Неожиданный звонок

1. Никогда не следует бегать за мужчиной — дождись, когда он сам придет к тебе.

2. Никогда не отрывай мужчину от его работы в офисе.

3. Выбрось из головы этого Гарта Купера, явно не внушающего доверия. Какое тебе дело до того, что он делает ложные намеки или преднамеренно врет? Суть заключается в том, что он рисует фальшивую картину и, возможно, обманывает тебя в других вопросах.

4. Почему ты, не имея большого опыта общения с мужчинами, тотчас поверила, что мистер Купер увлечен тобой в той же мере, что и ты — им? Он явно продемонстрировал романтический интерес к тебе, чтобы отвлечь тебя от выяснения обстоятельств исчезновения Джины.

5. Если ты хочешь расстаться с мистером Купером, но не знаешь, с чего начать, сделай следующее: не встречайся с ним больше.

6. Возьми себя в руки и перестань поступать, как глупая девчонка. Разочарованная тобой...»  

Автомобиль спустился в тоннель под Гайд-парком и через несколько мгновений вынырнул в Найтсбридже. Ничего не могу с собой поделать — я люблю его, сказала себе я. Это сильнее меня. Такси проехало мимо «Хэрродза»; водитель указал на здание, расположенное через улицу.

— Вот ваш дом, мисс. Извините, что останавливаюсь на другой стороне, но тут нет разворота.

— Спасибо,— сказала я. Выйдя из машины, я расплатилась с таксистом и перешла через проезжую часть. Над роскошными магазинами размещались офисы, в витринах в основном демонстрировался антиквариат. Внутри здания находился старомодный лифт. Указатель сообщал, что офис Лилиан и Гарта располагался на первом этаже. Я вспомнила, что в Англии первым называется этаж, на самом деле являющийся вторым, и воспользовалась лестницей, которая окружала шахту лифта. Прямо перед собой я увидела табличку «Купер — Янсен Лтд., Импорт — Экспорт, Фарфор и Стекло». Внезапно пожалев о том, что я пришла сюда, я шагнула к двери и сразу открыла ее.

Я оказалась в светлой, хорошо вентилируемой, на удивление современной приемной с толстым зеленым ковром на полу и спокойной расцветки стенами. Две двери вели в комнаты, которые, как я догадалась, были кабинетами компаньонов. Слева я заметила архив, где хранились папки с документами, справа от меня находились сверкающий стол, электрическая пишущая машинка и деловитая секретарша с копной иссиня-черных волос, алыми ногтями и холодными, умными черными глазами.

— Добрый день,— смущенно произнесла я.— Скажите, мистер Купер у себя?

— В данный момент мистер Купер отсутствует. Секретарша поправила прядь волос.

— Вы записаны на прием?

— Нет, не записана.

— Я могу записать вас.

Она раскрыла красный блокнот.

— Ваша фамилия?

— Клэр Салливан, но я по личному делу. Я могу подождать его, или он вернется нескоро?

— Нет, я жду его с минуты на минуту.

Она взглянула на часы, словно желая убедиться в том, что сказала правду, потом встала и прошла мимо меня в архив. За этой комнатой находилась другая, предназначенная для ждущих посетителей. Окна ее смотрели на Найтсбридж.

— Если вы подождете здесь...

— Спасибо,— сказала я.

Она удалилась изящной походкой, я села и взяла со столика журнал. Это был «Панч». Я положила его назад и взяла «Пари-матч». Прошло десять минут. Дважды звонил телефон, я слышала голос секретарши, снимавшей трубку. Электрическая пишущая машинка почти не умолкала. Наконец я услышала, что девушка встала и направилась ко мне.

— Хотите кофе?— спросила она от двери.

— Если вы все равно будете его варить.

— Я всегда в три часа готовлю кофе,— скучным тоном сказала девушка.— Мистер Купер и миссис Янсен оба любят крепкий черный кофе после длинных деловых ленчей.

Она принесла из архива в приемную перколатор. Входная дверь открылась, зазвенел маленький звоночек; спустя мгновение дверь закрылась. Я осталась одна.

Охваченная беспокойством, я встала и прошла в архив, осмотрела миниатюрный фотокопировальный аппарат и шкафы с бумагами. В углу находился шкаф с приоткрытой дверцей. Я заметила в нем мужской плащ и уже собиралась отвернуться, но вдруг увидела торчавший из кармана конверт. Я бы не взглянула на него второй раз, если бы единственное доступное моему взору слово из адреса не было выведено фиолетовыми чернилами.

Я вспомнила о множестве писем, приходивших из Голливуда и Парижа. Все они были написаны любимыми фиолетовыми чернилами Джины. Не дав себе времени на раздумья, я быстро взяла конверт. Он оказался пустым. Гарт явно либо уничтожил письмо, либо спрятал его в надежном месте, а потом впопыхах сунул конверт в карман плаща. Я рассмотрела марку. Письмо было отправлено из Доркинга, что в Сюррее, в понедельник, в три часа дня, через два дня после звонка Джины; без сомнения, фиолетовые буквы на конверте были выведены рукой Джины...

Глава 7

Стоя в пустом офисе, я смотрела на конверт. Снаружи через окна доносился приглушенный шум автомобильного потока; непосредственно вокруг меня все замерло. Внезапно в коридоре раздались шаги; я едва успела сунуть конверт обратно в карман плаща. Дверь открылась, в приемную вошли Гарт и Лилиан.

— Кэтрин? Черт возьми, где эта девушка? Мы наняли ее, чтобы она отвечала на звонки, а не прихорашивалась половину рабочего дня в дамской комнате.

Они не видели меня. Они находились в приемной, приоткрытая дверь архива скрывала меня.

— Не стоит злиться на нее она очень хорошая секретарша, а красоту наводит в интересах фирмы.

— Господи, не хватает только, чтобы Тереза обвинила меня в том, что у меня роман с секретаршей!

Я собралась выйти и заявить о своем присутствии, но упоминание о Терезе заставило меня остановиться.

— Должна сказать, Гарт, сегодня у тебя ужасное настроение! Не понимаю, почему ты так нервничаешь из-за Терезы, которую не видел уже несколько дней,— это мне следовало бы волноваться! Эрик, похоже, убедил себя в том, что наши с тобой отношения...

— О, господи!

— Ты знал о том, что Тереза виделась с Эриком в прошлую пятницу после твоего возвращения из Парижа? Вчера вечером он сказал мне, что в аэропорту произошла сцена с участием Джины...

— Сцена! Это слишком слабое слово для того отвратительного эпизода...

— Почему ты не сказал мне о нем раньше?— с мягким укором спросила Лилиан.

— Зачем мне было это делать? Почему я должен обременять тебя проблемами моей личной жизни?

— Очевидно, Тереза сказала Эрику в пятницу, после сцены в аэропорту, что твой интерес к Джине — всего лишь дымовая завеса, призванная скрыть твое увлечение мною.

— Слушай, мне нет дела до того, что Тереза сказала Эрику и что он думает,— рассерженно повысил голос Гарт.

— А мне есть! Я вынуждена жить с ним!

— Не понимаю почему! Легко видеть, что ты презираешь его. Не знаю, почему ты не уходишь от Эрика.

— Я, как и ты, не хочу обременять тебя подробностями моей личной жизни,— выпалила Лилиан.— К тому же Эрик не переживет нашего разрыва.

— А ты проявляешь благородство и считаешься с его чувствами? Это на тебя не похоже, Лилиан!

— Послушай, Гарт.

Голос Лилиан стал сдержанным, в нем звучало терпение взрослого, обучающего ребенка узнавать время с помощью часов.

— Дело в том, что сейчас мне удобно жить с Эриком. Неважно почему. Это тебя не касается. Поверь мне, я хочу жить с ним и сильно огорчена тем, что Тереза встречалась с Эриком и пыталась пробудить в нем ревность...

— Господи, Лилиан, в чем я виноват? Я не отвечаю за поступки Терезы! Если Эрик ревнует, не обращай на это внимания. Он не может ничего доказать, потому что доказывать нечего.

— Легко давать такие советы, гораздо труднее им следовать. Я не хочу волновать Эрика. Между прочим, что за игру ты затеял с этой Джиной? Где она, почему ты ее прячешь?

— Моя дорогая Лилиан,— сказал Гарт с неподдельным удивлением,— о чем ты говоришь? Я понятия не имею, где она, и я не прячу ее. Зачем мне это нужно? Я не видел Джину и не разговаривал с ней после нашего субботнего ленча.

Услышав, как он врет, я почувствовала, что у меня вспыхнули щеки. Слезы, нежеланные и необъяснимые, подступили к моим глазам.

— Разве у тебя не было романа с ней? — недоверчиво спросила Лилиан.

— Господи, нет, конечно! Джина подошла бы для двадцатипятилетнего и сорокапятилетнего мужчины, но не для того, чей возраст — между тридцатью и сорока годами.

— Джина произвела на меня впечатление женщины,— медленно сказала Лилиан,— подходящей для мужчины любого возраста. Она хотя бы сказала тебе, куда она собиралась отправиться после нашего субботнего ленча?

— Нет, я, извинившись, избавился от нее и поехал домой на улицу Полумесяца. Я обещал позвонить ей позже, но не сделал этого. Меня отвлекли другие дела.

— Тереза?

— Нет, я не видел ее после эпизода в аэропорту, происшедшего в пятницу вечером.

Еще одна ложь. Я вспомнила про экономку, разговаривавшую на ступенях белого дома, стоящего возле площади. В субботу, в шесть вечера, Гарт ссорился с Терезой в ее квартире.

— Я был смертельно уставшим,— сказал Гарт.— Неделя в Париже выдалась напряженной, я мало спал. Я отдохнул до семи часов и затем отправился в Шепхед Маркет, где пообедал в маленьком ресторане. Я подумал, не позвонить ли Джине в отель, и решил не делать этого. Мне не хотелось ни с кем общаться, я испытывал желание побыть в одиночестве.

— Да... вся эта история с исчезновением Джины кажется весьма странной — вот все, что я скажу. Полагаю, в. воскресенье ты не получил от нее вестей?

— Нет, я провел воскресенье в офисе.

— В офисе? Здесь? Воскресенье? Боже мой, ты становишься таким же рабом своего бизнеса, как и я! Насколько я помню, ты всегда говорил мне, что я не должна работать по воскресеньям.

— Я ломал голову над контрактом с фирмой Реми — я имею в виду не последний, а прошлогодний, Я не мог понять, почему мы заплатили такой большой налог.

— О, я могу тебе это объяснить — все очень просто. И зачем ты стал разбираться с этим контрактом? Разумнее было оставить его мне, как мы сделали в прошлом году. К тому же, какое значение имеют эти налоги? Они уже заплачены.

— Мне сообщили, что налоговая инспекция настроена воинственно в отношении маленьких фирм вроде нашей. Я решил убедиться в том, что у нас все в порядке.

— Разумеется, у нас все в порядке! Ты знаешь, как я осторожна...

— Погоди, я слышу, Кэтрин возвращается. Пройдем в твой кабинет.

Они открыли одну из дверей, ведущую из приемной, и быстро скрылись в комнате. Взяв себя в руки, я покинула архив и вернулась в комнату для посетителей. Секретарша открыла дверь приемной и захлопнула ее за собой. Маленький звоночек тихо звякнул и смолк.

— Кэтрин? — произнесла Лилиан мягким, вкрадчивым голосом, которым она говорила, когда мы сидели в клубе.— У тебя есть кофе?

— Я как раз собираюсь его варить, миссис Янсен. Мистер Купер, вас ждет в комнате для переговоров мисс Клэр Салливан.

В офисе воцарилась полная тишина. Меня охватило ужасное смущение, я закрыла глаза и принялась молиться о том, чтобы, открыв их, я оказалась в другом месте. Но этого не произошло.

— Я...— неуверенно произнесла секретарша.

— Все в порядке, Кэтрин. Спасибо.

Гарт, вероятно, вернулся в приемную, его голос был слышен отчетливо. Внезапно он вошел в архив и направился к двери комнаты для посетителей.

— Добрый день,— невозмутимо произнес он; я не успела ответить на приветствие, как Гарт закрыл дверь, и мы оказались одни в тихой маленькой комнате — он, я и тысячи моих сомнений.

— Приятный сюрприз,— непринужденно произнес он, поскольку я потеряла дар речи,— жаль только, что ты нанесла нам визит именно в это время. Наверно, тебе пришлось слушать нашу глупую болтовню, посвященную несуществующим интригам Лилиан и проискам налоговой инспекции. Извини, если мы смутили тебя чем-то, но, во всяком случае, насколько я помню, я не сказал ничего такого, чего мне не хотелось бы сообщать тебе.

Я молча отвернулась, не в силах посмотреть ему в глаза, и поглядела в окно. Он шагнул ко мне; я почувствовала, что он стоит у меня за спиной.

— Что случилось? — внезапно произнес Гарт.— В чем дело? Мои глаза ничего не видели.

— Ничего,— промолвила я, боясь произнести что-то еще.

— Ты узнала плохие новости о Джине?

Я покачала головой. Он положил руку мне на плечо, я снова отвернулась от него и пошла к двери.

— Одну минуту,— резко произнес Гарт. В его голосе прозвучали ноты сомнения.— Одну минуту. Ты, верно, пришла сюда с какой-то целью. Что ты хотела мне сказать?

Давно, когда я еще не знала, что Гарту, очевидно, известно, где находится Джина, я хотела расспросить его о подробностях субботней ссоры с Терезой. Теперь я не сомневалась в том, что он по каким-то личным мотивам хочет утаить от всех этот конфликт. Я ничего не могла сделать или сказать. Мой разум правильно подсказывал мне, что я не должна была приходить в его офис. Я совершила глупый, опрометчивый поступок.

— Извини,— с трудом промолвила я.—Мне не следовало являться сюда и беспокоить тебя. К тому же в этом не было крайней необходимости. Пожалуйста, извини меня.

Спустя мгновение Гарт сказал:

— Я не понимаю.

Я снова потеряла дар речи. Взялась за ручку двери, но он положил свою руку на мою и остановил меня.

— Пожалуйста,— тихо сказал Гарт.— Пожалуйста, Клэр. Ты должна объяснить мне, в чем дело. Что все это значит? Это связано с моим разговором с Лилиан?

Я вспомнила о пустом конверте, лежавшем в кармане его плаща.

— Нет,— ответила я и поняла, что смотрю ему в глаза. У него был недоуменный и обеспокоенный вид. Я испытывала страстное желание довериться ему, но знала, что этого делать нельзя. Он солгал, и не один раз, ему нельзя доверять. Сделав над собой титаническое усилие, я сказала:

— Думаю, тревога за Джину гнетет меня сильнее, чем мне казалось. Я пришла сюда для того, чтобы поговорить с тобой, и лишь здесь поняла, как эгоистично я поступила, решив побеспокоить тебя в офисе. Но ты пришел с Лилиан прежде, чем я успела уйти.

Он пристально посмотрел на меня. Его глаза были очень честными.

— Я рад, что ты пришла,— произнес наконец Гарт.— И еще я рад тому, что в момент грусти ты обратилась ко мне. Почему бы нам не сесть и не поговорить об этом? Не думай о моей работе. Она подождет. Если ты пришла сюда повидаться со мной, зачем убегать, как только я появился?

Я растерянно покачала головой.

— Нет, правда, Гарт, мне бы не хотелось говорить здесь...

— Послушай, Клэр...