ничто не мешает тебе жить человеческой жизнью и умереть в глубокой старости.
— Я пробовал… и не смог.
— А почему ты не обратился за помощью к Кристо?
— Я просил его. Но он отказал. Заявил, что я не знаю, чего прошу.
— Он прав — ты не знаешь, — кивнул Алан. — Разве он не объяснил, что тебя ждет в том случае, если ты пройдешь превращение?
— Нет, он просто наотрез отказался.
— Ну, тогда я и не стану объяснять. Увидишь сам, если… — он спохватился и хлопнул ладонями по коленям. — Ладно. Вернемся к нашим баранам. Сам я мало чем могу помочь, но попробую свести тебя с человеком, который, возможно, сумеет разобраться с твоими родственными связями. Но это потребует времени. День, два, может быть, неделю.
Я невольно улыбнулся. Кто это говорит о времени? Носферату, который родился, должно быть, задолго до моего прадедушки? К тому же…
— Поиски длились год, я легко могу подождать и день, и неделю.
— Как тебя найти?
Прятаться я не собирался, конечно, и с легким сердцем продиктовал Алану номер своего мобильного телефона. Хотел еще дать ему адрес студенческого общежития, но вовремя одумался: не хотелось впутывать приятелей. Хватит и того, что когда-то я втянул в неприятности Агни. Если с Аланом и его компанией что-то пойдет не так, пусть пострадаю я один.
— Хорошо, — Алан захлопнул раскладушку-мобильник, полез в задний карман джинсов и извлек оттуда прямоугольник тонкого картона. — Вот, возьми, это моя визитка.
Я вгляделся в строгие черные буквы. Алан Сандерс, фотограф. Адрес и телефон. Удивленный, я поднял голову и встретился взглядом с улыбающимися глазами Алана.
— Ну да, — сказал он весело. — А ты как думал, что я делал на этом сборище безумцев?
— Что-то я не видел при вас фотоаппарата… — засомневался я.
— Оставил его в клубе у знакомого охранника. Я ведь собирался на встречу с тобой и не знал, чем она обернется. Жаль было бы погубить хорошую вещь.
Носферату-фотограф… наверное, еще и журналистом подрабатывает и пишет отчеты о музыкальных мероприятиях в какой-нибудь молодежный журнал. С ума сойти можно.
И вдруг меня осенило. Я вспомнил статьи, публикуемые в специализированных музыкальных журналах — статьи, освещающие то или иное событие в мире тяжелого металла. А вернее, вспомнил подписи под ними. "Фотографии — Алана Сандерса". Вот это да! Интересно, подозревает ли хоть кто-то из главредов этих изданий, с кем сотрудничает?
Видимо, моя удивленно вытянувшаяся физиономия выглядела весьма забавно, потому что Аврора, а следом за ней Алан, фыркнули. Я улыбнулся и спросил у Алана с любопытством:
— А чем же вы занимались двести лет назад?
— Писал на заказ картины, чем же еще, — ответил Алан, подмигнув.
Едва за Илэром закрылась дверь, Алан раскрыл мобильник и быстро набрал номер, который помнил наизусть; жестом велел Авроре оставаться на месте.
— Есть срочное дело! — сказал Алан в ответ на раздавшееся из трубки бодрое: "Слушаю тебя, Алан!" — Бросай все и приезжай. Немедленно. Нужна твоя консультация, Дерек. Кажется, у Лючио объявился наследник…
— Что?!
— Наследник, я говорю!
Поделиться книгой: