Помоги проекту - поделись книгой:
Но суть всей речи изложена в следующих словах:
«Он мог бы, показать, что Коммуна и Международное Товарищество в действительности одно и то же и что Международное общество, находящееся» (?) «в Лондоне, отдало Коммуне приказ сжечь Париж и убить архиепископа этого города».
Перейдем же теперь к доказательствам. Эжен Дюпон в качестве председателя Брюссельского конгресса, происходившего в сентябре 1868 г., действительно утверждал, что Интернационал стремится к социальной революции. Но в чем же заключается таинственная связь между утверждением Эжена Дюпона в 1868 г. и действиями Коммуны в 1871 году? Она заключается в том, что
«только на прошлой неделе Эжен Дюпон был арестован в Париже, куда он тайно отправился из Англии. Но этот г-н Эжен Дюпон был членом Коммуны, а также в членом Международного общества».
К несчастью для этого весьма убедительного способа аргументации, А. Дюпон, член Коммуны, арестованный в Париже, не был членом Интернационала, а Э. Дюпон, член Интернационала, не был членом Коммуны. Второе доказательство —
«Бакунин в Женеве в июле 1869 г. на конгрессе, который заседал под его председательством, сказал: «Интернационал объявляет себя атеистическим»».
Но в июле 1869 г. в Женеве не было никакого конгресса; ни разу Бакунин не председательствовал ни на одном из конгрессов Интернационала, и ему никогда не поручалось делать заявления от их имени. Третье доказательство: «Volksstimme», орган Интернационала в Вене[83], писал:
«Красный флаг есть символ всеобщей любви, но пусть наши враги остерегаются того, чтобы он не стал символом всеобщего террора».
Более того, та же газета неоднократно заявляла, что лондонский Генеральный Совет является в действительности Генеральным Советом Интернационала, то есть его центральным руководящим органом. Четвертое доказательство: на одном из процессов Интернационала во Франции Толен высмеял утверждение прокурора, будто
«достаточно было бы президенту Интернационала» (какового не существует) «поднять палец, чтобы призвать к повиновению весь земной шар».
Путаная голова г-на Кокрена превращает это отрицание Толена в утверждение. Пятое доказательство: воззвание Генерального Совета о гражданской войне во Франции, из которого г-н Кокрен цитирует пункт о необходимости репрессий в отношении заложников и о применении огня как метода ведения войны, необходимого при соответствующих обстоятельствах. Однако из того, что г-н Кокрен одобряет избиения, произведенные версальцами, разве должны мы сделать вывод, что это он приказал произвести их, хотя в действительности он неповинен ни в каком убийстве, кроме убийства дичи? Шестое доказательство:
«Перед тем как поджечь Париж, состоялось собрание вождей Интернационала и Коммуны».
Это так же верно, как обошедшее недавно итальянскую прессу сообщение о том, что Генеральный Совет Интернационала направил в целях инспекции на континент своего верного и возлюбленного сына Александера Бейли Кокрена, который представил в высшей степени удовлетворительный доклад
о цветущем состоянии организации и сообщил, что в ней состоит семнадцать миллионов членов. Наконец, решающее доказательство:
«В декрете Коммуны, который содержит приказ разрушить колонну на Вандомской площади, отмечено одобрение Интернационала».
В этом декрете ничего подобного не сказано, хотя Коммуна, несомненно, вполне сознавала, что весь Интернационал во всем мире одобрил бы это решение.
Итак, вот каковы, согласно газете «Times», неопровержимые доказательства утверждения г-на Кокрена, будто архиепископ парижский был убит, а Париж сожжен– по прямому приказу Генерального Совета Интернационала, находящегося в Лондоне. Сравните этот бессвязный вздор с докладом г-на Саказа в Версале о законе против Интернационала и вы получите представление о разнице, все еще существующей между французским депутатом помещичьей палаты и британским Догберри.
О fidus Achates
Если иметь такого противника, как г-н Кокрен, — сплошное удовольствие, то подвергаться какому бы то ни было покровительству со стороны г-на Фосетта — прямо-таки стихийное бедствие. Если он и достаточно смел, чтобы защищать Интернационал от тех репрессивных мер, которые британское правительство и не решается и не находит нужным принимать, то в то же самое время он обладает чувством долга и высокой моральной отвагой, которые побуждают его выразить Интернационалу свое высочайшее профессорское порицание. К несчастью, мнимые доктрины Интернационала, на которые он нападает, являются не чем иным, как порождением его собственного скудоумия.
«Государство», — говорит он, — «должно выполнять то-то и то-то и изыскивать деньги для осуществления всех проектов Интернационала. Первый пункт программы гласит, что государство должно скупить всю землю и все орудия производства и сдавать их в аренду населению по справедливой и умеренной цене»
Что касается скупки земли государством при известных обстоятельствах и сдачи ее в аренду населению по справедливой и умеренной цене, то пусть уж г-н Фосетт сам разрешает этот вопрос вместе со своим учителем в вопросах теории г-ном Джоном Стюартом Миллем и со своим политическим вождем г-ном Джоном Брайтом. Второй пункт «предлагает, чтобы государство регулировало продолжительность рабочего дня». Историческая эрудиция нашего профессора обнаруживается в полном блеске, когда он превращает Интернационал в автора английских фабричных законов, а его ученость в вопросах экономики выступает в не менее выгодном свете при оценке самих этих законов. Третий пункт:
«Государство должно обеспечить бесплатное обучение».
Общеизвестны факты о существовании бесплатного обучения в Соединенных Штатах и Швейцарии и о его благотворных результатах, — но что значат они по сравнению с мрачными пророчествами профессора Фосетта? Четвертый пункт:
«Государство должно давать в ссуду капитал кооперативным обществам».
Здесь небольшая ошибка: г-н Фосетт смешивает требования, выдвинутые Лассалем, умершим еще до основания Интернационала, с принципами Интернационала. Кстати, Лассаль ссылался на прецедент, — на те государственные займы, которые, под предлогом улучшений в сельском хозяйстве, британские землевладельцы при посредстве парламента столь великодушно дарили себе сами. Пятый пункт:
«в качестве последнего слова, — требуется, чтобы вся доходная часть бюджета страны пополнялась путем прогрессивного обложения земельной собственности».
Вот это уж совсем никуда не годится, чтобы требования г-на Роберта Гладстона и его сторонников, ливерпульских буржуазных финансовых реформаторов, выдавались за «последнее слово» программы Интернационала!
Великий знаток политической экономии, г-н Фосетт, притязания которого на научную славу покоятся всецело на предназначенном для школьников упрощенном пересказе краткого курса политической экономии г-на Джона Стюарта Милля, признается в том, что «смелые утверждения» (сторонников свободы торговли), «высказанные двадцать пять лет тому назад, опровергнуты фактами».
А в то же время он уверен в своей способности укротить гигантское пролетарское движение наших дней, непрерывно повторяя, в еще более разжиженном виде, те самые избитые фразы, на которые двадцать пять лет назад опирались эти лживые предсказания. Можно надеяться, что его притворная защита Интернационала, представляющая на деле униженное раскаяние в его прежнем мнимом сочувствии рабочему классу, раскроет глаза тем английским рабочим, которых все еще вводит в заблуждение та сентиментальность, при помощи которой г-н Фосетт до сих пор пытался прикрыть свое научное ничтожество.
Если г-н Б. Кокрен представляет политический разум, а г-н Фосетт — экономическую науку британской палаты общин, то можно ли сравнить этот «самый приятный из всех лондонских клубов» с американской палатой представителей, которая 13 декабря 1871 г. приняла закон об учреждении отдела статистики труда[86] и заявила, что этот закон принят согласно настоятельному желанию Международного Товарищества Рабочих, признаваемому палатой одним из важнейших явлений современности.
Генеральный Совет: Р. Аплгарт, А. Арно, М. Барри, М. Т. Бун, Ф. Брадник, Г. Х. Багптери, Ф. Курне, Э. Делаэ, Эжен Дюпон, У. Хейлз, Хурлиман, Жюль Жоаннар, Ч. Кин, Харриет Ло, Ф. Лесснер, Лохнер, Ш. Лонге, Маргерит, К. Мартен, Зева Морис, Г. Мейо, Д. Милнер, Ч. Марри, Пфендер, Ю. Розвадовский, В. Реджис, Дж. Роч, Рюль, Г. Ранвье, Садлер, Кауэлл Степни, А. Тейлор, У. Таунсенд, Э. Вайан, Дж. Уэстон, Де Вольферс, Ф. Дж. Ярроу.
Секретари-корреспонденты: Лео Франкель — для Австрии и Венгрии; А. Эрман — для Бельгии; Г. Моттерсхед — для Дании; О. Серрайе — для Франции; Карл Маркс — для Германии и России; Ш. Роша — для Голландии; Дж. П. Мак-Доннел — для Ирландии; Ф. Энгельс — для Италии и Испании; Валерий Врублевский — для Польши; Герман Юнг — для Швейцарии; И. Г. Эккараус — для Соединенных Штатов; Ле Муссю — для французских секций Соединенных Штатов;
Дж. Хейлз — генеральный секретарь.
Ф. ЭНГЕЛЬС
ФЕРРАРСКОМУ ОБЩЕСТВУ РАБОЧИХ[87]
Граждане!
В ответ на ваше любезное письмо от 3 марта благодарю вас от имени Генерального Совета за ваше присоединение к Международному Товариществу Рабочих; в то же время я должен сообщить вам, что, прежде чем утвердить его, Совет должен получить разъяснения о смысле оговорки, сделанной относительно вашей «автономии».
Когда образуется какое-либо общество, то в первую очередь должен быть выработан устав и организационный регламент; такие документы имеются и у вас самих, имеются они также и у Интернационала. Возможно, что с последними вы не знакомы, поэтому прилагаю один экземпляр на французском языке. Прошу вас представить его вашему обществу и, в случае согласия с ним, поставить меня в известность. Этот Общий Устав и Организационный регламент являются единственными законами, которые имеются в нашем Товариществе и которые могли бы ограничить вашу автономию. Но вы сами понимаете, что Интернационал не может иметь секции двух категорий: одни, которые принимают общие законы, и другие, которые их отвергают
Организационный регламент, раздел V, статья 1, гласит, что «каждая секция имеет право выработать свой местный устав
и регламент применительно к местным условиям и законам своей страны». Но этот устав и этот регламент не должны содержать ничего противоречащего Общему Уставу и Регламенту.
Организационный регламент, раздел II, статья 5, предоставляя Генеральному Совету право принять или отказать в приеме всякой новой секции, возлагает на него обязанность проверять, соответствуют ли этой статье уставы и регламенты этих новых секций; вследствие этого я прошу переслать Совету экземпляр вашего устава, чтобы иметь возможность выполнить эту формальность.
Ф. ЭНГЕЛЬС
ПИСЬМА ИЗ ЛОНДОНА[88]
Лондон, 20 апреля 1872 г.
Рабочее движение в Англии за последнее время сделало громадный шаг вперед: оно проникло, и весьма основательно, в среду сельскохозяйственных рабочих. Известно, что в Великобритании вся земля принадлежит ограниченному числу крупных собственников, из которых самые бедные получают в виде арендной платы годовой доход в 100000 лир, а самые богатые — много миллионов. Маркиз Вестминстерский имеет годовой доход, превышающий десять миллионов.
Земля разделена на крупные участки, которые возделываются с применением машин немногочисленным сельским населением, работающим на фермера-арендатора. Здесь нет мелких хозяев; число сельскохозяйственных рабочих, которое и так невелико по отношению к той площади, которую они обрабатывают, с каждым годом сокращается вследствие введения новых машин; и, таким образом, английские сельскохозяйственные рабочие, невежественные, прикованные к земле как никогда и в то же время являющиеся жертвами конкуренции, составляют самый низкооплачиваемый класс населения. Несколько раз они восставали против своей тяжелой участи: в 1831 г. на юге Англии они сжигали принадлежащие фермерам стога сена и скирды хлеба[89], несколько лет назад то же самое происходило
в графстве Йорк; время от времени предпринимались попытки образовать среди них общества сопротивления, но без серьезных результатов. Нынешнее же движение за несколько недель приняло такой размах, который обеспечивает ему огромный успех. Это движение началось среди работников графства Уорик, которые потребовали увеличения заработной платы с 11—12 шиллингов (13—14 франков) в неделю до 16 шиллингов (19 франков); а чтобы добиться этого, они организовали общество сопротивления и немедленно начали забастовку[90]. Ужас охватил землевладельцев, фермеров-арендаторов, консерваторов графства: сельскохозяйственные рабочие, рабы телом и душой, впервые за тысячелетие осмелились взбунтоваться против власти господ! И они действительно подняли бунт, устроили забастовку, и так успешно, что в течение двух или трех недель движение охватило не только Уорикшир, но и всех сельскохозяйственных рабочих восьми соседних графств. Для перепуганных землевладельцев и фермеров Союз сельскохозяйственных рабочих стал тем же, чем для реакционных правительств Европы является Интернационал, — пугалом, одно имя которого внушает им ужас. Они вступили в борьбу с ним, но тщетно; Союз, которому помогали советом и опытом общества сопротивления промышленных рабочих, укреплялся и рос с каждым днем, при поддержке даже буржуазного общественного мнения. Буржуазия, несмотря на свой политический союз с аристократией, постоянно ведет с ней нечто вроде малой экономической войны; и, поскольку в данный момент имеет место большой промышленный подъем, во время которого требуется много рабочих, почти все бастующие крестьяне были перевезены в города и поступили на работу за гораздо лучшую плату, чем они могли бы иметь в сельском хозяйстве. Таким образом, забастовка оказалась настолько успешной, что по всей Англии землевладельцы и фермеры по собственной инициативе повышают заработную плату своих рабочих на 25%—30%. Эта первая большая победа откроет новую эпоху в интеллектуальной и общественной жизни сельского пролетариата, массы которого вступили в движение городских пролетариев против тирании капитала.
На прошлой неделе английский парламент занимался вопросом об Интернационале. Г-н Кокрен, ярый реакционер, обвинил эту ужасную рабочую организацию в том, что она дала приказ Парижской Коммуне убить архиепископа и поджечь город! Затем он потребовал репрессивных мер против Генерального Совета, в данное время находящегося в Лондоне. Разумеется, правительство ему ответило, что члены Интернационала, как и все жители Англии, ответственны только перед законом и что, поскольку до сих пор они не нарушали его, нет оснований для свирепых мер против них[91]. Надо полагать, что Генеральный Совет Товарищества ответит на лживые измышления г-на Кокрена
Ф. ЭНГЕЛЬС
О ПРЕСЛЕДОВАНИИ ЧЛЕНА ИНТЕРНАЦИОНАЛА ТЕОДОРА КУНО[92]
С некоторых пор стало известно, что правительства Германии, Австрии и Италии заключили между собой тайное соглашение для преследования членов Интернационала. Как действует это соглашение, явствует из следующих фактов: видный член Интернационала, живущий в Милане, гражданин Теодор Куно, уроженец Пруссии, инженер, лишившийся своей должности в крупном машиностроительном предприятии, был арестован 25 февраля, и все его документы и имевшиеся у него фотографии (включая портрет его отца и т. д.) были конфискованы. Он был перевезен в кандалах в Верону, где его в течение почти месяца держали в тюрьме вместе с ворами и убийцами; с ним обращались совершенно так же, как с ними, а его документы были посланы в Рим для просмотра. 29 марта его, прикованного к одной цепи с уголовным преступником, доставили на границу и передали австрийским властям. Здесь впервые он смог узнать причину, вызвавшую все это. Каково же было его удивление, когда он прочел, что его арестовали потому, что
«в Милане он был человеком без определенных занятий, бродягой, не имел никаких средств к существованию и, кроме того, являлся опасным агентом международной социалистической партии; по всем этим причинам его выслали из Итальянского королевства»!
В действительности он отнюдь не был человеком без определенных занятий, а 1 марта должен был занять в Комо очень хорошо оплачиваемую должность директора фабрики; что же касается отсутствия средств к существованию, то итальянские власти, расставаясь с ним, вынуждены были вручить ему свыше 111 франков его же собственных денег! Австрийцы не могли выпутаться из этого противоречия, но вместо того, чтобы отпустить его на свободу, отправили его на баварскую границу под конвоем полицейского, который должен был сопровождать Куно за его собственный счет. Таким образом, Куно пришлось не только провести еще одну неделю в тюрьме, но и истратить большую часть своих денег. На баварской границе, без сомнения, благодаря отсутствию надлежащих инструкций, а также благодаря природной тупости баварской полиции, он добился, чтобы его родственникам была послана телеграмма, и по получении удовлетворительного ответа он был, наконец, выпущен на свободу. Таким образом, похоже на то, что полицейская лига, созданная в Европе против Интернационала, есть нечто реальное. Куно могли отправить на швейцарскую границу и там отпустить на свободу, но вместо этого его передают австрийцам, а те передают его баварцам, переправляют его из одной тюрьмы в другую, как уголовного преступника. Таков либерализм «свободных» конституционных монархий.
Ф. ЭНГЕЛЬС
О ВЗАИМООТНОШЕНИЯХ МЕЖДУ ИРЛАНДСКИМИ СЕКЦИЯМИ И БРИТАНСКИМ ФЕДЕРАЛЬНЫМ СОВЕТОМ[93]
АВТОРСКАЯ ЗАПИСЬ РЕЧИ НА ЗАСЕДАНИИ ГЕНЕРАЛЬНОГО СОВЕТА 14 МАЯ 1872 ГОДА
Гражданин Энгельс сказал, что действительная цель данного предложения заключается в том, чтобы подчинить ирландские секции юрисдикции Британского федерального совета — положение, с которым ирландские секции никогда не согласятся и которое Генеральный Совет не имеет ни права, ни власти навязывать им. Согласно Уставу и Регламенту, Генеральный Совет не имеет права заставить какую-либо секцию или отделение признать юрисдикцию какого бы то ни было федерального совета. Несомненно, прежде чем принять или отказать в приеме какой-либо новой секции, находящейся в юрисдикции любого федерального совета, Генеральный Совет обязательно должен выслушать мнение этого совета. Энгельс утверждает, что ирландские секции в Англии относятся к юрисдикции Британского федерального совета не больше, чем находящиеся здесь французские, немецкие или итальянские секции
Гражданин Хейлз говорил об отношениях между Англией и Ирландией так, как если бы они носили самый идиллический характер, нечто вроде тех отношений, какие существовали между Англией и Францией во время Крымской войны, когда правящие классы этих двух стран без устали расхваливали друг друга и все дышало полнейшей гармонией. Но здесь дело обстоит совершенно иначе. Налицо факт английского завоевания и 700-летнего угнетения Ирландии, и пока это угнетение существует, было бы оскорблением для ирландских рабочих требовать от них подчинения Британскому федеральному совету. Положение Ирландии в отношении Англии не является равноправным: оно аналогично положению Польши по отношению к России. Что сказали бы, если бы Генеральный Совет призвал польские секции признать руководство русского федерального совета в Петербурге, а секции, находящиеся в Прусской Польше, в Северном Шлезвиге или Эльзасе — федерального совета и Берлине? Ведь это требование в отношении ирландских секций по существу означает то же самое. Если члены Интернационала, принадлежащие к господствующей нации, призывают нацию, завоеванную и продолжающую оставаться в подчинении, забыть о своей собственной национальности и положении, «отбросить национальные разногласия» и т. д., то это не интернационализм, а не что иное, как проповедь подчинения гнету, попытка оправдать и увековечить господство завоевателя под прикрытием интернационализма. Это только укрепило бы и так слишком распространенное среди английских рабочих представление о том, что они — существа высшего порядка по сравнению с ирландцами и в такой же мере являются аристократией, в какой самые опустившиеся белые в рабовладельческих штатах считают себя аристократами по отношению к неграм.
В случае подобном ирландскому подлинный интернационализм должен, безусловно, основываться на самостоятельной национальной организации. Ирландцы, так же как и другие угнетенные нации, могут входить в Товарищество только как равноправные с представителями господствующей нации и протестуя против порабощения. Поэтому существование ирландских секций не только оправдано, но они даже обязаны заявить в введении к своему уставу, что их первый и наиболее насущный долг как ирландцев заключается в том, чтобы добиться своей национальной независимости. Антагонизм между ирландскими и английскими рабочими в Англии всегда был одним из наиболее могущественных средств, благодаря которому поддерживалось классовое господство в Англии. Он припоминает время, когда видел изгнание Фергюса О'Коннора и английских чартистов ирландцами из Холл оф Сайенс в Манчестере[94]. Теперь впервые для английских и ирландских рабочих создалась возможность совместно и согласованно добиваться своего общего освобождения — таких результатов не достигало еще до сих пор ни одно движение в Англии. И не успели этого достигнуть, как нас призывают диктовать ирландцам и заявить им, что они не должны развивать собственное движение, а должны подчиняться руководству английского совета! Ведь это значило бы ввести и в Интернационале угнетение ирландцев англичанами.
Если авторы данного предложения настолько преисполнены духом подлинного интернационализма, то пусть докажут это, перенеся местонахождение Британского федерального совета в Дублин, и подчинятся совету, составленному из ирландцев.
Что же касается так называемых столкновений между ирландскими и английскими секциями, то они были вызваны попытками членов Британского федерального совета вмешаться в дела ирландских секций, заставить их отказаться от своего специфически национального характера и признать руководство Британского совета.
Кроме того, ирландские секции в Англии нельзя отделять от ирландских секций в Ирландии; нельзя же допустить, чтобы некоторыми ирландцами руководил бы лондонский Федеральный совет, а другими — дублинский. Ирландские секции в Англии являются нашими опорными пунктами для работы с ирландскими рабочими в Ирландии. Будучи поставлены в более благоприятные условия, они сделали большие успехи, и пропаганда и организация движения в Ирландии может осуществляться только через них. Неужели же надо сознательно разрушить собственные опорные пункты и уничтожить единственное средство, благодаря которому влияние Интернационала может укрепиться во всей Ирландии? Ведь не следует забывать о том, что ирландские секции, и это вполне справедливо, никогда не согласились бы отказаться от своей особой национальной организации и подчиниться Британскому совету. Таким образом, вопрос заключается в следующем: дать ли ирландцам свободу действий или оттолкнуть их от Товарищества? Если бы внесенное предложение было принято Советом, то ему пришлось бы заявить ирландским рабочим буквально следующее: после господства над Ирландией английской аристократии, после господства над Ирландией английской буржуазии они теперь должны быть готовы к установлению над Ирландией господства английского рабочего класса.
К. МАРКС
ЗАЯВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО СОВЕТА ПО ПОВОДУ ВСЕМИРНОГО ФЕДЕРАЛИСТСКОГО СОВЕТА[95]
Несколько недель назад появилась брошюра под названием «Всемирный федералистский совет Международного Товарищества Рабочих и примыкающих республиканских социалистических обществ». Эта брошюра претендует ни более, ни менее как на coup d'etat
Должно быть ясно даже и для подписавшихся под этим документом, что синклит, состоящий из таких совершенно чуждых Интернационалу лиц, с таким же правом может вмешиваться в дела его организации и объявлять себя его генеральным советом, с каким сам Генеральный Совет Интернационала может вмешиваться в дела Большой Северной железной дороги и провозглашать себя ее правлением.
Неудивительно, что эти люди решительно ничего не знают ни об истории Интернационала, ни об его организационной структуре. Откуда им знать, что, согласно нашему Уставу, Генеральный Совет должен представлять свои отчеты вовсе не им, а общим конгрессам? Или то, что когда вспыхнувшая в 1870 г. война помешала созыву конгресса, все федерации единогласно постановили продлить полномочия Генерального Совета до тех пор, пока политическая обстановка не позволит созвать открытый конгресс? Что же касается фонда, собранного Генеральным Советом в помощь эмигрантам, то общая сумма поступлений периодически сообщалась в публикуемых отчетах о заседаниях Совета, и наш казначей, гражданин Юнг, — Чарлз-стрит 4, Нортгемптон-Сквер, Кларкенуэлл, — хранит расписки на каждый израсходованный фартинг; эти расписки, так же как и отчеты, могут быть в любой момент проверены каждым из жертвователей. Такая проверка покажет, что Совет не только уделял значительную часть своего времени этому делу, совершенно не входящему в его обычные функции, но что и сам он, как организация, равно как и отдельные его члены, делали взносы в фонд эмигрантов в меру своих возможностей.
С тех пор как Интернационал достиг своего нынешнего разлития и могущества, единственный путь борьбы с ним, дающий враждебным и соперничающим организациям некоторые шансы на успех, заключается в узурпации его имени для подрыва его мощи. Вся презренная пресса, купленная правительствами и господствующими классами, настолько хорошо понимает это, что те самые газеты, — начиная с полицейских и кончая так называемыми демократическими и республиканскими, — которые тщательно замалчивают любое официальное заявление Генерального Совета, всегда спешат осведомить всю Европу о ничтожных и нелепых выступлениях, подобных выступлению «Всемирного федералистского совета».
Генеральный Совет: Р. Аплгарт, А. Арно, М. Барри, М. Т. Бун, Ф. Брадник, Г. Х. Баттери, Э. Делаэ, Эжен Дюпон, И. Г. Эккариус, У. Хейлз, Хурлиман, Жюль Жоаннар, Ч. Кин, Харриет Ло, Ф. Лесснер, Лохнер, Ш. Лонге, Маргерит, К. Мартен, Зеви Морис, Г. Мейо, Д. Милнер, Т. Моттерсхед, Пфендер, Ю. Розвадовский, В. Реджис, Дж. Роч, Рюлъ, Г. Ранвье, Садлер, Дж. Секстон, Кауэлл Степни, А. Тейлор, У. Таунсенд, Э. Вайян, Дж, Уэстон, Де Вольферс, Ф. Дж. Ярроу.
Секретари-корреспонденты: Лео Франкель — для Австрии и Венгрии; А. Эрман — для Бельгии; Ф. Курне — для Дании; О. Серрайе — для Франции; Карл Маркс — для Германии и России; Ш. Роша — для Голландии; Дж. П. Мак-Доннел — для Ирландии; Ф. Энгельс — для Италии и Испании; Валерий Врублевский — для Польши; Герман Юнг — для Швейцарии; Ле Муссю — для французских секций Соединенных Штатов.
Ч. Марри, председатель.
Г. Юнг, казначей.
Джон Хейлз, генеральный секретарь.
33, Ратбон-плейс, Лондон, 20 мая 1872 г.
Поделиться книгой: