Неожиданный звонок

— Я не могу объяснить, я просто не хочу говорить...

— Неправда. К тому же я хочу. Что бы ты ни думала, я должен сказать тебе, что с момента нашего знакомства...

— Мне пора. Пожалуйста... Я потянула ручку двери.

— ...я не могу выбросить тебя из головы...

— О, нет, нет, нет...

Мое самообладание быстро истощалось.

— Клэр, дорогая...

Я заплакала.

— Господи, извини меня... Не знаю, что со мной происходит. Я был таким нечутким каждый раз, когда мы встречались; если бы не эта история с Джиной...

— Мы бы вовсе не познакомились,— сказала я дрожащим голосом, пытаясь найти носовой платок в сумочке.

— Вот, возьми мой.

Он протянул мне большой белый носовой платок. Я вытерла им лицо и попыталась взять себя в руки.

— Извини,— сухо произнесла я наконец.— Я не узнаю себя. Пожалуйста, извини меня... я хочу уйти.

— Позволь мне налить тебе спиртного.

— Нет, я хочу принять пару таблеток аспирина и полежать. У меня разболелась голова.

— Я спущусь с тобой и найду тебе такси.

— Нет...

— Я настаиваю.

У меня не осталось сил на споры. Мы прошли через архив в приемную; секретарша посмотрела на нас своими непроницаемыми глазами, над которыми нависали черные волосы. Выйдя на улицу, Гарт остановил такси, сообщил водителю название моего отеля и протянул ему десятишиллинговую купюру.

— Позвоню тебе вечером,— сказал он мне.— Если ты будешь хорошо себя чувствовать, мы сможем пообедать в каком-нибудь тихом месте.

— Я... не знаю...

— Позвоню тебе часов в шесть. Береги себя.

Его губы коснулись моего лба, пальцы Гарта сжали мою руку. В глазах у меня снова защипало.

— До свидания,— сказал он.

Мои губы зашевелились, но я не смогла ничего произнести. Он захлопнул дверь, такси влилось в плотный поток машин. Я осталась одна. Откинувшись на обтянутую кожей спинку сиденья, с дюжиной противоборствующих эмоций в. душе, я посмотрела в окно и ощутила, что снова горячие слезы обжигают мои щеки.

Прибыв в гостиницу, я обнаружила там три одинаковых сообщения — Уоррен просил меня позвонить ему. Я порвала их. Укрывшись в моей комнате, я прилегла на пять минут, потом встала и подошла к окну, чтобы поправить макияж. Я немного успокоилась. Казалось маловероятным, что в ближайшие несколько часов я снова заплачу. В голове оставалась тупая боль, глаза немного резало; помимо этого, я не испытывала никаких других ощущений, не считая чувства безразличия, апатии. Мне казалось, что я потерпела поражение. Весьма характерно, подумала я с отстраненным изумлением, что человек, которым я увлеклась, оказался двуличным лжецом, вполне респектабельным с виду. Теперь я была уверена в том, что у него роман с Джиной, что он знает, где она находится, и по каким-то причинам скрывает от всех ее местонахождение, демонстрируя лицемерную готовность помогать мне.

Несомненно, он вел двойную игру. Оттого что я знала это, сцена в офисе показалась мне особенно унизительной и постыдной. Быстро изучив меня, он догадался, что романтический подход окажется наилучшим, и мастерски сыграл свою роль. Я почувствовала себя польщенной, стала глиной в его руках. Он, очевидно, счел меня наивной дурочкой. Слезы снова подкатились к моим глазам, угрожая испортить новый макияж. Вдруг зазвонил телефон. Мне не хотелось ни с кем говорить, но я все же ухватилась за возможность отвлечься от моих бед.

— Алло? — осторожно произнесла я в трубку.

— Я уже собрался сообщить в Скотланд-ярд о твоем исчезновении,— сердито сказал Уоррен.— Где ты была, черт возьми? Ты обещала позвонить мне после ленча с Эриком Янсеном, а сейчас уже четыре часа. Я места себе не нахожу от волнения.

— Извини, я задержалась. Хочешь прийти ко мне? У меня есть соображения относительно того, где сейчас Джина, я хочу обсудить их с тобой.

— Да? — изумился он.— Сейчас приду. Жди меня.

Трубка смолкла. Я сидела на краю кровати и ждала. Через минуту он постучал в дверь. Я впустила Уоррена.

— Как ты узнала? — возбужденно спросил он.— Что случилось? Где она?

Я предложила ему сесть и закурить.

— Днем я была в офисе Гарта Купера,— бесстрастно сообщила я.— Он вызывал у меня подозрения. Когда я пришла туда, его там не оказалось, зато в шкафу висел плащ Гарта. В кармане лежал пустой конверт, датированный понедельником; с тех пор прошло три дня. Письмо адресовано Гарту, почерк Джины; судя по штемпелю, оно прибыло из Сюррея, а точнее — из Доркинга.

От потрясения Уоррен выронил сигарету. Он с поспешностью поднял ее и затоптал обгоревшее место на ковре.

— Выходит, Купер все время врал! Если она отправила ему письмо в понедельник...

— Он мог получить его во вторник или вчера, в среду. Он, очевидно, знает, где она находится.

— Какое, говоришь, место указано на штемпеле?

— Доркинг, Сюррей.

— Сюррей расположен к югу от Лондона, верно? Доркинг находится где-то там. Слушай, у меня в комнате есть атлас дорог Англии. Я сейчас принесу его, и мы найдем это место.

Оказалось, что Доркинг расположен в двадцати пяти — тридцати милях к югу от Лондона.

— Похоже, это довольно большой населенный пункт,— заметил Уоррен, склонившись над атласом.— Почему бы нам не отправиться туда на поезде сегодня вечером?  Возможно, мы что-нибудь там обнаружим. В Доркинг можно доехать на поезде. Наверно, даже на пригородной электричке.

Я задумалась в нерешительности; апатия не отпускала меня. Уоррен разглядывал карту.

— Доркинг... Похоже, другой ближайший к нему город — Гилдфорд. Послушай, что за названия! Эбинджер Хаммер, Шэр, Гомшэлл, Холмбэри Сент-Мэри...

Последнее название с такой остротой пронзило мой мозг, что я закусила губу.

Гарт сказал мне, что у него есть загородный коттедж в Холмбэри Сент-Мэри. Он ездит туда на уикэнды.

— Все ясно! — закричал Уоррен.— Она там! В доме Купера! Он захлопнул атлас и резко встал.

— О'кей, едем.

— Погоди,— сказала я.— Если Джина скрывается в коттедже Гарта, она может не обрадоваться нашему появлению. Раз она способна написать письмо и отправить его, значит, она находится там по собственной воле и с ней явно все в порядке.

Он уставился на меня.

— Что ты предлагаешь?

— Думаю, ты сам догадался — ты далеко не глуп. Слушай, по-моему, произошло следующее...

Я набрала воздуха в легкие, собрала всю свою волю в кулак и попыталась заговорить бесстрастным тоном:

— Джина прилетела в Лондон, чтобы провести уикэнд с Гартом, но в аэропорту их встретила разъяренная Тереза. После разразившейся сцены Джина и Гарт отдельно друг от друга прибыли в центр города. Гарт опасался новой выходки Терезы. Поэтому он предложил Джине спрятаться в его загородном коттедже.

— Я в это не верю,— тотчас сказал Уоррен.— Он провел в Лондоне всю неделю — какой смысл Джине оставаться в сельской местности, если она прилетела в Лондон специально для того, чтобы побыть с Гартом? И почему она не позвонила Кэнди-Анне и не предупредила ее о том, что задержится в Англии? И еще ты не объяснила ее субботний звонок в Нью-Йорк.

— Предложи другую версию, которая объяснит ее пребывание в Сюррее, где она находится в добром здравии и по собственной воле!

Он, похоже, не знал, что сказать. Обвел взглядом комнату, словно ища источник озарения; увидев телефон, он оживился.

— Позвоним в справочную и узнаем номер загородного коттеджа Купера.

— Там нет телефона.

— Почему ты так думаешь?

— Зачем тогда Джина стала бы писать письмо? Он помолчал.

— И все же давай попытаемся,— произнес наконец Уоррен.

— Хорошо,— неуверенно согласилась я.

Потратив десять минут на разговоры с телефонистками Лондона и Сюррея, он установил, что телефон мистера Гарта Купера в Холмбэри Сент-Мэри зарегистрирован под номером Холмбэри 626.

— Соедините меня с ним, пожалуйста,— попросил он девушку. Снова ожидание. Затем: — Не отвечает? — разочарованно произнес Уоррен.— Спасибо. Попробую перезвонить позже.

— По-моему, это неудивительно,— сказала я, пытаясь подбодрить положившего трубку Уоррена.— Если Джина прячется в коттедже, она не станет отвечать на звонки.

— Верно. Во всяком случае, я был прав — там есть телефон. Ну, что скажешь, Клэр? Как насчет того, чтобы поехать сегодня на поезде в Доркинг, заночевать там в отеле, а утром взять напрокат машину и добраться до коттеджа?

Я вспомнила, что Купер обещал позвонить мне и накормить обедом. Если я стану говорить с ним, я проявлю слабость и приму его приглашение. А тогда ситуация станет для меня еще более тяжелой. Наилучшим выходом для меня было бы уехать из города на день-другой, Уоррен, похоже, удивился тому, что я колеблюсь.

— Да, едем прямо сейчас,— внезапно произнесла я. — Как туда добраться?

— Я поговорю с портье, посмотрим, что он посоветует. Когда я все выясню, мы соберем вещи и сдадим номера.

Он ушел; оставшись одна, я открыла мой чемодан и начала складывать туда вещи. Я испытала облегчение, найдя себе занятие. Когда я заканчивала сборы, раздался телефонный звонок. Уоррен сообщил мне, что поезд отходит от вокзала Ватерлоо в начале восьмого.

— Мы можем перекусить здесь в половине шестого,— предложил он,— а затем отправиться на такси к вокзалу. Поездка займет сорок пять минут. Мне сообщили адрес прокатной фирмы в Доркинге и отеля, где мы сможем остановиться, так что теперь мы готовы к отъезду.

Пообедав, мы заплатили за наши номера; меня ждало сообщение — звонил Гарт. Я порвала записку и выбросила клочки. Через десять минут, погрузив вещи в такси, мы обогнули Пикадилли-Серкес и направились к вокзалу Ватерлоо.

Прибыв в Доркинг за несколько минут до восьми часов, мы взяли такси и поехали в гостиницу, которую рекомендовал Уоррену портье в Лондоне. По-моему, Доркинг потряс нас обоих. Даже Уоррен, который, как мне казалось, никогда не замечал, что его окружает, изумленно притих, увидев широкую Хай-стрит с рядами старинных лавок и узкие извилистые переулки с многочисленными барами и антикварными магазинами. Таксист сообщил нам, что гостиница когда-то давно была постоялым двором, где ночевали путники, ехавшие в экипажах. Я тотчас вспомнила главу из «Пиквикского клуба» и поняла, почему название Доркинг показалось мне знакомым.

— Ты могла бы в это поверить? — восхищенно произнес Уоррен, когда такси свернуло с Хай-стрит и въехало через старинную арку во внутренний дворик, окруженный стенами гостиницы.— Люди живут здесь. Это построено не Уолтом Диснеем. Люди на самом деле живут здесь.

Именно тут я наконец ощутила, что нахожусь в Англии. Лондон с его огромными современными зданиями и космополитической атмосферой отчасти разочаровал меня, особенно после короткого пребывания в Париже, но Доркинг произвел на меня неизгладимое впечатление. Войдя в мою комнату и посмотрев через окно на большие зеленые холмы, поднимавшиеся на северо-востоке, я испытала странное, необъяснимое ощущение: мне казалось, будто я уже была здесь. Но для такого чувства не было оснований. Ни один город, который я видела в Новой Англии, не походил на этот старинный торговый город в Сюррее; мои предки не жили в Англии; моя мать была уроженкой Шотландии, а отец — ирландским протестантом из Ольстера. Я была здесь чужой, иностранкой, и, несмотря на это, чувствовала себя как дома.

Мы поспели к обеду; я привыкла к строгой регламентации времени еды в Англии. Мы съели огромный английский обед, который по моим американским меркам стоил очень дешево; после него мы испытали такое чувство насыщения, что нам пришлось целый час просидеть за кофе, прежде чем мы смогли оторваться от кресел. В конце концов Уоррен снова отправился звонить в коттедж и вторично потерпел неудачу. Мы решили пораньше лечь в постели, чтобы выспаться до утренней поездки в Холмбэри.

Я провела беспокойную ночь. Допустим, думала я, Джина действительно находится в коттедже — сейчас это казалось правдоподобным. Ситуация требует от нас предельной осторожности и деликатности; чем больше я размышляла об этом, тем меньше хотела, чтобы Уоррен находился со мной. Он мог ворваться в коттедж, как бык в антикварную лавку, и обрушить на Джину лавину вопросов, требований, упреков. Вдруг Джина не пожелает ехать с нами, предпочтет остаться в коттедже? Уоррен, проживший в напряжении больше времени, чем я, мог потерять голову и сделать какую-нибудь глупость. Я представила, как он силой увозит Джину, считая, что совершает благое дело. Я вздрогнула. Я должна прибыть в коттедж раньше Уоррена. Утром во время завтрака я узнала, что он уже взял напрокат автомобиль и собирался забрать его, когда мы поедим.

— Мне очень неловко сообщать тебе об этом,— виновато сказала я,— но я неважно себя чувствую. Мы не могли бы отложить поездку до середины дня? У меня разболелась голова.

Он участливо посмотрел на меня.

— У тебя есть аспирин? Лучше полежи. Вызвать тебе доктора?

— Нет, нет,— поспешно ответила я.— Приму две таблетки аспирина, полежу и к полудню буду здорова. Извини, что из-за меня поездка откладывается, но...

— Все в порядке, я понимаю. Не переживай из-за этого. Мне жаль тебя.— Он задумался на мгновение.— Может быть, я съезжу туда утром один, посмотрю, там ли Джина.

— Пожалуйста,— с трудом сдерживая волнение, сказала я,— дождись середины дня! Я преодолела расстояние в три тысячи миль, чтобы найти Джину, и не хочу в самый важный момент лежать на гостиничной кровати.

Он смутился.

— Конечно, я понимаю. Извини.

Я вздохнула с облегчением. Он решил осмотреть город и послать открытки друзьям. Он уже забрал автомобиль из гаража и собирался отправиться в город пешком.

— Ты можешь оставить ключи мне,— сказала я.— Не хочу, чтобы ты их потерял во время прогулки.

— Хорошая идея,— вполне серьезно ответил он на мою произнесенную шутливым тоном фразу.— Я вечно все теряю.

Он покорно протянул мне ключи и удалился. Как только Уоррен скрылся из виду, я подошла к машине, вставила ключ в замок зажигания и осмотрелась. Когда я жила с родителями, мне приходилось водить машину ежедневно; со временем я приобрела некий автоматизм и действовала не задумываясь. С тех пор прошло более трех лет, но в Нью-Йорке мне приходилось иногда садиться за руль. Я обнаружила, что водительские навыки сродни умению плавать: их невозможно утратить. Я решила, что мне не составит большого труда управлять автомобилем в Англии. Я завела мотор, включила передачу и отпустила тормоз. Машина покатилась вперед по булыжнику, которым был вымощен гостиничный дворик. Я осторожно проехала через узкую арку и вырулила на Хай-стрит. Оказалось, что я волнуюсь сильнее, чем предполагала; я пристроилась за зеленым двухэтажным автобусом, свернула направо в конце улицы и вскоре оказалась на тихой окраине города. Остановившись у бензоколонки, я спросила, как проехать в Холмбэри Сент-Мэри. К моему удивлению, оказалось, что я на правильном пути.

— Поезжайте прямо,— сказал доброжелательный механик.— Через Уэсткотт, мимо гостиницы Уоттон Хатч. Не сворачивайте с главной дороги почти до Эбинджер Хаммер. Как только увидите поле, засеянное водяным крессом, сверните влево. Перед часами в Эбинджере увидите белый указатель «В Холмбэри Сент-Мэри». Сверните еще раз налево, через пару миль окажетесь в деревне.

Поблагодарив его, я поехала дальше. После маленькой деревни — очевидно, Уэсткотта — пейзаж стал более диким. Я увидела ярко-зеленую листву и гряду холмов, возвышавшуюся за полями на севере. Движение было более интенсивным, чем я предполагала, мне не удавалось внимательно рассмотреть природу. Наконец я заметила боковую дорогу, которая шла мимо посевов водяного кресса в сторону Холмбэри Сент-Мэри. Она была узкой и извилистой; здесь редко попадались машины, я могла полюбоваться пейзажем. Проехав через несколько деревушек с хорошенькими старыми домиками, на которые я так засмотрелась, что едва не улетела в кювет, я наконец добралась до более крупного селения с церковью на холме и магазинами.

Я остановилась возле первого прохожего и спросила, где находится коттедж Конихерст. Женщина сказала, что никогда о нем не слышала. Немного растерявшись, я подъехала к бару; он был закрыт, но его хозяин подметал помещение.

— Извините,— крикнула я в открытое окно.— Вы не скажете, где коттедж «Конихерст»?

Это был рослый плотный мужчина с усами.

— Конихерст?

Он задумчиво потеребил усы.

— Кажется, он находится на Холмбэри-Хилли. Кто там живет?

— Мистер Гарт Купер.