Неожиданный звонок

— Такая вот ситуация,— закончила я, не обращая внимания на его обращенный внутрь себя взгляд и подавленно обмякший рот.— Я не знаю, где она и что с ней случилось; я беспокоюсь за Джину — возможно, зря.

Поколебавшись, я задала ему вопрос, с которым я уже обращалась к Кэнди-Анне:

— Что за человек этот Гарт Купер?

Официант принес заказ; он прервал нашу беседу, но мне не хотелось повторять мой вопрос. Когда официант оставил нас вдвоем, Уоррен сердито произнес:

— Ну, прежде всего, он — англичанин. Я не доверяю им. Считать, что они такие же, как мы,— большое заблуждение. Общий язык еще ничего не значит. Они совсем не похожи на нас.

Я попыталась избежать спора о расовых предрассудках.

— Купер не внушает тебе доверия?

— Я вообще не доверяю англичанам,— упрямо заявил Уоррен.— Никогда не угадаешь, что у них на уме. Они всегда такие вежливые, сдержанные, обходительные, и вдруг ты обнаруживаешь, что они готовы воткнуть тебе нож в спину. Купер пытался ввести меня в заблуждение, делая вид, будто на самом деле не интересуется Джиной и желает мне добра — и чем это закончилось? Я узнаю, что он забрал ее на уикэнд в Лондон! Если это не чистой воды подлость, то я не знаю что...

— Но насколько мне известно, они лишь полетели в одном самолете...

— Послушай,— сказал Уоррен.— Неужели ты всерьез полагаешь, что в лондонском аэропорту они пожмут друг другу руки и разойдутся в разные стороны? Зачем, по-твоему, она отправилась в Лондон?

— Это интересный город.— Меня выводила из себя его склонность видеть в невинной ситуации нечто предосудительное.— Почему у нее не могло возникнуть желания посмотреть Лондон — с Гартом Купером или без него?

— Джина сильно увлеклась этим чертовым Купером. Он — богатый, преуспевающий бизнесмен лет тридцати пяти. Знает Париж, как свои пять пальцев. Думаю, и Лондон тоже. Он из тех мужчин, при появлении которых в комнате женщины начинают пускать слюни, а их спутники — спрашивать себя, что в нем есть такого, чего нет у них. Джина, как всегда, бросилась в этот роман с завязанными глазами. Она не остановилась даже на мгновение, чтобы поинтересоваться, не женат ли он, среди каких людей вращается...

— Ты хочешь сказать, он — нечто вроде плейбоя?

— Он — бабник. Он знал, что я приехал в Париж, чтобы быть рядом с Джиной, но это не остановило его; он водил ее в рестораны, сорил деньгами...

Я немного устала от разговоров о деньгах мистера Купера.

— Но, Уоррен,— рассудительно заметила я,— Джина встречалась с ним по доброй воле, верно? И ты больше ей не жених — извини за это напоминание. Если она выбрала его, значит, тебе не повезло; с позиции Купера, у тебя на нее не больше прав, чем у него.

— Она лишь увлечена им,— упрямо заявил Уоррен.— А любит меня.

Я помолчала. Я не могла сказать, что это весьма маловероятно.

— Если бы мне удалось отвлечь ее внимание от Купера... заставить снова посмотреть в мою сторону...— Он долил вина в свой бокал; Уоррен пил слишком быстро.—...Она бы вернулась ко мне. Я это знаю. Поэтому я здесь. Я попросил отца воспользоваться своими связями и устроить меня на год в эту компанию. Я получаю не слишком много, зато нахожусь в Париже рядом с Джиной. Если бы Купер остался в Англии, у нас бы все наладилось, я это знаю Я едва не произнесла: «Если бы Купер исчез, появился бы другой мужчина», но вовремя сдержалась. Я давно поняла, что спорить с влюбленным человеком бессмысленно.  

— Что за бизнес у Гарта Купера?— спросила я.— Тебе известно, чем он занимается?

— Конечно. Он продает фарфор и стекло. Частично антиквариат, частично современные изделия. Весьма дорогие вещи. Занимается импортно-экспортными поставками из Англии во Францию и обратно.

— Его главный офис находится, наверно, в Лондоне?

— Да, но у него есть небольшая база в Париже. Он сказал мне, что это офис и квартира одновременно. Находясь здесь, он там живет и работает. Его фирма невелика — он сам себе хозяин.

— У него есть компаньоны?

Он удивленно посмотрел на меня.

— Я думал, ты это знаешь. Ты назвала фамилию человека, из квартиры которого звонила Джина. Тебе не известно, кто партнер Купера?

— Неужели Эрик Янсен?

— Нет,— сказал Уоррен.— Его жена. Компаньон Купера — Лилиан, жена Эрика Янсена.

Выяснилось, что Уоррен никогда не видел Янсенов и знал об их существовании только из беседы, состоявшейся на прошлой неделе во время его встречи с Купером и Джиной.

— Я прибыл в Париж месяц тому назад,— сказал он.— Я не сразу разыскал Джину. Когда мне уже удалось установить ее адрес, я случайно встретил Джину в одном ресторане на Елисейских Полях. Это произошло в прошлый вторник. Она была с Купером, но я все же подошел к ней — Купер был очень приветлив, во всяком случае, казался таким, он предложил мне выпить, я согласился и проговорил с ними обоими минут двадцать. Джина больше помалкивала, беседу в основном поддерживал Купер; он всячески давал мне понять, что его связывают с Джиной весьма поверхностные отношения, но я не позволил ему обмануть меня. Позже я звонил Джине...— Он поморщился.— Мы несколько раз ссорились по телефону. Я быстро сообразил, что Купер ввел меня в заблуждение, что на самом деле Джина сильно увлечена им. В четверг я спросил Джину, смогу ли я увидеть ее во время уикэнда; она сообщила мне, что едет на экскурсию в Бретань с Кэнди-Анной. Вечером в понедельник я позвонил ей, чтобы узнать, как прошла поездка, и тут ты сообщаешь мне о том, что она отправилась в Лондон с Купером.

Я замолчала и подумала о Джине. Что мне следует предпринять? Мы расправились с едой и допивали остатки вина.

— Может быть, мне стоит поехать в Лондон,— неуверенно произнесла я.— У меня кошки скребут на душе.

— Из-за телефонного звонка?

— Да-да, это — главная причина. Если бы я думала, что она просто загуляла с Купером, то не решилась бы вмешиваться, но я не верю, что этот звонок имеет вполне невинное объяснение. Я постоянно размышляю о нем.

— Если ты отправишься в Лондон,— сказал Уоррен,— я поеду с тобой. Если Джина попала в беду, я хочу иметь возможность помочь ей.

— Хм...

Я заколебалась, испугавшись, что он может стать для меня обузой, однако я призналась себе в том, что не хочу оказаться одна в незнакомой стране.

— Дай мне это обдумать. Я могу позвонить тебе сегодня позже?

— Конечно.

Он достал ручку и листок бумаги, записал на нем домашний и служебный телефоны.

— Я возвращаюсь с работы к шести,— добавил Уоррен и взглянул на часы.— Кстати, о работе. Пожалуй, мне пора возвращаться в офис. Мой перерыв на ленч затянулся.

Поскольку он не предложил мне заплатить за меня, мы разделили счет пополам и разошлись после взаимных заверений в дружеских чувствах.

— Позвони мне, как только примешь решение насчет Лондона! — крикнул он мне вдогонку.— На всякий случай я подготовлюсь к поездке.

К этому моменту я утратила способность принимать какие бы то ни было решения. Я не знала, следует мне ехать в Лондон или нет и брать ли туда Уоррена. Я боялась, что через несколько часов общения он смертельно наскучит мне, но бывают случаи, когда любой спутник лучше одиночества. Похоже, сейчас дела обстояли именно так. Вернувшись в квартиру, я рассеянно приготовила себе кофе, села на диван у окна и принялась рассматривать городской пейзаж.

Сосредоточившись, я пришла к выводу, что ситуация на самом деле менее сложная, чем могло показаться столь взволнованному человеку, как я. Я отправлюсь в Лондон. Если я найду Купера, я буду выглядеть, как дура, но это — худшее, что может случиться. Я окажусь возле Джины и при необходимости помогу ей. Но если я останусь в Париже... Я пожала плечами. Тогда зачем я вообще покинула Нью-Йорк? Разумнее всего будет полететь в Лондон, и если Уоррен хочет помочь, не стоит отталкивать его. Любая помощь может оказаться не лишней. Если он будет чрезмерно раздражать меня, я всегда смогу избавиться от него.

Я лукаво улыбнулась. Бедный Уоррен! Он мне даже нравился. Допив кофе, я нашла в сумочке листок с номером его телефона. Когда я поглядела на него, меня вдруг осенила идея. Затратив две минуты на поиски телефонного справочника, я села на пол и раскрыла книгу на букву «К». Принялась листать страницы, желая найти фамилию «Купер». Если у него есть офис в Париже, используемый также в качестве жилья, вполне возможно, что это помещение значится в справочнике как адрес фирмы. Так и оказалось. Против слов «КУПЕР, ГАРТ» я увидела адрес на Рю Пьемонт; поддавшись внезапному порыву, я бросилась к телефону и набрала номер. Логично было предположить, что мне ответит секретарь, у которого я смогу узнать предполагаемую дату возвращения Купера в Париж и адрес его лондонского офиса. Я услышала гудок. «Ответят ли мне на английском?» — испуганно подумала я. Кто-то снял трубку.

— Alio?— небрежно произнес мужчина.

Я покопалась в остатках моего школьного французского, и, как это часто бывает в подобных случаях, ничего не вспомнила.

— Monsier Cooper, s'il vous plait,— запинаясь, выдавила из себя я и добавила с заметным даже мне американским акцентом: — Est il la?

После недолгой паузы я услышала:

— Да, он здесь.

Незнакомец говорил на безукоризненном английском, выдававшем в нем коренного британца.

— Вы говорите с ним. Извините, с кем имею честь?

Глава 4

От изумления и растерянности я потеряла дар речи. Мои пальцы сильно, до боли, сжали трубку. Язык точно прилип к небу, сознание оказалось парализованным.

— Алло?— резко произнес Гарт Купер.— Алло? Вы слушаете?

— Да, извините. Я не знала, что вы в Париже, мистер Купер,— медленно сказала я.— Пожалуйста, извините, я немного растерялась.

Вспомнив, что он не знает меня, я добавила:

— Это сестра Джины, Клэр Салливан.

Теперь настала его очередь замолчать от удивления. Я пыталась представить, как он выглядит, какое у него выражение лица, но мне не удалось это сделать.

— Я только что прилетела из Нью-Йорка, у меня отпуск,— сказала я,— но Джины, похоже, здесь нет. Вы случайно не знаете, где она?

После недолгой паузы Купер сказал:

— Она вас не ждала? Джина ничего не говорила о вашем скором прибытии.

— Нет, это было внезапное решение.

Я вдруг ощутила слабость, едва не расплакалась. Я успокаивала себя мыслями о том, что Джина находится где-то с Гартом Купером. Узнав, что он в Париже, а она, очевидно, осталась в Лондоне, я не на шутку испугалась.

— Мистер Купер, если вам известно, где она... Я с трудом подбирала слова.

— Последний раз я видел ее в Лондоне,— сказал он.— В пятницу вечером мы вместе полетели туда; в субботу я познакомил Джину с нужным ей человеком, связанным с шоу-бизнесом. Вы, конечно, знаете, что Джина хочет стать киноактрисой.

— Значит, в последний раз вы видели ее...

— В субботу, во время ленча. Я нахожусь в Париже с вечера воскресенья и завтра утром возвращаюсь в Лондон. Я мог бы навести для вас справки о Джине.

Я не знала, что сказать. Мои худшие опасения подтвердились.

— Возможно, нам следует обсудить это в деталях,— спустя мгновение сказал Гарт Купер.— Вы свободны сегодня вечером?

— Да,— подавленно ответила я.

— Пообедаете со мной?

— Ну... если вы не слишком заняты...

— Вовсе нет,— быстро сказал он.— Вы остановились в квартире Джины?

— Да.

— Вас устроит, если я заеду за вами в восемь тридцать?

— Да... да. Спасибо, мистер Купер.

— Не за что, мисс Салливан,— произнес он учтивым, приветливым тоном.— С нетерпением жду нашей встречи.

Я услышала щелчок — он положил трубку. У меня было много времени, но я не знала, как его потратить. Мне следовало осмотреть достопримечательности — Лувр, Нотр-Дам, нависшую над Монмартром церковь Сакре-Кор, но роль туриста меня не вдохновляла. Я слишком беспокоилась. Я задумалась. Не отменить ли мне свидание с Гартом Купером и не отправиться ли немедленно в Лондон? Позвонив в авиакомпанию, я узнала, что билетов на вечерний рейс нет. Внезапный порыв заставил меня заказать билет на утренний самолет «Эйр Франс».  Некоторое время я размышляла о том, не связаться ли мне с моим знакомым из Скотланд-Ярда. В конце концов я позвонила инспектору Фаулзу — скорее для очистки совести, нежели в надежде услышать нечто существенное. Мне не повезло, я не застала его в офисе. Я оставила свой телефон и фамилию, подумала, не поговорить ли мне с каким-нибудь другим сотрудником, затем решила избавить себя от долгих объяснений — все равно завтра я буду в Лондоне. Покончив с этим, я спросила себя, не слишком ли легко я поверила Гарту Куперу. Возможно, он солгал мне, все же имея отношение к исчезновению Джины. Я предостерегла себя от излишней доверчивости во время нашей вечерней встречи.

Наконец, не в силах больше находиться в стенах квартиры, я вышла из дома и направилась к реке; вскоре начался дождь, и мне пришлось вернуться на Рю Сент-Томазин. Время шло; Кэнди-Анна возвратилась со съемок и убежала на свидание, назначенное на половину седьмого. Снова оставшись одна, я приняла ванну, не спеша оделась; к четверти девятого я уже сидела на диване у окна, нервно поглядывая вниз.

Интересно, как он выглядит? Как вообще выглядят англичане? Существует укоренившееся представление, что испанцы, итальянцы и французы смуглы, стройны и темпераментны, а шведы, датчане и норвежцы — рослы, светловолосы, невозмутимы. Немцы — шумные блондины со склонностью к полноте. Славяне обычно грустны и во всем видят трагедию. Но англичане? Темными или светлыми окажутся его волосы? Полный он или худой? Замкнутый или общительный? Возможно, подумала я, вспомнив родителей, он покажется мне типичным уроженцем Новой Англии, напомнит край, где я родилась и выросла. Логика подсказывала мне, что это маловероятно. Я увижу европейца, а не американца. Этот человек будет думать, поступать и говорить, как европеец.

Я не знала, что англичане считают себя имеющими к Европе столь же малое отношение, как и к Америке. Внизу остановилось такси; мое сердце зачастило от волнения, но из машины вышли два типичных француза; мое возбуждение спало. Я обвела взглядом улицу. Увидела женщину, двух детей... за ними шагал невысокий мужчина — судя по всему, уроженец Центральной Европы. В противоположном направлении от реки шли еще два человека неопределенной национальности. Я принялась размышлять, может ли один из них оказаться Гартом Купером, и вдруг увидела его.

До сих пор я не понимаю, почему тотчас узнала Гарта Купера; он не казался иностранцем, однако я не усомнилась в том, что это именно он. Возможно, ключ к его национальности состоял в небрежной, раскованной походке; французы обычно либо ужасно спешат, либо вялы и статичны. В одежде его тоже ощущалась некая небрежность, хотя костюм Купера был вполне строгим и идеально сидел на нем. Однако он носил его с определенной небрежностью, словно знал, что ему нет нужды затрачивать усилия, чтобы выглядеть элегантным. Шляпа и зонтик отсутствовали; Гарт, похоже, не замечал моросящего дождя. Похоже, этот человек привык к ежедневному слабому дождю, отсутствие которого даже могло его удивить. Руки Купера находились в карманах, потом он поднял правую руку и рассеянно пригладил волосы. Перейдя через мостовую, он шагнул на тротуар под моим окном и исчез в подъезде.

Внезапно кольнувшее меня волнение переросло в панику. Я обычно теряюсь, знакомясь с людьми. Я скованно встала, разгладила складки ткани на бедрах, поправила воротничок и поглядела на себя в зеркало. Когда раздался звонок, я мечтала провалиться сквозь землю. Медленно подойдя к двери, я открыла ее. Он улыбнулся приветливо, очаровательно, невозмутимо.

— Мисс Салливан?

— Мистер Купер?— слишком поспешно сказала я, открывая дверь немного шире.— Пожалуйста, проходите.

— Спасибо.

Он непринужденно переступил через порог. Его волосы, казавшиеся издалека темными, на самом деле были каштановыми; я заметила, что он снова пригладил их рукой, словно они постоянно казались ему растрепанными. Купер был рослым, но не чрезмерно высоким; он не обладал атлетическим сложением, но производил впечатление сильного, выносливого человека. Чувствовалось, что он способен выстоять в любых обстоятельствах. У него был прямой нос, добрый рот и широко расставленные, непроницаемые, светлые глаза.

— Могу я предложить вам выпить?

— Нет, спасибо,— отказался он.— У девушек припрятана в спальне бутылка кошмарного виски, но они всегда достают ее с превеликой гордостью, и у меня не хватает духа сказать им, что эту гадость невозможно пить. Отправимся сразу обедать. Извините, что я предложил встретиться в половине девятого, а не на час раньше. Я забыл, что американцы обедают рано.

— Не суйся в чужой монастырь...— пробормотала я, не в силах придумать ничего другого.

— Со своим уставом?— продолжил он,— Ваша сестра живет так, словно по-прежнему находится в старом добром Манхэттене.

Я не поняла, нравится ему это или нет.

— Это самозащита,— пояснила я.— Здесь все так непривычно.

— Это угнетает,— согласился он, удивив меня.— Французы смотрят свысока на всех, кто родился за пределами этой страны, но вас не должно это беспокоить. Есть нация, которую они ненавидят еще сильнее, чем американцев,— я имею в виду англичан. Они не простили нам Ватерлоо.

Он вернулся к двери и с улыбкой открыл ее передо мной.

— Для меня будет приятным разнообразием пообедать с иностранкой.

Поскольку почти всю прошлую неделю он, очевидно, обедал с Джиной, я не могла понять, что нового для него представит обед со мной, но я не стала спорить. Открыв сумочку, я проверила, на месте ли ключ, и автоматически оглядела комнату, желая убедиться в том, что все в порядке. Купер ждал у двери. Из коридора на его лицо падал косой свет; проходя мимо англичанина, я подняла голову и заметила, что он внимательно изучает меня с непроницаемым, бесстрастным выражением лица.

Кровь прилила к моим щекам; мы пошли по коридору к лифту; я спиной ощущала присутствие следовавшего за мной Купера. Тишина показалась мне неловкой, напряженной. Я ломала голову, подыскивая, чем прервать ее, когда Купер непринужденно сказал: